Читать книгу "Ты не моя"

Нас провожают в специально приготовленную палату, я раздеваю дочку.

Она просыпается, начинает хныкать, прижимаю ее к себе, пытаясь успокоить и понимаю, что ей нужно поменять памперс – для меня это, в принципе, не трагедия, был опыт с Ником, сыном Нади. Но вот где найти чистый? Вещи Яны остались в машине. Словно прочитав мои мысли Янковский говорит:

– Я наберу Алика, он принесет сумку с вещами. Или ты сбегай, а я с ней посижу.

Хочу ответить, что я не мальчик на побегушках, но это будет, наверное, совсем не вежливо. И потом, это нужно моей дочери.

Янковский достает телефон, но почти сразу в палату заходит Товий и пожилая медсестра с небольшой тележкой, на которой и памперсы и салфетки, и бутылка с молоком.

– Великан, извиняюсь, не знаю вашего имени…

– Вячеслав.

– Славик, значит? Иди, Яна-несмеяна зовет. Ребенка оставь, Мария Степановна всё сделает.

Медсестра подходит ко мне, улыбается ласково, глядя на Злату.

– Кто тут у нас такой сладкий, сейчас мы все сделаем, помоем, накормим, и снова спать, да?

– Я могу и сам переодеть… – почему-то стою немного растерявшись.

Вообще, осознание всего происходящего, мне кажется, до меня все еще не до конца дошло.

Это до меня как до жирафа…

У меня есть дочь. Родная дочь. Значит, когда Яна хотела со мной уехать она уже была в положении. И когда я лежал в больнице, избитый по приказу её отца, и будущего мужа, она, наверняка уже знала о ребенке. И не избавилась от него.

Вышла замуж, будучи беременной. Знал ли об этом муж? О том, что она ждет малыша? Вполне возможно, что сначала и не знал, а потом? И как она решилась оставить ребенка в этой ситуации? И почему она его оставила?

Миллион вопросов.

И я не уверен, что найду ответы…

– Чего ждешь, великан? Вперед! Нельзя заставлять женщину ждать. Это мы должны их ждать, а они нас – нет. Се ля ви!

Выхожу из палаты, и только теперь вспоминаю, как встретил Яну в первый раз и тоже назвал Яна-несмеяна…

Глава 6

Озноб продолжает колотить несмотря на то, что я уже в клинике, и тут довольно тепло.

Доктор – женщина лет сорока, очень внимательная, сосредоточенная, немногословная, но дружелюбная. Обещает сделать все возможное, чтобы сохранить беременность.

А мне страшно.

Страшно, потому что я сразу вспоминаю то, как я лежала на сохранении, когда ждала Златика. У меня были небольшие проблемы, ерунда, можно было бы обойтись без госпитализации, но я буквально умоляла врача выдать направление. Настолько плохо мне было тогда в доме мужа… Тогда в соседней палате лежала девочка, у которой внезапно началось кровотечение, малыша она потеряла. А лечащий врач убеждала её, что все к лучшему.

– Вы не понимаете, молодые еще, но, если что-то идет не так – природа сама решает вопрос. Да, радикально. Либо «замершая», либо вот так. Возможно, у плода были проблемы. Сохраняя такие беременности, мы часто идём против природы. А потом сокрушаемся, когда дети больные рождаются, с кучей диагнозов…

Я была в шоке, услышав ее слова. Просто в шоке! Как можно говорить такое девушке, которая только что пережила такую драму! Я возмутилась, высказалась, по поводу такого отношения.

Мне реально тогда было так нехорошо, словно это не девочка-соседка, которую я в общем-то и знать не знала, а я потеряла малыша, мне плохо, у меня разбиты все надежды.

Да, я в тот момент ненавидела Славу, считала его предателем, который просто тупо продал меня за бабки.

Но его ребенок… Его ребенок был частичкой меня. А еще частичкой той большой любви, которая, как я считала у меня была.

Да, пусть Слава оказался таким трусливым и подлым, пусть ему оказались важнее деньги и перспективы. Но я… я-то любила его по-настоящему!

И малыш был плодом именно моей любви!

И я очень хотела сохранить ребенка.

Доктор, которая разговаривала с соседкой пришла ко мне. Я не очень хотела её видеть, и сначала не готова была выслушать, но то, что она сказала в итоге меня потрясло.

