Текст книги "Женские лики Столетней войны"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zhenskie-liki-stoletney-voyny-128562.jpg)
Автор книги: Елена Майорова
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Еще не собрав требуемого выкупа, Алиенора отправилась к императору в Кёльн и дала понять, что располагает нужной суммой. В это время соперник Ричарда Филипп Французский и брат плененного короля принц Джон сделали Генриху VI контрпредложение: они посулили заманчивую сумму, чтобы Ричард оставался в плену. Император колебался.
72-летняя Алиенора все это время находилась в сильнейшем нервном напряжении. Она вела тайную кропотливую работу с имперскими князьями, со многими из которых находилась в родственных связях. Ее труды не пропали даром. Любимый сын был освобожден за две трети требуемой суммы. 34 тысячи килограммов серебра стоили свобода и безопасность Ричарда. Немногим обязана Англия этому монарху, и дорого заплатила она за его приключения.
Но как счастлива была Алиенора! Все знали, что Ричард был «посохом в ее руке и светом ее глаз». Она спешно организовала ему новую коронацию, и королевство Англия полностью перешло на его сторону.
12 мая 1189 г. Ричард отплыл на континент, чтобы отобрать у французского короля захваченные им земли английской короны. Ему удалось отвоевать все то, что Филипп занял в его отсутствие, и почти восстановить Анжуйскую державу в ее прежних пределах.
Но он больше никогда не увидел Англию.
На континенте он строил крепости и замки, которые должны были послужить оплотом дальнейших завоеваний. Предметом самой большой гордости Ричарда стала крепость Шато-Гайяр. Она была построена на гористом острове посреди Сены, чтобы перекрыть французам доступ в Нормандию, и стала одновременно стратегически важным форпостом и символом отваги анжуйцев. Ричард часто хвастался замком перед матерью и божился, что Филиппу никогда не захватить Гайяр, хоть будь с ним двадцатитысячное войско. Он называл его «Лакомый замок» и считал неприступной твердыней.
Анжуйские подданные с ликованием встречали Ричарда. «Пришел могущественный король, а значит, пора уходить королю Франции», – распевали повсюду.
Требовалось уладить еще одно очень важное дело: Алиенора должна была примирить двух своих оставшихся сыновей. Видя, что у Ричарда нет потомства, она заботилась о судьбе династии Плантагенетов. Старая королева уже поняла, что длительная связь короля с женщиной невозможна в принципе. Он отверг Беренгарию, но у него не было дамы сердца. Иногда он использовал женщин определенного сорта для удовлетворения плотских потребностей, но потом быстро отсылал их. В исторических хрониках Шекспира появляется некий незаконнорожденный сын короля Ричарда, но никаких других упоминаний об этом сыне не встречается.
Общество мужчин, осады, налеты, сражения, короткие схватки, звон мечей, бряцание доспехов, конные переходы – вот что было настоящей жизнью для Ричарда. И эту блестящую рыцарственную жизнь даже не в бою, а в то время, когда он без доспехов наблюдал за подрывными работами у стен замка виконта Лиможского, прервала стрела простого лучника.
Алиенора была с сыном до самого конца.
Достоверно известно, что Ричард на смертном одре заставил поклясться всех своих вассалов признать королем принца Джона. Однако существовал сын его брата Жоффруа Артур, который, как внук Генриха II и представитель старшей ветви рода, имел преимущество перед Джоном. Принято считать, что королева Алиенора относилась к сыну с презрением. Но она без колебаний приняла его сторону, не поддержав внука, мать которого никогда не любила. Первый министр Англии и глава церкви высказались за Джона, и тот без какого бы то ни было сопротивления англичан был коронован в Вестминстере в светлый праздник Вознесения.
Во французских провинциях преобладали другие настроения. Бретань безоговорочно выступала за Артура. Другие северные графства выказывали заметное единение друг с другом и с французским королевством.
Франция становилась такой силой, с которой нельзя было не считаться. Алиенора видела, что у ее сыновей нет возможности присоединить французское королевство испытанным путем женитьбы. Но повелительницей французов может стать женщина из ее семьи – для этого ей только необходимо быть похожей на нее, Алиенору.
