Текст книги "Пепел затмения"

– Вот, купил в одной лавке. Диана, как и отец, собирает старинные вещицы, амулеты.

Ева вытряхнула на ладонь золотой медальон на цепочке.

– Я почувствовал, что украшение непростое. Оно обладает энергией. Даже для меня это очевидно.

Девушка раскрыла ладонь, поворачивая украшение к свету.

Круглый медальон с ажурным изображением лучистого солнца, сквозь золотые лучи просвечивалось нечто светлое, находящееся внутри.

– Я открою?

Получив разрешение, Ева подцепила крышку ногтем, и та легко открылась. Внутри изящной вещицы мягко переливался круглый лунный камень.

– Солнце и луна, – произнесла девушка. – Как красиво!

– Ты чувствуешь что-нибудь? – понизив голос, спросил Дэвид. – Это ведь непростое украшение?

Ева ощутила мягкую вибрацию от медальона на своей ладони.

– Ты прав. Это непростое украшение. В нем определенно есть сила. Оно словно живое.

Дэвид победно улыбнулся:

– Я знал, что не ошибся. Только не знаю, какая именно сила скрыта в этом медальоне.

Ева сжала ладонь, прислушиваясь к ощущениям.

– Я чувствую жизнь, – сказала она шепотом, – как будто здесь бьется живое сердце.

Дэвид во все глаза смотрел на девушку и на какое-то время потерял нить разговора. Ева показалась ему необычайно красивой сейчас. Она прикрыла глаза, спрятав их блеск за густыми темно-каштановыми ресницами, нежные полные губы чуть вздрагивали, словно девушка хотела что-то сказать. Яркое солнце, светившее через окно, заставило вспыхнуть ее волосы темно-рыжим пламенем. На самом деле он осознал ее красоту еще пару лет назад, когда приезжал с сестрой и отцом в гости. Привлекательность юной ведьмы тогда лишила его покоя, но он тщательно скрывал свои чувства. Он привык и научился это делать, живя в семье с двумя сильными магами. Отец и Диана при желании могли читать в его сердце, словно в открытой книге. К счастью, они не злоупотребляли своей способностью. А отец научил мальчика защищаться от магических воздействий из вне и закрывать свой разум и душу от непрошенных вторжений. Диана в детстве из вредности еще пыталась пробиться через эту защиту, но чем старше она становилась, тем с большим уважением относилась к брату, его личному пространству, мыслям и чувствам. Поэтому ни два года назад, ни сейчас никто не узнал о внезапно вспыхнувших чувствах Дэвида. Правда, он не раз ловил на себе внимательный взгляд Ады и легкую улыбку на ее губах. Но она, если что и поняла, то умела хранить секреты.

– Дэвид? – голос Евы вывел его из задумчивости, он понял, что она о чем-то спросила его, но он прослушал. – Ты что, уснул?

– Нет, я… – Дэвид потер лицо руками. – Я отвлекся.

– Я спросила, у кого ты купил эту вещь? – Ева терпеливо повторила вопрос.

– О, это была лавка на рынке. Там торговали всякой всячиной – посуда, специи, духи и благовония и вот, украшения. Этот медальон сразу привлек мое внимание. Он словно позвал меня.

Ева аккуратно закрыла крышечку и положила медальон на стол.

– А ты не думаешь, что дело именно в этом медальоне?

Дэвид удивился:

– Не понимаю, как это может быть? Я же не украл его из тайной сокровищницы короля, а честно купил в обычной городской лавке.

Девушка насмешливо пожала плечами.

– Просто я подумала, что если ты действительно не натворил ничего за время своего пребывания в столице, то, возможно, дело именно в медальоне. Он ведь и правда необычный.

Юноша недоверчиво скривился.

– Не знаю, мне в это мало верится.

– Сегодня ты впервые почувствовал Охотника? Ты ведь был в пути не меньше недели? Может, в пути были какие-то встречи.

– Да нет. Я путешествовал в полном одиночестве. Лишь один раз останавливался ночевать в деревне и заходил в таверну.

Ева встала из-за стола и обошла стол. Она перекинула через плечо почти распустившуюся косу, потом потерла ладони друг о друга.

– Раз у тебя больше нет версий, то давай попробуем по-другому. Ты позволишь?

