Текст книги "Когда красота убивает"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kogda-krasota-ubivaet-33171.jpg)
Автор книги: Елена Гордина
Жанр: Остросюжетные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Елена Гордина
Когда красота убивает
Людмила
Никогда не думала, что могу остаться без работы и без мужа одновременно. Мне почему-то казалось, что работа и семья – понятия взаимоисключающие. Либо ты суперженщина, «леди босс», феминистка, ориентированная на карьеру, либо тихая скромная симпатичная домохозяйка, виляющая хвостом при появлении «кормильца» и приносящая ему тапочки в зубах. Хорошо, не в зубах. В зубах – это слишком. Пусть в руках, но обязательно с улыбкой на лице.
– Как прошел день, дорогой? Я приготовила двадцать три твоих любимых блюда на ужин!
Да, с чувством юмора у меня сегодня, похоже, проблемы. И не только с чувством юмора. Теперь мой девиз «Проблема – стиль жизни». Сегодня отвратительно моросит. Ветер, не стихавший всю ночь, все-таки нагнал дождь, так что утро наступило безрадостное, с какой стороны ни взгляни. Я покосилась на огромные кухонные часы в форме сковородки. Последние пять лет моей жизни прошли под знаком этой самой сковородки. Готовка, уборка, снова готовка, улыбка Джоконды, супружеский долг и редкие выходы в свет, обычно к его маме. А ведь как хорошо все начиналось…
– Люда! Зачем тебе теперь работать? – Новоиспеченный муж нежно целовал меня в ушко. – Я хорошо зарабатываю, нам хватит.
Мои робкие попытки возразить, что диплом экономиста просто так в мусор не выбросишь, жалко все же пять лет универа, Сережа сразу пресекал:
– Зато у меня высокообразованная жена. Уж ты точно не будешь дни напролет смотреть тупые мексиканские сериалы. Ты превратишь наш дом в конфетку.
Кстати, сейчас, по-моему, идет как раз один из таких сериалов. Я медленно поднимаюсь с табуретки, на которой сижу уже несколько часов, с того момента, как Сережа заявил мне:
– Люда, мы стали слишком разными. Я постоянно развиваюсь, постоянно в движении. Прихожу домой – и что я вижу?
На мой робкий вопрос, что же такое он видит, Сережа ответил прямо:
– Я вижу расплывшуюся, неухоженную, деградирующую личность, с которой не о чем поговорить. Все! За вещами заедет моя мама!
Он так громко хлопнул дверью, что у меня зазвенело в ушах. «Заедет моя мама!» В переводе на русский язык это означает, что его мама, когда заедет, заберет из квартиры все, что сможет унести в мускулистых руках за один раз. И потом обязательно вернется. Еще и еще раз. Проще отдать им ключи от квартиры, по крайней мере тогда можно жить надеждой, что стены останутся на месте. А мне и этого хватит.
Опускаюсь в кресло, машинально отмечая, что оно как-то натужно скрипит подо мной. Нет, что ни говори, а Сережа прав. Я действительно неприлично растолстела: некогда стройные бедра превратились в ляжки, а плоский живот – в брюхо.
На экране телевизора замелькали титры, и наконец крупным планом застыло лицо главной героини. Она в коме. Уже серий сто. Однако безупречный макияж на лице постоянно. И как сексуально она лежит. Вот женщина! Даже умирает эротично. Не то что я!
А пять лет назад у меня было много поклонников. Неужели правда? Мне становится смешно – в двадцать шесть лет я добровольно превратила себя в старую толстую корову. Я уже не помню, как кокетничают. Действительно, как? Мне стало до такой степени интересно, что я поплелась в ванную и уставилась в зеркало. Хороша! Серенькие слипшиеся волосенки, красный нос и опухшие глаза. Нет, я выбрала неудачный момент. Поспешила убраться от зеркала поскорее. Какое кокетство, когда я ревела два часа подряд?
Сериал смотреть почему-то расхотелось. Конечно, героиня обязательно выйдет из комы, и влюбленный миллиардер увезет ее на Багамы. А я снова начну реветь. Меня никто не возил на Багамы, и даже на Черное море не возил. Помнится, лет пять назад мы с Сережкой ездили на Байкал. Красотища! Я тогда была еще стройненькая и легкая как ветер, порхала с одного камня на другой и громко кричала:
– Смотри, как красиво!
