Текст книги "Странствия по мирам"
![](/books_files/covers/thumbs_240/stranstviya-po-miram-5063.jpg)
Автор книги: Елена Хорватова
Жанр: Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
ГЛАВА 6
Дорога была не такой уж короткой: замок оказался намного дальше, чем можно было себе представить. Маргарита все шла и шла, а замок как будто и не приближался, по-прежнему возвышаясь где-то у линии горизонта.
Между тем картины, разворачивающиеся перед Маргошей, поражали своей неестественной, сказочной красотой. Справа за пшеничными полями открылась деревушка, застроенная белыми домиками, утопающими в цветах и плодовых деревьях. Среди зелени и ярких соцветий торчали лишь верхние этажи построек с чисто промытыми окнами да черепичные крыши. С другой стороны от дороги раскинулся лесок, причем такой аккуратный, словно за каждым деревом следил опытный и умелый садовник.
По сказочным законам в таких лесах непременно должны водиться эльфы. Или гномы… А может быть, и эльфы, и гномы – они ведь друг другу не мешают. Свернуть бы с дороги в этот лесочек и поискать бы хорошенькое волшебное создание, притаившееся где-нибудь в ветвях…
Но Маргарита, рассматривая окружающий пейзаж, отмечала все его красоты лишь механически – ее гораздо больше занимали собственные мысли.
Она уже готова была пожалеть, что так поспешно и неосмотрительно дала согласие на путешествие в этот мир, каким бы милым он ни казался. Заявиться в замок какого-то короля, пусть даже и с рекомендательным письмом, и оказаться в совершенно чуждом окружении! При том что у Маргариты, как ей казалось, имелся некоторый житейский опыт, ей еще никогда не доводилось встречаться с особами королевской крови. Она лишь недавно, работая с мемуарами лиц, проживавших в императорской России, разобралась, как положено обращаться к царствующим монархам – «ваше величество» или «ваше высочество»…
Что ж, согласиться осваивать ремесло мага – не самый лучший способ обеспечить себе спокойную жизнь. А с другой стороны: если бы она по-прежнему день за днем ходила на работу, возилась со своими картотеками и пыльными книгами, пила чай с сотрудницами, болтая о всяких пустяках, а дома по вечерам варила бы для самой себя супчик в маленькой кастрюльке, смотрела сериалы, читала дамские романы, вязала шарфики и иногда позволяла бы себе поплакать из-за развода и свалившегося за ним одиночества, вряд ли ее жизнь можно было бы назвать сказочной. И от будущего было бы нечего ждать, кроме скромной пепсин, до которой еще тридцать лет без малого (если порог пенсионного возраста к тому времени не отодвинут)… Разве в таком существовании есть хоть капля романтики?
Бессмысленно бороться с судьбой, раз уж Маргарите суждено было стать ведьмой… Впрочем, она, как и ее покойная бабушка, не любила слово «ведьма», носившее в современном русском языке исключительно негативный оттенок. А ведь оно образовано всего лишь от глагола «ведать», то есть знать нечто такое, что неизвестно другим. В тайных знаниях самих по себе нет ничего страшного, если, конечно, не использовать эти знания во зло.
От раздумий ее отвлек шум за спиной. Не то чтобы шум был громким, но все же вполне различимым в стоящей вокруг тишине. Казалось, что к Маргарите летит какой-то большой предмет, со свистом рассекая воздух и трепеща на ветру.
Оглянувшись, она поняла, что ощущения се не обманывают: к ней по воздуху приближалась человеческая фигура, в которой без труда можно было узнать валькирию, летающую деву-воительницу. Причем это была не какая-то посторонняя валькирия, у которой, может быть, невесть что на уме, – данная особа была Маргоше хорошо знакома и даже состояла с ней в большой дружбе.
В незапамятные времена валькирию звали Хлёкк, что означало «шум битвы», и интересовали ее тогда лишь две вещи – война и любовь. С тех пор прошло много веков, валькирия повидала немало войн и любви, но они интересовали ее по-прежнему. Поэтому теперь она служила прапорщиком в воздушно-десантных войсках (чертовски подходящее занятие для летающей девы-воительницы) и именовалась Валькой Хлестовой (чертовски подходящее имя для прапорщика женского пола).
