Читать книгу "Ты не моя"

– Ты… невозможный!

– Да!

– Жуткий тип!

– Да!

– Из… извращенец.

– О, да! – каждое свое «да» он сопровождает легким поцелуем, доводя счет до двадцати четырех. А я таю…

– Слава…

– Что?

– Я… я не знаю…

Он смотрит на меня так, словно я… самый лучший его подарок, и я пылаю от этого взгляда, и от мягких губ, опускающихся на мои.

– Хочешь поехать домой? Или все-таки погуляем?

Поехать домой и… Ох, я понимаю, о чем он. На этот раз ведь пощады мне не будет. Никто не станет отказываться от сладкого, или соленого…

И у меня внутри все трепещет от предвкушения. Но…

– Погуляем…

– Тогда платье? И, уговорила, белый свитер и те синие, ты в них просто бомба!

– Молодые люди, вы там чем занимаетесь? – громкий голос заставляет нас замереть, я напугана до чёртиков – понимала же, что нас могут застукать! Еще неизвестно, чем это закончится! А вдруг…

Холодок бежит по спине. Если попросят документы? У меня их нет при себе, но… надо же будет сказать, кто я такая? Вдруг вся эта история дойдет до отца?

– Извините, моя девушка не могла платье расстегнуть, а никого из сотрудников не было, – Слава высовывается из-за дверцы, обаятельно улыбаясь администратору зала, худощавой даме лет тридцати.

– Расстегнули?

– Да.

– Тогда на выход. Если вашей девушке понадобится еще помощь, я справлюсь.

– Спасибо! – Слава подмигивает мне и выходит.

Господи, это просто фантастика! Я на самом деле и представить себе не могла, что бывает вот так!

Чувствую себя героиней какого-нибудь голливудского фильма о подростках.

О первой любви.

А ведь… ведь реально он моя первая любовь?

Ну, если это любовь, конечно…

Глупая Яна! Конечно! А то ты сама еще не знаешь!

Любовь.

Никогда я не чувствовала и близко ничего похожего. Никто не вызывал у меня таких эмоций. Никого не хотелось узнать ближе. Видеть. Трогать. Целовать.

Ни с кем не хотелось проводить время вот так – дурачась, смеясь, корча смешные рожицы, кидаясь попкорном – о, боже, да и это тоже!

И целоваться, сидя на заднем ряду кинотеатра, где показывают какую-то непонятную картину, билеты на которую были куплены только потому, что сеанс начинался сразу и картина длилась целых два часа.

Два часа целоваться в кино! Мамочки!

А самое смешное, что поцелуев в итоге вышло не так много – они были слишком длинными. И когда мы покидаем зал я тихонько шепчу:

– Сорок!

– О, боже… осталось шестьдесят? Это нереально…

– Что? – притворно ужасаюсь, и луплю его по плечу. – а ну, соберись, тряпка!

И снова мы смеемся, Слава обнимает меня.

– Гулять?

– Ага!

– Не замерзнешь?

– Теперь точно нет!

Мы купили мне угги – не настоящие, какой-то французский бренд, зато не замшевые, а кожаные. Джинсы и целых два свитера. И красное платье. И черную кружевную рубашечку, очень… открытую, от которой у меня жар по телу.

Еще пуховик – оверсайз, такой же фирмы как у Славы, и такой же модели, так что теперь мы как близнецы. Еще шапку и длинный-длинный шарф. Мне уютно и тепло.

И немного стыдно, потому что Слава сам за всё платил.

Когда я достала карточку в первом магазине он так посмотрел на меня, что я тут же взяла и убрала её обратно.

Вещи, кстати, совсем не дешевые, конечно, не «Шанель» и не «Виттон», но…

– Слав, я… я могу вернуть деньги, потом, я…

– Серьёзно? Можешь вернуть? – ухмыляется, потом поддевает мой нос, целует в него, – Давай, ты другим способом расплатишься, а?

– Каким? – сглатываю, почему-то тушуясь.

– Проведешь со мной этот день? Ведь это я тебя позвал на прогулку, если бы не это, вещи тебе бы не понадобились?

– Это не расплата…

– У нас еще поцелуи не кончились, так что…

Мы идем по бульварам. Он рассказывает истории из своей студенческой жизни. Потом мы оба вспоминаем наш родной город. Рудник.