И чувствовала себя очень счастливой. Еще бы, я – молодая жена, медовый месяц и тысяча километров от свекрови. Хотя, как выяснилось позднее, тысяча километров для бешеной собаки не крюк. «Мама» приехала спустя два дня, решив нас обрадовать. Остаток медового месяца я спала в одной палатке со свекровью и молодым мужем.
Может быть, уже тогда мне надо было бежать от них со всех ног? Нет, а как же книги «Как женить на себе мужчину?», «Сто причин, от которых ему не отвертеться» и прочая высокохудожественная литература, которой зачитывалась сначала моя мама, потом старшая сестра, ну а после них, естественно, и я? В пособиях ни слова не говорилось о том, что от мужа можно уйти. Самой? Бред! Мужчину нужно поймать и крепко-накрепко держать за… А действительно, за что же надо было держать Сережу?
Мне снова стало грустно. Немного поразмыслив, я поняла, что реветь больше не могу, и тогда решила напиться. Водка в холодильнике у нас не переводилась – на случай прихода свекрови. Сережина мама лечилась ею от какой-то странной болезни. Приняв в лечебных целях граммов сто, она обычно принималась за меня:
– Люся! Я вот смотрю, унитаз у тебя не блестит. А ведь унитаз – лицо хозяйки!
Эх! Ответить бы мне ей тогда, что по себе людей не судят. Что у меня вместо лица не унитаз, а вполне приличная, интеллигентная мордашка!
Я открываю холодильник и тянусь к запотевшей бутылке «Столичной». Нет, я вообще-то не пью. Тем более водку. Ну бокал красного вина, не больше. Но сегодня особый случай. Достаю с полки стакан – граненый естественно, для усиления образа опустившейся брошенки – и смело наполняю его до краев. Стараясь не вдыхать омерзительный запах, делаю огромный глоток и… Из глаз потекли слезы. Нет, даже в память о Сереже я не в состоянии совершить этот подвиг. Остатки водки выплескиваются в раковину. Брызги летят на пол. Я машинально подскакиваю, ожидая замечания мужа:
– Боже, какая же ты неряха!
Или:
– У нас скоро крокодилы по кухне будут бегать!
Или:
– Недаром мама говорила, что вчера видела у нас трех огромнейших тараканов! И они ей дерзко улыбались! Мама предположила, что ты их подкармливаешь и дрессируешь.
Но тут я вспомнила, что Сережа ушел, а значит, лекции мне теперь читать некому. Сама не знаю, что на меня нашло – может быть, глоток алкоголя так повлиял на ослабленный стрессом женский организм, но я взяла все еще холодную бутылку и, обольстительно улыбаясь неизвестно кому, вылила все ее содержимое на пол! Боже! На безупречно чистый, безупречно блестящий линолеум кухни.
И в тот момент, когда последняя капля, блестя и переливаясь в свете стопятидесятиваттной лампочки, оторвалась от горлышка и плюхнулась в небольшую лужицу у холодильника, в дверь позвонили.
Первой мыслью было: «Сережа вернулся!» Второй: «Вернулся, но с мамой!» А третьей: «Они подогнали КамАЗ, чтобы вывезти вещи!» И вдруг мне стало чертовски интересно, какая их этих догадок окажется верной.
Я одернула ситцевый халатик и непристойно бодрой для брошенной жены походкой направилась в коридор.
– Кто там?
Господи, а что у меня с голосом? Похоже, глоток водки действует на меня как капля никотина на лошадь.
– Белла Карповна!
О! Свекровь! Неужели так быстро?
– Вы с Сережей?
– Нет! Мой сын больше не переступит порог этого вертепа!
Все ясно. Началась раздача слонов!
– Дорогая мама! – Мне самой стало страшно от такой дерзости. – А не пойти бы вам к черту?
Так. Теперь главное не задохнуться от смеха. Тишина. Почему так долго тихо?
– Что?! – Белла Карповна, похоже, тоже обалдела от такого поворота событий.
– Идите к черту, мама!
Внезапно я почувствовала себя легко и свободно. Отошла от двери и направилась в кухню, по дороге ругая себя за то, что вылила водку на пол. Еще глоток – и я бы послала ее дальше! Гораздо дальше!