– Понимаешь, что ей сейчас лучше верить в то, что все произошедшее к лучшему? Если она продолжит страдать, винить себя, винить весь мир, дело может закончится плохо. Каждую последующую беременность она будет подсознательно ждать беды, а беды они такие – если их ждать, они приходят. Все это очень влияет и на отношения с мужчиной. Вплоть до разводов. Мужики они, знаешь ли, не сильно-то любят всякие женские болячки. Поэтому, пусть лучше верит, что природа, естественный отбор, сделали свое дело. Тем более, что реально это факты доказанные.

Я долго думала над словами врача и в конце концов поняла, что, наверное, всё-таки она права.

Но всё равно, несмотря на те её слова про естественный отбор, сейчас я надеюсь, что с моим малышом все будет в порядке.

Несмотря на все стрессы.

Господи, пусть это будет так!

Лежу на кушетке, Доктор наносит на мой живот специальный гель, берет датчик, начинает водить медленно, а у меня уже сердце колотится как бешенное – сейчас я снова увижу крохотную маленькую копию человечка, который живет внутри меня.

Краем глаза замечаю движение, кто-то зашел в кабинет. Кто-то очень-очень высокий. И я опять дрожу.

Когда-то я мечтала сказать ему о своей беременности, думала о том, как он обрадуется. Как мы вместе пойдем на УЗИ, чтобы увидеть человечка, в появлении которого мы оба участвовали. Мне казалось, что Слава будет счастлив, когда на экране появится малюсенькая горошинка!

Господи, почему мне так не везет…

Чувствую слезы, накатывающие непроизвольно, и тут же моя ладонь оказывается в его руке. Слава переплетает пальцы с моими, садясь на стул, стоящий рядом со мной.

– Всё будет хорошо…

Смотрит так серьезно.

– Смотри не на меня, смотри на монитор… видишь? – киваю туда, где на сером экране уже виден смутный силуэт…

Доктор улыбается сдержанно, показывает ребенка, объясняет коротко, какого он размера, что уже сформировалось, а что только должно появиться. Говорит еще что-то, попутно измеряя эмбрион – это она так называет, но для меня эмбрион слишком безликое слово. Какое-то сухое, протокольное.

Это не эмбрион, это мой мальчик. Очень хочется, чтобы был мальчик.

Защитник.

Опора моя и надежда.

Улыбаюсь, опять глаза на мокром месте – на этот раз уже от счастья.

Перевожу взгляд на Славу, он в тоже мгновение поворачивается ко мне.

И снова его глаза такие серьезные, словно… словно он хочет прочитать мои мысли.

Ох, Слава… Мысли у меня очень простые. Элементарные.

Хочу…Хочу, чтобы с моим малышом все было хорошо. Хочу, чтобы весь кошмар, в который превратилась моя жизнь закончился. Хочу…

Если совсем честно, хочу машину времени. Отправиться обратно на три года. Рассказать себе тогдашней что мне надо делать, а что не надо.

Или просто вернуться в то время. Безмятежное, счастливое. Когда мне казалось, что впереди только все самое хорошее.

Я молодая, красивая девушка, из достойной семьи, учусь в одном из самых престижных ВУЗов. Я живу легко, проблем у меня почти нет.

На меня обращают внимание интересные молодые люди, приглашают на свидания, дарят подарки, признаются в любви. Правда, ни одному не удается по-настоящему тронуть моё сердце.

Пока в один не самый прекрасный вечер один очень высокий парень не попадается на моем пути…

Вернее, это я попадаюсь ему.

И это большая удача, что попадаюсь…

Глава 7

Держу её за руку, смотрю в монитор, с каким-то благоговейным чувством выискивая на экране очертания того, что доктор называет – плод, или эмбрион.

А в голове стучит – Яна-несмеяна, Яна-несмеяна…

И снова перед глазами картина, которую, казалось, просто выжег из памяти.

***

Осень. Москва. Центр. Погода, на удивление теплая для столицы. Днем было солнечно, и вечер довольно тихий.

Друзья потащили меня по клубам, разгонять грусть-тоску.

Тоска действительно есть. И грусть.

Не везет мне с прекрасным полом.

Вернее, не везет именно с теми, с кем хотелось бы, чтобы повезло.

С девушками проблем нет. Они всегда крутятся рядом, и много таких, которые не прочь бы со мной, как говорят «замутить». Вот только это «замутить» уже не вставляет. Надоело мутить. Чистоты хочется.

Мне уже казалось – нашел!

