Текст книги "Пять глаз, смотрящих в никуда"

Присев на корточки, Полина заглянула Жозефу в лицо и тотчас все поняла.

– Вот почему вы сказали, что уйдете незамеченным. Вы бы нас связали, взяли одежду Ипполита Аркадьевича, переоделись – и все. Исчезли. А если бы Афанасий спросил вас, откуда идете…

– Сказал бы, что это не его собачье дело, – прохрипел Жозеф: опекун продолжал придавливать его к полу.

– А он бы подумал, что вы приходили к какой-нибудь одинокой даме.

– Кстати, как у вас тут по одиноким дамам?

– Их много, как везде. – Полина опять отвела взгляд. – Мужчины статистически уходят из жизни раньше. В этом здании умерло около шестисот мужчин против ста пятидесяти женщин.

– Какой интересный факт.

– Да, любопытный.

– Не забудь еще разок предложить ему чаю! – рявкнул опекун. – Да хватит уже колошматить меня коленками, мразь!

– А ты слезь с меня, скотина!

– Оставь его, Ипполит Аркадьевич. Он не опасен.

– При всем уважении, Полина Павловна, в людях ты разбираешься хреново, – с раздражением произнес опекун. – Запомни простое правило: если человек тычет в тебя оружием, он по умолчанию опасен.

– Хорошо, запомню, но это не наш случай. – Она нажала на спуск, и из дула вырвался слабый огонек. – Это всего лишь зажигалка.

Ипполит Аркадьевич, тяжело дыша и потирая спину, сполз с Жозефа. Проворчал: «Двинуть бы тебе», но к рукоприкладству переходить не стал.

Усевшись на полу, Жозеф одернул юбку, стянул сеточку и взлохматил волосы. Голова ощетинилась ежовыми иглами. Отметив, что платье по-прежнему ему к лицу, Полина спешно поднялась и указала на кресла. Все как ни в чем не бывало расселись по прежним местам. Лишь коробка со столом осталась лежать. Жозеф закинул на нее ноги.

– Что тебя связывает с Губернатором? – Он скользнул взглядом по Полининому лицу, а следом по перчатке. – И что случилось с рукой?

– Перво-наперво, – начала Полина, – уверяю вас, что вам ничего не угрожает.

– Йося. Ты.

– Что, простите? – Полина чуть подалась вперед.

– Йося. Сокращенное от Иосиф. Так меня зовут.

– Хорошо. Приятно познакомиться, Иосиф.

Ипполит Аркадьевич застонал сквозь зубы, показывая, что не разделяет мнение Полины.

– Йося, – снова поправил гость. – А ты всегда так разговариваешь?

– Вы… ты имеешь в виду вежливо? – Полина выпрямила спину и сложила руки на коленях.

– Нет. Как посетители «Сердца тьмы». Ну, из тех, которые помешались на Серебряном веке.

Полина подумала пару секунд.

– Да, я всегда так разговариваю.

– А, ну ок. – Йося пожал плечами. – Так что там с Губером?

Всякий раз, упоминая главного Полининого заказчика, Йося мрачнел лицом, а его глаза, хотя это казалось физически невозможным, становились еще чернее.

– Как я уже сказала, мы не работаем на него в прямом смысле слова. Считайте… считай нас… – Она огляделась в поисках подсказки, и в глаза бросилась картина, оставленная предыдущими хозяевами: топорная копия врубелевской сирени. – Скажем, людьми, у которых Губернатор заказывает цветы.

– Похоронные венки для своих жертв? – мрачно предположил Йося.

– Контракт на поставку цветов заключил мой отец, – невозмутимо продолжила Полина, – но теперь дела веду я. Исполняя волю отца, мы с опекуном – его, кстати, зовут Ипполит Аркадьевич – ищем для меня компаньона. Я хотела предложить вам эту должность. Для того мы вас и пригласили. Правда, теперь я думаю, что это плохая идея. – Левую руку кольнуло, и Полина накрыла ее правой. – Раз у вас проблемы с Губернатором, вы, вероятно, откажетесь от работы.