К ее удивлению, Дэвид воспротивился. Он чуть отодвинулся на своем стуле назад, стремясь увеличить расстояние между собой и девушкой.

– Нет, лучше позже. Подождем возвращения твоей матери.

Видя недоуменно изогнувшиеся брови, постарался оправдаться.

– Ей наверняка тоже захочется посмотреть. А мне не хочется выполнять роль подопытного кролика дважды.

Лицо у Евы вытянулось от негодования. Она с трудом овладела собой.

– Подопытного кролика! – повторила она возмущенно. – Вообще-то, именно тебе нужна помощь!

– Извини! – Дэвид тоже поднялся, поморщился от боли в ногах, но попробовал взять девушку за руку. – Просто я столько раз участвовал в разных магических экспериментах отца или сестры, когда она только училась, что у меня срабатывает чувство самосохранения. Раз уж вам все равно придется пользоваться магией, пусть это будет один раз.

Ева не позволила дотронуться до себя и в свою очередь отступила назад.

– Надо же, какой нежный! – зло сузив глаза, произнесла она. – Надо было остановить меня утром, когда я спасала тебя от Черного охотника, или потом, когда лечила и снимала боль.

– Да, я знаю, знаю. – Дэвид запустил руки в светлые волосы, взлохматив их. Он не знал, как выпутаться из возникшей ситуации. На самом деле он просто испугался, что Ева сможет разглядеть в его разуме мысли о ней самой.

– Прости, – снова попросил он. – Я, наверное, просто еще не пришел в себя. Утреннее происшествие было слишком пугающим. Это ведь тоже была магия.

Ева не приняла извинения, она возмущенно фыркнула, а потом стала спешно собираться.

– В таком случае сиди здесь один. Мне некогда с тобой нянчится. У меня есть дела.

Дэвид расстроено наблюдал, как она берет свой плащ, плетеную корзинку и маленький нож. И все это, не глядя на него и сурово сдвинув темно-золотистые брови.

– Ева, пожалуйста, – он решил сделать еще одну попытку. – Я вёл себя глупо. Если хочешь, можешь сотворить со мной все, что угодно, только не злись.

– Я подумаю над твоим предложением. —Тон был все еще строгим, но уголки нежных губ чуть дрогнули, и Дэвид облегченно выдохнул.

– Но мне все равно надо сходить в деревню, – добавила Ева уже более миролюбиво. – Мама заказывала ритуальные чаши у оружейника, надо их забрать.

– Ты вернешься вечером? – решил уточнить Дэвид, чтобы быть уверенным, что она больше не сердиться.

Ева коротко кивнула и, не поднимая глаз, вышла из дома, захлопнув за собой дверь.

***

Ева вошла в деревню сразу после полудня. По дороге ей встретилась группка женщин. Они шли на речку стирать и были нагружены большими корзинами с бельем. Женщины вежливо поздоровались с дочерью их лорда, но как только прошли пару шагов, до Евы донесся их шепот. Она не стала прислушиваться. Сплетни и слухи о ней и матери давно стали привычным фоном. Ее устраивало, что жители их уважали, немного побаивались, но чуть что бежали к ним за помощью. А бывало, даже хвастались перед приезжими или дальними родственниками.

Семья оружейника жила в центре деревни. Их дом был добротный, и сам хозяин считался весьма зажиточным. Рядом с домом располагалась небольшая кузница, где трудился оружейник со своим сыном. Ева помнила, что с этой семьей, когда они только поселились здесь, была связана какая-то неприятная история. Вроде бы оружейник нарушил приказ лорда об охоте и убил волка. А другой волк мстил людям за это. Отец сам убил его. Эта история постепенно забылась, а оружейник заработал себе славу умелого мастера. К нему обращались не только по поводу оружия – ружей, мечей и кинжалов, также он изготавливал на заказ металлическую посуду и некоторые бытовые мелочи. Как раз недавно хозяйка замка попросила сделать несколько чаш и покрыть их поверхность строго определенным узором. Вчера оружейник Рэйсон сообщил приходившей в деревню служанке, что заказ готов. Ада передала, что она сама заберет его. У нее в деревне практически каждый день были дела. Но сегодня ей пришлось отвлечься на поиски больной, поэтому она попросила Еву сходить к оружейнику. Ева согласилась выполнить просьбу не очень охотно. У Рэйсона был сын. Девушка знала его с детства – темноволосый мальчишка лет на шесть старше ее самой, постоянно крутился рядом с отцом. Теперь он уже превратился во взрослого мужчину – яркого и привлекательного, смущавшего Еву своими дерзкими взглядами. Стоило ей появиться в деревне, как Нортон тут же оказывался неподалёку. Он всегда старался заговорить с нею, а его темно-карие глаза прожигали девушку насквозь. Ева всегда была с Нортоном подчеркнуто-холодна и даже несколько высокомерна. Это позволяло ей держать дистанцию. Но Нортону, как правило, было плевать на эту дистанцию – ни ее благородное происхождение, ни равнодушное отношение к нему, ни даже репутация ведьмы не останавливали молодого оружейника. Ева всегда нервничала в его присутствии, а потом злилась на себя за такую реакцию.