Вечное общение с воинами (или с «солдатней», как грубо выражалась одна нимфа, претендующая на утонченность вкусов) наложило свой отпечаток на манеры валькирии Вальки, сделав их по-армейски разухабистыми, но одновременно открыло в ее душе такие запасы самоотверженности, преданности и личного мужества, что другом она была незаменимым. Тем более что понятие дружбы было для Вальки свято.
– Ну насилу тебя догнала! – буркнула Валька вместо приветствия. – Быстро бегаешь, молодец. Конечно, не так быстро, как я летаю, но все же… Я как узнала, что старикашка цверг провел тебя в Камелот, решила, что надо побыть тут с тобой, хотя бы первое время, пока немного адаптируешься. Ты ведь и в Москве бываешь неприспособленной, как пятилетний ребенок, а в других мирах репой щелкать еще опаснее, чем в нашем…
– А что, мне теперь придется проводить большую часть времени, шляясь по другим мирам? – спросила Маргарита, продолжавшая внутренне бороться со своим сложным настроением. – И все из-за каких-то красных бантиков…
– Запомни, подруга: то, что ты определяешь словами «шляться но иным мирам», – основное занятие магов. Оно дает возможность творить чудеса и совершенствоваться в мастерстве, в то время как сидение в теплом, уютном гнездышке, где нечем заняться, приводит к полному атрофированию способностей. А красные бантики… Они лишь подтолкнули тебя, заставив подняться в своем развитии на следующую ступень. Ко всему надо подходить философски.
– Послушай, а мы вот так и заявимся в замок? Я – в короткой юбке, а ты – в походно-полевой форме десантных войск?
– А ты разве в короткой юбке? – Валька так искренне удивилась, что Маргоша поняла: плащ Нининсины действует безотказно, и детали ее наряда действительно загадка для всех окружающих. – Вот моя форма для Камелота и вправду несколько вызывающе выглядит.
Валька произнесла короткое заклинание и оказалась в рыцарских доспехах, ладно сидевших на ее гибкой фигуре. Более того, на боку у нее висел меч, за спиной – арбалет, а в руке был еще и щит, затянутый чехлом из плотной холстины.
– Ну как я тебе? – поинтересовалась она.
– Класс! – восхитилась Маргарита. – Настоящая дева-воительница. Надо сказать, листовое железо тебе к лицу…
– Да, при такой амуниции пешком не ходят, – объявила Валька. – Теперь нам еще и лошади нужны. Вот так всегда, только начни себя украшать – остановиться уже невозможно. Ладно, наша кикимора научила меня одному простенькому заклинанию для воды, сейчас мы им воспользуемся.
Лимнаду, которая с античных времен считалась нимфой болот и озер, валькирия упорно именовала кикиморой болотной, как было принято на Руси, и убедить ее относиться к бедной нимфе с большим тактом никому еще не удалось.
Поправив стальной шлем, из-под которого выбивались ее буйные рыжие кудри, Валька оглянулась, заинтересованно осматривая окрестности:
– Вон там какой-то склон, за ним должна быть ложбинка, а по ней небось течет ручеек или речушка. Пойдем туда.
Ручеек с чистой, хрустально играющей в лучах солнца водой и вправду обнаружился за склоном, покрытым шелковистой зеленой травкой (хоть бы одна сухая былинка или куст чертополоха торчали среди этого изумрудного великолепия! Нет, все было просто неправдоподобно красиво!).
Валькирия, воспользовавшись приемами водяной магии, сотворила из ручейных струй двух белых коней в сбруе и, взяв под уздцы, повела их на дорогу.
– Такие пресноводные белогривые кони называются «келпи». Говорят, друиды Британии и Ирландии, хорошо владевшие водяной магией, были особенно искусны в создании келпи. Но и у меня неплохо получилось, как считаешь?