– Нет-с, отчего же… тьфу, да это заразно… – Йося ухмыльнулся и почесал бровь. – Короче, я не против поработать. Только речь ведь не о цветах, так?

– Скорее, об уборке помещений. – Ипполит Аркадьевич подобрал куда более точное сравнение. – Ты как, готов примерить костюм горничной? – Он скривил рот, презрительно поглядывая на Йосю.

– Ох, Аркадьич, иногда фантазии лучше держать при себе.

– Это не мы ему не подходим, Полина Павловна, а он нам. Ненадежный товарищ. Если говорить прямо: преступная морда.

Полине так не казалось. В чертах предполагаемого компаньона читалось что-то вроде красивой изможденности и тайны, как у юноши с картин Караваджо. Правда, поверх был нанесен густой грим иронии.

Руку снова царапнуло изнутри. Почему она так реагирует на него? Должно быть, этот Йося обладает особым талантом – посильнее, чем у Энской или Малявиной. Неужели медиум? Как папа.

– Что вы умеете? – прямо спросила Полина.

– Ну, как тебе сказать? – Платье сползло с плеча, и он не стал поправлять. – Все по классике. Стрелять, варить халву, подковать жеребца, вскрыть сейф, подделать документы…

– Принять роды[4]4
  Цитата из фильма «Бег» (1970), снятого по мотивам нескольких произведений Михаила Булгакова.


[Закрыть], – фыркнул Ипполит Аркадьевич, и они с Йосей обменялись взглядами, все еще враждебными, но понимающими.

«Опять какая-то отсылка», – подумала Полина.

Обычно ее не раздражало, когда люди вокруг обменивались непонятыми шутками или говорили на сленге, но сейчас кольнуло. И в интернете-то не посмотреть. Один ноутбук заперт в ящике опекунского стола вместе с запасным телефоном, пистолетом и круглым бархатным мешком, о содержимом которого Полина ничего не знала и никогда не спрашивала. Второй, лежащий в кабинете, содержит слишком ценную информацию, чтобы рисковать ею. Там все контракты, таблицы, оцифрованные папины записи. Если сгорят – Полина себе не простит.

– Меня интересует, что вы умеете в потустороннем направлении, – уточнила она.

Йося чуть нахмурился, а потом протянул:

– А-а, понял. – Лицо просветлело. – Тут можно всю ночь перечислять. Таро, кофейная гуща, хрустальный шар, толкование снов, вызов духов…

Вначале Полина слушала с недоумением, но слова про духов прозвучали как чистый аккорд среди какофонии. Вот оно! Рука не ошиблась и не взбрыкнула: она выбрала для Полины медиума. Нашла замену тому, кто был незаменим.

Что ж, с компаньоном-медиумом у Полины прибавится работы. Спокойствие, как вечерняя прохлада после знойного дня, растеклось внутри. Впереди много, много заказов. А чем больше заказов, тем меньше времени на дурацкие мысли, сомнения и воспоминания. Полина на мгновение зажмурилась, представив, как приятно будет снова раствориться в делах.

– Вы приняты, Иосиф. – Ее губ, впервые за несколько дней, коснулась улыбка. – Будете нашим медиумом.

– Ты. Йося, – снова поправил компаньон.

– Ты принят, Йося, – торжественным тоном произнесла Полина.

– Полина Павловна, я бы на твоем месте…

– Давай каждый останется на своих, Ипполит Аркадьевич. – Она красноречиво пошевелила левыми пальцами: рука сделала свой выбор.

– У него проблемы с Губернатором. – Опекун закинул ногу на ногу и обхватил колено. – Что скажет главный заказчик, если увидит эту морду в нашей компании?

– Губер не скажет ничего. Он видел меня один раз в жизни, десять лет назад, и ни за что не узнает. Даже маскарад, – Йося оттянул платье на груди, – не нужен.

– Вот видишь, все в порядке. – Полина выразительно посмотрела на Ипполита Аркадьевича и поднялась с кресла. – Теперь о расписании. Вы… ты, Йося, должен приезжать сюда к пяти часам вечера каждый день. Заказы бывают не всегда, но иногда возникают внезапно. Заканчиваем работу мы около трех-четырех ночи. – Она посмотрела Йосе в глаза и для самой себя неожиданно добавила: – Возможен вариант с проживанием.

