Текст книги "Странствия по мирам"
![](/books_files/covers/thumbs_240/stranstviya-po-miram-5063.jpg)
Автор книги: Елена Хорватова
Жанр: Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
ГЛАВА 3
Эрик Витольдович Буртининкас (считавшийся в те относительно недавние времена, когда и паспортах еще фигурировала графа «национальность», литовцем) был похож па обычного пенсионера из итээров – ничем не примечательного, побитого жизнью, в меру ворчливого, но при этом вполне интеллигентного старичка с чувством собственного достоинства.
Вот только год рождения во всех его документах имел обыкновение каким-то загадочным и даже мистическим образом от случая к случаю меняться. Соответственно, сами собой менялись и документы, отражающие жизненный путь почтенного пенсионера. Когда-то считалось, что Э.В.Буртининкас был рожден в 1895-м году и являлся ветераном Первой мировой войны. Потом он оказывался рожденным в роковом 1905-м и мог претендовать лишь на лавры героя Гражданской, да и то воевавшего в шестнадцатилетнем возрасте (что, впрочем, не было редкостью) и лишь в финальных ее битвах. По прошествии времени выяснялось, что па самом деле товарищ Буртининкас родился в 1917-м, к началу Гражданской войны не достиг еще годовалого возраста и в Красную армию быть призвал никак не мог по причине малолетства и проживания в независимой Литве. Далее год рождения Буртининкаса менялся на 1925-й, 1933-й и, наконец, на 1939-й… Это почему-то никого не удивляло, даже работников собеса, что само по себе казалось чудом.
И только узкий круг друзей одинокого пенсионера знал, что ничего чудесного в этом нет, кроме того факта, что в действительности старик Буртининкас был гномом, и не просто гномом, а цвергом – самой мудрой и хитрой разновидностью этого древнего племени, и родился он не в 1939-м, и не в 1895-м, и даже не в 1795-м, а в совершенно незапамятные времена, затерянные где-то в глубине веков. Ветераном разнообразных войн он мог считаться по праву – воевать ему на протяжении последних тысячелетий нрнходнлось немало, правда, не всегда на той стороне, к которой позже он себя приписывал.
Ныне ради приработка к скромной пепсин Эрик Витольдович трудился в качестве техника-смотрителя собственного дома, шестнадцатиэтажной блочной башни на севере Москвы. Ясно было, что на такой должности ему приходилось блистать разнообразными талантами и выступать то в роли слесаря, то в роли электрика, то в роли плотника. Начальство было очень довольно: рукодельный старик Буртининкас был просто находкой, к тому же с недавнего времени считалось весьма рациональным привлекать на службу в коммунальное хозяйство представителей этнических меньшинств. Они почему-то больше старались па своих производственных участках. Хотя выходцев из Прибалтики было среди коммунальщиков как раз немного.
Жильцы тоже одобряли деятельность техника-смотрителя Буртининкаса. «Паш Эрик Витольдович па все руки мастер, – говорили жильцы. – За его спиной – как за каменной стеной. И водопровод починить, и люстру навесить, и дверь поменять – никаких проблем. Не дай бог, уйдет он из нашего РЭУ, мы еще наплачемся!»
Сходные чувства испытывали и члены магического сообщества Москвы: и шапку-невидимку изготовить, и волшебную палочку отладить, и друидическое охраняющее заклятие на дверь дома поставить – все господин Буртининкас умел. Действительно, никаких проблем – на все руки мастер!
Дружба со стариком Буртининкасом волею судеб досталась Mapгоше в наследство от покойной бабушки вместе с магической силой, тайными знаниями и атрибутами колдовства. Бабушка даже торжественно провозгласила старого Буртининкаса своим душеприказчиком и возложила па него обязанность следить, чтобы никто не посмел отнять у ее внучки и преемницы волшебное наследство. И Эрик Витольдович стал для Маргариты кем-то вроде заботливого дедушки, выполняя волю старом колдуньи.