Маленькая девочка Надя – реально маленькая, мне едва до груди, но и я два десять, мама смеется, мол, это ей наказание за то, что в детстве не любила стишок про дядю Степу великана.

У Нади и прозвище подходящее – Воробушек. Фамилия – Воробьева. Правда, она не любит, когда я называю ее этим птичьим именем. Потому что ОН так ее называл.

ОН… Её любовь. Ильяс Умаров. Мальчик мажор, который по своей же глупости стал инвалидом. Надя была его сиделкой. Влюбилась в этого идиота, горца, блин. Он ей ребенка сделал и выгнал. Сволочь.

Думаю об этом, и каждый раз непроизвольно кулаки сжимаю.

Найти бы этого «красавца», да хорошенько дать по «щам», научить с девушками обращаться так, чтобы инвалидность пожизненной стала!

И почему такие вот хорошие девочки вечно выбирают всяких…?

Я надеялся, что все-таки смогу её завоевать. Смотрел, и каждый раз такая нежность к ней, просто… Просто хотелось обнять и не отпускать никуда!

Шептать словечки ласковые, называть своей малышкой…

Плевать было на то, что она от другого беременная, реально! Чувствовал – родная душа!

Но…

Говорят, сердцу не прикажешь? Видимо реально не прикажешь.

Да я и на себе это испытывал. Сколько девчонок мне признавались в любви? Плакали, просили дать им шанс. Но… не прикажешь. Нет чувства и всё.

С Надей, как мне казалось, всё было иначе.

Сердце не молчало. Моё.

А её сердечко все к горцу стремилось. Так и уехал мой Воробушек. Даже не попрощались толком.

Неделю я дома выдержал, и рванул в столицу.

Не за Воробушком, нет. Что я мог против этого слепого кретина, в которого она влюблена?

Просто в Москве была работа, друзья… Вечный «движ», когда ты попадаешь в этот поток, и течешь по нему, часто и не думая, зачем и куда.

Вечер пятницы. Самое время для того, чтобы выкинуть из головы все неудачи на любовном фронте.

Обходим с компанией клубы – не пафосные, нет, такие мы как раз «игнорим». Есть удачные места. Типа «Имеджин-кафе» на Покровке. Хорошая живая музыка. Ну и потом подрыгаться можно, диджей местный – топ. На самом деле я во всем этом разбираюсь слабо, но друзья говорят, и я им верю. И девчонки любят там потанцевать.

Мы как раз направляемся туда, когда мне поступает звонок по работе. Я машу своим, мол – догоню, останавливаюсь, слушая то, что мне говорит посредник. Я как раз работаю над одним серьезным проектом. Если все сложится успешно – поднимусь еще на одну ступеньку.

Пока разговариваю, иду по улице, сам не особенно «догоняя» куда – просто по наитию.

Останавливаюсь, когда слышу испуганный девчоночий голос.

– Да сказала же я нет! Пустите! Вы с ума сошли? Да что вы делаете! Господи! Помогите, кто-нибудь!

Машинально поворачиваю голову туда, откуда слышу крик. Меня явно еще не видят – я в тени, а вот я как раз вижу нормально.

Вижу спины двух парней. Они кого-то зажали у стены. Кого-то, кто таким нежным грудным голосом просит о помощи.

– Эй, «камрады» вы ничего не попутали? – стараюсь говорить твердым басом, в сочетании с моим ростом и мускулатурой действует безотказно.

Они поворачиваются, сначала на лицах наглые усмешки – эти мрази явно уверены в безнаказанности. Видят меня и выражения тупых морд меняется довольно резко.

– Отошли от моей девушки!

– С какого это она твоя? А? Когда она наша?

– Шел бы ты своей дорогой, баскетболист хренов!

Да… эта песенка мне знакома! Баскетболистом меня только ленивый не называл! Постоянно слышу – Джордан, дай пас, Родман, достань птичку, Шакил, покажи класс… Я, честно говоря, баскетбол не очень люблю. Не сложилось как-то. Вот хоккей…

– Пойду, не вопрос. Только с дамой!

– Обломись, длинный! Мы её два часа по ресторанам таскали, кормили поили, так что… Иди, иди отсюда! Она на самом деле согласна, просто немного ломается, да, Яна? Сама же хотела? Сама пошла с нами?

Даже если она сейчас скажет, что сама, я все равно не уйду.

Потому что вижу её и…вижу ЕЁ. Все. Говорить больше не о чем.

Просто проваливаюсь в эти огромные глаза.