Опекун застонал сквозь зубы и прикрыл ладонью лицо.

– У нас шесть… – Полина задумалась на секунду, – или семь комнат. Одну занимает Ипполит Аркадьевич, одну я, гостиная и кабинет – общие. Остальные помещения свободны.

– Губер тут бывает?

– Нет. Никогда.

Удовлетворенно кивнув, Йося пробежался взглядом по гостиной. Покривился на репродукцию Врубеля. Задержался на напольных часах в виде готической колокольни, пару лет показывающих без четверти три. Затем встал, прошелся. Под ногами заскрипел паркет – его не успели переложить к приезду новых жильцов, а потом уж стало не до того. Достигнув окна, Йося приставил ладони к лицу, глянул во двор-колодец и двинулся обратно. Он намеренно наступал на вспученные половицы – и комната пела, будто волшебное существо: язык был незнаком, но взывал к сердцу.

– Музыка времени. – Йося улыбнулся, озвучив мысль Полины. – Я такое люблю. Надоели панельки. Если уж жить в Питере, то так. Короче, мы переезжаем.

– Мы? – дуэтом спросили Ипполит Аркадьевич и Полина.

В голосе опекуна звенело возмущение, а что слышалось в ее собственном, Полина не понимала. Вероятно, растерянность – сегодня это чувство, будто наверстывая упущенное, не раз ее посещало. Вроде бы все решили, пожали руки, а тут – новое обстоятельство. Неизвестная величина. Еще один человек.

А где люди – там проблемы.

– Без Жеки я никуда, – отрезал Йося.

– Жека – это ваша… ваш… – Полина никак не могла подобрать ни правильного местоимения, ни существительного.

– Жека – мое все.

То, как Йося произнес это, не оставляло сомнений: он не врет и ни капли не преувеличивает. Полинино воображение нарисовало Жеку кем-то вроде феи: с длинными волнистыми волосами и розовым нежным лицом. «Весна» Альфонса Мухи, да и только. Рядом с Йосей легко было представить такую девушку: он – жилистый и резкий, она – мягкая и плавная. Разумеется, без всяких горбинок на носу, безжизненной бледности и непослушной пряди, вечно лезущей на лоб. Без страшной серой руки, которую надо прятать от посторонних глаз.

Полина скрипнула зубами и подумала, что один заказ в две недели – просто катастрофа для ее мозгов. Они начинают копаться сами в себе, извилина цепляется за извилину, и в итоге – вот: в голове охотницы на призраков появляются мысли о внешности. Недостойные. Глупые. Пустые мыслишки. Полина тряхнула головой, и прядь закачалась перед носом. Вскинув подбородок и поправив волосы, она по-деловому сообщила:

– Хорошо. Жека может переехать вместе с вами. Давайте предварительно договоримся на среду. Вам хватит четырех дней на сборы?

– А чего зря время терять? – оживился Йося. – Мы можем въехать прям счас.

– Прям счас, – повторила Полина, как бы пробуя редукцию на вкус. – Хорошо. Я закажу вам машину и…

– Деньги на такси у меня есть.

– Уже кого-то ограбил сегодня с помощью зажигалки? – Ипполит Аркадьевич наморщил нос.

– Вчера, – усмехнулся Йося: было неясно, шутит или нет.

– Полина Павловна, можно тебя на пару слов!

– Ой, Аркадьич, еще успеешь перемыть мне кости. – Йося вдруг прихватил Полину за локоть и заглянул в глаза. – Съезди со мной. Жека может заупрямиться. Слишком… – он на мгновение прищурился, подбирая верное слово, – своеобразный характер и пытливый ум. Да и согласись, подозрительно звучит: какие-то типы увезли меня к себе, уговорили работать медиумом, предлагают жить вместе. – Он улыбнулся. – Жеке надо увидеть тебя. Чтобы понять, что все ок. Ну что ты не представляешь опасности.

– Хорошо, – согласилась Полина, быстро взвесив все за и против.

– Я тоже еду, – проворчал Ипполит Аркадьевич.

