Текст книги "Ты выйдешь за меня снова"

Глава 29

Мы сидим на мягких диванах за столиком в пустом летнем кафе и говорим обо всем подряд.

Максим расспрашивает меня, почему я начала писать картины, затем уточняет, в каком детском доме я росла, и от удивления вскидывает брови.

– Вот это совпадение! Я много лет спонсирую этот детдом.

Он улыбается и оглядывает мое лицо.

– Получается, мы могли уже видеться. Я ведь часто приходил туда и общался с детьми. Возможно, среди этих детей была и ты.

«Ты угадал, мы о-очень давно знакомы, – улыбаюсь, глядя в его глаза. – Еще с тех времен, когда на месте этого детского дома был один фундамент».

– Значит, ваш благотворительный фонд помогает не только людям с заболеваниями сердца, но и детским домам? – отпив из бокала, интересуюсь я.

Максим рассказывает мне о строительстве здания, в которое он хочет переместить один из старых детских домов, а меня резко осеняет, и я с головы до ног покрываюсь мурашками.

«Это же он был тогда…» – округлив глаза, смотрю на Максима.

Я вспоминаю, как перед Новым годом к нам в детдом приехал мужчина в черном пальто. Мне было лет десять тогда, а Максиму, получается, тридцать.

Помню, как он и еще несколько человек заносили в актовый зал подарки. Все дети прыгали возле них, а я, как заколдованная, смотрела на мужчину в черном пальто и не могла отвести от него взгляд.

Тогда я не могла понять, что со мной происходит. Мне очень хотелось подойти к нему ближе и разглядеть его.

Я сделала несколько шагов в его сторону, а потом Вика дернула меня за руку и повела к коробкам с подарками.

Видимо, в тот момент душа Нины впервые увидела Максима спустя несколько лет и повела меня к нему.

Я ежусь от этих воспоминаний и переключаю внимание на бокал, который держит Максим.

– За тебя, – тихо произносит он и обводит взглядом безлюдное кафе. – Тебе комфортно здесь?

– Да, очень уютно, – отвечаю с улыбкой и поворачиваю голову к музыканту, сидящему за белым роялем.

Легкий морской бриз обдувает мои обнаженные плечи, волосы развеваются на ветру, музыка и вино расслабляют мое тело.

Обстановка очень романтическая.

Думаю, на моем месте любая девушка потеряла бы голову от любви. А затем, рядом с таким завидным принцем, потеряла бы и туфельки, и трусики.

Я невольно приковываю взгляд к его губам, затем черчу невидимую линию от его жилистой шеи к рельефной груди, обтянутой тонкой белой футболкой.

Зажмуриваю глаза, чтобы прекратить разглядывать его.

Чувствую, как Нина дрожит от желания прикоснуться к Максиму, но я не позволяю ей овладеть мною.

Как донести до нее, что у меня свои методы воздействия на Максима?

Зачем она заставляет меня идти на сближение с ним?

Думает, если я буду смотреть на него искрящимися глазами, обнимать, целовать, то быстрее влюблю его в себя?

А ей самой не будет противно целовать его?

Господи, он же прямо на свадьбе изменил ей. Он до сих пор крутит шашни с ее подружкой, а она не прочь поцеловать его?

Да он же в любое удобное время уединится с Таней в отеле, пока ее муж будет занят делами.

Нет уж, никаких поцелуев Нина точно не дождется.

«Потерпи, – прошу ее мысленно. – Я знаю, что делаю. Обещаю, он будет моим и без всяких поцелуев».

Заиграла медленная и очень красивая музыка.

– Потанцуем? – протянув руку, улыбается Максим.

Мы выходим из-за столика, он кладет ладонь на мою талию, второй рукой крепко сжимает мои холодные пальцы.

Наши тела соприкасаются, и в следующую секунду мои ноги становятся ватными, а мозг плавится и словно теплый воск медленно стекает по телу вниз живота.

Я вот-вот не смогу себя контролировать.

Уже не могу…

Нина полностью завладела моим телом.

Она сжимает моими пальцами его руку, заставляет меня поднять голову и смотреть ему прямо в глаза.