Подходя сейчас к деревенскому дому, она внутренне собралась и приготовилась к обороне. Возле калитки она увидела сестру Нортона – пятнадцатилетнюю Мелл. Девушка снимала с веревки постиранное белье. Заметив гостью, она приветливо улыбнулась.

– Господин Рэйсон дома? – поинтересовалась Ева, ответив на приветствие. – Он говорил, что можно забрать заказ.

– Нет, отца нет. Он уехал с матерью в город. Но Нортон в кузнице, он все вам отдаст.

Ева от досады стиснула зубы. Все-таки придется общаться с этим наглецом! Что ж, ладно! Она не собирается избегать встречи и вести себя словно простушка. Девушка решительно направилась к кузнице, оттуда доносились мерные удары. Стучаться было бесполезно, из-за шума ее все-равно бы не услышали, поэтому она просто распахнула довольно ветхую дверь. В кузнице и летом, и зимой было жарко, поэтому дверь была весьма условной. Нортона она увидела сразу, он только что вытащил из огня какую-то металлическую деталь и сейчас, чуть нахмурившись, рассматривал ее. Когда дверной проем загородила тень, он поднял голову. Выражение его лица мгновенно изменилось. Глаза вспыхнули, в них словно отразилось пламя, а губы чуть дрогнули в улыбке.

– Миледи, – Нортон, не опуская глаз, чуть склонил голову. – Вы, очевидно, пришли за заказом?

– Да, – Ева застыла у входа. – Моя мать ждет чаши.

– Конечно.

Нортон кивнул, но с места не сдвинулся. Пауза, в течении которой он просто смотрел на девушку, затянулась, и Ева нетерпеливо топнула ногой.

– И что же? – недовольно спросила она. – Где же чаши?

– Будьте добры, миледи, подойдите сюда. Я хочу вам кое-что показать.

Нортон был без рубашки, его смуглая кожа блестела от пота. Когда Ева вошла, он не сделал даже попытки, чтобы одеться.

Ева чувствовала, как вспыхнули ее щеки.

– Я спешу, – бросила она, смотря в сторону.

– Это не займет много времени. Подойдите же, вам понравится.

Ева сделала несколько шагов вперед, почувствовала жар от огня.

– И что же это?

Нортон поднял какую-то железку.

– Вот, посмотрите. Знаете, во что превратиться этот кусок металла?

Ева пожала плечами.

– Откуда же мне знать? Наверное, оружие.

– Да, это будет прекрасный кинжал. Пока он существует лишь в моем воображении и на бумаге.

Нортон протянул Еве лист желтоватого пергамента. Она взяла его в руки и удивленно ахнула.

– Как красиво! Это будет очень изящное оружие.

Рисунок, на который смотрела Ева, действительно был очень хорош. Он был выполнен очень тщательно, с прорисовкой многочисленных мелких деталей. Предполагалось, что рукоятка будет украшена несколькими камнями, а само изящное лезвие покрыто орнаментом.

– Я показал вам его, чтобы посоветоваться.

Нортон сегодня был сама любезность, и Ева гадала, к чему бы это?

– Что я вам могу советовать? – насмешливо спросила она его. – В оружии я ничего не понимаю.

– Зато вы понимаете кое в чем другом. А это именно то, что мне нужно.

Девушка подняла на него глаза и встретила ответный пристальный взгляд.