– А ты знаешь аллею деревянных идолов?

– Идолов? – он как-то странно на меня смотрит, потом смеется, – да, ладно? Тебе кто-то рассказал?

– О чем?

– Об идолах! Это же я их так называю!

– Ты? Вообще-то это я придумала, когда их еще только-только поставили! Я тогда классе в третьем училась.

– Врушка, это я придумал, мы с друзьями как раз играли в игрушку, там были деревянные скульптуры разных богов, и мы приходили в парк, устраивали там бои.

– Да? Значит я вас видела! Точно! Я там часто гуляла и видела, как какие-то придурки носятся, и орут.

– Это точно были мы! Надя тоже говорила, что могла нас видеть…– он произносит фразу и замирает, закусывает губу, потом выдыхает, ухмыляясь, – Прости…

– Кто такая Надя? – чувствую, как колет внутри. Неприятно. Болезненно.

Надя… его девушка? Бывшая, или…

– Случайная знакомая, можно так сказать.

– А можно и не так?

Мы останавливаемся, смотрим друг на друга. Мне неловко. Зря я спросила. Но в то же время… я ревную?

– Мне казалось, я в неё влюблен. Но у неё был любимый мужчина, она к нему уехала. Вот и всё.

– И всё? – да кто же меня за язык тянет!

– Всё. На самом деле. Я тебе потом расскажу, если захочешь. Не ревнуй.

– Я не ревную!

– Неужели? Видела бы ты себя!

– Знаешь что! – выпаливаю с вызовом, потом вырываюсь из его объятий и быстро иду вперед.

Бесит! Еще мне не хватало ревновать его к какой-то Наде! Да мне плевать!

Господи… я что, реально ревную?

Сильные руки быстро тянут меня назад, и в сторону, вжимая прямо в дерево. Высокая фигура нависает.

– Ты такая красивая сейчас… Просто с ума сойти.

Слава говорит очень тихо, а у меня голова кружится от этих слов, от его запаха, от его близости.

– Я боюсь тебя целовать на морозе, потом губы будут болеть…– его большой палец оттягивает чуть-чуть нижнюю.

– Значит… надо идти в тепло?

– Да. Только мы хотели пообедать?

– Можно заказать?

– Можно…Но…я не хочу торопиться.

А я хочу! Очень хочу, чтобы он поторопился!

Почему-то мне кажется, если между нами все произойдет то мы уже не расстанемся. Я скажу отцу, что мне плевать на его планы, женитьбу, выгодного мужа и все остальное. И вряд ли тот самый выгодный муж захочет девушку, которая уже не девушка?

На самом деле, эти мысли, они идут так, фоном. Это не главное. Я не использую Славу для того, чтобы поменять свою жизнь.

Слава меняет мою жизнь.

Я влюблена. И хочу просто быть счастливой.

Разве я не заслужила свой глоток счастья?

Глава 17

Яна-несмеяна, оказывается очень даже «смеяна». Улыбчивая, смешливая, веселая. Такое ощущение, что она дорвалась до свободы.

Уверен, так оно и есть. Она не много рассказывает о себе, впрочем, я пока и не спрашиваю. Не хочу.

Достаточно того, что я и сам уже теперь знаю. Да, разумеется, пришлось немного «погуглить».

Яна Игоревна Янковская, дочь бывшего губернатора нашего края.

Курская принцесса. Именно так её называли в ряде статей о её отце. Начальную школу окончила в нашем Руднике, потом училась в столице, пару лет провела в Лондоне. Собиралась поступать в заграничный ВУЗ, но папа решил, раз он работает в правительстве страны, его единственная дочь обязана учиться на Родине. Не самое популярное решение, среди наших политиков, но, в общем, я бы его одобрил.

Непростая девочка, совсем не простая. И я понимаю отца, который контролирует каждый её шаг.

Я бы такую девчонку вообще одну никуда не отпускал.

Да он и не отпускает – это я понял.

И в тот клуб она, реально, случайно попала. Взбрыкнула, сбежала. Достало быть под колпаком.

Смотрю на неё, такую веселую, открытую, счастливую. Отпускать дико не хочется. Но я понимаю, что…

Вряд ли её папа будет сильно доволен отношениям с простым парнем вроде меня.