Дыхание учащается, губы приоткрываются.

Взгляд Максима, наполненный страстью, приковывается к моему лицу. Он разжимает наши пальцы, осторожно касается рукой моего подбородка, приподнимает его, наклоняет голову и… с трепетом целует в губы.

Его горячий язык смело проникает в мой рот, теплые ладони скользят по моей спине и забираются под волосы. Я закусываю его нижнюю губу и наслаждаюсь тем, насколько она мягкая и приятная.

От этого нежного-нежного поцелуя и от запаха его парфюма у меня кружится голова.

Мы не можем оторваться друг от друга, а музыкант играет громче и громче, добавляя нам страсти и желания.

Я словно отдаленно слышу мелодию его телефона, приоткрываю глаза и застываю как каменная статуя.

– Что-то не так? – шепчет Максим, ведя ладонью по моей щеке.

– Т-телефон… У вас телефон звонит, – хрипло произношу я, вытирая губы.

– Обращайся ко мне на «ты», – улыбается он и наклоняется к моему уху. – А не то я чувствую себя пенсионером.

Максим подходит к столику, берет телефон и сосредоточенно смотрит в экран.

– Лер, я выйду на пару минут. Важный разговор, – говорит он и кивает на диван. – А ты присаживайся и закажи себе еще что-нибудь.

Вместо того чтобы сесть за стол, я словно на автопилоте иду к другому выходу, выскакиваю из кафе, набираю полную грудь воздуха и на выдохе из моего рта вырывается отчаянное всхлипывание.

– Зачем ты это сделала? – шепчу дрожащим голосом. – Зачем ты заставила меня поцеловать его?!

Мое тело вспыхивает от гнева, губы превращаются в тонкую линию, а ноги сами несут меня подальше отсюда.

Я бегу по песку, не видя дороги от слез.

– Мы обе хотим одного и того же, ОБЕ! – рыдаю я. – Хотим отомстить Максиму и Тане, но каждая делает это по-своему! ЗАЧЕМ ТЫ ВСЕЛИЛАСЬ В МЕНЯ? Чтобы управлять моим телом? Думаешь, тебе лучше знать, как быстрее влюбить его в меня?

На мое лицо падает капля дождя, через секунду – еще одна, но я не обращаю на это внимания.

Быстрыми шагами иду вперед. Сгораю от желания поскорее добраться до номера, взять свои вещи и отправиться в аэропорт.

Я не останусь в Сочи.

Я больше не подчинюсь ей.

Хочет отомстить им? Тогда пусть делает это другим способом, черт побери! Я не долбаная марионетка, которую можно дергать за ниточки.

Вижу машину такси, из которой выходит пожилая пара. Машу рукой водителю и бегу к нему со всех ног.

Сажусь на заднее сиденье, называю адрес отеля и пытаюсь унять дрожь в теле.

– Я хочу вернуться к своей жизни, – шепчу прерывисто и вытираю с лица слезы. – Хочу стать Лерой Савельевой, которая живет картинами, которую не мучают сны о прошлой жизни, которая не разговаривает с душами. Я хочу стать Лерой, которой никто не управляет!

Сижу словно на куске раскаленного железа и сгораю от злости, бушующей во мне.

Я вздрагиваю от грома и перемещаю затуманенный взгляд на окно.

– Не удивлен, что началась гроза, – вздыхает водитель. – Сегодня днем шарахало под тридцать. Вот тебе и бархатный сезон…

Я смотрю на небо и забываю, как дышать.

Как будто оно разошлось по шву и из него вырвались наружу гром и молния. Они как разбушевавшиеся звери обрушились на город вместе с таким сильным ливнем, что дворники не успевают справляться с потоком воды, стекающей по лобовому стеклу.

– Остановите здесь! – быстро дыша, говорю я и хватаюсь за дверную ручку.

– Девушка, вы с ума сошли? Гроза же!

– Остановитесь! – выкрикиваю я.

Достаю из сумки пару купюр, подаю водителю, который смотрит на меня ошарашенными глазами, выхожу на улицу и бегу под ливнем обратно к морю, над которым властвует стихия.