У Элеоноры, дочери Алиеноры и Генриха, выданной за Альфонса VIII Кастильского, было четыре дочери. Одна из них по заключенному ранее договору должна была стать супругой наследника Франции, принца Людовика. Старая королева покинула свои покои в Фонтевро и отправилась за Пиренеи. Иногда в носилках, но чаще верхом эта изумительная женщина ехала через свои наследственные земли, сеньором которых она всегда оставалась. Ее путешествие великолепно описал Л. Фейхтвангер в «Испанской балладе».
Он только не рассказал, что в это время в Южной Франции разгоралась вражда двух могущественных родов: Лузиньянов и Тайферов. Предметом ссоры являлось богатое графство Марш. Избегая встреч с вооруженными отрядами и шайками мародеров, среди войны и крови кортеж старой дамы неуклонно двигался в Кастилию. Но избежать встречи со своим дальним родственником графом Лузиньяном королева не смогла. В будущем результаты этой встречи станут источником многих бедствий и бесконечных распрей. Пока же о последствиях никто не думал. Вскоре Алиенора вернулась со своей внучкой, принцессой Бланкой, которой суждено было стать одной из величайших французских королев.
Алиенора Аквитанская не присутствовала ни при знакомстве внучки с ее новыми родственниками, ни при венчании – она спешила в свою любимую обитель Фонтевро.
Однако перед тем, как отойти от активной жизни, она совершила дипломатический акт, свидетельствующий о ее тонкой политической расчетливости и даре предвидения. Она явилась к сюзерену Аквитании королю Филиппу Августу, чтобы принести вассальную клятву верности за свои земли. Тем самым герцогиня подтверждала личное право на владение Аквитанией и предотвращала возможность отнять ее у своего последнего сына. Французский король, которого она до того времени не видела, не был ей чужим: он приходился кровным братом двум ее старшим дочерям. Большой законник, Филипп Французский без формального предлога теперь не мог посягнуть на земли верного вассала. Поступок матери в должной мере оценил Джон (теперь – король Иоанн), объявив себя навечно ее верным слугой и защитником. Старая королева снова удалилась в Фонтевро, надеясь, что ее политическая миссия в этой жизни закончена. С кротостью и покорностью, далекая от житейских забот и человеческих страстей, она собиралась дожидаться в монастыре смиренной кончины.
На авансцену истории выходили другие героини.
Изабелла Ангулемская
Эту женщину и просвещенные современники, и особенно потомки называли Средневековой, или Новой, Еленой. Но Елена Спартанская была далека от всех политических интересов и погубила Трою, сама о том не ведая. А наша героиня с необыкновенной судьбой проявляла незаурядную политическую активность и дерзала влиять на судьбы обоих королевств, Англии и Франции, к жизни которых была причастна в значительной степени. В литературе, особенно франкоязычной, ее принято представлять сварливой, неумной и какой-то вульгарной. На самом деле она являлась одной из самых знатных дам своей эпохи, приходилась правнучкой Людовику VI и звалась графиней Изабеллой Ангулемской.
Но прежде чем говорить об Изабелле, Новой Елене, следует поподробнее остановиться на ее «Парисе» – короле Иоанне.
Его историческое прозвище – Безземельный – возникло не оттого, что он потерял свои континентальные владения, хотя даже некоторые историки объясняют его именно так. Называть Безземельным его было принято потому, что отец не оставил ему земель, за исключением графства Мортен на границе Нормандии и Бретани. Его так и титуловали: граф Мортен. Однако прозвище, данное в юности, оказалось пророческим.
Самый младший из «чертова семени», принц Джон вырос избалованным ребенком, щеголем, который всегда предпочитал роскошь королевского двора военному ремеслу. Он находился между непредсказуемым отцом и властной матерью. Джону исполнилось восемь лет, когда Алиенора была заключена в застенок и король постарался елико возможно пресечь контакты матери и сыновей. Так что заново познакомились королева и принц только после ее освобождения, когда ему уже было двадцать четыре года. И то, что она увидела, ей не понравилось. Алиенора любила мужчин высоких, красивых, хорошо сложенных – такими были ее старшие сыновья. Настоящим оскорблением ее материнских чувств оказался последыш: малорослый, темноволосый, с лицом, на котором недоброжелатели могли обнаружить даже признаки вырождения.
Но хуже невзрачной внешности оказалась неуловимая переменчивая сущность принца.
У него не было ни творческой энергии Генриха II, ни блестящих качеств Ричарда I, он походил на них только пороками. Безжалостность закаленного воина сочеталась в нем с ловкостью и изощренностью искушенного политика. Характер у него сложился изломанный и непонятный. Происхождение из древнего рода способных, но неуравновешенных графов Анжуйских, казалось, объясняло его демоническую энергию и взрывной дурной нрав.