Маргоша сперва не могла попять, что именно заставляет цверга тратить на нее, начинающую ведьму, неопытную, легкомысленную и не слишком умелую, столько душевных сил, пока он не рассказал о самом заветной тайне своей жизни.
Когда-то он страстно и безответно любил красавицу баронессу Лизелотту фон Хорн, особу весьма искушенную в магических делах и поставившую свой дар на службу людям. Инквизитор мессир Реми, погубивший множество светлых магов (черный чародей Реми в те времена был полон энергии, не терпел конкурентов и все силы бросал па их уничтожение) лишил Лизелотту могущества и приговорил несчастную к сожжению на костре. Цверг не сумел спасти Лизелотту: увы, он был не в силах тягаться со столь могучим чародеем, как Николя Реми, – но он увез прямо из-под носа у злодея ее детей, оставшихся беззащитными. Да еще и заклятие наложил, сделав их неуязвимыми для черного мага. А ведь Лизелотта поклялась, что ее потомки сумеют отомстить мессиру Реми, поэтому черный маг жаждал крови ее отпрысков.
Мудрый гном вместе с маленькими осиротевшими фон Хорнами затерялся в глухом лесном уголке Балтии (там к нему и прилепилась кличка Буртининкас, что на языке литов означало «колдун») и, по его собственному выражению, сумел «поставить детей на ноги»…
Со временем – лет через триста – четыреста – некоторые потомки остзейских баронов фон Хорнов перебрались в Санкт-Петербург, возникшую но воле царя Петра на балтийских берегах столицу Российской империи, обжились и пустил и там корни. В России их древнее родовое имя быстро модифицировалось из фон Хорнов в фон Горенов, потом где-то затерялась архаичная частичка «фон», и уже в XX веке, с началом Первой мировой войны, семейство Горенов сочло за лучшее окончательно отказаться от немецкой фамилии и стать Горынскими.
Теперь, когда минул еще один век без малого, единственным прямым потомком Лизелотты фон Хорн являлась молодая москвичка Маргарита Горынская, до недавнего времени даже не подозревавшая ни о древности своего рода, ни о присущих представителям этого рода эксклюзивных магических способностях.
Зато старый цверг, много веков назад усыновивший маленьких фон Хорнов, с интересом следил за судьбами их внуков, правнуков и праправнуков, считая их почти родней… Вот и Маргоша была для него как внучка, ведь она так напоминала свою прапрапра… прабабушку, прекрасную баронессу.
В ответ на требовательный звонок Маргариты дверь квартиры старика Буртининкаса распахнулась сразу и сама собой.
За дверью никто не стоял, да и в глубине квартиры хозяина видно не было. Но Маргоша уже привыкла к таким штучкам – цверг натренировал собственную дверь без долгих разговоров впускать в дом «своих», круг которых, впрочем, был весьма ограничен, а против всех незваных гостей действовала древняя друидическая защита «чертополох».
Изображение куста чертополоха, искусно вырезанное по дереву и сопровождаемое латинским девизом «Nemo me impune lacessit»[2]2
Никто не тронет меня, не поранившись.
[Закрыть], украшало вход в дом. Соседи, не слишком искушенные в магических делах, а равно и в мертвых языках, полагали, что это художество старика Буртининкаса – дань каким-то литовским обычаям…
– Дядя Эрик, вы дома? – прокричала Маргарита куда-то в глубину не слишком просторной квартирки, и цверг, как обычно, совершенно ниоткуда возник рядом с нею в прихожей.
– Маргарита! Солнышко мое! Зашла навестить старика! – обрадовался он, и Маргоше стало немножко стыдно.
Действительно, не мешало бы навещать Эрика Витольдовича почаще, он ведь так одинок… А она если и приходит, то только по делу. Вот и сегодня приехала к старому цвергу только потому, что ей обещали путешествие в иные миры.
– А тети Нины еще нет? – Маргоша покрутила головой по сторонам, чтобы скрыть неловкость. – Она обещала, что будет ждать меня тут, у вас.