Молния ослепляет меня и с оглушительным треском бьет прямо в воду. Небо устрашающе громыхает, ветер швыряет в лицо песок, но я не сбавляю шаг.

Останавливаюсь прямо у воды, упираюсь руками в бока, пытаюсь отдышаться, и поднимаю лицо к небу, которое озаряет яркая вспышка.

– Ударь меня! – кричу, раскинув руки в стороны. – Пронзи меня! Пронзи насквозь!

Из моих глаз снова вырываются слезы, сердце сжимается от боли.

– Ну, давай же… пожалуйста, – отчаянно прошу я. – Сделай так, чтобы я стала прежней Лерой, умоляю тебя.

Глядя в небо, я падаю на колени и рыдаю так, как не рыдала никогда в жизни.

– Тань, у меня для тебя есть подарок, – звучит в голове голос Нины. – Закрой глаза, а как только я досчитаю до трех, открывай.

Я зажмуриваюсь и вижу, как Нина стоит пред Таней с маленьким красным футляром.

– Ра-а-аз, дв-а-а, – считает с улыбкой Нина, – Три!

Таня распахивает глаза и восторженно смотрит на серьги в виде вишенок.

– Это тебе, милая, – обнимает ее Нина. – С днем рождения!

– Какая красота! – пищит от радости Таня. – Нинка, ну ты даешь! Они ж, наверное, дорогущие?

– Для лучшей подруги мне ничего не жалко, – искренне произносит Нина и подмигивает. – Теперь я буду называть тебя «вишенка».

Я вздрагиваю от громыхания, перед моими закрытыми веками мелькает яркая вспышка, но я продолжаю неподвижно сидеть на песке и смотреть дальше.

Нина показывает мне, как они с Таней вприпрыжку идут по поселку. У них красивые прически и платья, которые перечеркивают красные ленты выпускника. Они обнимают другу друга за талию и слушают музыку в плеере. Один наушник у Нины, второй – у Тани.

Громко поют на весь поселок:

*Сол-ныш-ко в руках,

И венок из звезд в не-е-ебесах,

И с других планет все видят нас,

Мне так хорошо с тобой мечта-а-ть об этом.

Где-то над землей

Мы парим с тобой в о-о-блаках,

Как лавиной сне-е-ежной в горах

Нас накроет сча-а-астьем и теплым ветром.

– Вот и закончили школу, вишенка! – заливисто смеется Нина. – Ты сама-то хоть веришь в это?

Она прижимается к Тане и вздыхает.

– Надеюсь, жизнь не разведет нас по разным сторонам, и мы навсегда останемся лучшими подругами.

– Так и будет, – троекратно звучит в голове голос Тани, затем картинка резко погружается в туман.

Я открываю глаза, смотрю на небо и несколько раз моргаю: грозовая туча, которая только что висела надо мной и пыталась напугать до чертиков, стремительно уходит прочь.

В ней еще мелькают вспышки, и она тихонько гремит, но уже не так устрашающе, как было несколько минут назад.

Молния не ударила меня.

Мне не дали возможность вернуться к прежней жизни.

Значит, я все же должна пройти этот путь до конца, как бы не было тяжело.

Поднимаюсь на ноги, вытираю мокрое лицо, убираю волосы, которые прилипли к нему, и, идя к дороге, думаю о видениях, которые только что накрывали меня.

Нина так любила ее… Считала ее лучшей подругой, а эта дрянь загубила ее.

Нина не просто так показала мне этот момент именно сейчас, когда Таня так близко, а я собираюсь улететь домой и упустить возможность отомстить ей.

Ловлю такси, прошу водителя отвезти меня в отель и думаю, как поступить дальше.

Если остановлюсь на полпути и улечу домой, то душа Нины продолжит мучиться.

Я уже очень далеко зашла.

Мне осталось совсем немного, чтобы окончательно дожать Максима и в самый пиковый момент разбить его сердце.

А затем отомстить змее Тане.

Правда, я еще не придумала, как именно это сделаю.

