Текст книги "Ты выйдешь за меня снова"

– Спрашиваешь, – усмехается Егор. – Димка у нас с восьми утра колотит по груше. Не то что некоторые.

– На что это ты намекаешь? – прищуриваюсь я и легонько ударяю его в плечо. – Мы с Максом в отпуске, так что имеем право спать до обеда.

Я беру с заднего сиденья бутылку с водой и замечаю там мамин свитер.

– Блин, мама свитер забыла. Замерзнет же в московском аэропорту.

В столице сейчас холодно и дождь, а у нас в Сочи жара под тридцать.

У нас в Сочи…

Да, теперь я считаю своим домом Сочи, а не Москву.

После успешного завершения проекта мы с Максом приняли решение остаться здесь, а Вика с Егором последовали нашему примеру.

И ни один из нас не пожалел о своем выборе.

Наши двойняшки Никита и Настя каждый день с утра до вечера носятся по песку и купаются в море, а мой полуторогодовалый племянник Димон не уходит домой, пока не распугает на пляже всех крабиков.

«Дети солнца», как называем мы их с Викой.

Я на сто процентов уверена, что, если разбужу своих сорванцов посреди ночи и предложу им прогуляться по пляжу, то они выскочат из дома в одних пижамах и, прихватив ведерки с лопатками, рванут к морю.

– Кстати, вчера мне в рекомендуемых друзьях попалась Таня, – остановив машину у моего дома, говорит Егор. – Я пробежался по ее страничке и…

– Не хочу о ней слышать, – обрываю его и выхожу из машины. – Через десять минут будьте готовы. Встречаемся у вашего дома.

– Лер, я просто хотел сказать, что Таня заделалась в волонтеры, – выкрикивает из окна Егор. – Помогает пенсионерам и тяжелобольным людям. Видимо, ее хорошо торкнуло, и теперь искупает вину.

Я ничего не отвечаю на эту новость.

Не хочу думать о Тане и вспоминать о том, что было с ней связано.

Для меня не существует прошлого. Есть только настоящее и будущее, которое мне хорошо известно.

В этом будущем есть наша темноглазая дочь Настёна, которая сейчас, высунув язык, заплетает Максиму два хвостика на макушке. В этом будущем наш сын Никита – такой же темноглазый, как и сестра. Он лежит на диване, болтает ножками и заливисто смеется, наблюдая, как юный парикмахер с расческой в зубах издевается над папой.

В этому будущем счастливые глаза наших детей, затем – наших внуков. В этом будущем мы с Максом вместе встретим первую седину. В нем будут те самые вечера у камина, которые показывала мне Нина, и будут посиделки в осеннем саду.

Все это обязательно случится с нами.

Ну а сейчас мы должны собираться на пляж и как следует оторваться там нашей тусовкой.

– Ты так поедесь! – сердито глядя на Макса, приказывает Настя.

– Как, прямо с хвостиками? На пляж? – смеется Макс, глядя на себя в зеркало.

– Есё ногти сецясь тебе наклясю, – с деловым видом заявляет дочь и бежит в комнату за лаком.

– Эй, нет! – быстро идя за ней, выкрикивает Макс. – Насть, на хвостики я согласен, но только не ногти.

– Мам, – подойдя ко мне, шепчет Никита, – а если сегодня снова будет на моле глоза, то мы ведь успеем убезять?

– Конечно успеем, милый, – улыбаясь, глажу его по голове.

– А ты тозе боися молнию?

– Молнию? – смеюсь я, поднимаю на руки сына и прижимаю его к себе. – Молния мне уже как подруга.

Вспоминаю, как лежала в коме после того, как эта подруга ударила меня в спину, как потом стояла под раскатами грома и умоляла подругу ударить меня еще раз.

– Мы с папой ничего не боимся, малыш: ни молнию, ни землетрясение, ни конец света.

Я была в коме и балансировала между жизнью и смертью. Общалась с душой умершей девушки и гуляла по своей прошлой жизни. А Макс за те двадцать лет, пока носил клеймо изменщика, не сломался и сумел сохранить в себе человечность.

Разве после всего этого мы можем чего-то бояться? Разве нас может что-то сломать?

Да ни за что на свете!