– И что же именно вам нужно?

Темно-карие глаза сверкнули, губы чуть дрогнули в улыбке, но тон голоса остался предельно серьезным.

– Я хочу, чтобы этот кинжал верно служил своему владельцу. Ваша мать, леди Ада попросила меня изготовить чаши и нанести на них особый узор и знаки. Это ведь не обычные рисунки, так ведь?

Ева не стала спорить с очевидным, она уже поняла, о чем он хочет попросить.

– Да, не обычные. Это руны. Они нужны для усиления свойств того, что будет находится потом в этой чаше.

Нортон кивнул, довольный верностью своей догадки.

– Я подумал, что, может быть, есть особые знаки или узоры, которые можно нанести на оружие?

Ева молчала, обдумывая его вопрос. Она понимала, что он знает, кем является она сама и ее мать, но насколько далеко она может посвятить его в свои знания, и нужно ли это делать?

Нортон, казалось, понял ее сомнения.

– Я встречал на оружии разные рисунки, которые по мнению их хозяев, делали их ножи или мечи более верными, а им самим придавали храбрости или делали неуязвимыми. Это действительно возможно?

– Да, такие знаки есть.

Ева решила удовлетворить его любопытство.

– Я нарисую вам несколько знаков, которые вы можете изобразить на лезвии.

Девушка взяла перо, обмакнула его в чернильницу, стоявшую на небольшом столике у окна, и начертила на пергаменте несколько знаков.

– Вот, нарисовать это будет несложно.

Нортон взял протянутый ею лист бумаги и бросил на него беглый взгляд.

– Я знаю эти знаки, – удивленно сказал он. – Мой отец иногда пользуется ими, высекает на мечах.

– Ничего другого вам не требуется. – Ева была категорична, и Нортону пришлось смириться.

– Благодарю, миледи. А что насчет камней на рукоятке?

Ева чуть нахмурилась.

– Лучше украсить ножны, рукоятка пусть будет просто удобной.

Нортон кивнул, соглашаясь.

Девушка вновь почувствовала неловкость. Они стояли слишком близко друг к другу, от жара огня ее лицо запылало.

– Мне пора идти, – сказала она. – Дайте мне мои чаши.

Нортон отошел к стене, к полке, висевшей на ней. Он снял с нее две металлические чаши – широкие и почти плоские. Стенки посуды были исчерчены рунами. Мужчина передал заказ девушке. Она поблагодарила и в ответ отдала ему небольшой мешочек с монетами – плата за работу. Ева повернулась к выходу, чтобы уйти, но Нортон неожиданно тихо окликнул ее:

– Ева!

Ее удивила его фамильярность, раньше он не позволял себе такого. Почему он решил, что может называть ее просто по имени? Ева резко повернулась, прозрачные зеленые глаза чуть сузились. Под ее пристальным ледяным взглядом мужчина стушевался. Он больше не выглядел ни дерзким, ни самоуверенным. Он неосознанно сделал несколько шагов назад, пока не наткнулся спиной на стол. Стоявшие на нем предметы не удержались и покатились на пол.

Ева отвела взгляд и вышла из кузницы. Она была довольна. Сыну оружейника надо было преподать небольшой урок. Ева знала, что он испытал минуту назад под ее пристальным взглядом – растерянность, опустошенность и неконтролируемый страх. При желании она могла бы продолжить давить на него, но не стала делать этого. Ни к чему заводить врагов на ровном месте. Унижения он бы ей не простил. Ускорив шаг, Ева пересекла деревню и по узкой тропе углубилась в лес.

***

Когда Ева подошла к домику, то увидела Дэвида, уныло слоняющегося по двору. При виде девушки, он оживился и заулыбался.

– Мама уже здесь? – спросила она, входя в калитку. Она все еще чувствовала легкое раздражение от визита в деревню, и слегка виноватый вид молодого человека только подлил масла в огонь. Ева не ответила на его улыбку, и Дэвид понял, что его утренний бунт еще до конца не прощен.

– Да, она здесь. И, кажется, у меня появилась соседка.

– О, – Ева наконец улыбнулась. – Мама нашла свою потерянную больную?

– Нашла, – Дэвид чуть поежился. – Выглядит она и правда ужасно, хотя леди Ада уверяет, что ее болезнь не заразна.