Внезапно услышала скрежет ключа в замочной скважине и сообразила, что еще не все потеряно. Видимо, Белла Карповна вооружена не на шутку, и как только откроет дверь Сережиным ключом, сразу же и отдаст мне «первого слона».
– Боже! Какая вонь! Я всегда знала, что ты алкоголичка! – Пышная и розовощекая, с алыми губами вампира и «добрыми» глазами этого же существа, свекровь ворвалась в кухню. – Бедный мальчик! Как он все это терпел?! – Полные руки возносятся к небу, рыжие, крашенные хной волосы разлетаются по плечам. Ярославна со своим плачем отдыхает.
Позади «мамы» сопят два каких-то мужичка, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
– Что выносить-то, хозяйка? Бл… – уныло матерится тот, который постарше, оглядываясь.
Понятно, это грузчики. Та-ак… Оперативно работают родственники, мать их.
– Все! Я вам покажу! – Белла Карповна срывается с места, и резвый топот ее вечно больных ног слышится уже из спальни. – Вот этот шкафчик! Да, да! Со всем содержимым! Это все я покупала! Так! И этот диванчик.
Шум, грохот передвигаемой мебели. Спустя час в квартире остаемся я, табуретка подо мной, холодильник (потому что старый), сантехника (потому что ее не отодрать от стены), кухонный стол (видимо, от душевной щедрости) и посуда (наверное, на память о прошлой жизни).
– Вот! – Свекровь бросает мне на колени ключи от квартиры. – И скажи спасибо, что тебе попались порядочные люди!
Гордо, словно рыжее знамя, она поднимает голову и выплывает в коридор.
– И не вздумай нам звонить! Сережа познакомился с порядочной девочкой! – сообщает она мне напоследок и наконец исчезает.
Все. «Розданные слоны» полностью растоптали такой привычный, такой уютный мой мирок. Оно и к лучшему… Еще плохо соображая от пережитого и задыхаясь от аромата Беллиных духов, я подошла к кухонному окну и увидела две премиленькие «газельки» и бодрую свекровь. Бок синего плюшевого диванчика, который я сама покупала еще в девичестве, на моих глазах исчезает внутри машины. Еще миг – и там же оказывается стиральная машинка. Господи, а когда они ее-то успели вытащить? Свекровь, словно чувствуя, что я за ней наблюдаю, резко поворачивается и встречается со мной взглядом. На ее лице все оттенки чувств – от дикой радости лесного кабана, растоптавшего пару-тройку охотников, до справедливого гнева праведной девственницы, собственноручно кастрировавшей мужчину, который решил с ней переспать. Белла Карповна поджимает алые губы, что выражает крайнюю степень презрения, не сводя с меня глаз. Наверное, она решила подождать, пока я выброшусь из окна. Долго придется ждать, мама! Мне снова становится смешно. Издерганный стрессами организм выдает удивительные фортели. Мне бы сейчас по логике событий зареветь в голос и пойти повеситься, а я зачем-то рассматриваю свои пальцы. Наконец нужный мне найден. Я поднимаю средний палец вверх, причем так высоко, чтобы было видно с улицы. Ужасно непристойный жест, но мне становится легче.
Все. Долг снохи выполнен, теперь можно возвращаться в комнату. Спальня стала удивительно просторной, ни тебе дивана, занимавшего половину комнаты, ни телевизора, постоянно отвлекающего меня от серьезных мыслей. Около окна сиротливо стоит собранная раскладушка. Вспомнив, как Белла сказала: «Благодари Бога, что тебе попались порядочные люди!», я мысленно возношу слова признательности Всевышнему и ложусь спать. Утро вечера мудренее!
Матильда
Когда я спрашиваю у мамы, откуда взялось мое имя, она обреченно закатывает глаза. Знает, несчастная, что последует за этим вопросом. Я как только научилась говорить, постоянно вытягиваю из нее признание. Ну скажи она мне, что папа перебрал лишнего после радостного известия из роддома и написал в ЗАГСе в графе «имя ребенка» первое, что пришло в его затуманенную алкоголем голову, я бы успокоилась. Честно! Или что так звали мою бабушку, и она прожила удивительно счастливую и беззаботную жизнь, каждые три года меняя автомобили, особняки и мужей. Так ведь нет!
– Папе тогда очень нравилась одна оперетта! А главную героиню там звали Матильда! – и все.