«Я не знаю, как правильно поступить… – вздыхаю я. – Не знаю…»

Такси останавливается, я перевожу деньги водителю, вхожу на огромную территорию отеля, и вместо того чтобы пойти в номер, плетусь к террасе с видом на море.

Знаю, Максим наверняка поджидает меня у номера, но я пока не настроена на разговор с ним.

Мне нужно до конца остыть и прийти в себя.

Поднимаюсь на террасу, кладу ладони на перила и несколько минут молча смотрю на белую пену, которую оставляют после себя волны.

По щекам от безысходности текут слезы, в душе очень паршиво.

Нужно шевелить мозгами и думать, что делать дальше, но сейчас я желаю только одного: хотя бы на пару минут отключиться от всего происходящего и представить, что я обычная девочка Лера, которая приехала насладиться морем.

– Болотная лягушка добралась до моря и расплакалась от счастья… – слышу со стороны голос.

Медленно поворачиваю голову и вижу, как ко мне не спеша подходит Таня.

– Что? – спрашиваю я.

– Да так, – отмахивается она, – не обращай внимания. Просто вспомнилась одна очень старая сказка.

Она подходит ближе и с улыбкой прищуривается.

– А почему это дети гуляют в такое позднее время? Птенчик, тебе домой лететь не пора? Мама с папой искать не будут?

Я пристально смотрю на нее.

Прожигаю взглядом каждый сантиметр ее лица, отчего с него медленно исчезает улыбка.

– Почему ты так смотришь на меня? – растерянно спрашивает она.

Я поднимаю голову и подхожу к ней вплотную.

– Сережки у тебя красивые. Смотри, снова не потеряй, – ледяным тоном произношу я и по слогам добавляю: – Ви-шен-ка.

Толкаю ее плечом, иду к лестнице и слышу ее осипший голос:

– Чт-то ты сейчас сказала? Эй, девочка, что ты сказала?! – выкрикивает она.

– Что слышала, – не оборачиваясь, бросаю я.

Вхожу в отель со сжатыми кулаками, беру на ресепшене ключ от номера, вызываю лифт и слышу тихий голос администратора:

– Максим Эдуардович, вы просили сообщить, когда гостья из триста восьмого номера вернется в отель. Так вот, она только что взяла ключ.

Поднимаюсь на третий этаж, иду к номеру и слышу быстрые шаги за спиной.

– Лера, ты где была?

Разворачиваюсь и тут же оказываюсь в объятиях Максима.

– Ты чуть с ума меня не свела! Больше никогда так не делай, слышишь? – И он прижимает меня к себе еще крепче.

* Солнышко – популярная песня группы «Демо». 1999 год.

Глава 30

Пять дней спустя

Лера

14:00

Сегодня мой последний день на море.

С одной стороны, очень жаль улетать отсюда, а с другой стороны: я соскучилась по дому, по Вике и Егору, которого буду с нетерпением ждать в Москве вместе с мамой.

Сейчас они в реабилитационном центре, где пробудут еще десять дней, а потом вернутся в Россию, и мы наконец-то встретимся.

Меня будоражит от этой мысли.

Постоянно представляю, как обниму маму, как мы будем говорить с ней часами, как я буду делиться с ней воспоминаниями о прошлой жизни.

Вся эта неделя была очень насыщенной. Каждый день с утра до вечера мы были в разъездах, и лишь по вечерам мне удавалось насладиться спокойствием и шумом прибоя.

Максим тоже был весь в делах. На два дня он уезжал по работе в Краснодар, а все остальные дни возвращался в отель поздно ночью, поэтому мы почти не оставались с ним наедине.

За эти пять дней мы всего один раз вместе поужинали.

– Я понимаю, что напугал тебя в твой день рождения, – сказал он за ужином и взял меня за руку. – Слишком поторопил события, и хочу извиниться за это. Но если тебе снова станет некомфортно рядом со мной, то, прошу, не убегай. Ты всегда можешь рассказать мне о том, что тебя беспокоит.

Он больше не лез ко мне целоваться. Видимо, побоялся, что я снова сбегу. Но когда мы пересекались на мероприятиях Максим не упускал возможности приобнять меня за талию. Каждый раз, когда мы отправлялись по делам, Максим садился со мной на заднее сиденье машины, брал за руку и перебирал мои пальцы.