– Значит, так оно и есть.

Повеселевшая Ева открыла дверь и вошла в дом, Дэвид шагнул за ней.

Ада расположила больную на кухне у очага. Это была довольно старая женщина. Как и сказал Дэвид, а чуть ранее и служанка, первая встретившая ее утром, больная выглядела плохо. Она была очень худой и изможденной. Морщинистое лицо покрывали язвы и гноящиеся наросты. Старушка неподвижно лежала на одеялах и казалась неживой.

Ада сосредоточено готовила какой-то отвар. Рядом на столе стоял горшочек с мазью и бинты. Видимо, лечение еще не началось.

– Мама, – позвала Ева, входя в дом, – ты нашла ее? Что с ней? Ей можно помочь?

Ада подняла голову, на миг оторвавшись от своего занятия.

– Да, она не ушла далеко. Я нашла ее в лесу. Отец распорядился, чтобы мне помогли принести ее сюда.

– Чем она больна?

– Мне кажется, что она отравлена.

Ева удивленно вскинула брови.

– Отравлена?

– Да, – Ада кивнула, вновь вернувшись к приготовлению лекарства. – Может быть, не в прямом смысле. Из нее как будто высосали жизненные силы. А еще она мне кажется очень знакомой, хотя не пойму почему.

– И что ты будешь делать?

– Попробую для начала очистить ей кровь, ну, и полечить кожу.

Ада стала процеживать отвар в кувшин.

– Отвар надо быстрее остудить. Не принесешь мне холодной воды из ручья?

– Я принесу, – вызвался Дэвид, наблюдавший за ними, подпирая стену.

– Нет! – выкрикнули одновременно два голоса, остановив его у самого порога.

– Тебе нельзя, – объяснила Ева. – Ручей за пределами двора, это может быть опасно.

– Но я бы справился быстро. Я же замечу, если вновь появится туман.

Ада устало провела рукой по лбу, откидывая от лица темную прядь.

– Охотник наверняка следит за тобой, за каждым твоим шагом. Он может напасть внезапно, ты и опомниться не успеешь.

– Так что же мне теперь тут вечно сидеть? – Дэвид недовольно нахмурился.

– Потерпи, – терпеливо сказала Ада. – Вечером мы подумаем, постараемся выяснить, что ему надо, и как тебе помочь. Вот только закончу с этой бедной женщиной.

Ева шагнула к Дэвиду, вырвала у него ведро и чуть оттолкнула его плечом от двери.

– Отдыхай пока, – сказала она ему. – Имей терпение. Сам отказался от помощи утром, теперь жди своей очереди.

– Все время будешь мне об этом напоминать? – разозлившись, прошипел ей Дэвид.

Ева бесстрастно взглянула в его серые глаза и холодно произнесла:

– Возможно.

Она вышла из дома, тихо прикрыв за собой дверь. Дэвид обернулся и встретился взглядом с Адой.

– У вас произошло что-то утром? – спросила она. – Вы поссорились?

Дэвид сел за стол, подперев голову руками и запустив пальцы в свои светлые волосы.

– Я всего лишь попросил Еву дождаться вас, чтобы вместе разобраться в моей ситуации. А она обиделась.

– Вот как? – Ада стала обильно накладывать мазь на бинты. Она была сосредоточена на своем занятии и придала мало значения словам Дэвида о ссоре.

Ева вернулась через пару минут с полным ведром холодной воды из ручья.

Они с Адой занялись больной, совершенно перестав обращать внимание на скучающего молодого человека. В конце концов, чтобы не путаться под ногами, он вновь вышел во двор. Дэвид с трудом дождался вечера. Сидя на скамейке и лениво наблюдая за курами, копошащимися в пыли у изгороди, он вдруг услышал мягкий стук копыт. Через минуту на поляне появился лорд Николас Брайди верхом на черном жеребце. Дэвид встал, ожидая, пока он спешится.

– Дэвид! – Ник тепло приветствовал молодого человека, обнял его, похлопывая по плечу. – Как ты? Ада сказала у тебя какие-то неприятности.

– Да уж, – усмехнулся Дэвид, – можно сказать и так.

Ник понимающе кивнул.

– Неприятности, конечно же, как всегда связаны с какой-нибудь чертовщиной?

– А как же!