Подобрав парик, Йося сунул его под мышку. Потянулся за пистолетом-зажигалкой, лежащим на коробке, но передумал и бросил рядом искусственную шевелюру.

– Зачем что-то забирать, если все перевозить, так? – Он снова блеснул улыбкой.

– А если Жека не согласится? – спросила Полина.

– Согласится, когда познакомится с тобой, – заверил Йося. – У тебя ужасно честное лицо.

– Поэтому ты и решил ее ограбить, – вклинился опекун.

– Нет, именно поэтому я не смог ее ограбить. А еще из-за руки.

– А на самом деле – из-за того, что я тебе навешал.

– Что с ней? – пропустив его реплику мимо ушей, Йося кивнул на алую перчатку. – С твоей рукой?

– Это с рождения, – пробурчала Полина.

Она искренне надеялась, что компаньон не станет расспрашивать о деталях и ей не придется придумывать более-менее реалистичную легенду.

* * *

Напрасно осень носит звание самого мистического времени года. Может быть, это верно для других городов и стран, но не для Петербурга. Когда вскрываются вены рек и небо шире раскрывает сонный желтый глаз, пробуждается не только природа. То, что противоестественно и аномально, тоже выходит из спячки. Когда света становится больше, растут и тени. День, бледный, как четвертый всадник Апокалипсиса, не то чтобы дружелюбен и человеколюбив. Если осенний свет – умирающий, но живой, то весенний – еще не рожденный. Он пробивается прямо из лимба, где скопище душ ждет своей участи: спокойно уйти за грань или, уловив голос зла, вернуться к живым в виде потусторонца. Неспроста обострения у призраков, как и у сумасшедших, случаются по весне. Об этом Полина размышляла в дороге.

Ехать пришлось длинным путем – через западный скоростной диаметр, мимо неулыбчивой Невской губы, под взглядами гигантских башен-флагштоков. Такси съехало с ЗСД, свернуло в широкий двор, заставленный машинами, и остановилось у серого панельного дома. Обшарпанный и невзрачный, он походил на старого, плешивого пса. Дореволюционные дома, по наблюдениям Полины, дряхлели намного благороднее.

Стоило вылезти из машины, как ветер сразу хлестнул по щеке, показывая, кто тут главный. Полина подняла воротник пальто, прикрывая лицо. По небу беспорядочно метались клочки темных туч. Ветер злобно терзал их, то открывая, то пряча полную луну. Круглая и одинокая, она напомнила Полине о найденном глазе. Под сердцем колыхнулось тревожное чувство, и руку кольнуло. Едва заметный, легкий укус, а все-таки что-то он значил. Рука не подавала сигналов просто так, и Полина с детства привыкла прислушиваться к ней.

Пикнул домофон, и Йося распахнул дверь. Полине вспомнилось, каким взглядом Афанасий провожал его – в платье, без парика, – и тревога рассеялась от внутреннего смешка. Кем бы ни был (или ни была) Жека, это правильно, что они заберут Йосино «все» с собой. Так ему не придется разрываться между двумя домами и убегать к Жеке – физически или мысленно. Да и Полине будет спокойнее.

Йося и Жека жили на первом этаже, из зарешеченных окон открывался вид на шины-клумбы. Фонарь, висящий над подъездом, топил комнату в электрическом свете – тонкие шторы были ему нипочем. Полина заметила стол, стул и советский сервант во всю стену. У противоположной стены стояла односпальная кровать, возле нее лежал свернутый матрас. На стене висел ковер, над ним вихрились обои, а по полу расползался дырявый линолеум.

Только пахло тут – совсем не так, как можно было представить. Не пыльным хламом, не грязным бельем. В воздухе стоял сытный запах, одновременно простой и вкусный. Пожалуй, его можно было емко охарактеризовать двумя петербургскими словами: «греча» и «кура».

Синее одеяло, взгорбленное на постели, зашевелилось. Край откинулся, и показалась взлохмаченная мальчишеская голова. Заметив незнакомцев, мальчик поспешно начесал вперед длинную челку. И волосы, и кожа выглядели так, будто луна прошлась по ним белесым языком.