Да, я простой. Несмотря на то, что сам к своим двадцати пяти уже довольно многого добился несмотря на то, что отец мой имеет неплохую компанию, и живет в Европе, да и мама вполне состоявшаяся бизнес-леди.

Для такого человека как Янковский я мелкая сошка. Я это прекрасно понимаю, отдаю себе отчет.

Но также я отдаю себе отчет в том, что Яна мне очень нравится.

Нет, нравится – слишком слабо.

Я… Я очарован. Сражен. Я…хочу быть с ней. Я чувствую её. Как часть себя.

Что там говорят о том, что каждый человек – это половинка? И счастье найти вторую, чтобы стать целым?

Может, об этом рано говорить, может я тороплю события, но…

Рядом с ней сердце не стучит, оно поёт. Половинка.

Едем в такси к «Депо» – модное столичное место с ресторанами и кафе, Яна рассказывает, как была там с подругами, одна из которых решила участвовать в конкурсе – предлагали съесть что-то очень острое. Слушаю её, улыбаюсь, а сам думаю.

Всего месяц назад мне казалось, что я влюбился.

Надя. Хрупкая милая девушка с большими серыми глазами, тихая, скромная, нежная. Знаете, есть такие девушки, их сразу хочется защищать, они будят в мужчине рыцаря. Она понравилась мне сразу. Мама рассказала, как они познакомились, потом Надя и сама поведала свою грустную историю.

Её выгнал парень, которого она любила. Выгнал беременную. Парень совсем не простой. Слепой инвалид, у которого она работала сиделкой.

Мне эта история сначала показалась фантастичной. Нет, я не думал, что Надя обманывает, но… Интернет, конечно же, знает все обо всех. Я поискал информацию про её работодателя. Семейство Умаровых, широко известное в узких кругах. Богатые, очень богатые. Какие-то там у них были траблы. Старшего чуть не убили, младшего в машине подорвали – горцы перешли кому-то дорогу.

Конечно, такая семья и вдруг девушка Надя. Воробушек.

Понятно, почему она там оказалась не ко двору!

Мне тогда хотелось найти этого слепого мачо и хорошенько уписать с ноги, несмотря на инвалидность.

Надя ходила как в воду опущенная, прозрачная вся. Тихая.

Я физически чувствовал её душевную боль. Мне хотелось её защитить от всего мира.

Нежный, сладкий, милый Воробушек. Она просила не называть её так, и это бесило. Видимо, этот мудак так её называл.

Я всерьез думал о женитьбе. Меня хорошо потряхивало рядом с ней.

Женился бы, если бы этот чудо-горец не позвал её назад.

Надя уехала очень неожиданно, хотя она говорила, что время её отпуска подошло к концу, и надо решать – оставаться дома, в Руднике или возвращаться в столицу. Все равно отъезд был неожиданным и стал для меня ударом.

Да, было тяжело. Тем более, Надя не звонила, на связь не выходила, даже матери ничего не написала. Я злился, хотя и понимал её. Наверное, не хотела лишний раз делать мне больно.

Когда я вернулся в столицу у меня была мысль её разыскать, но потом я решил, что не стоит. Не стоит мучать себя и её.

Я надеялся, что Надя счастлива. И думал, что должен радоваться за неё.

Первое время как-то было пусто внутри, и горько. Потом прошло. Втянулся в работу, стал больше общаться с друзьями, знакомился с девушками.

Любовь прошла.

А была ли это любовь, или… реально просто желание помочь? Защитить слабого? Быть мужчиной?

– Слава, ты куда улетел?

– Я? – дьявол, как неловко вышло. Улыбаюсь Яне, чуть сильнее обнимая, прижимая к себе, – я думаю, что бы нам такое съесть сегодня? Устриц? Карри? Или…хороший стейк?

Яна хмыкает, морщит носик, и притворно бьет меня по рукам.

– Врунишка! Просто устал от моей болтовни, так и скажи!

– Разве можно от тебя устать, принцесса?

– Не знаю… Папин помощник говорит, что я могу мертвого достать.

– Да, есть немного.

– Ах ты… – на меня обрушивается целая серия ударов маленькими, милыми кулачками, в конце которой я захватываю её ладошки чтобы поцеловать.

– Мы приехали. – какие же у неё красивые глаза, очуметь… Понимаю, что смотрю на неё и улыбаюсь как дурак.