– Да, Нининсина пыталась мне что-то сообщить, но, честно говоря, астральная связь никогда не была ее сильной стороной… Я так и не понял, о чем толкует старая перечница.
Эрик Витольдович, как и большинство гномов, был ворчлив, грубоват и любил резать коллегам но магическому цеху, да и всем прочим живым существам, «правду-матку» в глаза, но Маргоша уже успела к нему привыкнуть и хорошо знала, что он гораздо добрее, чем хочет казаться.
– Дядя Эрик, вы старый ворчун. Но я все равно вас люблю.
Она потянулась, чтобы его поцеловать, но поскольку цверг был очень маленького роста и недоставал Маргарите даже до плеча, она угодила губами прямо в его лысину.
Буртининкас, не избалованный лаской, все равно расцвел.
– Ах, как давно меня не целовали молодые красавицы! Ладно, ты ведь, наверное, пришла по делу. Нининсина с возрастом стала очень бестолковой, но ты-то хоть мне объясни, что там у вас случилось. Надеюсь, мы можем обойтись без фальшивых нот в разговоре? Ты что предпочитаешь – кофе или чай? Ах да, вспомнил – зеленый чай, и к нему мед и сухофрукты. Вы, молодые, гораздо внимательнее относитесь к своему здоровью, чем мы в свое время… Но вот проживите-ка еще с наше!
За столом Эрик Витольдович вернулся к расспросам, и пришлось подробно рассказать и об исчезнувшем и вновь обретенном пентакле, и об алых ленточках, и об обряде, проведенном доном Раймундо, и о неожиданном выводе о необходимости срочного путешествия в иные миры, который Нининсина и благородный идальго сделали из происходивших событий.
– Что ж, дитя мое, я так и понял, что ты собираешься к старине Мерлину. В принципе, торопиться туда не следовало бы, но раз уж обстоятельства подталкивают… Может быть, тебе там и понравится, как знать. Место это, во всяком случае, не из скучных. И потом, там ведь необязательно задерживаться надолго…
Маргарита уловила нотки сомнения, прозвучавшие в его голосе, и ее снова охватила тревога.
– Дядя Эрик, я не уверена, что нескучное место будет одновременно и безопасным. Не может так оказаться, что там меня подстерегают еще большие опасности, чем в нашем мире? Здесь я все-таки в привычной обстановке и среди друзей.
– А ты уверена, что здесь ты среди друзей? – поинтересовался старый цверг каким-то чужим и зловещим тоном, и вдруг его усталое морщинистое лицо стало сползать с головы, как кусок ткани, а из-под него выглянуло нечто ужасное – мерзкая ухмыляющаяся харя, покрытая зеленой лоснящейся чешуей.
– Мамочка! – пискнула Маргоша и сползла со стула, на котором сидела…
ГЛАВА 4
Когда Маргарита пришла в себя, оказалось, что она лежит на диване и кто-то брызгает ей в лицо холодной водой.
Это был Эрик Витольдович.
Маргоша снова закричала от ужаса и вжалась в спинку дивана, ожидая, что из-за привычного обличия старого цверга вновь выглянет страшный оборотень.
– Ну-ну, девочка моя, что ты, что ты? Не бойся, я просто пошутил – наверное, неудачно. Прости, я не думал, что ты так испугаешься. Ну посуди сама, ведь твой пентакль не подает сигналов тревоги, значит, все в порядке.
Пентакль и вправду вел себя совершенно спокойно. Обычно в случае приближения опасности он начинал нагреваться и пульсировать, и Маргоша в самом прямом, буквальном смысле кожей чуяла беду. Но, может быть, после зловредных штучек с алыми ленточками ее магическая зашита просто-напросто барахлит? Тоже вполне логичное объяснение.
– Дядя Эрик?
Маргарита не только внимательно вгляделась в лицо цверга, но и пощупала его щеку (обычная чисто выбритая щека – последние лет двести старик предпочитал обходиться без бороды, хотя бороды издавна считались необходимым атрибутом всех гномов).