Отец, потерявший старших сыновей и ненавидимый Ричардом, видел в Джоне своего единственного наследника. Умирая от рака, он получил последний удар: ему показали список заговорщиков, готовящих его свержение. Первым в списке стояло имя Джона.
Пти-Дютайи писал об этом короле как о жертве маниакально-депрессивной болезни, которая объясняет, почему его жизнь кажется вечным колебанием между периодами кипучей энергии и мертвящей летаргии. Монахи-хронисты подчеркивали его бессердечие, жадность и похотливость. Все современники единодушно отмечали невероятное вероломство и коварство Иоанна, злопамятность и зависть к другим людям.
В то же время есть другие свидетельства, показывающие, что Иоанн часто бывал рассудительным, всегда проявлял незаурядные способности, а иногда даже щедрость. Он обладал несомненной харизмой, оригинальным и пытливым складом ума и до конца жизни ценил свою библиотеку. Во время страшного урагана, обрушившегося на страну, Иоанн проявил себя самым лучшим образом: разъезжал по стране, везде поспевал, все контролировал, не требовал налогов и долгов. Король бывал очень добр и заботлив к тем, кого любил, особенно если это ничего ему не стоило.
Его брак с кузиной, Хавизой Глостерской, принесшей ему огромное приданое, оставался бездетным. Он подумывал о новой выгодной женитьбе, которая к тому же дала бы ему и стране наследника. Его внимание привлекла одна из многочисленных португальских инфант, дочь короля Санчо.
В это время один из самых сильных его вассалов Гуго IX Лузиньян пригласил короля на празднование помолвки своего сына, тоже Гуго, прозванного Ле Брюн, Коричневый или Черный по цвету своих необычайно густых волос. Невестой была Изабелла Тайфлер, единственная дочь и наследница графа Эмара Ангулемского.
Генрих II и Ричард I вели беспрестанную войну с графами Ангулемскими и виконтами Лиможскими и наложили руку на графство Марш, которое было предметом притязаний Ангулемского дома. Граф Маршский решил распродать имущество и отправиться в Святую землю после смерти своего единственного сына, возможно, чтобы искупить вину за расторжение брака с женой и убийство ее предполагаемого любовника. Генрих купил и присоединил к своим землям это владение. Все три графства: Марш, Ангумуа и Лимузен – были необходимы Плантагенетам, поскольку сообщение с Аквитанией становилось оптимальным только при условии верности сеньоров этих областей. Когда-то Генрих II разрушил замок Лузиньян – сердце мятежников. Граф отомстил, убив сподвижника Генриха Патрика Солсбери – «самым постыдным образом», ударом в спину «по-пуатевински».
Во время путешествия Алиеноры в Кастилию за невестой для французского наследника Гуго Лузиньян, проявив военную хитрость, задержал старую королеву в своих владениях. Она с изумлением поняла, что находится в учтивом и комфортабельном плену. Искушенной королеве были очевидны побудительные мотивы поступка коварного вассала: он хотел получить графство Марш. Королева спешила, в ее возрасте приходилось ценить время. Она и Иоанн решили признать Марш владением Лузиньянов. Другой претендент, виконт Лиможский, нашел поддержку у Филиппа Французского. Опять назревала война. Но непостоянство уроженцев Пуату недаром вошло в поговорку. Оба дома, Ангулемский и Лузиньянский, примирились. Их наследники, Гуго Черный и Изабелла, обменялись обещаниями.
Кто мог предположить, что празднование этой помолвки в будущем станет причиной неисчислимых бедствий!
Историки-романтики утверждают, что 32-летний Иоанн был буквально сражен прелестью невесты и думал только о том, как заполучить ее для себя. Впрочем, думал он недолго. 30 августа 1200 г. король женился на Изабелле, отняв у жениха, но с согласия ее отца графа Ангулемского. Этот брак был слишком ранним даже для Средневековья. В те времена во Франции девушки обычно выходили замуж в пятнадцать, а в Англии в семнадцать лет; возраст вступления в брак молодых французов колебался от восемнадцати до двадцати пяти, англичан от двадцати двух до двадцати четырех лет. (В наше время Иоанн был бы непременно обвинен в педофилии, но тогда ранние браки в виде исключения допускались.)