Мальчик исподлобья поглядел на Полину, потом на Ипполита Аркадьевича и спросил:

– Йо, у нас проблемы?

– Нет, Жека, наоборот, – мягко произнес Йося.

«Это – Жека?» – образ феи превратился в пыльцу и рассыпался в Полининой голове.

Компаньон представил:

– Мой брат Евгений, более известный как Жека или самый-доставучий-ребенок-в-мире. А это Полина и Ипполит Аркадьевич. Они дали мне работу и приглашают нас пожить у себя. В центре, рядом с Чернышевской. У них большая квартира с вот такенными потолками.

Какое-то время Жека молчал, поглядывая на Полину из-под челки, а потом поинтересовался:

– У вас холодильник работает?

Ипполит Аркадьевич кивнул:

– Само собой.

– Здорово. Наш сломался, а хозяйка отказалась менять. Еще и сказала, что мы должны компенсировать. А вы хорошие люди? – без перехода спросил Жека.

– Средние, – ответила Полина, а опекун добавил:

– С теми, кто к нам хорошо, – хорошие. А с теми, кто плохо, – плохие. – Он метнул в Йосю красноречивый взгляд.

Жека кивнул. По лицу было видно: ему близок такой подход.

– Ну, что скажешь? – спросил Йося. – У тебя будет своя комната. А главное, нас ждет стабильный заработок. Не как сейчас. – Он не лгал: они с Полиной обговорили условия, пока ехали в такси.

– Звучит довольно хумусяво, – ответил мальчик.

– Я бы сказал: шашлыкично! – Компаньон выдохнул и расплылся в улыбке.

При чем здесь хумус и шашлык, Полина не поняла, но уточнять не стала. Она не знала наверняка, но догадывалась, что у близких людей бывают какие-то свои словечки и шуточки. Зависть кольнула внезапно открывшейся булавкой: у них с папой такого не было. Если не считать Блока.

Йося вытащил из-под кровати большой походный рюкзак, достал из шкафа еще один, поменьше, и огляделся в поисках вещей. Хмыкнув, пожал плечами: видимо, у братьев ничего больше не было.

– Иди забери зубную щетку, – сказал он Жеке. – Поедем прямо сейчас.

– Утром. – В голосе прозвучали строгие нотки.

Йося покачал головой:

– Нет уж. Одевайся.

– Утром должна прийти хозяйка квартиры. – Жека смотрел на Полину. – За оплатой. Она берет только наличными. Йо хочет обмануть ее, поэтому спешит съехать. Думаю, вам лучше знать о его… – он замешкался, – темной стороне. Раз вы нанимаете брата на работу.

– Же-ека, – сквозь зубы процедил Йося. – Вот тебе урок на будущее: не нужно говорить о минусах кандидата, надо расписывать его плюсы.

– Да мы уж нагляделись на его темную сторону, – отозвался Ипполит Аркадьевич. – Твой братец хотел нас ограбить.

– С помощью зажигалки? – Получив кивок в ответ, Жека вздохнул. – Так и знал, что надо было ее выбросить. Ты говорил, она для самообороны! – Он негодующе поглядел на брата.

– Это все Жозефина, я тут ни при чем. – Йося провел рукой по платью. – А хозяйка – вылитая старуха-процентщица. Таких паршивых квартиренок у нее штук пять, так что не обеднеет. А еще холодильник, Жека, помни про сломанный холодильник.

– Не думал, что скажу это, – устроившись на стуле, Ипполит Аркадьевич окинул взглядом бедную обстановку, – но решение Йоси не лишено смысла.

– Нет, так поступать нельзя. В мире слишком много несправедливости, – с грустью заметил Жека.

– Я же говорю: самый-доставучий-ребенок. – Взглянув на брата, Йося сокрушенно покачал головой. – Так и быть. Оставлю деньги на столе, но уедем сейчас. Не хочу торчать тут еще одну ночь. Тебе пофиг, спишь как сурок, а я… – Он поежился и, покопавшись в рюкзаке, выложил на стол несколько пятитысячных купюр.

Жека одобрительно кивнул и сполз с кровати. Босые ноги, торчащие из коротких пижамных штанов, прошлепали по линолеуму – должно быть, мальчик отправился за зубной щеткой.