Нет, все-таки это был самый настоящий старик Буртининкас, без подделки…
– А… а эта… – Маргоша хотела было сказать «мерзкая рожа», но воздержалась и подобрала более корректное выражение: – Это ужасное лицо зеленого цвета откуда взялось?
– Ах, это… Обычные чары личины. Я просто хотел немного пошутить и, как обычно, попал впросак. Юмор никогда не был моей сильной стороной, деточка… Впрочем, раз уж ты собралась в иные миры, я тебя, так сказать «на дорожку», поучу, как воспользоваться этими чарами. Может быть, пригодится… Да, а где же наша Нининсина? Ты говорила, что она тоже собиралась сегодня прибыть ко мне? Очень может быть, что старушка что-нибудь перепутала, она стала такой рассеянной в последнее время. Сейчас мы с ней свяжемся. Заодно я тебе покажу свое новое изобретение.
Эрик Витольдович подвел Маргошу к обычному компьютерному столику, на котором стояло нечто невообразимое. В том смысле, что сочетание предметов, расположенных па столике, было необычным: системный блок казался вполне стандартным, и клавиатура на выдвижной доске тоже, и даже мышка не представляла из себя ничего особенного, а вот подключены все эти атрибуты были не к монитору, а к большому хрустальному шару.
Такой шар найдется в хозяйстве у каждого мага, балующегося ясновидением. Но только старому цвергу, испытывающему вечный интерес к техническим новинкам, пришло в голову создать симбиоз высоких технологий и архаичной магии.
– Недурно, правда? – похвалился Эрик Витольдович. – Контрастность изображения пока слабовата, – но я над этим работаю.
Он набрал на клавиатуре пароль и несколько замысловатых команд, после чего хрустальный шар налился золотым светом и в центре его появилось изображение Нининсины.
– Иду-иду, – без всяких предисловий закричала она, видимо почувствовав, что цвергу удалось установить с пей астральный контакт и он слышит каждое ее слово. Нечего меня торопить. Я просто задержалась у пациента. И ты, старый сморчок, не вздумай снова намекать на мои склероз. Я со своей ясностью рассудка еще тебе сто очков вперед дам…
Шар затуманился, и вместо лица Нининсины в нем запрыгала надпись: «Объект недоступен», но ее голос по-прежнему звучал где-то рядом. Маргарита обернулась и увидела Нининсину, стоявшую в дверях комнаты.
– Опять пришлось ускоренно трансфигурироваться, – ворчала старая целительница. – Да что у меня за жизнь теперь? Буквально ни дня без трансфигурации, и это в моем более чем почтенном возрасте! Я вам не девочка тысячелетняя, чтобы скакать взад-вперед по пространственным коридорам!
Маргоша почему-то вспомнила классические интерпретации пьесы «Горе от ума» – актрисы, игравшие старуху Хлестову, обычно с такой же интонацией брюзжали со сцены: «Таскаться по балам мне, право, не под силу. Когда-нибудь я с бала – да в могилу!»
А Нининсина уже отвлеклась от ворчания и вспомнила о плане переброски Маргоши в иные миры.
– Ну так что, дорогая моя, ты собралась в дорогу?
– В общем, да. Хотя я точно не знаю, что из вещей полагается собирать в иные миры. У меня с собой стандартный набор для туристической поездки: купальник, на случаи, если там будет какой-нибудь пляж, нарядное платье и туфли на каблуках, если придется пойти на вечернику или в театр, джинсы и свитер – тоже необходимые предметы в любом путешествии, удобные кроссовки…
Тетя Нина и цверг переглянулись.