Валькирия ловко вскочила в седло.
– Давай скорее, пока коняги не испарились под солнцем, – поторапливала она Маргариту. – Боком, боком садись, у тебя седло дамское… Ой, неумеха! Давай подсажу.
Вальке пришлось снова спешиться, чтобы затолкать подругу в седло. Ворчание, которое при этом доносилось до ушей Маргариты, было достойно армейского прапорщика, но недостойно беседы двух красивых женщин. Впрочем, Валька не имела привычки обращать внимание на такие частности, легко совмещая нравы прапорщика и красавицы.
Маргоша постеснялась признаться, что на лошади ей доводилось ездить лишь один раз в жизни, когда она по глупости записалась в Кисловодске на конную экскурсию по горам. Ей как полному дилетанту в верховой езде проводники дали самую старенькую и смирную лошадку, которая неспешно трусила в хвосте кавалькады курортников. Но Марго так боялась вылететь из седла, что не могла ни любоваться горными видами, ни болтать с напарниками и в обратный многокилометровый путь с перевала Большое Седло предпочла отправиться пешком.
И вот, извольте видеть, надо теперь подъехать к замку Мерлина верхом, да еще в дамском седле, сидя бочком и свесив ноги в одну сторону, – никакой устойчивости, того гляди свалишься! Да что же за мучения! Маргоша стала нервно искать в памяти какое-нибудь подходящее к случаю заклинание, чтобы чувствовать себя увереннее, но ничего не пришло в голову.
Валька же опять вспорхнула в седло с легкостью довольно удивительной, если учесть вес навешанных на нее скобяных изделий.
– Еще один маленький нюанс, – заявила она, зачем-то опуская на лицо забрало. – Ну вот, теперь вперед, подруга!
Кони быстро донесли двух искательниц приключений до замка. Но мост перед воротами был поднят, стены казались неприступными, и нигде не было видно ни души.
– Не очень-то гостеприимное местечко, – заметила Маргарита. – Внутренний голос подсказывает мне, что нам тут не рады. Смотри, вон на башенке в окошке что-то блеснуло.
– На башенке, – передразнила ее Валька. – Это барбакан, он предназначен для того, чтобы задерживать нападающих врагов еще перед воротами замка и не позволять им пойти на приступ. В барбакане обычно живет констебль.
– Констебль? – удивленно переспросила Маргоша, у которой это слово стойко ассоциировалось с рассказами Конан Дойля. – Какой констебль?
– Самый обыкновенный… Констебль – это начальник замковой стражи, – снисходительно объяснила Валька и громко закричала: – Эй, стража! Пропустите в замок путников.
– Кто желает вступить в замок достославного и великого короля Мерлина Пятого?
– Странствующий рыцарь и дама! – ответила Валька, стараясь сделать свой прокуренный голос еще грубее.
Так вот для чего она опустила забрало – чтобы выдавать себя за мужчину. Странно. Почему бы откровенно не признаться, что в замок прибыли две дамы?
– Что ж, в замок велено пропускать прекрасных дам и храбрых рыцарей. Причем ни один храбрец не будет допущен в стены замка без дамы, как и дама не будет принята без сопровождающего ее кавалера. Но ты, о рыцарь, должен доказать свое право считаться достойным прекрасной дамы. Прими участие в поединке! Победитель будет сопровождать даму и вступит рука об руку с нею под своды замка Мерлина!
«Хорошенькое дело!» – мысленно ахнула Маргарита. Теперь ей придется выступать еще и в качестве переходящего приза па рыцарском турнире. Нет, пожалуй, нравы этого королевства нравятся ей не очень…
Откуда-то из-за стен барбакана вышел еще один рыцарь (еще один, если первым считать Вальку) в сопровождении нескольких человек, вероятно представлявших собой жюри.
– Я сэр Гарольд Хардимур, – заявил претендент на общество Маргариты, вскочив в седло вороного коня, которого ему подвели. – Защищайся, незнакомец, или сразу откажись от своей дамы!