Мама считает, что этих объяснений вполне достаточно, чтобы я наконец успокоилась и «перестала маяться дурью», как говорил папа. И ведь не объяснишь им, что в школе с первого по десятый класс я неизменно была козлом отпущения. Тощая Мотя, Драная Мотя, Волосатая Мотя и еще много других милых моему сердцу прозвищ обрушилось на мою белокурую голову. Не спасало положение ни хорошенькое личико, ни светлая душа, ни доброе сердце. Тощая Мотя – и весь сказ. Даже когда я познакомилась со своим будущим мужем, не решилась ему представиться настоящим именем.
– Мо! – протянула я Мише ухоженную ручку.
Начинающий бизнесмен слегка обалдел, но все же пожал мои тоненькие пальчики:
– Это ваше имя?
– Да, – скромно опустила я глаза. – Мой папа долго жил в Китае… Работал на сверхсекретном предприятии!
Так начался наш роман. Не знаю, что произвело на Мишу большее впечатление – мое иностранное имя или длинные ноги, но с тех пор мы не расставались ни на минуту. Наверное, он действительно меня любит, потому-то и не сбежал, узнав, что мой папа – обычный мастер на машиностроительном заводе и зовут меня не Мо, а совсем по-другому. Но живем мы с ним уже пять лет душа в душу.
В институт я, естественно, не поступила, так как сразу же после школы выскочила замуж. Миша из начинающего предпринимателя превратился в крутого бизнесмена, и вопрос о моей работе с 8 до 17 отпал автоматически. Теперь я целыми днями болтаюсь по квартире, крашу ногти и пристаю к маме с глупыми вопросами. Нет, своей жизнью я вполне довольна, только в последнее время меня все сильнее и сильнее одолевает скука. Миша вечерами проводит какие-то странные деловые встречи, обед нам готовит кухарка, а детей мы пока не плани руем. И совершенно очевидно, что заняться мне нечем. Вот и сегодня я проснулась как обычно в половине двенадцатого и еще долго лежала, размышляя, чего бы заказать себе на завтрак.
Мобильник затренькал где-то совсем рядом, и я на ощупь откинула крышечку:
– Алло?
Мишкин голос, родной и как обычно нежный, заботливо поинтересовался:
– Не разбудил?
– Нет! – зевнула я, высоко задирая стройные ноги. – Я уже проснулась!
– Малыш! – В голосе появились виноватые нотки. – Я сегодня буду поздно. У меня деловая встреча. Ты не жди, ложись спать. Хорошо?
Мне стало чертовски обидно, слезы сами собой навернулись на глаза.
– Чувствую себя соломенной вдовой! – разрыдалась я в трубку. – Постоянно одна дома!
– Малыш! Ну успокойся! Сходи в магазин, купи себе что-нибудь…
– Мне ничего не надо, – продолжала рыдать я. Действительно, зачем мне новые тряпки, если в них не перед кем показаться?
Маша, наша кухарка и по совместительству домработница, принесла мне тарелку с салатом и две свежие булочки. Я сажусь на постели скрестив ноги и начинаю уплетать за обе щеки. Настроение безнадежно испорчено, да еще около кровати крутится эта несносная болонка Розочка, подарок свекрови. И жить с ней невозможно, и пристрелить жалко.
Людмила
Это какой же идиот придумал, что утро вечера мудренее? Вчера мне было даже весело, напал кураж, а сегодня не хочется открывать глаза. Я уже давно проснулась, а вставать нет сил. Надо что-то делать, наверное, искать работу или хотя бы помыть голову, зубы почистить. Тяжело опускаю ноги с раскладушки, и первое, на что натыкается мой взгляд, – сиротливая кучка шмоток на полу. Старые джинсы с отвисшим задом, миленький серо-сине-черный байковый халатик и оранжевая водолазка, которая теперь не налезает даже на шею. Неужели это все мои вещи? Я судорожно вскакиваю. Так! Что там у меня еще должно быть? Ну-ну! А! Вот и длинная трикотажная юбка, ага, под стулом валяется, и свитер серый китайский на месте. Значит, весь гардероб в сборе. Мне становится так тоскливо, хоть волком вой. Я совершенно отвыкла от людей, я забыла, как можно работать, я боюсь всего. Села и заревела в голос.