Йося, вытащив из рюкзака цветастый ком одежды, без всякого стеснения скинул платье и, прыгая на одной ноге, принялся стягивать колготки. Полина уставилась на ковер. Прислушавшись к себе, определила: в этой квартире умирали. Двое. Может быть, трое. Тот, кто ощущался сильнее остальных, скончался прямо на кровати, где спал Жека. Теоретически призрак мог проявиться в любой момент: ему достаточно лишь напитаться, как клещу кровью, негативной энергией. А она тут была, и в избытке: потрескивал в воздухе гнев, гнил залежалый страх, слизью растекалась беспомощность. Чьи это эмоции? Жеки? Йоси? Или тех, кто жил тут до них? Полина сделала мысленную заметку: уведомить о квартире менделеевцев. Пусть приедут и все уладят.

Братья собрались быстро. У них действительно почти не было вещей. Два рюкзака, большой и маленький, да холщовая сумка – вот и весь скарб. Лисья шуба осталась лежать на кровати, усиливая ощущение призрачного присутствия: казалось, синие руки вот-вот выползут из рукавов, а над воротником появится оскаленная голова с кудельками. Ипполит Аркадьевич по настоянию Полины вызвал такси, и все четверо вышли во двор. Ждать в квартире никому не хотелось, хотя только Полина знала, в чем причина.

Ключ Йося бросил в почтовый ящик, протиснув в щель между ворохом рекламных листовок. Одна выпала, и Полина проследила за ее полетом. Что-то про семейные фотосессии на заливе. Лицо, размещенное на листовке, показалось смутно знакомым. Жека поднял бумажку и, не найдя взглядом, куда выкинуть, сунул в карман пальто. Одевался он как маленький интеллигентный старичок: опрятно, в приглушенные тона и классические покрои. Под пальто скрывались белая рубашка, серая вязаная жилетка и темные брюки – все чистое, хоть и неглаженое. Полина мысленно одобрила Жекин выбор: она и сама стремилась выглядеть взрослее, а потому не носила ничего светлого, короткого и, что называется, молодежного. А вот одежда Йоси оставила Полину в недоумении. Красивое, хоть и слегка кричащее алое платье он сменил на спортивные штаны, футболку с огромным цветочным пацификом, пеструю длинную рубашку и что-то вроде куртки американского школьника, а туфли-лодочки без каблука – на вопиющие белые полуботы-полусандалии с какими-то бирюльками. Полина лишь раз видела такую обувь – когда они с папой из-за пробок и спешки спустились в метро. Правда, тогда было лето. Надетые на толстые носки, полуботы-полусандалии выглядели еще чудовищнее.

В тишине двора раздалось механическое жужжание. Ипполит Аркадьевич достал телефон и, раздраженно проведя по экрану пальцем, выругался. Йося, молниеносно зажав Жеке уши, зашипел:

– Тут вообще-то ребенок!

– Я не маленький, – пробубнил Жека, выворачиваясь из Йосиных рук. – Знаю и эти слова, и похуже.

– Что случилось? – Полина нахмурилась.

– Секретутка, – процедил опекун.

– Просила же, Ипполит Аркадьевич. – Взгляд упал на наручные часы: без четверти четыре. Рановато даже для Губернатора. – У нее есть имя.

– Да-да. Падла Гнидовна.

Жека хихикнул, и опекун подмигнул ему.

– Аркадьич, имей совесть! Ипполит Аркадьевич, довольно! – хором возмутились Йося и Полина.

– Павла Геминидовна осведомляется, не спишь ли ты. Хочет поговорить. Пишет, что дело срочное. – Опекун скривился. – Сообщение я не открывал, так что она не знает, что оно прочитано. А тут еще и три пропущенных. Хорошо, что замьютил мобильник на ночь. Нет, ну какая наглость!