На стенах замка замелькали головы любопытствующих – зрителей становилось все больше… Валькирия, вздохнув, сорвала со своего щита холщовый чехол, открыв черное поле, на котором выделялась серебряная роза. Нижнюю часть щита украшало изображение копья.
– Это герб воительницы Весты! – зашептались в толпе зрителей. – Ну сейчас этот сэр Хардимур получит по первое число!
Поединок был жестоким, но недолгим. Рыцари скрестили мечи с лязгом, чуть ли не искры выбивая, и после нескольких ударов валькирии удалось выбить оружие из рук противника. Не давая ему опомниться, она с размаха опустила металлическую перчатку на его шлем (наверное, несчастный сэр Гарольд Хардимур в этот момент почувствовал, что очутился внутри гудящего колокола). Другой рукой Валька ударила его в грудь и этим богатырским ударом вышибла Гарольда из седла.
Вид у рыцаря был весьма плачевный, но он все же нашел в себе силы приподняться и сказать:
– Я признаю твою победу, славный рыцарь розы и копья! Назови же мне свое имя, чтобы я знал, благодаря кому не смогу попасть в замок и буду вынужден провести ночь в чистом поле!
– Знаешь, парень, а ты мне нравишься! – заявила Валька, снимая с головы шлем и рассыпая по плечам свои буйные кудри. – У меня много имен, но в этих местах я известна как Веста Рыжая. Хотя кое-кто имеет наглость именовать меня Летающей Холерой…
– О боги, это дева! – взвыл поверженный рыцарь. – Я дважды покрыл свое имя позором: подняв руку на женщину и позволив женщине себя одолеть! Мое место и вправду в чистом поле среди сусликов, а не в королевском замке среди достойных рыцарей и прекрасных дам.
Он тоже стянул шлем с головы, открывая лицо. Оказалось, что рыцарь очень молод, совершеннейший мальчишка. Глядя на его прилипший ко лбу после драки белокурый чубчик и наивные голубые глаза, валькирия почувствовала жалость к поверженному противнику.
– Не убивайся так, красавчик! Ночевать в чистом поле я тебя не оставлю, – усмехнулась валькирия. – Эй, стража! Выигранный поединок дает мне право вступить под своды замка как храброму рыцарю и привести с собой даму?
– Без сомнения, леди Веста! Поединок выигран честь по чести!
– А, будучи дамой, я сама имею право на внимание рыцаря?
– Без сомнения, леди Веста! Ты прекраснее многих дам, вступавших в эти стены!
– Стало быть, я заявляю вам, что являюсь рыцарем прекрасной леди Маргариты и дамой доброго рыцаря, потерпевшего поражение! А поскольку он нуждается в помощи, я требую, чтобы нас немедленно пропустили. Опускайте мост и открывайте ворота!
Констебль озадаченно задумался.
– Случай трудный. Если ты являешься рыцарем той дамы, то как же ты можешь являться дамой того рыцаря? Или нет, наоборот, как может рыцарь быть твоим рыцарем, если дама является твоей дамой? Тьфу ты, в этакой задачке не разберется и сам многомудрый король Мерлин. Ладно, проходите все трое, что с вами поделаешь? В конце концов, и рыцари и дамы среди вас имеют место, так что никого из посторонних в замок мы не пропускаем. Милости прошу, дамы и господа!
Троица тронула поводья своих коней и поскакала к подвесному мосту, который стража наконец соизволила опустить.
– Зачем ты потащила этого парня с нами в замок? – тихонько спросила Маргоша валькирию, поравнявшись с ней возле ворот, решетка которых медленно ползла вверх. – Мы же его совсем не знаем.
– Тише, – шепнула та. – Если услышит – обидится! Рыцари такие ранимые! А тебе нора отказаться от московских привычек, перестать подозревать всех вокруг в злонамеренности, надо относиться к людям с открытым сердцем. Ты здесь чужая, тебе нужно побольше союзников. Ты не можешь себе позволить быть нелюбезной с этим парнем.
