Книга: Город, написанный по памяти - Елена Чижова

Но рассказ об истории семьи необходимо начинать с начала. То есть с самого первого человека, про которого ещё сохранились воспоминания и память.

История начинается с прабабушки автора - Евдокии. Родилась она в 1885 году. Её семья из крепостных. Но деревенские перебирались в город в ряды фабрично-заводских рабочих. Так и поступила Евдокия. Но позже, получив травму, она устроилась горничной в графскую семью. От сюда берёт начало Петербургская история семьи.

Автор записал воспоминания своих родных: прабабушки, бабушки и мамы. Жизнь четырех поколений семьи протянута нитью через историю страны. Ведь через воспоминания можно более подробно узнать про прошлое время. Про страну и её жителей.

Мне всегда была интересна история России. А особенно богатый на события и потрясения 20 век. В нем много противоречивого. То, что заставляет задуматься, взглянуть на одно событие с разных сторон.

Читать про прошлое семьи было интересно. Но к концу книги я всё больше чувствовала "нотки" обиды автора на Россию. Возможно, ей есть на что обижаться. Судить не берусь. Но пару моментов были очень "колкими". Даже жёсткими и обидными.

Тем не менее это наша история. И она дана нам для будущего. Дабы не повторять ошибок прошлого.

Спальные районы - не Петербург

Ну - к этому снобизму "коренных" можно и привыкнуть. Спасибо, на мой век не пришелся клич "Блокады на вас нет". Неплохие эпизоды дворового детства в Купчино и потом на улице Союза Связи, и особенно ценны чисто петербургские легенды о царице Авдотье или явлении Александра Невского. Но - вновь здесь соседствуют возвышенные ностальгические эпизоды и "подкладки" в общей ванной... Можно это списать на закалку ленинградских коммуналок, где самые рафинированные интеллигенты научатся брехать и огрызаться. Ужасно меня сбивало, когда размеренное и мечтательное повествование прерывалась - то сводками погибших членов семьи, а то - целой лекцией об устройстве легкой промышленности в дореволюционном Петрограде. Про семью понять могу, а вот список - что сколько стоило... Был у нас в магистратуре такой предмет: то ли история, то ли философия страны изучаемого языка. Когда целую лекцию списком давались достижения промышленности Англии такого-то века. Еще с тех пор недолюбливаю эти списки цен, метров, тонн - словно экскурсия на советский завод. Ну а окончательно испортили мое отношение к книге последние две главы. Очень странная предпоследняя глава про "петербургские тексты" - практически в стиле постмодернизма, и если не Джойса, то Олег Стрижак - Мальчик , когда героиня бродит по центру и воображает себе что-то... неведомое. Про Петербург как просто декорации - спорно, но можно обдумать. Но последняя глава с этим ее рефреном

А я могла бы быть богатой наследницей

А ларвы, ларвы все украли! И эти ларвы - ох, порядком достают. Если бы да кабы - но от этого злого и колючего рефрена веет непроходящей обидушкой: отняли, забрали, мне - не дали! Очень это заключение - какое-то гадкое и липкое, словно вампирит своими жалобами. Прям "пепел Рябининской мануфактуры" стучит в грудь и не дает жить с открытым сердцем и светлой душой. Местами было интересно - не теперь нет даже желания дальше знакомиться с автором. Мне запомнился Ленинград в Дина Рубина - Белая голубка Кордовы - такой светлый и живой. Конечно, можно списать, что он был студенческий и беззаботный, и в нем не было ларв, коммуналок и Купчино. Но вот гораздо более светлые мемуары писали Александр Ширвиндт (царствие ему небесное, до сих пор не могу поверить), Юрий Никулин, Евгений Леонов... Считаю, что даже Дарья Бобылева и Яна Вагнер, хоть и стиснутые в строгие корсеты жанров, которые сами выбрали - пишут более поэтично и удобоваримо. Обидно прям - даже не за декоративный Петербург, а за такое обилие разных стилей, что уже почти отсутствие.

"С этих пор – со страстью, с какой средневековые скупцы копили свои динарии, гроши и талеры, – я собирала слитки памяти, стараясь запомнить всё, что видела и слышала. То, что в отличие от звонких монет, они не имеют свободного хождения, меня нисколько не смущало. Я и не собиралась пускать их в оборот. Мне хватало и моих сундуков, чтобы, время от времени запуская в них пальцы, убеждаться: они, мои слитки, здесь."

Книга понравилась. Читается легко. Особенно понравится любителям автобиографий.