Яна…

– Помогите, пожалуйста! Они все врут, я не с ними, я…

– Конечно не с ними, Яна-несмеяна! Ты со мной.

Подхожу ближе, спокойным жестом оттесняю недомужиков, которые посмели это чудо напугать, просто обнимаю ее за талию, поднимаю вверх и несу.

– Эй ты, слышь, это чё…

– Рот закрой, если не хочешь, чтобы я твой язык поганый вырвал и в одно место тебе присунул, вдуплил?

Выхожу из незнакомой подворотни быстро. Слышу, как в спину летят ругательства, но мне как-то глубоко «по Фаренгейту». Пусть хоть оборутся!

И еще слышу дыхание. Легкое. И аромат, от которого голова кружится.

Яна-несмеяна.

Выношу её на хорошо освещенную улицу. Тут уже не страшно, прогуливаются люди несмотря на позднее и не самое теплое время.

Держу, не в состоянии отпустить. Она здорово смотрится в моих руках.

– Может уже поставите меня, великан спаситель?

От ее голоса можно с ума сойти. И от улыбки.

И сердце не просто говорит, оно орет! Хватай, Слав, и тащи в берлогу.

Это твоё!

Глава 8

«Может уже поставите» … Хм… Может поставлю, а может…

– Ау, вы меня слышите?

Смешная какая, конечно, слышу! Но она, что, не понимает, нужно как можно дальше уйти от этих уродов, мало ли, а она на каблуках, да еще на каких!

Как они вообще передвигаются на этом? Натурально же орудие пыток?

Ноша моя становится все нетерпеливее, сначала постукивала меня по спине, аккуратно, теперь уже почти колотит.

Выхожу на бульвар, тут не так людно – погода не располагает к долгим прогулкам, но все-таки это уже не подворотня, прохожие попадаются, кто-то с собачкой гуляет в ночи, да и машин тут всегда полно. Говорят же – Москва никогда не спит.

Ставлю малышку на тротуар, заботливо одергиваю на ней курточку – одета, кстати, совсем не по погоде, и явно замерзла. Ну, это не страшно, что-что, а согревать я умею.

– Ну, привет еще раз, Яна-несмеяна.

– Привет, – почему-то она неожиданно смущается, глаза опускает, не дает себя разглядеть, – Спасибо вам за… В общем, я… Ох…

Закрывает лицо руками, замирает. Плакать будет? Вроде бы не собиралась, но… если что – как раз слезы её я очень хорошо пойму – это стресс, сначала на адреналине ты вроде чувствуешь злость, потом наступает отходняк.

– Ты замерзла совсем, давай-ка, иди сюда, ближе, грейся. – распахиваю полы пальто, притягивая обескураженную девчонку.

– Нет, я… не надо, неудобно…

Что? Неудобно? Почему-то у меня ее слова вызывают улыбку. Понимаю, что для неё ситуация дикая, и она просто не знает, как себя вести.

Выглядит как взрослая, а на самом-то деле совсем девчонка.

– Да, нормально все. Я… чисто по-дружески. Я же тебя спас, значит, несу ответственность. Смысл спасать, если ты заболеешь и помрешь не дай Бог?

Улыбается слабенько, и позволяет утянуть себя в объятия. Мимолетный взгляд, и мне кажется, она кого-то напоминает, как будто я её уже где-то видел…

– Вот так. Грейся и рассказывай.

– Что рассказывать?

– Как докатилась до жизни такой, несмеяна?

– Какой?

– Это у тебя надо спросить. Ходишь ночами неизвестно где. Таким девочкам как ты надо по ночам дома сидеть, под охраной.

– А я и сижу! Почти все время дома. Думаете, это так весело?

Продолжает со мной на «вы», ладно, я не возражаю.

– По подворотням, значит, веселее?

– Вы не понимаете, это… это случайно. – ну хоть не «это другое», усмехаюсь, чувствуя, как стучит сердце… моё…Ох, Яна-несмеяна…

– Случайно, значит?

– Со мной вообще-то первый раз такое…

– Я надеюсь. Хорошо, дальше-то мне что с тобой делать?

Поднимает голову, в глазенках такой испуг! А я, вдруг понимаю, кого она мне напоминает. Принцессу сказочную, которая попала в реальный мир и никак не сообразит в чем дело и как себя вести.

– Я… я такси, наверное, вызову, и поеду домой.

– На такси?