Просто улыбаюсь тому, что она рядом. А она смущается, позволяет мне помочь ей выйти из машины, разрешает обнять и даже легонько поцеловать.

– Нельзя на морозе… ты сам говорил.

– Нельзя. Но очень хочется.

– Давай там сядем где-нибудь в уголке, не на виду, хорошо?

– Боишься знакомых встретить?

– Нет, – опускает глаза, – просто в уголке можно целоваться.

В этот момент мне кажется, что у меня внутри растет что-то большое, горячее, радостное, светлое, как будто появляются крылья и хочется весь мир обнять.

Я чертов счастливчик. Я встретил необыкновенную девушку! Я…

Мы обходим зал – скорее огромный ангар, в центре которого подобие рыночных рядов, там продают фрукты, какую-то посуду, поделки – разную ерунду. Нам обоим дико нравятся деревянные утки, и я покупаю одну – это скорее селезень, он на лыжах. Прикольный. Дарю его Яне, она хохочет, тут же придумывая куда его поставит.

Еду выбираем долго – выбор огромный. Тут и вьетнамская кухня, и японская, и индийская, и корейская, и китайская, всякие гады морские, стейки, в общем, на любой вкус.

Наконец, с большими подносами всякой всячины находим местечко в уголке.

– Ну что, я заслужил, наконец, очередной поцелуй?

Яна смотрит на меня внимательно, улыбается, потом сама подвигается ближе, наклоняет мою голову и целует. Дьявол.

Я люблю её.

– Скажи, там в такси, ты думал о ней, да? Об этой… Наде?

Глава 18

Мама всегда говорила – не вздумай показывать мужчине что ты ревнуешь, когда ревнуешь реально, но при этом делай вид что ревнуешь, когда ревности нет и в помине. Я не понимала – как так-то? Она усмехалась и объясняла:

– Понимаешь, доченька, мужчины очень любят, когда их ревнуют. Они же все как павлины, надо хвост распушить и вперед. Приходится им иногда чесать зудящие места. Но вот когда повод реально есть – надо сделать вид, что тебе всё равно. Макнуть его с головушкой в ледяную прорубь, пусть не мнит о себе…

Мне тогда казалось, что мама какие-то глупости говорит. А сейчас…

Ревную. Почему-то сразу мир меркнет. Все вокруг из искрящегося, радужного, яркого, становится тусклым, мёртвым.

Значит, у Славы была девушка? Он любил её? И как давно это было? Может, он её не забыл, а я… Я просто временное явление, заменитель? Просто тренажерчик для того, чтобы забыть о настоящих чувствах?

Надя.

«Мне казалось, я в неё влюблен. Но у неё был любимый мужчина, она к нему уехала. Вот и всё».

Всё ли?

Я не должна о ней спрашивать! Не должна ревновать! Не должна! Но…

Не могу выносить этот мрачный мир! Хочу знать! Пусть скажет!

Я понимаю, что он может и соврать, но почему-то чувствую – не соврет! И… еще почему-то уверена, если даже и соврет – я об этом узнаю.

Мой вопрос явно ставит его в тупик, он смотрит в тарелку, потом поднимает на меня свои синие-синие глаза.

– Ты хочешь, чтобы я о ней рассказал?

Сердце колотится, сейчас выскочит. И снова на щеках жар.

– Хочу. – сглатываю, закусываю губу, чёрт, зачем я… – Нет, не надо. Не хочу. Мне без разницы… Давай поедим, и…

– Я правда был уверен, что влюбился в неё. В неё, как мне кажется, сложно было не влюбиться. Если бы… если бы ты её увидела, я уверен, тоже бы сразу её полюбила. Знаешь, есть такие люди. Светлые. Вот такая была Надежда… То есть не была, и сейчас есть где-то… кстати, в Москве.

Я силюсь улыбаться, но чувствую, как сводит щеки. Светлая, значит, в которую нельзя не влюбиться. А я? Получается я не такая? Или…

– Она была беременна от парня, которого любила, а он выгнал её из дома.

– Что?

Меня как-то шокирует эта история. Получается, он полюбил девушку, беременную от другого? Да уж… наверное, она действительно была необыкновенная, эта Надя, то есть не была. Есть.

Слава рассказывает историю, и я на самом деле обалдеваю от подробностей. Слепой мажор, инвалид, сиделка, влюбленная в него. Просто турецкий сериал какой-то…

– Он не знал о её беременности, сказал, что им надо расстаться, выгнал её, по сути. Она уехала в родной город – в наш Рудник.