Двенадцатилетняя девочка, ставшая собственностью человека причудливого, капризного и развращенного, могла бы под тяжестью своих унижений и переживаний сломаться и потерять себя как личность. С Изабеллой этого не произошло. Она выстояла, приобрела жизненную закалку и многому научилась у своего господина. Так что в один прекрасный день он увидел рядом с собой не игрушку, не слабое бесхребетное существо, а фигуру значительную, уверенную в себе и почти равную ему самому.
«Изабелла была одной из тех заметно повлиявших на ход событий сильных женских личностей, которыми так богата феодальная эпоха. Ближайшим последствием этого брака, больше напоминавшего похищение, – хотя и совершенное при пособничестве отца, – был распад королевства; именно из-за него разорвались личные связи, на которых держалась верность вассалов, и бароны, до сих пор пребывавшие в нерешительности, отныне будут настроены явно враждебно к королю Англии», – отмечала Р. Перну.
Оскорбление, подобное нанесенному семье Ла Марш, можно было смыть только кровью.
Лузиньяны являлись вассалами английского короля, но тем сильнее они почувствовали обиду. Изабелла стала женой Иоанна, тут уже ничего нельзя было поделать; но можно было попытаться заставить короля дорого заплатить за оскорбление. Семья Ла Марш отвергла суд, который предложил им Иоанн, приведя с собой наемное войско, и апеллировала к сюзерену их сюзерена, французскому королю. Это был смелый шаг; все феодальное право было построено на принципе: «Вассал моего вассала – не мой вассал»[4]4
Не так обстояло дело в Англии. Все князья, духовные и светские, а также бароны, рыцари и шерифы приносили присягу непосредственно королю.
[Закрыть]. Ранее Филипп не имел прав по отношению к Лузиньянам; теперь они появились. Только этого ему и было надо. Обрадовавшись случаю, который позволял ему поступить незаконно на законных основаниях, Филипп вызвал своего вассала на судилище. Когда же прошли все установленные обычаем сроки, пэры Франции постановили конфисковать континентальные владения Иоанна за измену, нарушение феодальных обязанностей и за неявку в суд по вызову сюзерена. Филипп, не мешкая, начал приводить в исполнение приговор.
Однако многие правоведы подчеркивают, что бароны одобрили слова короля, предложившего отнять владения у мятежного вассала, только «восклицаниями». Постановления, вынесенного с соблюдением всех феодальных норм, принято не было.
В 1202 г. скончался отец королевы граф Эмар. Иоанн как супруг Изабеллы вступил в права наследования Ангулемом.
Тем временем завоевание Филиппом Нормандии, наследственного удела английских королей, свершилось с необыкновенной быстротой: бесконечные вымогательства Плантагенетов истощили терпение самых преданных вассалов. Но губительную роль сыграло и полное бездействие Иоанна. Король, отмечает летописец, веселился по ночам и долго не вставал по утрам, нежась с молодой женой. В тот самый день, когда он отправлял в Нормандию своих лошадей, собак и соколов, чтобы они наверняка были уже там, когда прибудет он, опора английской обороны, неприступная крепость Шато-Гайяр, выходящая на Сену, открыла ворота врагу.
Современники считали, что из-за женской красоты произошло падение Анжуйского королевства. Эта великолепная, заботливо ухоженная, избалованная богатством и обожанием чувственная красота сочеталась у королевы с вкрадчивым обаянием и капризной мстительностью натуры.
Новые трагические события подлили масла в огонь англо-французской вражды.
Вдова старшего брата Иоанна Жоффруа, принцесса Констанция, ставшая герцогиней Бретонской, страшась козней семьи Плантагенет и опасаясь за жизнь сына Артура, отправила его ко двору Филиппа Августа. Когда молодой граф, повзрослевший, помолвленный с дочерью Филиппа, вернулся в свой удел, бретонцы встретили его как законного господина и наследника английской короны. Нормандцы же поддерживали Иоанна, который не мог избавиться от гнетущего чувства страха перед опасным юным соперником.
К этому времени Констанция заразилась проказой и умерла. Артур Бретонский лишился бескорыстной и преданной советчицы. Расчетливый Филипп сделал юношу своей марионеткой. Он посвятил его в рыцари и послал на завоевание Западных графств с небольшим отрядом в двести всадников. Принц, которому тогда было пятнадцать лет, овладел Мирабо и запер в замке города свою бабку Алиенору. Он собирался заключить под стражу эту уважаемую старую даму. На помощь матери двинулся Иоанн. Проявив редкую энергию и расторопность, он за 48 часов преодолел 80 миль. Судьба на этот раз сыграла ему на руку: он захватил в плен племянника. И тут его жестокая, садистская натура проявилась во всей красе.