– Да, – кивает, вроде уверенно, а у меня почему-то мысль странная – она вообще на такси когда-нибудь ездила?

Нет, на простую девчонку, привыкшую на автобусе и метро она совсем не похожа. Но и с такси как-то не «коннектится». Скорее я могу представить ее в частном лимузине с водителем.

– И куда тебя привезет твой таксист?

– Ой, я… я думала к подруге, но она, наверное, еще в клубе… Может, вернуться за ней?

Подруга в клубе? В том самом, рядом с которым эту крошку чуть не… хорошая подруга, что и говорить…

– То есть тебе и идти не куда?

– Мне есть куда, но…

– Хорошо, я понял. Поедем ко мне, значит.

– Нет. – отталкивается от меня испуганно, но я не пускаю.

– Почему? – спрашиваю просто, без нажима. Интересно, как она объяснит то, что ко мне ехать нельзя? К мужчине, которого почти не знает. Да я её спас от двух типов, которые явно не Шекспира с ней хотели под балконом обсудить, но это не значит, что я не такой как они! Да и вообще, я мог быть с ними в сговоре. Весь такой из себя спаситель, а в реале…

– Я понимаю, вы меня спасли, но я вас совсем не знаю, и… В общем, помогите мне вызвать такси, я поеду в гостиницу.

Даже так? В гостиницу?

– Послушай, Яна-несмеяна, ты замерзла, на тебя напали, чуть не… не важно, у тебя реально состояние не самое простое. Я не намерен делать с тобой ничего плохого. Просто поехать ко мне – удобно. Живу я в центре, тут недалеко. Комната студия, но есть небольшая спаленка.

– Недалеко на такси?

– Можно и пешком, но… я вижу, у тебя уже губы синие. Так что сейчас такси вызову.

– Я … я не могу, правда не могу к вам поехать. Не потому, что это неудобно, хотя и поэтому тоже, но…

Пока она что-то щебечет я заказываю машину в приложении. Приезжает такси почти сразу. Несмеяна не успевает обосновать отказ, и я легко загружаю ее в авто.

И снова придвигаю к себе, обнимая, беру за руку, чтобы греть изящные, длинные пальчики.

– Не надо…

– Надо. – смотрю на неё просто и прямо, и она тоже не прячет взгляд, в машине темно, но я как будто чувствую румянец на щеках. И стук сердца снова. Её. И мой…В унисон.

До дома, в котором я снимаю квартиру доезжаем за пять минут.

Выхожу из такси, понимая, что моя принцесса все еще внутри. С чего бы?

Открываю дверь, протягиваю руку – она машинально вкладывает свою ладонь, грациозно покидает салон, впечатление, что она всегда именно так и выходит, значит реально привыкла не к общественному транспорту, а к авто с водителем.

Нагло обнимаю красотку-принцессу за талию и веду к дому.

– Простите, я…

– Что?

– Я… я совсем ничего о вас не знаю, я…

– Меня зовут Вячеслав, Слава, фамилия Гордеев. Мне двадцать пять, работаю в сфере IT. Еще что-нибудь? Могу прислать копию паспорта, надо?

– Спасибо, поверю на слово.

– Да, я не коренной москвич. Живу тут не так давно, до этого довольно долго работал в Европе. А вообще, я из курян.

– Из кого? – неподдельное удивление на её лице заставляет задуматься. Нет обычно слово «куряне» мало кто понимает, но с Яной ситуация другая. Мне кажется, как раз она это слово знает.

– Куряне – это те, кто живет в Курске, и в области.

– Я это знаю, да…

– Есть там такой небольшой, но очень славный городок. Рудник, называется, вряд ли ты слышала…

Наблюдаю за ней – в лице меняется неожиданно, из милой «стесняшки» превращается в разгневанную матрону.

– Делать вам нечего, да? Небось еще и сами этих придурков из клуба уговорили? Подкупили, да? Впрочем, им много не надо. Цена вопроса – одна бутылка.

Она резко откатывается, выныривая из объятий, которые, к слову, точно совсем не дружественные.

– Знаешь, что, великан? Передай отцу, что я все равно не вернусь! И вообще, это моя жизни, и я буду жить так, как я хочу!

Ого! Вот это заявочка!

Глава 9

Ничего не понял.