Слава рассказывает, а я слушаю и удивляюсь, как хорошо он говорит. Не в том смысле, что интересно, просто… хорошо, о близких людях. О маме, об этом… Воробушке…

– Получается, твоя мама ее прямо с поезда домой привезла? Незнакомую девушку, без документов?

– Да, мама у меня такая. Она сразу чувствует людей. Ты бы ей понравилась.

– Думаешь? Я ведь… избалованная принцесса?

– Принцесса да, – он улыбается, – избалованная, есть немного.

– Что? – притворно обижаюсь, но он смеется, обнимает меня, притягивая.

– Принцесса и должна быть избалованная, разве не так? Я бы тебя только баловал. Какой у нас там счет?

– Счёт? – я не сразу поняла о чём он, – Пятьдесят четыре.

– Не порядок, нужно чтобы было пятьдесят пять. Поцелуй меня.

Почему-то он становится серьезным. И я. И мне очень хочется его поцеловать. А еще я поняла, что он больше не любит Надю.

Не знаю как, но поняла. Уверена. И… внутри очень жарко.

Сглатываю, не отрывая от него глаз.

– Пятьдесят пять.

– Красивая цифра.

– Да.

– А шестьдесят еще лучше.

Он улыбается, и опять целует, так нежно, осторожно. Хорошо, что мы сели в каком-то закутке, сюда народ не доходит, все предпочитают места в центре. Только успеваю так подумать и вижу парочку – такие же как мы, явно, молодые, влюбленные, в поисках мест для поцелуев.

– Ты любишь меренговый рулет? – Слава, улыбаясь убирает с моего лица прядь волос.

– Люблю, но не уверена, что сейчас смогу еще что-то съесть.

– Это ты точно съешь! Пойдем? Пора уступить место другим.

Он тоже заметил, что парочке нужно уединение.

Мы перемещаемся, в кафе, где Слава заказывает кофе и тот самый меренговый рулет, правда, безумно нежный и вкусный. Не могу отказаться!

– А что дальше случилось с Воробушком? Почему она уехала?

Спрашиваю уже без всякой ревности, действительно интересна судьба этой девушки. Слава усмехается, отпивает кофе, у него остаются смешные усики из пенки, которые я стираю большим пальцем.

– Наде сказали, что этот её горец оказывается её ищет. Узнал как-то о том, что она в положении. Да и документы её нашлись, она, собственно, за документами сначала поехала, а потом сразу в Москву.

– И что горец? Она его простила?

– Увы, этого я не знаю.

– То есть как?

– Ну… Надя уехала и всё. Не позвонила, не написала. Телефон отключила.

Странная девушка. После всего, что Слава и его мама для неё сделали?

– Может, с ней что-нибудь случилось?

– Что? – Слава усмехается, немного горько, – Думаю, горец с ней случился. Наверное, умолял о прощении. Я бы на его месте умолял.

– Ты бы не оказался на его месте.

Он вскидывает на меня глаза, синие-синие… Они такого цвета как Средиземное море в одном местечке, в Турции. Есть там такой маленький уютный городок – Каш. И море там как лазурь. Необыкновенное. Я такого больше нигде не видела.

– Ты бы никогда не выгнал беременную девушку. Не поступил бы подло.

– Ты так во мне уверена?

– Да.

Отвечаю прямо, потому что я действительно уверена. Он не способен на подлость. Я чувствую. Я даю себе право это чувствовать.

Не хочу, чтобы было иначе. Не хочу!

Потому что за эти сутки он стал значить для меня слишком много. Я просто провалилась в него, нырнула, и не хочется обратно.

Хочется поскорее вернуться к нему в квартиру.

– Несмеяна…

– Что?

Говорим шепотом, почти не отрываясь друг от друга.

Кофе выпит, рулет почти съеден. Он еще купил мои любимые «макарони» и эклеры. Я шучу, что за день с ним съела больше, чем съедаю за неделю дома, хотя наш повар готовит безумно вкусно.

– Поедем домой?

Как он это сказал – домой! И снова так тепло внутри. Домой. Я на самом деле как будто в родной дом возвращаюсь, так мне было хорошо там.

И будет еще лучше, я уверена в этом!