И в эти моменты Нина не подталкивала меня к нему, чему я был очень рада.

Видимо, она не на шутку испугалась, когда я решила все бросить и улететь домой. Она поняла, что, если продолжит управлять мной, то сделает только хуже.

Нина прислушалась ко мне и наконец-то передала Максима мне в руки.

Таня всю эту неделю обходила меня стороной.

Пару раз мы пересеклись в ресторане, и она ТАК посмотрела на меня, что я едва не прыснула со смеху.

Глядя на ее испуганное лицо, я подумала: сейчас она точно выставит передо мной крест и будет кричать: «Сгинь, нечисть!»

В другой раз мы встретились с ней в лифте. Она прижалась к своему мужу и не поворачивала голову в мою сторону, а я пилила ее взглядом и мысленно спрашивала ее:

«Что, Танюш, не ожидала, что кто-то напомнит тебе про сережки и «вишенку»? – улыбалась я. – Так это только начало, дорогая. Все самое интересное ждет тебя впереди».

Сегодня вечером в ресторане нашего отеля пройдет праздник в честь окончания этой сложной недели. Нужно как следует подготовиться, но меня с обеда клонит в сон.

Уже раз двадцать зевнула.

– Ладно, прилягу на часок, – снова зеваю я.

Пристраиваю голову на подушку, отвечаю на звонок от Вики и, повернувшись на бок, закрываю глаза.

– Привет, Вик, – вяло произношу я. – Если ничего срочного, то позже перезвоню.

– Эй, ты там спишь, что ли? – удивленно спрашивает сестра.

– Ага… – снова зеваю я.

– Ну как можно спать, когда море всего в двух шагах от тебя? – возмущается она. – Нужно в каждую свободную минутку бежать на пляж, купаться и наслаждаться солнышком. У нас в Москве сейчас плюс пять всего и дождь моросит. Вот завтра вернешься домой и будешь вздыхать, что так мало погрелась на море.

– На работе завал был, устала немного, – в полусонном состоянии бормочу я.

– Ну ладно, дрыхни, – вздыхает она. – Только не забудь море заснять на видео, а еще красивых фоточек сделай на пляже. Ты мне каждый день обещаешь выслать фотки и все время забываешь.

– Угу, все сделаю вечером.

Скидываю звонок, убираю телефон под подушку и… проваливаюсь в прошлую жизнь.

– Тань, побежали к смотровой вышке, – звучит в голове детский голосок Нины. – Поиграем там в дочки-матери.

Я вижу, как она берет за руку Таню, и они быстро бегут по поселку в сторону поля.

Они еще совсем девчонки. Им примерно лет по десять-двенадцать.

Остановившись у смотровой вышки, они начинают спорить, кто будет мамой, а кто – дочкой.

– Тогда давай по считалочке, – обиженно произносит Таня.

– А может, мы с тобой придумаем свою считалочку? – предлагает Нина.

– Это еще зачем? – хмурится Таня.

– Мы лучшие подруги и у нас должна быть своя считалочка, – широко улыбается Нина.

Они садятся на землю, начинают подбирать слова для считалочки и через несколько минут громко произносят ее:

Раз, два, три, четыре, пять,

Вышли девочки гулять,

Шесть, семь, восемь, девять, десять,

Не сидится им на месте,

Разбегайся кто куда,

Начинается игра!

Считалочка распределила роли: Тане досталась роль матери, а Нине – роль дочки.

Я вижу, как они приступают к игре, и эта картинка медленно исчезает в белом тумане.

Теперь Нина показывает мне, как она уже во взрослом возрасте едет по поселку на велосипеде.

Вдруг резко вздрагивает от грохота, останавливает велосипед у одного из домов, и смотрит, как на улицу выталкивают молодого парня.

В него летит спортивная сумка, затем из дома вылетают брюки, рубашки, обувь.

– Пошел вон! – выбежав на крыльцо, кричит какая-то девушка. – И чтобы духу твоего здесь не было!