Летописец Ральф из Когшелла рассказывает, что Иоанн приказал ослепить и кастрировать Артура, но старый наставник короля помешал гнусному деянию. Эта история использована Шекспиром в его пьесе «Король Джон».
Другая хроника приводит более правдоподобный рассказ: «…В Руанском замке после обеда в четверг перед Пасхой (3 апреля 1203 г.), когда он (Иоанн) был пьян и в него вселился дьявол, он убил его (Артура) собственной рукой и, привязав к телу тяжелый камень, бросил в Сену».
Так или иначе, но Артур «внезапно исчез». Никто не сомневался, кто убийца. Человеческое правосудие не настигло его, но он поплатился за него своими лучшими областями, которые даже не пробовал защищать.
Теперь Филипп выступал в роли мстителя за Артура. Он двинулся на захват англо-анжуйских владений в районе Луары. Это оказалось значительно менее трудно, чем в Нормандии. Подвижные сеньоры Анжу и Пуату никогда не обнаруживали по отношению к владычеству французских правителей того упорного отвращения, которое в течение столь долгого времени делало население Нормандии неутомимым врагом Капетингов. Лош, Шинон и большинство крупных городов и крепостей к 1204 г. изъявили покорность Филиппу. С необычайной политической ловкостью тот сумел удержать их за французской короной и заставил официально признать свое владычество.
Таким образом, обширное государство, созданное Генрихом Анжуйским в Западной Франции, уменьшилось до размеров одной Гиени. Королевство Франция, существовавшее до того времени лишь номинально, превратилось в самую грозную силу во всей Европе.
В этом же году, 31 марта, в Фонтевро возрасте восьмидесяти двух (восьмидесяти четырех?) лет скончалась Алиенора Аквитанская. Велико искушение заметить, что бедствия королевства Англия или безрассудство единственного сына свели ее в могилу. Кое-где проскальзывают намеки на разрыв сердца, постигший старую королеву от гнева при известии о падении Шато-Гайяра. Но она находилась уже в таком возрасте, что смерть не была преждевременной или неожиданной; скорее, был чудом любой подаренный судьбой день. Мы не знаем, какая болезнь стала причиной кончины – скорее, это был целый букет недугов. Но очевидно, что старая женщина уже устала жить и бороться.
Хочется верить, что ушла она легко.
Когда уходят такие люди, как Алиенора, смерть кажется неправдоподобной, немыслимой, оставшиеся чувствуют себя осиротевшими и беспомощными.
Не стало матери-королевы, которая имела большое влияние во Франции, что способствовало укреплению положения Иоанна на континенте. Она была единственной, кто не боялся в лицо говорить Иоанну о его ошибках. Но появился еще один человек, который бесстрашно позволял себе критиковать короля, осуждать его лень и нерешительность, призывать к смелым действиям – его молодая жена Изабелла. Отец посвящал свою единственную наследницу в хитросплетения взаимных претензий Франции и Англии, в центре которых находилось их графство, и девочка уверенно ориентировалась в западноевропейской политике. И если у нее пока не было житейского опыта и широчайшего кругозора знаменитой свекрови, то последовательностью и твердостью, которых не хватало Иоанну, дочь Эмара Ангулемского обладала вполне. Она восприняла поражение Англии как свое собственное и жестко упрекала мужа за слабость и бездействие.
Все источники отмечают ее выдающуюся красоту и милую, нераздражающую заносчивость юности, но подробностей вроде особенностей телосложения, цвета волос и глаз не указывают. Впрочем, сквозь скупые и часто нелестные характеристики Изабеллы нет-нет да и проглянет та невольно отмечаемая современниками неуловимая субстанция, которую принято называть воплощенной женственностью.
Плохо сохранившаяся надгробная скульптура Изабеллы рисует ее довольно изящной дамой с удлиненным лицом и полными щеками. Может быть, черты ее лица несколько излишне правильны, но такие изображения условны, к тому же это портрет уже немолодой женщины.