Девчонка разворачивается, чтобы уйти – ага, «щаз-з-з»! Два ее шага – один мой, поэтому я даю ей возможность эти шаги сделать, а потом просто двигаюсь сам, оказываясь на её пути. Малышка утыкается чуть ли не носом в мою грудь… Хм… а она не совсем малышка, думаю, метр семьдесят пять точно. Ах да, еще и каблучищи, с ними за метр восемьдесят будет.

Надя была ниже. Почему-то сейчас вспоминать о Наде не очень хочется.

Несмеяна голову поднимает, в глазах горит огонь инквизиции.

– Уйди, я сказала!

– Перешла на «ты»? Мне это нравится.

– А мне нет! Выслужились, да? Показали принцесске ее место? Зачёт. Пусть папочка премию выпишет.

Пытается меня обойти. Да что происходит, вообще? И причем тут ее папочка?

– Стоп, стоп, брейк, хватит! Объясни толком, что случилось?

– Дуру из меня не делай, дядя Стёпа, ладно?

– Дуру, по-моему, ты сейчас сама из себя делаешь.

– Что ты сказал? – глаза сверкают, в желтом свете фонарей они выглядят кошачьими, ярко зелеными с желтыми точками. Она злится, а я неожиданно для себя словно заново осознаю, какая она красивая.

Нежный овал лица, маленький тоненький носик, губки сочные, высокие скулы, но при этом еще по-детски припухлые щечки. И глаза. Большие, широко распахнутые, с длиннющими ресницами.

Дышит порывисто, часто, ноздри раздувая. Порыв ветра, чуть встрепанный локон накрывает ее лицо, она отбрасывает его назад, но волосинка застревает на губах. Мучительно хочется поправить и я это делаю.

И не только это.

Не могу сдержаться. Беру ее лицо в ладони и целую, несмотря на протест, и попытку вырваться. Впрочем, она довольно быстро успокаивается, расслабляется в моих руках.

Но на поцелуй не отвечает. Просто чуть приоткрывает губы, позволяя мне целовать ее так, как я хочу, глубоко, чувственно, наслаждаясь каждым мгновением.

Хорошо! Настолько хорошо, что я сразу оказываюсь в полной боевой готовности. Это, конечно, не так приятно, учитывая, что скорее всего мне с ней сегодня ничего не светит. Но…

Отрываюсь только тогда, когда понимаю, что уже еле могу дышать, да и она тоже.

Смотрим друг на друга не отрываясь, вижу, что её взгляд слегка затуманен.

Первым отмираю я.

– Что, несмеяна? Будешь еще ругаться?

– Пусти.

– А если нет?

– А если закричу?

Ухмыляюсь, не понимая, почему мне так хорошо.

– Я вроде тебе показал только что, как можно эффективно рот закрыть? Пойдем, ты задубела совсем, заболеешь, умрешь, что мне с тобой делать?

– Никуда я с тобой не пойду. Звони отцу, пусть сам меня забирает.

– Давай телефон, позвоню.

– Телефон? – хлопает глазами, потом смешно так носик морщит, выдыхая шумно, – А что, вам на службе телефоны не выдают? Или тебе номер начальства не сообщили?

– Видимо не сообщили. Или проблема в том, что у меня нет начальства? Слушай, уже даже я замерз, так что…

Хватаю ее снова, не спрашивая, и несу к подъезду. Яна сначала пытается вырваться, но стихает быстро. Ставлю ее на ноги только в лифте. Она сразу отворачивается, но смысла в этом не много, так как перед ней зеркало и я вижу каждую эмоцию.

Нервничает. Злится. Боится.

– Не бойся, ничего плохого я тебе не сделаю. Согреешься, успокоишься, и поедешь домой.

– А если я захочу остаться? – теперь Яна-несмеяна смотрит с вызовом.

– Значит, останешься.

– На всю ночь? – прищуривается хитро.

– Можно и на всю.

– А у тебя силенок хватит, великан?

– Хочешь проверить?

Лифт останавливается, открывается, но я загораживаю выход.

Нагло придвигаюсь вплотную – боевая готовность она такая, боевая. Вижу, как ее зрачки становятся шире, и дыхание перехватывает. Наклоняю голову и шепчу прямо в ушко:

– Не стоит хватать пистолет, если не собираешься стрелять, детка…

Теперь малышка-несмеяна точно в ужасе, дрожит, и кажется, глаза становятся влажными, а я ругаю себя за то, что напугал её. О чем только думал? Ее уже там, перед клубом не кисло так довели, а я вот, добавляю.

Отодвигаюсь, убираю волосы назад, выдыхаю. Как-то надо выходить из дебильного положения.