"Город, написанный по памяти" ода Петербургу и ленинградцам. Не оговорилась, город как-то удивительно скоро стал для всех нас Питером, но его люди, осиянные светом мученичества - ленинградцы. За привычным "умножай на ноль" и "читай между строк", с каким мои ровесники относились к трескучему советскому официозу, дневник Тани Савичевой, "Ленинградцы, дети мои" Джамбула и Седьмая симфония Шостаковича были в числе немногого, во что верили. Ну, примерно как в Гагарина.

Первая встреча с прозой Елены Чижовой была культурным шоком. Не за тем, чтобы похвалиться тонкостью собственной психической организации, но именно ослепило. "Китаист" открыл в давно утратившей свежесть новизны и набившей оскомину альтернативной истории такой сложный, детально проработанный до ничтожных бытовых мелочей мир, языковое богатство, упоительную непростоту метафорического плана, стилистическую изощренность - это было как найти на дачном чердаке "Маки" Ван Гога.

Потом прочла ее "Полукровку" и "Крошек Цахес", очень качественная проза, хотя от первого восторга это было далеко, а после сделала долгий перерыв. Так бывает, понимаешь, что "Город..." надо почитать, да все кстати не приходится. И еще страшновато, чего уж там, первое знакомство задало такой высокий стандарт, а здесь обещали автобиографическую прозу, засилье которой успело утомить примерно как альтернативная история. Зря опасалась, в точности, как с "Китаистом" это совсем другое измерение знакомого жанра.

Как уровень интерпретации зависит от интерпретатора, так и рассказ о времени через призму истории семьи может быть очень разным, примерно в одно время вышли "Памяти памяти" Марии Степановой, "Дом правительства" Юрия Слезкина и "Город..." Елены Чижовой, и все три оказались вершинами мемуаристики, всякая в своем роде, но первую критики обласкали и увенчал всевозможными лаврами, вторая и третья прошли, в сравнении с ней, почти незамеченными. Бывает. Жаль.

Небольшая по объему книга поделена на две главы с десятком и дюжиной подглав. Первая часть - условно "до меня", история семьи, восстановленная по рассказам пытливо расспрашиваемых старших родственников. Но не просто история семьи, а вплетенная в реалии городской и, в общем, истории страны. Вторая - "со мной" или "уже при мне", с сомнительными радостями коммунального быта, вхождением в окраинную дворовую жизнь, где умение "травить рОманы" и вовремя давать отпор обеспечивало девочке сносную жизнь и относительно высокий авторитет.

Сказать, что написано хорошо - ничего не сказать. Блокадная часть вообще что-то немыслимое. Точная и четкая аналитика причин неготовности города к голоду, безжалостная, но совершенно не чернушная хроника выживания, рассказ об эвакуации, отношении в "выковырянным" в Пензе, тонкости функционирования советской бюрократической системы, согласно которым за эвакуированными не сохранялось права на жилье, занимаемое ими до отъезда. Все время, пока читаешь военную часть, не покидает ощущение совершенной уникальности информации, которой с тобой делятся.

Вторая глава не представляет сложности для восприятия в части историй детства и бесподобно интересна рассказом о кройке и шитье. Но глава, посвященная реконструкции петербуржского текста, подозреваю, не будет по достоинству оценена широкими читательскими массами. Хотя, рискну предположить, во многом ради нее все и затевалось. По крайней мере мне значимость этого авторского манифеста очевидна.

И в финале новый виток семейной темы, "мануфактурщица!" - удивительная история крестьян Рябиновых, трудолюбием и предприимчивостью выбившихся в фабриканты, а позже в совершенстве освоивших науку советского выживания мимикрией под класс-гегемон, что не спасло мужчин рода. Но девочка-полукровка через два колена построила свое мебельное производство. Что-то подсказывает, реальное - не чета предпринимательским эскападам зиц-финиста новой русской литературы. Замечательная книга, хотя, может быть, не вся будет понятна всем.

Эта книга - это хроника событий, случившихся в жизни одной семьи. Ну и казалось бы, что может быть интереснее. Но что-то пошло не так. Да, эту книгу, скорее всего, будет интересно читать родственникам Елены Чижовой, но для меня как для читателя она не представила никакой ценности.

Здесь есть эгоистичная любовь к городу, есть какое-то превосходство, которое оттолкнуло. Иногда хотелось просто закрыть книгу и забыть про нее.

Возможно, не оправдались только мои надежды. Да, каждый человек - это история, и каждая история уникальна. Но не каждая история заслуживает стать книгой.