ГЛАВА 7
В доме Романа Лунина телефон буквально разрывался от звонков, но трубку никто не снимал и всем настойчивым абонентам приходилось общаться с автоответчиком.
– Рома, ты же меня без ножа режешь! – надрывался продюсер Лунина Борюсик. – Ты что, забыл о выступлении в клубе «Бенихана»? Рома, ты сегодня вечером по-любому там лабаешь два часа, ты понял? Или мы попадаем на большие бабки! Трубку сними, гад ползучий, не будь же ты последней падлой!
– Здравствуйте, Роман. С вами говорит Эльвира Вильская, музыкальный обозреватель из журнала «Стереозвук». Мы с вами договаривались об интервью. Неужели вы забыли о своем обещании? Вы меня очень подводите – материал должен пойти в следующий номер, для него оставлена полоса, а вы так и не нашли для меня и часу времени. Я вас очень прошу, Роман, свяжитесь со мной как можно скорее, не ссорьтесь с прессой…
– Роман, слухай, ты где? Мы тут сидим, душевно пропиваем Эдика, а тебя нет как нет. Ты чо, в натуре, забыл, что Эдуард приглашал тебя на мальчишник? У него, блин, свадьба на носу, может, последний раз с друзьями рюмку поднимает, а ты нас игнорируешь, и Эдика, и всех… Ну и кто ты после этого? Да сволочь просто!
Автоответчик любезным голосом предлагал всем говорить после сигнала и терпеливо записывал раздраженные голоса людей, потерявших гитариста Лунина во времени и пространстве.
А Роман Лунин тем временем лежал, раскинув руки, на полу в самой темной и странной комнате своего дома и бормотал латинские слова, вперив в пространство невидящий взгляд. Вокруг Романа был начерчен прямо на полу меловой круг, украшенный огарками четырех свечей, обозначающих стороны света. Язычки пламени, плясавшие на четырех фитильках, не могли разогнать мрак. Но оккультное зрение не требует яркого света…
Лунин нередко менял собственные ипостаси. Сейчас он был не известным модным музыкантом, а пришедшим в современный мир из глубины веков чародеем, творящим магическое действо. Он пытался приоткрыть завесу над занимавшими его событиями и внутренним взором проникнуть в те темные тайны, куда его не пускала чужая эзотерическая защита.
«Картинка», которую Роману удалось вызвать, постоянно дробилась и ускользала, но он усилием воли снова и снова собирал ее воедино. Роман уже понял, что молодая колдунья Маргарита, которую он всеми силами желал уберечь от беды, попала в сферу интересов могучего магического сообщества, именуемого Алым кланом, и даже догадывался, кто именно направляет действия этого клана… Но ему важно было самому убедиться в правдивости собственных выводов: как опытный чародей Роман больше доверял собственным ощущениям, чем выводам, сделанным на основе информации, полученной со стороны.
Он вглядывался и вглядывался во тьму, которую не разгоняли огоньки свечей, и одновременно – куда-то внутрь себя, выделяя отдельные детали своих смутных видений и силясь разглядеть чужое лицо, скрытое под темным капюшоном. Это было очень трудно, но Роману все же удалось мысленно заглянуть под нависавшую надо лбом незнакомца ткань и даже осветить неким призрачным светом хищное зеленоглазое лицо, навсегда обветренное морскими штормами.
Что ж, догадка оказалась верной – это был сэр Морган, человек, с которым Роману доводилось сталкиваться еще в те давние времена, когда он был не музыкантом Луниным, а доном Раймундо, арагонским дворянином, магом и чародеем, вынужденным силой обстоятельств начинать новую жизнь на британских берегах.
В первый раз их пути пересеклись в Лондоне, при дворе короля Эдуарда Третьего, где Раймундо успешно занимался алхимией и получил золото, из которого чеканили королевские дукаты (в Британии их долго называли раймундинами).
Конечно, он нажил там много врагов – у придворных магов иначе и не бывает… И наибольшую злобу питал к заезжему испанцу один из пэров, сэр Персиваль Морли. Говорили, что он тоже тайно занимается алхимией и посему лелеет неугасимую ненависть к своим более удачливым конкурентам.