– Какая же ты, в сущности, еще дурочка! – мягко сказала Нининсина. Купальник, джинсы, туфли на каблуках… Ты же отправляешься в совершенно иное пространство! И там у тебя будет такой гардероб, который ты даже вообразить себе не можешь! А джинсы там никто не носит, такой атрибут в других мирах просто неизвестен! Так что из всего собранного я тебе советую взять лишь предметы личной гигиены. Да и то с условием, что пользоваться ты ими будешь, не привлекая чужого внимания. Все же вот так, вдруг, остаться без привычного крема или шампуня нелегко, это я понимаю. Но что тебе действительно может пригодиться, так это набор магических атрибутов ведьмы. Твой колдовской котел, метелка, волшебная палочка, посох, головной обруч, украшенный серебряным месяцем, кинжал атаме, «Книга теней»… Где это все? Тебе наверняка придется колдовать, а у тебя под рукой не будет самого необходимого.
– Тетя Нина! Ну как же я запихну столько крупных предметов в дорожную сумку? Ну ладно еще кинжал или книгу… Но котел и посох в сумку просто не влезут!
– Ну до чего у нас ограниченная молодежь растет, – вздохнула Нининсина, став похожей уже не на графиню Хлестову, а па активистку коммунистического митинга. – Вот в наше время все маги обладали повышенной гибкостью мышления. Тебе давно пора отказаться от ординарного восприятия мира, дорогая моя! Тем более в твоем юном возрасте так легко перестраиваться и учиться всему новому.
Маргоша только вздохнула: она вообще-то не планировала заниматься магией и не собиралась развивать в себе повышенную гибкость мышления – обстоятельства так сложились. А теперь все вокруг постоянно от нее чего-то требуют! Если так пойдет и дальше, члены магического сообщества воспитают в своей новой коллеге жуткие комплексы…
А изживать их придется не кому иному, как самой Маргарите. Она и без того всю сознательную жизнь только тем и занималась, что боролась с комплексами. И кстати, юной особой ее могут считать лишь тетя Нина, прожившая несколько тысячелетий, да старый цверг, хорошо помнившим еще времена великого Одина. Сама Маргарита считает себя уже вполне взрослым и зрелым человеком. Конечно, с тех пор как к ней пришли магические знания и сила, выглядит она необыкновенно молодо, но сама-то Маргоша прекрасно знает, что возраст ее уже ближе к тридцати, чем к двадцати… Не так и мало!
А Нининсина между тем проводила очередной урок магического ликбеза.
– Ты ведь в детстве читала книжку про Мэри Поппинс? Вспомни ее знаменитую ковровую сумку. Едва появившись в доме Майкла и Джейн, она обосновалась там с полным комфортом, вытащив из собственной сумочки все, что было необходимо, включая раскладную кровать с постельными принадлежностями. Ты полагаешь, что кровать, пусть даже и раскладную, проще упаковать в дамскую сумку, чем какой-то котел?
Нининсина повела рукой, и все магические предметы, хранившиеся в тайной комнате старой бабушкиной квартиры, появились рядом с Маргошей на столе.
– Ну – удовлетворенно кивнула Нининсина, – вот тебе ковровая сумка от «Поппинс и К°». Можешь упаковать свои вещички.
– Подожди, Нина, – прервал ее цверг. – Я полагаю, в подобном путешествии девочке удобнее будет обходиться вообще без багажа. Я тут приготовил одну штучку, реализующую принцип «Все свое ношу с собой»…
И он жестом фокусника извлек откуда-то, чуть ли не из воздуха, толстую золотую цепь с крепким замком. Подобные украшения чрезвычайно любили новые русские на ранних этапах пути к настоящему богатству… Но об этом Маргарита даже не заикнулась – старый цверг, среди прочих достоинств обладавший незаурядным ювелирным мастерством, формировал свои трудовые навыки во времена, когда на земле царили древние скандинавские боги, а те как раз тоже предпочитали крупные формы как в драгоценных украшениях, так и во многом другом…
– Вот смотри, деточка, на каждом третьем звене этой цепи есть устройство, чтобы прикрепить подвеску. А в качестве подвески ты можешь использовать все то, что тебе следует держать иод рукой. Вот, к примеру, помело…
Цверг схватил длинную метлу с крепкой ручкой, на которой Маргарите пару раз доводилось летать над городом и однажды даже в Подмосковье, и легким движением прицепил черенок метлы к волшебной цепочке.