Известно, что непостоянный Иоанн был сильно увлечен женой. Она пользовалась его слабостью и не допускала до себя, пока он не обретет отвагу для борьбы за наследие предков. Прошло уже шесть лет с момента заключения брака, Иоанн замучил ее своим вниманием, но детей у Изабеллы не было. Однако она не горевала по этому поводу, не сомневаясь, что в нужное время Господь обязательно дарует ей обильное и здоровое потомство. Действительно, скоро она родила наследника, которому король дал имя Генрих – должно быть, в честь не раз преданного им отца; потом на свет появился погодок Генриха Ричард, названный, вероятно, в честь ненавистного брата. Затем в семье английского короля родились подряд три дочери.
Французский король потихоньку прибирал к рукам то, что мог оторвать от остатков Анжуйской державы. Любая потеря вызывала ярость королевы Изабеллы, у которой опасная изобретательность характера сочеталась с категоричностью и решительностью. Больше всего ее возмущала необъяснимая в некоторых случаях пассивность Иоанна. Так, комендант осажденного французами Руана умолял о помощи, но король в это время играл в шахматы и не пожелал прервать партию. Руан пал.
Королева тайно оставила Англию и переправилась на континент к матери, угрожая навсегда обосноваться в Бордо, если муж не возьмет себя в руки.
Иоанна мало заботило, что думают о нем в Европе. Его часто обвиняли в вероломстве – значит, считал он, признают его способности и хитрость; ставили в вину убийство Артура Бретонского – следовательно, боятся. Но он не желал, чтобы говорили, будто он может вернуть преданность жены, только прибегнув к вооруженной силе. Поэтому покинутый супруг лишь умолял Изабеллу возвратиться и мирился с тем печальным для него фактом, что она имела любовников. Зато ее избранников он приказывал убивать без суда и следствия. Впрочем, такие мелочи, как обоюдные измены, не могли поколебать взаимной преданности королевской четы как союзников и единомышленников.
Разорительное и бесславное царствование Иоанна продолжалось. Изабелла к этому времени превратилась в блестящую даму, в совершенстве владеющую светскими изысками и ухищрениями и уверенную в своем женском всемогуществе. Как и подобает доброй супруге, она была всегда на стороне мужа и старалась сглаживать гнетущее впечатление от его неординарного поведения. А оно действительно нередко вызывало удивление и негодование. Фаворитами Иоанна были Генри Кортни и Фулько, садисты и извращенцы, забавы которых очень нравились королю. Он заставил Юстаса де Вески отдать ему на ночь супругу Маргариту, внебрачную дочь шотландского короля Вильгельма; отравил дочь одного из знатнейших лордов королевства, Роберта Фицуолтера, Матильду, так и не добившись ее любви; он уморил голодом жену и старшего сына лорда Уильяма де Браоза, осмелившихся нелестно о нем отозваться. Король нашел гениальный по своей простоте способ заручиться послушанием лордов – забирать в заложники их сыновей.
Но Изабелла умела оставаться в тени, когда Иоанн совершал жестокий экстравагантный поступок или принимал особенно непопулярное решение. По крайней мере, она не вызывала ненависти подданных, как это часто случалось с тремя следующими королевами. Жены многих лордов искали ее внимания и вились вокруг нее, как воробьи в поисках крошек. Королева наслаждалась их восхищением и лестью. Однако она не позволяла им влиять на ее мнение – а именно на это были направлены их старания, – и ей удавалось отделить зерна от плевел.
Проводя политику притеснения духовенства, король вызвал недовольство папы Иннокентия III и в 1213 г. был отлучен от церкви и лишен трона. Но ловким маневром признал королевство Англия собственностью римского престола и получил корону обратно уже как вассал католической церкви. Теперь вся мощь Рима оказалась на его стороне, папа становился его покровителем.
Иоанн нашел единомышленника в лице своего племянника, сына сестры Матильды, германского императора Оттона Брауншвейгского. С энергией, посещавшей его время от времени, он сколотил антифранцузскую коалицию, в которую также вошли графы Фландрский и Булонский, недовольные политикой французского короля. В 1214 г. войска союзников выступили против Филиппа Августа и близ местечка Бувин во Фландрии понесли сокрушительное поражение. Многие английские бароны не участвовали в сражении за интересы своего сюзерена. «У этого короля было столько врагов, сколько было у него баронов», – писал летописец. Этот разгром в один день опрокинул все планы Иоанна.