Совершенно очевидно, что у меня затяжная депрессия, наверное, мне необходимо лечение, скорее всего даже в клинике. Я зло утерла слезы кулаком. На депрессию и клинику можно забить. Успокаивать меня некому, сопли вытирать тоже. Тогда какой смысл рыдать?
Я решительно подошла к окну и на мгновение замерла. Сегодня дождя нет, значит, можно пробежаться. Бегать? Это с моей-то комплекцией? Мне становится плохо от собственной смелости. Да я распугаю всех прохожих! Ну и черт с ними. Подняла с пола джинсы и, скрипя, пыхтя и втягивая живот до отказа, застегнула «молнию». Корова! Водолазку примерить не решилась и надела свой любимый серенький свитер. И вообще в зеркало лучше не смотреться – что с утра настроение себе портить? Итак, хоть иди и вешайся, если, конечно, Белла Карповна мыло мне оставила.
На улице довольно прохладно, все-таки сентябрь на носу. Я зачем-то втягиваю живот и резко стартую с места. Спустя пару метров, к огромному удивлению, начинаю задыхаться. Пот катится градом, застилает глаза, а жир колышется в такт шагам. Полчаса быстрой ходьбы дались адскими усилиями. Я устала так, словно копала землю даже не носом, а ушами.
– Что ж мне тяжело-то так? – с удивлением спросила сама себя и остановилась в городском саду, чтобы дух перевести, а заодно и осмотреться. Таких же сумасшедших, как я, много – две стройные симпатичные девушки бегут уже второй круг вокруг фонтана. Пожилая чета семенит рука об руку, да еще мужчина в вязаной шапочке, натянутой на самые глаза, и с плеером на шее.
– Тяжело с непривычки? – останавливается он около меня и приветливо улыбается. – Да?
– Ага. – Я тоже улыбаюсь, но очень грустно. – Жутко тяжело, словно вагон с углем разгрузила.
– Ничего. – Мужчина бежит на месте, а я все еще пытаюсь восстановить дыхание. – Через неделю будет гораздо легче! Удачи! – И он унесся вперед.
А я, спотыкаясь и путаясь в собственных ногах, решала сделать еще один круг. Домой возвратилась совершенно мокрая, измученная и усталая до такой степени, что не остается сил даже на душевные переживания. Скинула влажную от пота одежду на пол. И у меня вдруг возникла шальная мысль посмотреть на себя в зеркало.
Огромное зеркало в ванной, к моему удивлению, осталось на месте. Наверняка коварная Белла специально его не тронула: мол, смотри, любуйся на себя.
А что? И посмотрю, мне сегодня ничего не страшно! Я бочком-бочком приблизилась к зеркалу и автоматически закрыла глаза. Нет, так дело не пойдет. Открыла! Да, а размер-то у меня 52–54, это точно. И когда же я успела так разъесться? Ну как же, Сереженька любил пироги, пирожки, ватрушки. Непременно свежие. А вчерашние доедала я. Не выбрасывать же! Жалко!
Я тяжело вздохнула и пошла на кухню. Красным маркером размашисто написала на холодильнике: «На ночь не жрать! И так корова!» Затем тоскливо достала кефир и сделала жадный глоток. Похоже, в ближайшие полгода это будет основной моей пищей.
Теперь что? Ах да! Теперь надо искать работу. «Из рук в руки», веселенькая газетенка, оказывается безнадежно старой. Что ж, придется снова выходить на улицу. Сначала я решаю выбежать из дома как обычно, как я носилась за продуктами в течение последних пяти лет – волосы в хвостик, лицо, естественно, не накрашено. Но в последний момент передумала. Если уж начинать новую жизнь, то сразу! Вытащенная из дальнего угла косметичка оказалась битком набита вырезками из бабских журналов: «пирог на скорую руку», «кулебяка по-русски», «блинчики с курагой». Косметики же в ней не нашлось. Я брезгливо двумя пальцами схватила ее за бочок и со всем содержимым выбросила в ведро. Значит, кроме газеты придется купить и косметику. Хотя бы пудру, помаду и тушь. Сплошные траты! И это в моем-то положении! Хотя сейчас деньги можно сэкономить на продуктах.