Мужчины присели вдвоем на скамейку.

– Как твоя семья? Родители? Диана?

Молодой человек оживился. Он расслабился и улыбнулся.

– У них все хорошо. Все здоровы.

– Чем занимается Алекс?

– Строит церковь.

Ответ Дэвида вызвал у Ника шок.

– Алекс? – переспросил он, опасаясь, что не расслышал или неправильно понял. – Строит церковь?

Молодой человек кивнул, его серые, как у отца, глаза весело блеснули.

– Это мама его заставила. Она говорит, что он должен ей за ее безграничное терпение. Поэтому скоро в деревне появиться красивая каменная церковь.

Ник расхохотался.

– Значит, они все еще спорят по поводу способностей твоего отца? – отсмеявшись спросил он.

Дэвид фыркнул:

– О, еще как! Достается не только отцу, но и Диане.

– Отец учит ее?

– Да, учит. Мама, конечно же, знала, что ей передался дар, но она не ожидала, что ей так сложно будет жить рядом с двумя магами.

– Понимаю. – Ник задумался на минуту, а потом сказал:

– Я помню, Эрин хотела, чтобы Диана стала ученицей Ады.

– Да, для нее это было бы меньшим из бед. Моя мама уважает леди Аду, она была бы рада, если бы Диана тоже стала Хранительницей.

– Но, я так понимаю, Диане больше интересно то, чем занимается ее отец.

– Да, – подтвердил Дэвид. – Она отказалась принимать посвящение в замке Хранительниц, говорит, что не хочет быть связанной ограничениями.

Продолжить разговор им не дали, дверь домика распахнулась, и на пороге возникла недовольная Ева.

– Дэвид! – воскликнула она сердито. – Если ты еще хочешь, чтобы мы помогли тебе, то, может, уже зайдешь?

Молодой человек возмущенно вскрикнул, вскочил и, охнув от боли в ногах, снова осел на скамейку.

– Они меня практически выгнали еще утром, – пожаловался он Нику. – Сказали дожидаться своей очереди. А теперь я же и виноват.

Ник сочувственно хлопнул его по колену, и Дэвид заскрипел зубами от боли.

– Не ворчи, – сказал Ник. – С ними двумя – это бесполезно. Пошли, пока зовут.

Когда они вошли в кухню, то застали женщин сидящими за столом, накрытым для ужина. Больная все также лежала на одеялах у очага. Когда дверь открылась, она натянула край одеяла на голову, словно прячась.

После ужина пришло время подумать, как помочь Дэвиду. Он снова достал медальон. Он ярко светился, отражая пламя свечей.

– Расскажи еще раз, где ты его взял?

Ада взяла украшение в руки, внимательно рассматривая его.

Дэвид пожал плечами:

– Это была обычная лавка на рынке. Там несколько таких.

– Ты сам обратил внимание на этот медальон или тебе его предложили?

– Я сам заметил его. Там была небольшая стойка с украшениями. Внизу в большой чаше вперемешку лежали разные дешевые безделушки, а выше на витрине украшения из золота и серебра.

– Продавец рассказал что-нибудь про этот медальон?

– Нет. Только заломил за него внушительную сумму. Немного поторговавшись, я купил украшение.

Ада сжала медальон в ладони и закрыла глаза. Все замерли, боясь помешать.

– Да, это нечто живое. Оно словно заключено в камне.

Ада резко открыла глаза, ее темный взгляд обратился к Дэвиду.

– Меня постоянно что-то отвлекает. У тебя есть еще один предмет, в котором чувствуется сильная энергия.

Тот усмехнулся, потянулся к поясу и достал свой нож. Он положил его на стол. Черный камень на рукоятке на мгновение вспыхнул красным, или, возможно, в нем просто отразилось пламя свечи.

– Это ведь ритуальный нож? – спросила Ева, наклоняясь к оружию. Она провела пальцем вдоль лезвия, густо изрезанного знаками.

– Да, мне его дал отец, когда я уезжал в столицу. Я знаю, что нож непростой. В нем заключен демон.

– Демон? – Ник заинтересованно протянул руку, но тут же отдернул ее, словно обжегся. – Ай! Почему он горячий?