Секретарша Губернатора не нравилась Ипполиту Аркадьевичу по трем причинам. Во-первых, он считал (небезосновательно), что она много о себе мнит и конкурирует с ним на поле «у меня столько связей, что я могу достать даже дьявола из ада». Во-вторых, Павла Геминидовна звонила и писала в любое время. В-третьих, Ипполит Аркадьевич ей тоже не нравился, и при каждой встрече она непременно вздыхала: «Ах, как славно мы сотрудничали с Павлом Александровичем. Понимали друг друга с полуслова. Недаром у нас и имена одинаковые!» Присказка про имена, которую секретарша повторяла из раза в раз, Полину тоже порядком достала.

В остальном Павла Геминидовна неплохо справлялась. Назначала встречи, переводила гонорары и не лезла в Полинины дела. Раз написала в такую рань, значит, произошло что-то серьезное. Ответственность полыхнула внутри, как зарница, а по краешку пробежала искра любопытства.

Подъехало такси. Сев между Жекой и Ипполитом Аркадьевичем, Полина сказала:

– Напиши ей. Спроси, что случилось.

Опекун закатил глаза, но телефон все-таки вынул и быстро застучал по экрану тонкими пальцами. Павла Геминидовна ответила тотчас же, но ничего не пояснила: настаивала на звонке и личном разговоре с Полиной.

– У тебя есть наушники? – спросила она.

– Ты их угробишь. – Ипполит Аркадьевич насупился. – Подожди полчаса. Приедем домой, запрешься в комнате и поговоришь по громкой связи.

– Наушники. – Полина протянула руку.

Громко скрипнув зубами, опекун достал из футляра два белых электронных боба и самостоятельно сунул их в Полинины уши. Ее рукам он мог доверить только одно: уничтожение призраков. Технику – никогда.

Павла Геминидовна ответила после первого гудка. Высокий голос винтом вкрутился Полине в мозг, мешая с ходу уловить суть. Секретарша говорила быстро и напористо. Мелькали общие слова про постоянство, качество и доверие.

– Мы же всегда обращаемся к вам, Полиночка, хотя в городе есть другие охотники за нечистью. Вот и с Данечкой так же. С Даниилом. У нас грядет большое мероприятие, потому-то я и занялась его поиском. Он нам нужен. В таких делах свой человечек лучше двух чужих. Вы, кстати, тоже приглашены. Только найдите Даниила. – Голос скрипнул щеколдой, запирая поток слов.

Полина поморщилась на «других охотников за нечистью», мысленно отмела шелуху в виде приглашения на «большое мероприятие» и сосредоточилась на имени. Даниил. Раз секретарша ничего не сказала о нем, значит, думает, что Полина его знает. Возможно, так и есть? Даниил, Даниил. Она покатала в голове имя, как китайские металлические шарики, и оно отозвалось звоном узнавания.

Одна из стен в доме Губернатора, куда конфиденциально приезжала Полина, была увешана фотографиями. Непринужденную съемку тот не любил, предпочитая выверенные постановочные кадры: зал снятого напрокат дворца, курульное кресло времен Елизаветы Петровны, напряженная поза и задумчивый взгляд вдаль. Семейные фото почти не отличались от одиночных. Впрочем, родни у Губернатора было мало: престарелая мать, брат-погодок с супругой и двумя детьми – вроде усыновленными, а еще жены-блондинки, сменяющие одна другую. От их похожести возникало странное чувство: будто Губернатор больше всего на свете боялся разнообразия.

На единственном «большом мероприятии», где Полине пришлось побывать, уступив папиным уговорам, Павла Геминидовна представила ей человека с фотоаппаратом. Только ему Губернатор доверял снимать себя. Фотограф был высок, упитан, с желтоватым загаром – словом, походил на гору копченого мяса. Звали его Даниил Козлов.

Полина быстро уточнила у Павлы Геминидовны:

– Речь о Козлове? Он пропал? Когда?

– Уже неделю не могу дозвониться, а сроки поджимают. Списывала на запой… – секретарша осеклась, – на рабочий запой. На занятость. Но неделя – слишком даже для Данечки.

– Почему вы обратились ко мне, а не в… – Полина отмела слово «полиция», подвернувшееся на язык, – не к частному детективу?

– Тут такое дело: он сам собирался вам звонить, – глухо произнесла Павла Геминидовна. – Просил ваши контакты. Говорил, что в студии неспокойно. Слышал шаги и стук сверху, а над ним никого, только крыша.