18 сентября он подписал в Шиноне договор, признающий Филиппа государем всех владений во Франции, принадлежавших раньше Плантагенетам.
Но в определенной степени это соглашение оказалось благом для Англии. «Пока аристократия считала Нормандию своим истинным домом и пока существовала Анжуйская империя, Англии приходилось довольствоваться ролью варварской провинции нормандских завоевателей. Ее интересами постоянно жертвовали ради континентальных интриг. Отныне Англия больше не считалась окраиной континентальной империи. Она превратилась в полноправное королевство, живущее по своим обычаям и законам и проводящее собственную политику», – отмечал А. Азимов.
Иоанн был вынужден обосноваться в Англии. Он в полной мере проникся истинностью речения «Горе побежденным!».
Через год восставшие английские бароны вырвали у него Великую хартию английских вольностей, договор между Иоанном и баронами, навязанный королю нацией. Унизительное подписание этого документа, существующего поныне, стало причиной припадков безумной ярости у короля. Но унижение Изабеллы, воспитанной в духе почтения к королевской власти, было во много раз более жгучим.
Не успели бароны отпраздновать принятие Великой хартии, как Иоанн ее отменил. Он находился в фазе лихорадочной активности и был способен на многое. Иоанн убедил папу освободить его от клятвы по поводу хартии и отлучить от церкви своих мятежных баронов. Можно не сомневаться, что, покинутый приближенными и советниками, он находил сочувствие и понимание у Изабеллы. Конечно, она во многом винила мужа, но в тяжелые минуты считала полезным не посыпать на его раны соль, а вселять силы и уверенность в будущем. В создавшейся ситуации она обвиняла только предателей-баронов, пренебрегших своей вассальной верностью.
Король взялся за оружие в тот самый момент, когда между недавними победителями начались раздоры. В этой своевременности видна рука Изабеллы, которая узнавала о происходящем в рядах врагов от своих приближенных женщин и вела большую, но скрытую от глаз деятельность по усугублению распрей. Воодушевляемый женой, с той смелостью, которая уже не раз его спасала, Иоанн покарал мятежников и восстановил свою власть в центре страны.
Терпящие поражение по всем направлениям, мятежные вассалы обратились к королю Франции, призывая его занять английский трон. Ведь в 1213 г. папа лишил дурного короля прав на королевство Англия. Филипп с виду отказался от их предложения, но не запретил сыну Людовику отвоевать английскую корону как наследство своей супруги Бланки. Разве не была она внучкой Генриха II? Бланка на собственные деньги снарядила флот в помощь супругу.
Слабый здоровьем, но воинственный французский принц пересек Ла-Манш и с помощью наемников разбил королевское войско. Враги Иоанна искусно распространяли ложные слухи. Говорили, что он осужден на смерть за убийство Артура Бретонского и вследствие этого потерял все права на престол; а так как приговор состоялся в то время, когда Иоанн еще не имел детей, то корона по закону должна перейти к ближайшему родственнику – Людовику Французскому, женатому на его племяннице Бланке Кастильской. Эти ложные, но правдоподобные измышления придали экспедиции французского претендента вид законности, которой так дорожил Филипп Август.
Людовик отправился в Лондон принять клятву верности от «своих подданных»; он сумел привлечь на свою сторону крупных баронов Северной Англии и короноваться. Ему удалось прогнать Иоанна, который бежал, прихватив с собой сокровища короны. Обоз с драгоценностями утонул в устье Веллстрима. Иоанн мчался во главе своих наемников, сжигая, грабя и убивая все, что встречал на пути. За ним неслись неумолимые преследователи. Вместе с королевой, принцами и небольшой кучкой оставшихся верными приближенных он остановился в Ньюарке. Здесь Иоанн и умер, по-видимому, от какой-то кишечной инфекции. Но современники не исключали отравление – слишком многие желали его смерти.
Старший сын короля Генрих, мальчик девяти лет, являлся неоспоримым наследником империи своего деда. Королева Изабелла, приближенные и воспитатели поспешили немедленно его короновать. Поскольку все королевские сокровища, включая короны, Иоанн утопил во время бегства, возникла процедурная заминка. Изабелла, сохранившая свои драгоценности, выделила простую золотую корону, украшенную только жемчугом и сапфирами, которой в Глостерском аббатстве и короновали Генриха. Церемония не поражала помпезностью, как это бывало в Вестминстере, но от этого не становилась менее законной.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?