– Это для тебя он горячий. – Ада взяла руку мужа и подула на его пальцы, Ник сразу облегченно расслабился. – Простой смертный с трудом может прикасаться к предметам, в которых заключена активная темная сущность.

– А как же Дэвид?

– У Дэвида и Алекса одна кровь. Заключенный демон будет служить ему также, как колдуну.

Ник снова протянул руку и осторожно потрогал пальцем, лежащий медальон.

– Не обжигает. – Заключил он. – Значит, демона там точно нет.

Ада улыбнулась и кивнула.

– Ты прав, там нет темной сущности. Но все же не трогай его. В медальоне нечто иное. Оно светлое, теплое и живое.

– А почему оно там?

Ада вздохнула:

– Этого я не знаю. Прячется или заключено.

– Этот медальон, – сказала Ева в свою очередь беря украшение в руки, – что он может означать? Единство солнца и луны?

– Возможно.

Ник откинулся на спинку стула и насмешливо выгнул бровь.

– Так что же, ведьмочки, вы обе не можете достучаться до того, кто там спрятан или закрыт?

– Вообще-то, мы еще даже не пробовали. – Еву задела насмешка отца и его сомнения в их способностях.

– У нас действительно вряд ли получится, – призналась Ада, кинув на дочь быстрый взгляд.

– Почему же?

– Сущность заключена не в самом медальоне, а только в лунном камне. А солнце, изображенное на крышке, прячет его или защищает, закрывает собой.

– Это похоже на затмение. – Дэвид задумчиво крутил в руках свой нож и не заметил, как все уставились на него в изумлении.

– И правда! – Ева округлила глаза. – Это же самое настоящее затмение. Я читала об этом в той большой книге в нашей библиотеке, помнишь папа?

Ник, довольный тем, что и его источники знаний пригодились, важно кивнул.

– Да, это книга по астрономии. Там рассказывается о звездах и планетах. В том числе и о затмениях. Они бывают лунные и солнечные. Только в вашем случае это затмение неправильное. Это луна должна закрывать солнце, а в медальоне солнце закрывает луну.

В этот момент больная женщина, лежавшая у очага, глухо застонала и заворочалась. Ада тут же вскочила и подошла к ней. Она дала ей напиться и подоткнула одеяло.

– Уже довольно поздно, – сказала она, вернувшись к столу. – Подумаем об этом завтра.

Она повернулась к Дэвиду.

– А сейчас, давай посмотрим твои воспоминания. Может там будет какая-то зацепка. Ты не против?

Дэвид исподлобья посмотрел на Еву, она ответила ему холодным безразличным взглядом, и вздохнул.

– Конечно, не против.

Ада встала позади молодого человека и положила ладони ему на голову.

– Расслабься, – сказала она шепотом. – Закрой глаза. Постарайся отбросить все мысли. Не надо нарочно ничего вспоминать.

Через минуту Дэвид, казалось, уснул. Его голова откинулась назад, Ада мягко удерживала его, черты лица расслабились.

Ева и Ник сидели очень тихо, слышен был лишь треск огня в камине и хриплое дыхание больной женщины. Так продолжалось довольно долго. Ник почувствовал, как на него самого нападает сонливость. Он не удержался от зевка, прикрыв рот рукой и стараясь не издать ни звука. И тут Ада убрала руки с головы Дэвида и мягко похлопала его по плечу. Он открыл глаза, прищурился, а потом быстро заморгал, избавляясь от морока.

– Есть что-нибудь? – спросил он, слегка смущенно, как будто опасался, что Ада сейчас раскроет все его самые страшные тайны. Но она отрицательно покачала головой.

– Нет, ничего такого, что могло бы нам пригодиться.

– И что же теперь делать? – Дэвид выглядел расстроенным. – Я не могу сидеть в этом доме вечно. Может быть, есть способ как-то убрать самого Охотника, а не гадать почему он ко мне прилип?

– Неужели тебе не интересно? – спросила Ева. – Этот медальон содержит нечто чудесное.

– Очень интересно, – язвительно ответил Дэвид. – Мне до зимы теперь загадки разгадывать?

Ева, не ответив, отвела глаза.

– Нет, загадки загадками, но Дэвид прав. Мы должны помочь ему избавиться от Охотника.

Ада задумчиво прищурила глаза, глядя на огонь свечи. Внезапно, ее глаза вспыхнули, отразив танцующее пламя.