Парень кидает в сумку вещи, на подкошенных ногах идет к калитке, а девушка, глядя ему вслед, падает на колени и горько рыдает на весь поселок.

– Юлечка, что у вас случилось? – подбежав к ней, спрашивает Нина. – Поссорились?

Девушка поднимает на нее мокрые глаза и, давясь слезами, пищит:

– Гоша жениться на мне хотел. Он мне в любви клялся, а сам, – отчаянно всхлипывает она, – а сам к Таньке приставал. Он к моей родной сестре приставал, Нин!

Нина с ужасом округляет глаза и зажимает рот дрожащей рукой.

– Танька… – испуганно шепчет она и вбегает в дом.

Войдя в комнату, застает Таню сидящей на полу.

Майка на ней порвана, волосы растрепаны, взгляд словно неживой.

В ее ушах висят серьги-вишенки, значит, это произошло после того, как ей исполнилось восемнадцать.

Подойдя к ней, Нина приседает на корточки и аккуратно дотрагивается до ее плеча.

– Танечка, что он с тобой сделал?.. – всхлипывает Нина и, с тревогой глядя на подругу, поджимает губы.

– Я пыталась вырваться… – шепчет сухими губами Таня. – Пыталась закричать, но…

Она пускается в слезы и прижимается к Нине.

Мне даже становится жалко Таню. Но… это чувство жалости длится недолго.

Ровно до того момента, пока Нина не начала показывать мне, что было на самом деле.

Картинка меняется, и я снова вижу парня, которого в прошлом моем видении выгнали из дома. Он входит в кухню и хлопает Таню по попе.

– Гош, перестань, – кокетливо смеется Таня и ставит на плиту кастрюлю. – Ты жених моей сестры, и она любит тебя.

Он обнимает Таню за талию, прижимается голым торсом к ее спине и впивается губами в шею.

– Я так не могу. Это неправильно, – запрокинув голову, страстно стонет Таня и закусывает губу. – Юлька не простит нас, если узнает.

– А зачем ей об этом рассказывать? – не отрываясь от ее шеи, пыхтит Гоша. – Пусть это останется нашим маленьким секретом.

Он резко разворачивает ее к себе, усаживает на стол, поднимает ее майку, и в этот момент в кухню входит сестра Тани.

– Отойди от меня, мерзавец! – взвизгивает Таня, отпихивает от себя жениха сестры и спрыгивает со стола. – Он… Он набросился на меня! Юль, я правда не виновата. Я разогревала суп, а он подошел ко мне, и…

Таня поджимает губы и выбегает из кухни.

Я вижу все словно со стороны.

Во сне я понимаю, что Нины в этот момент не было в их доме, а значит, она узнала правду только после своей смерти…

Видимо, там, наверху, им известны все наши тайны и секреты.

Все, что мы однажды скрыли, все, о чем мы солгали – им там уже давно известно.

Теперь Нина показывает мне, как Таня с сестрой сидят на крыльце, прижавшись друг к другу.

– Не плачь, Танюшка, – утешает ее Юля. – Я верю тебе. А этот подонок больше не приблизится к нашему дому, и…

Юля прерывисто вздыхает и по ее щекам катятся слезы.

– …И о ребенке он тоже никогда не узнает…

Таня поднимает голову и смотрит на сестру стеклянными глазами.

– О к-каком ребенке?.. Юль, т-ты… ты беременна от него?

– Беременна, – вымученно улыбается Юля. – Сегодня была у врача. Семь недель…

Картинка снова меняется, и Нина показывает мне свадьбу.

Вижу, как они танцуют с Максимом, как Нина смотрит на него влюбленными глазами и подпевает:

– *Мягкий шёлк простыней, мне напомнит нежность руки твоей. Мне не спится опять. В эту ночь могу я лишь мечт-а-ать, – широко улыбается она и, встав на носочки, целует Максима в губы.

Начинается веселая музыка и все гости выходят на танцпол.

Нина ищет среди людей маму, берет ее за руку и ведет меня следом за ними в туалет.

Они подходят к двери, Нина берется за дверную ручку, и…

*Песня группы Руки вверх "Лишь о тебе мечтая"