– Прости, Яна. Я не хотел тебя пугать. Я действительно ничего тебе не сделаю. Сейчас согреешься, чаем напою, накормлю если захочешь, потом подумаем, как тебя домой отправить, или к подруге, куда ты там собиралась.

Молча кивает, опускает голову. Нажимаю кнопку, чтобы лифт открылся. Машинально беру ее за руку, приглашая выйти – пальцы как ледышки. У меня сердце почему-то сжимается от жалости.

Мы заходим в квартиру, свет сам включается – датчики настроены. Обычно все удивляются, но Яне, кажется, все равно.

Помогаю ей снять куртку. Под ней красивое платье и легкий пиджачок – такой не греет совсем, ясно, что она задубела.

– Мне кажется, тебе нужна горячая ванна.

– Нет, спасибо.

– Не спорь.

– Я… я не могу вот так.

– Как?

Так и стоит, голову опустив, мнется, а по коже мурашки скачут, тоненькие волоски приподнимая.

– Яна, ты на самом деле сильно замерзла, тебе надо согреться, иди в ванную, я принесу полотенце, халат, пока приготовлю чай и ужин.

– Скажи, ты работаешь на моего отца? – она поднимает глаза, смотрит, кажется не дыша.

– Нет. Не работаю.

– Правда?

– Да. Хочешь, чтобы я поклялся? – улыбаюсь, чувствуя, что нужно как-то успокоить её, разрядить обстановку.

– Значит, это просто совпадение? Случайность?

– Что? – не понимаю о чём она говорит.

– Просто я тоже не москвичка. И тоже из «курян». Я родилась в Руднике.

Глава 10

Смотрю на неё и улыбаюсь, как дурачок.

– Землячка, значит?

Теперь мне всё ясно. Ну, почти. Ясно, почему она так отреагировала на «курян», ясно, почему потом взбеленилась. Решила, что я на ее отца работаю? Хм, интересно, кто у нас отец?

– Давай, дуй в ванную, землячка!

– Хорошо, только…

– Что?

Опускает глаза, румянец щеки заливает. Мне нравится, когда девчонки краснеют. Это странным образом заводит. Надя тоже все время краснела.

Так, стоп. Не надо о ней. Сравнивать их точно нельзя. Они… они разные.

Надя была такая… очень простая, скромная, «своя». Домашняя.

А Яна-несмеяна… Принцесса из сказки. Совсем не простая. Экзотическая что ли…

Вижу, как реснички длинные трепещут, вздыхает судорожно.

– Так что?

– Я не смогу сама снять сапоги. У меня… у меня очень пальцы замерзли, и…

– Понял. Сейчас все будет, принцесса.

Снять сапожки.

Чёрт…

Если бы я знал, насколько это будет не просто!

Опускаюсь перед ней на колени. Смотрю в кои-то веки не сверху вниз, хотя мое лицо почти напротив ее груди. Хм, довольно впечатляющей груди для такой хрупкой девочки.

Улыбаюсь, видя, что её смущение только растет. Почему мне так это нравится? Принцесса-то она принцесса, но, в чем-то совсем не избалованная!

Беру ножку за лодыжку.

– Держись за меня, и расслабься... Пожалуйста.

Её руки робко опускаются мне на плечи. Поднимаю ее ногу, ловлю тихий вздох, начинаю медленно расстегивать молнию, чувствуя, как меня это заводит. Вот же блин… Аккуратно стягиваю с неё кожаный чулок сапога.

Ножка у неё такая изящная, и размер, наверное, тридцать шестой, вижу сквозь тонкую ткань чулочка ярок-розовые ноготочки.

Дикое желание наклониться, и поцеловать ее тонкую стопу. Никогда не думал, что я такой… фут-фетишист. Но… ее ножки просто чудо.

Только сильно замерзшее чудо. Ледяное просто.

– Ты что, за прогнозом погоды совсем не следишь?

– Что?

– Оделась так, как будто живешь где-то в Сочи, где сейчас все еще плюс, наверное. А у нас тут, увы… Морозы уже.

– Я знаю.

– Знаю… Отморозишь себе все на свете. Как потом рожать будешь?

Молчит. Только вздыхает.

Стараюсь снять второй сапог быстрее. Но задерживаю ножку в своей руке, пытаясь согреть и… просто потому, что не могу вот так сразу отпустить.

– С-спасибо…

– Пожалуйста. Пойдем. Покажу тебе ванную, подготовлю все.