Каково же было удивление дона Раймундо, когда двести лет спустя, следуя в качестве монсеньора Аквавивы-и-Арагона, чрезвычайного посла папы Пия Пятого, морским путем из Рима в Мадрид, он был захвачен в плен английскими пиратами и в их предводителе Перри Моргане узнал своего давнего недруга лорда Морли.
Видимо, за прошедшие века лорду тоже удалось получить философский камень и синтезировать вожделенный эликсир бессмертия, и он теперь вынужденно продолжал жизнь в новом обличье.
Монсеньор Аквавива, попав в плен, был продан в рабство, откуда его выкупили друзья только через два года, полных унижений и мучений… Естественно, он поклялся отомстить проклятому английскому пирату.
Случай к этому представился через двадцать лет, когда испанским королем овладела безумная идея силой захватить английское побережье и основать в Британии испанскую колонию. В Андалусии спешно формировали «Непобедимую армаду» для молниеносных и блистательных побед.
Англичане, не исключая и английских пиратов, охваченных общим патриотическим подъемом, делали все, чтобы сорвать военные поставки испанцев для нужд армады, и гонялись за каждым испанским судном. Пират Морган поджидал каравеллы испанцев у пролива Гибралтар, где у них не было свободы маневра, и безжалостно расправлялся с ними. Дон Раймундо, ставший к тому времени офицером испанского флота, взял на себя операцию по уничтожению вредоносного противника.
Корабль Моргана был обстрелян из пушек и с множеством пробоин пущен на дно. Спастись не должен был ни один пират… Но Моргана, отведавшего эликсира бессмертия, морская пучина погубить не могла. Он выплыл и много дней болтался в море, пока его не подобрал английский фрегат. Вернувшись в Лондон, он потряс соотечественников рассказами о собственном героизме. Виселицу, к которой он был заочно приговорен на родине, отменили и, напротив, щедро наградили пирата за мужественную борьбу против проклятых испанцев.
Прошло еще несколько довольно бурных веков. Дон Раймундо, по загадочным даже для самого себя причинам осевший в холодной и тяжелой для жизни Москве, узнал, что и Морган объявился в этих краях. Теперь опасные приключения и безумные авантюры были в прошлом – Морган подвизался в роли скромного профессора, преподававшего студентам английский язык. Но, как оказалось, это поприще он избрал не случайно… Еще во времена своих пиратских скитаний он увлекся алой магией – чарами на огне и крови.
Среди зеленой молодежи, которую профессор Морган мог легко увлечь собственной эрудицией и приобщенностью к тайным знаниям, он вербовал сподвижников и учеников. И занимался с ними отнюдь не английскими глаголами…
Ему удалось создать нечто вроде секты, тайной организации или боевой дружины, где безоговорочно признавалась его власть. Именовалась команда Моргана Алым кланом. Молодых неофитов он обучал основам магических знаний, никогда не раскрывая все тайны до конца, но даже фокусы вроде чар личины, позволяющих менять собственную внешность, воспринимались его учениками как мистическое откровение, а сам Морган – как величайший пророк и волшебник.
И то, что Маргарита попала в сферу интересов клана Моргана, было очень опасно…
Что ж, теперь Роман знал, кто именно вступил в борьбу за душу молодой колдуньи. А древние не зря говорили: предупрежден – значит, вооружен.
И еще они говорили: статус человека определяется силой его врагов. Авторитет Маргариты в магическом сообществе явно возрос, раз сам сэр Морган проявляет интерес к вовлечению этой прекрасной дамы в свои сети…
Довольно далеко от Москвы, в безлюдном месте на берегу большой реки возвышался холм, который редкие побывавшие тут люди именовали Лысой горой.
Гора, если считать горой обычный, хотя и высокий холм, и вправду была лысой. Настолько, насколько вообще может быть лысой гористая местность. Деревья переставали попадаться на полпути к плоской вершине, и только несколько кривых кустиков торчали наверху, производя тот же самый эффект, что и жалкий пушок на макушке облысевшего человека.