Теперь волосы. Что волосы? Неопределенного цвета пакли, хотя если собрать их в пучок на затылке, то смотрится неплохо. Неплохо для кого? Внезапно меня начинают жутко раздражать висящие вдоль лица мокрые пряди. Помнится, в десятом классе я на УПК училась на парикмахера. Может, попробовать? Совсем я сдурела, хотя в моем положении хуже уже не будет. А как же всякие там приметы типа самой себя стричь – счастье обрезать или что-то в этом роде. Какое счастье? Я уверенно подношу ножницы к голове и отрезаю длинную прядь. Еще и еще. Проходит полчаса. Я вхожу в раж! Волосы летят в разные стороны. Наконец я прихожу в себя и смотрю в зеркало. Получился вполне приличный жирный мальчик. Нормальная ультракороткая стрижка, даже сзади не так уж и плохо. На улицу я собиралась непривычно долго. Решила себя еще чем-нибудь украсить, но из всех украшений у меня остался лишь ярко-желтый шелковый платок – его и повязала на шею. А что? Неплохо!
Погода к обеду испортилась, и мое и без того унылое настроение совершенно упало. Проходя мимо небольшого книжного развала, я зачем-то остановилась у прилавка.
– Что вы мне посоветуете почитать интересного? – вежливо спросила я неопределенного возраста и пола существо в вязаной шапочке, натянутой до глаз, и мятой ветровке.
– Так это, тетка… – Как только существо заговорило, стало ясно, что передо мной молодой парень. – Наверное, вот это! – И продавец протянул красочно оформленную книжку «Как выйти замуж за миллионера».
– Спасибо! – как от укуса дернулась я. – Это я уже читала. А еще интересное что-нибудь есть?
– Есть! У меня все есть! Вот, например, «Поверь в себя». – Он ткнул мне прямо под нос другую книжку. – Жутко интересно. Или эта – «Негламурное ток-шоу», здесь про модель, которая всех мочит. Почитай!
– Только моделей мне сейчас и не хватает. Хотя ладно… – решаюсь я наконец. – Давай обе книжки и свежую газету «Из рук в руки»!
– Вот тетка молодца! – Парень радостно потирает руки.
И вдруг мне захотелось кое-что у него выяснить.
– Слушай, парень, сколько тебе лет? – Я старалась говорить ровным тоном, чтобы не испугать его раньше времени.
– Двадцать пять! А что?
– А мне сколько? Как ты думаешь? – Голос предательски дрогнул. «Тетка! Да мы ровесники с тобой, гад ползучий».
– Ну… – мнется парень. – Около сорока, наверное, а что, неужели больше?
– Ничего! – Я быстро отвернулась и незаметно смахнула слезу с левого глаза. Правый мужественно держался. – Волк тебе тетка! – бурчу я, отходя подальше от хама.
Домой я вернулась в ужасном расположении духа и, решив по привычке, выработанной годами, заесть стресс булочкой или, на худой конец, хлебом с маслом, сунулась к холодильнику.
«На ночь не жрать! И так корова!» Рука сама собой опустилась. И что же мне делать? Блин! Этот парень меня так расстроил, что про косметику я совершенно забыла. Одеваюсь и опять выхожу на улицу. Просто бешеный ритм жизни для меня. Ближайший парфюмерный магазин в двух шагах от дома. К счастью, пожилая женщина-продавец теткой меня не назвала. Выбрала я себе тушь удлиняющую (было бы что удлинять), помаду увлажняющую и матовую пудру. Теперь прослыву красоткой!
Дома я первым делом поставила на огонь чайник, так как есть хотелось нестерпимо. Даже кактус на окне вызвал у меня обильное слюноотделение. Я налила огромную кружку чая и совершенно автоматически потянулась за сахаром. Стоп! Господи! Как же тяжело!
С кухни пришлось срочно уйти, держа под мышкой купленные книжки и горячий чай в руке. Настроение грозило уйти за знак «минус». Я развернулась и поплелась в коридор за газетой, которую бросила прямо около входа. Надо дать объявление о поиске работы, хоть немного отвлекусь от негодования голодного желудка.
Итак, «Молодая одинокая женщина, 26 лет, с высшим экономическим образованием, без трудового стажа, ищет подходящую работу, без командировок». И телефоны. Ну как? Мне показалось, что вполне прилично, хотя, может быть, написать еще, что выгляжу я немного за сорок?
Второй день «холостой» жизни подходил к концу, а о Сереже я так ни разу и не вспомнила. Все мысли занимал пустой желудок и парень, который назвал меня теткой.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?