– Я сама могу.

– Самостоятельная ты, я это сразу понял. – ухмыляюсь, просто зла не хватает!

– Хватит меня троллить! – произносит тихо, без вызова. Куда делась та воинственная валькирия, которая на меня на улице нападала? Или вся сила была в сапогах?

– Это я еще не троллю, детка.

– Сам ты детка. Хватит, правда. То, что ты меня спас не дает тебе права…

Замолкает. Может, поняла, что лишнего сказала?

– Всё, хватит ругаться. Мир! В ванной ты реально можешь сама не разобраться. Поэтому я тебе воду включу, все сделаю, принесу вещи и уйду. Закроешься изнутри, там щеколда, снаружи я точно не открою.

– Я и не думала, что ты…

– Вот и отлично.

Завожу в ванную, быстро ополаскиваю джакузи. Включаю воду, провожу небольшой мастер-класс.

– Пена, соль, если хочешь. Все вот тут, сама выбирай.

– А это… это всё твое или…

– Моё, я тут один живу.

– Хорошо.

Это она что, пыталась выяснить есть ли у меня девушка? Оригинально.

– Девушки у меня нет.

– Я… мне это вообще не интересно. Просто я не думала, что мужчины вот этим пользуются и вообще.

– Что, вообще? – она меня удивляет!

– У тебя так чисто…

– А что, все мужчины обязательно грязнули?

– Нет, но…

– На нет и суда нет, несмеяна. Давай, раздевайся.

– Что?

Поднимает голову, смотрит изумленно. Смешная такая…

– Пошутил. Сейчас принесу халат, тапки, полотенце.

Выхожу. Выдыхаю.

Чёрт, рядом с ней стоять просто пытка… хорошо, что я еще одет так… нормально, в общем. Не видно парус в штанах. А там просто…полная боевая опять.

Она красивая, нежная, аппетитная, и так приятно пахнет, и вообще…

Быстро заношу в ванную вещи.

– Все, закрывайся. Если что нужно – кричи. Я пойду займусь ужином.

– Я есть не буду, спасибо.

– А я буду, пожалуйста. Я по твоей милости лишился ужина в ресторане так что…

– Извини. Если хочешь… я тебе что-то приготовлю.

– Принцессы умеют кухарить?

– Умеют и хорошо!

– Я запомнил. В другой раз обязательно. Грейся давай!

На кухне залпом выпиваю стакан воды. В горле пересохло.

Как спать, зная, что в доме такая красота ночует? Я же не святой!

Достаю пару стейков, хорошо, что у хозяев тут есть гриль, пять минут и мясо готово. Салатик быстро режу. Чайник уже кипит. Хочется крепкий кофе выпить. Завариваю прямо в чашке.

– А можно мне тоже кофе? – голосок такой слабый, меня от него ведет не по-детски.

Поворачиваюсь и сглатываю.

Она в моем халате. На голове полотенце. Румяная. Пышущая жаром после горячей ванны.

Сделай шаг, Слава, обними, прижми покрепче, поцелуй! Она не будет сопротивляться, ты ведь это чувствуешь!

Откашливаюсь, прогоняя маленького бесенка, сидящего на левом плече.

– Кофе на ночь вредно, – не узнаю свой голос.

– Но ты же пьешь?

– Мне можно.

– Это не честно.

– Жизнь вообще не справедлива. Садись, стейк, салат.

– Я не ем так поздно.

– Лишаешь себя удовольствия. И меня заодно. Я надеялся на компанию, а теперь буду давиться в одиночестве, да?

– Давай баш на баш, ты мне делаешь кофе, а я ем ужин? – наклоняет головку – это не несмеяна! Это хитрая лиса! Да уж, явно ее папаше с ней не так просто.

– Договорились, только…

– Что?

– Получается, я делаю кофе, я готовлю ужин, а ты только ешь и пьешь?

– Могу посуду помыть.

– Посуду помоет моя электронная подруга.

– Ну… – разводит руками и полы халата чуть раздвигаются, открывая обзор на аппетитные полукружия, – тогда не знаю, чем вам помочь!

– Сто поцелуев принцессы? – ухмыляюсь, говорю вроде в шутку, а у самого просто адреналин зашкаливает. Хочу ее поцеловать до одури!

– Сто? Не слишком ли много, Свинопас?

– В сказке было сто.

– Я из другой сказки, там принцесса отделалась одним.