Нынешним вечером на «лысине» горы ярко пылал большой костер, и в его мерцающем свете мелькали темные фигуры. На Лысой горе обычно собирались ведьмы, и как раз наступил час традиционного шабаша. Это было одно из восьми главных праздничных сборищ года – Имболк, ночь огней, время очищения, обновления и подготовки к окончанию зимы, к возвращению солнечного света… Недаром его издревле праздновали в начале февраля, ведь февраль, februare, и означает «очищение»…
Правда, если в теплых европейских странах февраль и вправду символизирует окончание зимы, то на среднерусских широтах зима еще в полном разгаре. Но традиция есть традиция.
Указания но характеру празднования Имболка, содержащиеся в друидических трактатах, приятны и незатейливы: «Отведать всякой пищи по порядку – вот что следует делать в Имболк, – омыть руки, ноги, голову…»
Праздничные омовения ведьмы проводили не на Лысой горе, ввиду неподходящих природных условий, а в других, более располагающих к принятию водных процедур местах. На шабаш все являлись уже свежевымытыми и лишь символически омывали лицо и руки. Тем не менее подготовительной суеты перед наступлением Имболка все равно оказалось много.
Что там происходило, было совершенно неясно – кружевная тень рваного облака периодически закрывала луну, и лишь отблески костра освещали большую поляну, по которой кружились темные призрачные тени… Можно было подумать, что ведьмы готовятся творить злые чары, если бы чей-то голос вдруг не вскричал с капризной интонацией:
– Ты хочешь сказать, что мы все принесли салат «оливье»? Девочки, ну надо же было заранее договориться о меню! Я, к примеру, могла бы сделать «цезарь» или хотя бы «техасский салат» с ветчиной и кукурузой!
– О чем речь? – отозвался другой голос, обладавший стальными интонациями привыкшего командовать человека. – Преврати одну из мисок с «оливье» в миску с «техасским», если тебе так угодно, и не порти другим праздник. У нас настоящий пикник – костер такой яркий, сидим так уютно. Только гитары не хватает, и твое ворчание тут лишнее… Надеюсь, термос с горячим кофе кто-нибудь прихватил?
Ведьмы, надо сказать, не так уж сильно отличаются от обычных людей и тоже любят отдохнуть на природе в хорошей компании. Особенно если им древними традициями предписано отведать всякой пищи по порядку…
Художников, писателей и кинематографистов всегда привлекали такие темы, как шабаши ведьм, хотя обыкновенные творческие люди имеют несколько искаженное представление о том, что там на самом деле происходит. Среднестатистические творцы слишком много времени проводят в душных, прокуренных комнатах, вперившись в экран монитора и предаваясь фантазиям, вместо того чтобы выйти на свежий воздух и приглядеться к природному течению жизни.
И что они могут навоображать за своими компьютерами касательно шабаша ведьм – скорее всего, пресловутые танцы нагишом в неверном лунном свете? Даже в странах с теплым климатом это не слишком популярное развлечение, а уж в России и в летнюю пору редко выпадают такие ночи, когда хотелось бы раздеться в ночной прохладе и попрыгать среди оголтелого комарья. А что говорить про раннюю весну или позднюю осень – брр! Зимние пляски нагишом по пояс в снегу можно даже не обсуждать. Нормальным разумным ведьмам это обычно и в голову не приходит в силу полной противоестественности таких развлечений.
Или, скажем, языческие боги, которым ведьмы должны поклоняться… По мнению лиц с художественным воображением, представители языческого бестиария непременно появляются на сборищах ведьм и вносят в атмосферу шабаша нотки вакхической распущенности.
На самом-то деле ведьмы не такие уж поклонницы древних богов – им ведь постоянно и зачастую без всякого удовольствия приходится иметь с уцелевшими языческими божествами дело. Но верить в них и истово им поклоняться? Это все равно что верить в соседа по лестничной площадке и поклоняться ему или обожествлять продавщицу из ближней булочной… Свои ведь люди! К тому же далеко не каждый из языческих богов, в силу специфики характера и воспитания, оказался бы к месту на Лысой горе на клановой вечеринке ведьм. Там и без них было чем заняться. Пусть уж лучше не путаются под ногами!