Метла тут же многократно уменьшилась в размерах и обернулась изящным золотым брелочком в виде крошечной метелки.
– Какая прелесть! – в один голос воскликнули Маргоша и тетя Нина (женщин ювелирные изделия всегда завораживают)…
– Да, по-моему, идея конструктивная, – скромно похвалился Эрик Витольдович. – И исполнение неплохое.
Вскоре все магические атрибуты, обратившись в разнообразные подвески, разместились на цепочке. Цепочка с оригинальными брелоками украсила шею Маргоши поверх пентакля, с которым молодая колдунья теперь не согласилась бы расстаться ни за какие коврижки.
Нининсина окинула свою протеже оценивающим взглядом:
– Ну что ж, оригинально, красиво, хотя и немного вызывающе. С функциональной точки зрения, без сомнения, весьма удобно. И остались места, чтобы прикрепить еще несколько нужных вещей.
Маргоша кинулась к старому цвергу с поцелуями и благодарностями.
– Дядя Эрик! Спасибо! Вы такой молодец! У вас просто золотые руки!
– Ну хоть кто-то способен по достоинству оценить мои изобретения! – буркнул Эрик Витольдович, покосившись на Нининсину.
– Что ж, друзья мои, посидим па дорожку, и нора отправляться в путь! – напомнила Нининсина. – Кажется, приготовления завершены.
– Ой, а долго я буду отсутствовать? – всполошилась Маргарита, которой пришла в голову неприятная мысль о последствиях нарушения трудовой дисциплины. Она как-никак работала в госучреждении и не могла даже вообразить реакцию своего начальства на сообщение, что одна из сотрудниц пребывает в иных мирах, а вовсе не на своем рабочем месте. – Что я объясню заведующей отделом? Отпуск у меня только через полгода…
– М-да, это проблема, – кивнула Нининсина.
Она всегда утверждала, что настоящий маг должен с особым вниманием относиться к административно-бюрократическим вопросам, дабы не нажить лишней беды. Конечно, сильному чародею не составит труда одолеть любого начальника, воздействуя на него колдовскими методами, вплоть до самых радикальных типа обращения в жабу… Но, во-первых, это демаскирует паранормальные способности, что может чрезвычайно осложнить жизнь самому чародею, во-вторых, это плодит дополнительные проблемы, что также осложняет жизнь.
Ну превратишь ты заведующую отделом в жабу, потом тебе же придется об этой жабе заботиться – не кинуть же бывшую коллегу на дикую природу в грязный водоем. Пропадет ведь после кабинетной жизни… Грех на душу брать неприятно.
К тому же в отделе из-за загадочного исчезновения начальства начнется период анархии, разброда и шатания. А когда появится новый начальник, придется приспосабливаться к эре новой метлы, которая по-новому метет… Да еще вопрос, окажется ли эта метла значительно лучше предыдущей.
От унылых размышлений Маргошу отвлек Эрик Витольдович.
– Барышни, я вижу тут несколько путей решения. Пункт «а»: в отделе кадров окажется заявление Маргариты об увольнении, датированное задним числом. Пункт «бэ»: мы отправим па рабочее место нашей девочки фантом, которому придадим ее обличие. Пункт «це»: вернувшись, Маргарита предъявит начальству больничный лист – на это, мадам Нининсина, надеюсь, твоих сил хватит? II наконец, пункт «дэ»: на какое-то время все должны просто забыть про сотрудницу Горынскую…
– Но если они просто забудут, то не станут проставлять мне рабочие дни в табель и по возвращении меня ждут все те же проблемы. Увольняться мне тоже не хочется… И с фантомами у пас уже был неудачный опыт – вспомните водяную деву.