Мы выходим из «Депо» обнявшись, я шутливо обвязываю нас моим длинным красным шарфом. Словно привязываю его к себе.

– Никуда не денешься!

– А я и не собирался.

– И отлично. Такси заказал?

– Да, через три минуты подъедет.

– Яна Игоревна, добрый день.

Глава 19

Серьёзный мужчина в строгом костюме и пальто. Охрана её отца? Или служба безопасности – как это у них там правильно называется?

Мы с Яной продолжаем обниматься, но я чувствую её мгновенное напряжение.

– Добрый день, Николай Петрович.

– Вам нужно проехать со мной.

– Куда?

– Домой. Отец ждёт.

– Ждёт? Ну, ничего, подождёт. Я занята.

– Яна Игоревна, лучше поехать, вы же знаете.

Я молчу, понимая, что сейчас лучше не вмешиваться. Но внутри, конечно, поднимается нехорошее предчувствие.

Яне не нужно ссорится с отцом сейчас. Просто потому, что если она взбрыкнет, устроит какой-нибудь демарш, то наши отношения точно можно считать законченными.

Дьявол, да наши отношения изначально обречены, я ведь это прекрасно понял, когда сообразил кто она и кто её папаша.

Вот только… Я к этому не готов. Не готов сдаться, признать поражение. Не готов опустить руки.

Я уверен, что за такую девушку стоит побороться. Даже если соперник в данном случае – её отец.

Но бороться ведь тоже нужно с умом, правда? Поэтому иногда лучше проиграть сражение, чтобы потом иметь возможность выиграть войну.

– Яна Игоревна.

– Николай Петрович, можете передать папе, что у меня все хорошо. Я ему потом позвоню.

Моя принцесса смотрит на меня, улыбается – за такую улыбку можно что угодно сделать.

– Поехали, такси уже ждет!

На самом деле на дороге стоит желтая машина с нужными нам номерами.

– Ян, два слова.

– Что? – смотрит так же улыбаясь, а я понимаю, что моё предложение ей совсем не понравится.

Да что говорить, оно и мне самому не нравится! Но… Так будет лучше. Не стоит злить её отца.

– Янка, выслушай меня, не перебивай, хорошо? Тебе сейчас лучше поехать домой…

– Что? – выражение лица принцессы мгновенно меняется.

– Я же сказал, не перебивай! Ты ведь хочешь увидеть меня еще раз, да? Хочешь, чтобы мы могли встречаться?

– Я не понимаю…

– Подожди, дослушай. Если ты сейчас разозлишь своего отца, он тебя запрет и больше не выпустит, или отправит куда-нибудь за тридевять земель. И общаться со мной запретит точно.

– Я…

– Ян, я знаю кто твой отец.

– Что? – да, удивлять я умею.

– Я тебя узнал, ты же одно время в Руднике была популярной персоной. Плакаты с твоим личиком по всему городу висели. Курская принцесса, помнишь.

– Почему ты мне не сказал?

– А это бы что-то изменило? Лично мне не сильно важно чья ты дочь. Важно другое… Ты важна, понимаешь?

– Нет. Если я важна, почему ты меня сейчас отправляешь?

– Потому что нельзя ссорится с твоим отцом, пойми. Он… он реально за тебя волнуется. Где ты, с кем, что с тобой. Поедешь домой, расскажешь, что… просто познакомилась с земляком, погуляла с ним по Москве. Ты же не хочешь, чтобы твой отец внес меня в черный список.

– Ты его не знаешь. Он и так это сделает. Если меня сейчас увезут, то это всё, понимаешь? Всё! Всё! – она кричит, начинает плакать, буквально биться в истерике.

Обнимаю, прижимаю к себе – мы всё еще связаны её шарфом, и у меня мелькает мысль, если убрать этот шарф, то действительно всё! Сердце камнем падает под ноги…

Смотрю над её головой на мужчину, который приехал за Яной. Он тоже на меня смотрит. Словно сканирует. Я уверен, информация обо мне будет на столе отца Яны через час, если не раньше.

И что он скажет, прочитав моё досье?

Скорее всего даст задание своим «безопасникам» не подпускать меня к его дочери на пушечный выстрел…

– Янка, успокойся…

– Нет, не хочу… не поеду домой.

– Тише…

– Пусти, с тобой тоже не поеду! Трус…