Что же касается волшебных мазей, зелий, притирок и всяческих снадобий, вот они и вправду весьма популярны в среде ведьм и колдуний. Некоторые мази помогают летать, другие неплохо справляются с приступами радикулита или ранними морщинами… Большинство ведьм находятся в том почтенном возрасте, когда мази и зелья из пустого баловства превращаются в предмет первой необходимости, особенно если беспокоят суставы или, скажем, хронический бронхит, пли стянутость кожи после водных процедур… Обменяться магическими рецептами – это одно из самых важных и приятных дел, свойственных сборищам ведьм.
Но вот если коснуться темы дружеского общения между коллегами по чародейскому цеху – с этим на шабашах сплошные проблемы. Каждая ведьма любит подчеркнуть собственную значительность и индивидуальность, вместо того чтобы восхищаться талантами товарок. Психологический конфликт сильных личностей налицо, ничего не поделаешь…
– А что-то я Горынскую не вижу. Она опять не сочла нужным удостоить нас своим присутствием? – спросила высокая ведьма в очках, похожая на строгую учительницу математики. – Начинающим не стоило бы пренебрегать помощью коллектива единомышленников… Но некоторые любят показать, что они умнее всех. Для ведьмы общего профиля Горынская слишком уж оригинальничает.
– Насколько я знаю, ее просто нет сейчас в наших пределах, – отозвалась любительница кукурузного салата. – Краем уха я слышала, что она отправилась в королевство Мерлина. Не знаю, что уж ее на это сподвигло…
Ведьмы издали разнообразные возгласы, свидетельствующие о крайнем изумлении. В свете костра было хорошо видно лицо училки, выражение которого недвусмысленно свидетельствовало – если Маргарита Горынская еще и не сошла с ума, то ей совсем недолго осталось.
Дама, интересовавшаяся салатами (она была домашней хозяйкой, что наложило на ее облик черты домовитости и некоторой перегруженности семейными проблемами и одновременно выработало привычку требовать от окружающих беспрекословного подчинения), решила заступиться за молодую коллегу:
– Полагаю, суть в том, что в жизни женщины рано или поздно наступает такой момент, когда ей хочется найти себя.
– А чего ж ей тут-то себя не поискать? Чего по другим мирам болтаться?
В разговор вступила красавица блондинка, считавшаяся модной телеведущей (неплохая карьера для особы, перешагнувшей рубеж девяностолетия; правда, почти все силы у нее уходили на чары, помогающие держать себя в должной форме и выглядеть лет на шестьдесят моложе своих лет):
– Что толку сидеть на одном месте? Нужно почаще переезжать, чтобы чего-то в жизни добиться. Большинство людей не любят покидать насиженное место, и у тех, кто легок на подъем, всегда будет преимущество. Меняй свое окружение, меняй мужчин, меняй страны, меняй занятия – и, если все делаешь правильно, весь мир будет твоим.
– То-то ты так и мотаешься взад-вперед! – огрызнулась училка. – Метла остыть не успевает. Но мир к твоим ногам пока так и не рухнул, как я погляжу. А вот мне все-таки интересно – кто это отправил нашу неопытную коллегу в мир Мерлина? Не иначе как без гнома Буртининкаса не обошлось! Вот они, твои чужеземцы.
– Почему это мои? И кстати… вряд ли можно назвать Буртининкаса чужеземцем, – передернула плечами блондинка.
– А как же его еще называть? Гном, который живет на два мира, самый настоящий чужеземец и будет. В этом-то чужеземство и заключается – чтобы и нашим, и вашим… Добрые-то гномы сидят в своих подземельях и полезные ископаемые добывают – медь там, алмазы или изумруды, – а не Мерлинам всяким прислуживают, одной ногой в ином мире стоя.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?