– Ну я бы не назвала такой опыт неудачным, – возразила Нининсина. – Если бы мы не отправили водяную деву в тот день на работу вместо тебя, то подручные мессира Реми похитили бы тебя, а не ее, и именно ты оказалась бы в замке черного чародея. А что касается твоих служебных проблем… Не делай из банальной отлучки большого события. Ты ведь не на век уезжаешь. Во-первых, ты не так уж и долго будешь отсутствовать в этом мире – при перемещении из пространства в пространство с временными линиями чародеи обходятся весьма вольно. Скажем так, в Москву ты вернешься через пять дней, сколько бы ни прогостила в замке Мерлина. Из этих пяти дней два падают на выходные – стало быть, на работе ты будешь отсутствовать всего три дня. У тебя нет какого-нибудь служебного дела за степами твоей библиотеки?
– Вообще-то мне надо просмотреть и описать кое-какие газетные статьи за 1906—1907 годы… А газетный фонд находится в филиале Главной библиотеки в Химках, точнее – на левом берегу.
– Вот и чудно. Позвони своим сотрудникам и скажи, что несколько дней поработаешь в филиале на Левобережной, а в основном здании библиотеки появляться не будешь. На самом деле мы отправим в филиал Эрика, пусть полистает старые газеты и подготовит тебе материал для отчета.
– О, с превеликим удовольствием, – вскинулся старый цверг. – Обожаю период столыпинской реакции – дивное было время. Правда, кадеты ужасно действовали мне на нервы, но по сравнению с теми политиками, что пришли к власти позже, кадеты были просто заиньки… А Петра Аркадьевича я очень уважал еще с тех пор, как он служил губернатором в Ковно. Я ведь в тс годы жил как раз в Литве, в Ковно. Правда, город считался исконно польским местом, почему и именовался по-польски Ковно, а не по-литовски Каунасом…
– Ладно, вечер воспоминаний проведем как-нибудь в другой раз, – оборвала его тетя Нина. – Маргарите пора в путь.
– Постойте, – снова вскинулась Маргарита. – Я, конечно, зануда, по все же… Хотелось бы понять одну вещь. Вы отправляете меня в какие-то иные миры, чтобы спасти от воздействия алой магии. Но если я буду отсутствовать и Москве всего пять дней, то алым магам не составит труда меня дождаться, чтобы снова напустить всю мощь своего колдовства. И наша затея в таком случае лишается смысла.
Нининсина и цверг переглянулись так, словно перед ними был маленький несмышленый ребенок, развлекающий их своим детским лепетом.
– Деточка, во-первых, исчезнув из этого мира, ты оборвешь любые связи, которые удалось установить твоим врагам, чтобы подвергнуть тебя негативному воздействию, – стал объяснять Эрик Витольдович. – Отрицательный магический посыл, направленный на какого-то человека, не найдя адресата, возвращается обратно к отправителю и. как бумеранг, наносит удар. Этим мы внесем дезорганизацию в ряды противника, заставим его уклоняться от удара, предпринимать активные действия обнаружить себя. Противник ведь не будет знать, что ты намерена вернуться, – стало быть, начнет лихорадочно устанавливать место твоего пребывания.
– А на твоей стороне действует такой сильный чародей, как Раймундо, – вмешалась Нининсина. – Я полагаю, благородный дон найдет способ, чтобы остудить пыл врага, как только тот будет обнаружен. Чары забвения, напущенные на врага, или обращение его в какое-либо существо, лишенное возможности вредить, – в жабу, к примеру. Пять дней – это большой срок для настоящего чародея…
– Но Роману не всегда удаются добрые дела. Вы же знаете…
– Обращение кого бы то ни было в жабу, строго говоря, нельзя расценить как стопроцентно доброе дело, – бросила Нининсина.
– Тетя Нина, я принимаю на веру многое из сказанного вами, но в данном случае… мне кажется, что эта история противоречит здравому смыслу!
– Да какое отношение здравый смысл имеет к нашей жизни? И, в конце концов, сколько можно молоть языками? Повторяю еще раз – пора к путь! Вне зависимости от всех иных расчетов, путешествие в иные миры полезно и даже необходимо для начинающих чародеев. Прежде всего, девочка моя, думай о том, что тебе предстоит нечто вроде курсов повышения квалификации. А все остальное – уже вторично!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?