– Пожалуй, – бодро сказала она, – мы у него самого и спросим.

– У кого? – удивился Ник.

– У Охотника.

Ада тепло улыбнулась несколько растерявшимся мужчинам.

– Попробуем сделать это.

– Эээ… – протянул Дэвид, – я так понимаю, именно мне придется вызвать его?

– Да, но не волнуйся. Ты будешь под нашей с Евой защитой.

Ник снова зевнул, теперь уже не скрывая, что устал.

– Надеюсь, этим вы займетесь утром? – с надеждой спросил он.

– Да, – согласно кивнула Ада. – Идите с Евой домой.

– А ты? – лицо Ника сразу приняло недовольное выражение. – Разве ты не собираешься возвращаться в замок?

– Мне придется остаться, чтобы понаблюдать за больной женщиной. – Извиняющимся тоном произнесла Ада. – Она очень плоха. Ночью ей может понадобиться моя помощь. Идите спать, я приду на рассвете.

Ник что-то недовольно пробурчал себе под нос, но спорить не стал. Он знал, что это в принципе было бесполезно.

– Может быть, мне тоже остаться? – спросила Ева, но Ада сказала ей идти отдыхать.

– Приходи перед восходом, будем вызывать Черного Охотника.

Когда отец и дочь удалились, Ада принялась наводить порядок на столе – заменила сгоревшие свечи, убрала кружки, из которых все пили чай.

– Я могу поспать на одеяле на кухне, – предложил Дэвид. – А вы идите отдыхать в спальню.

– Нет, нет, – возразила Ада. – Иди спать, Дэвид. День был длинный. Мне еще надо кое-что сделать, а в полночь дать лекарство больной. Я сегодня не буду спать.

Дэвид послушно отправился в комнату, он не стал плотно прикрывать дверь. Через небольшую щель ему был виден мерцающий свет свечи и пляшущие на стенах тени. Он лег на кровать, лицом к двери.

«Словно ребенок, который боится темноты», – упрекнул он сам себя, но все же признал, что этот свет и ощущение присутствия хозяйки этого дома действовало на него успокаивающе. Дэвид сам не заметил, как погрузился в глубокий сон.

***

Ада сняла с огня небольшой котелок с кипящей водой и залила водой травы в небольшом глиняном кувшинчике. По кухне пополз аромат. До полуночи отвар настоится и чуть остынет, можно будет дать его больной. Но это еще не все. Ада не зря отправила всех домой. Всех кроме Дэвида, но он уже крепко спал. В этот ночной час ей хотелось выяснить, чем же все-таки больна женщина. Отвар очистит кровь, мази будут лечить язвы на коже. Но необходимо было убрать саму причину болезни, постараться убрать то, что буквально высасывало силы и саму жизнь из этой пожилой женщины. Кроме этого, Аду не оставляла мысль, что больная ей знакома. Она не хотела пока применять магию, если к женщине прицепился подселенец, питавшийся ее жизненной силой, то лишнее магическое вмешательство только усугубит дело. Сначала необходимо освободить несчастную от него, а потом уже выяснять кто она и откуда.

Но в итоге все пошло не так, как задумала Ада. Женщина заворочалась на своих одеялах и попыталась привстать. Ада склонилась над ней.

– Хотите пить? – спросила она. – Я сегодня попробую вам помочь.

Выцветшие светлые глаза больной остановились на лице Ады. Неожиданно, в них блеснула насмешка.

– Все также пытаешься помочь всем подряд? Даже имени не спрашиваешь?

Ада удивленно выпрямилась, пристально глядя на женщину.

– Неужели не узнаешь меня? – прохрипела она и закашлялась. – Я, конечно, сильно изменилась, но думаю, если ты напряжёшься, то узнаешь. Мы ведь с тобой почти родственницы.

На лице лесной ведьмы отразилось крайнее изумлении, она отшатнулась назад, прижав руку к груди.

– Алисия?! – воскликнула она пораженно. – Не может быть!

Больная зашлась каркающим смехом, потом задохнулась, закашлялась, и ее голова без сил упала на подушку. Ада была вынуждена дать ей напиться, прежде чем расспрашивать дальше. Эти простые действия позволили ей прийти в себя и оправиться от изумления.