«Туристы», – сразу подумала Полина.

Дело казалось легким: съездить в студию, проверить энергетику места и, вероятно, обнаружить невменяемого фотографа в окружении пустых бутылок из-под водки. В Данииле Козлове угадывался любитель крепких напитков. Да и оговорка про запой наводила на определенные мысли.

– Это заказ? – уточнила Полина.

– Заказ, Полиночка. Конечно, заказ, – подтвердила секретарша. – Все по стандартному тарифу.

– Где находится студия?

– На…

Связь оборвалась. Полина пару раз окликнула Павлу Геминидовну, но та не отозвалась. Сумрачно глянув из-под бровей, Ипполит Аркадьевич вытащил наушники, проверил их на пригодность и изрек:

– Что и требовалось доказать: угробила.

– Напиши Павле Геминидовне. Спроси адрес. – Полина указала рукой на телефон, лежащий на его коленях.

Неверно истолковав ее движение, опекун резво схватил мобильный: лишь бы подопечная не коснулась драгоценной «последней модели». Телефон, крупноватый для изящной ладони Ипполита Аркадьевича, выскользнул и грохнулся на пол. Опекун наклонился, но Жека оказался проворнее. Подняв телефон, мальчик сунул его Полине, и она непроизвольно дотронулась до дисплея. Экран зажегся, по заставке с лошадьми пробежала разноцветная рябь – и телефон превратился в бесполезный кусок металла и микросхем.

Ипполит Аркадьевич снова выругался, но себе под нос, и Йося не услышал.

– Купим тебе новый на гонорар за Козлова, – пообещала Полина.

– Завтра же начну собирать вещи. Пора, пора в Баден. К маменьке, – зловредным шепотом отозвался опекун.

Полина кивнула, скрестила руки на груди и велела себе сосредоточиться на деле. Прокрутив в памяти все, что знала о фотографе, она широко распахнула глаза и чуть не ахнула в голос.

Полина видела его. Сегодня, буквально десять-пятнадцать минут назад.

– Жека, дай, пожалуйста, тот листок. Из парадной.

Повторять и объяснять не пришлось – Жека сразу понял, о чем речь. Вытащив бумажку, он протянул ее Полине.

Точно. Память не подвела. С листовки смотрел Даниил Козлов. Лицо желтовато лоснилось, как сыровяленый свиной окорок. Почему-то Полине вспомнился рыжеусый, лежавший в окружении деликатесов. Хамон там, кажется, тоже был.

На бумажке, кроме телефона, нашелся адрес студии. Располагалась она на Васильевском острове – там, где узкая зеленоватая Смоленка впадала в темно-синюю Малую Неву.

– Зачем печатают такие штуки? – спросил Жека. – Нет, я понимаю, бумажные книжки. А это? Просто перевод деревьев. – Он вздохнул.

– Доверия больше, – обернувшись, сказал Йося. – Ну, среди определенной категории населения. Тех, кто думает, что в инете одно вранье. Многие люди верят в то, что написано на бумаге, как во что-то незыблемое. Дай-ка глянуть.

Полина протянула листок.

– Какая отвратительная рожа, – покривился Йося. – А кто это?

– Фотограф. Он пропал. Мне надо его найти. – Полина повернулась к таксисту. – Уважаемый водитель, отвезите нас, пожалуйста, на Васильевский остров, мы вам доплатим.

– А? – вскинулся таксист.

– На Ваську съезжай. Вот адрес. – Йося ткнул в листовку. – Крюк тебе компенсируют.

– Ага, – выдохнул водитель.

– Я выйду, а вы езжайте домой и обустраивайтесь, – сказала Полина.

– В смысле «выйду»? – Йося сверкнул глазами. – Одна? В такое время? Аркадьич, ты с ней?

– С чего бы, – буркнул опекун.

– Жека, – он повернулся к брату, – побудешь с Ипполитом Аркадьевичем. Только не слушай, что он говорит. Ему рот надо помыть с мылом. Три раза.

– Ты не обязан идти прямо сейчас. – Полина нахмурилась, хотя мышцы лица порывались воспроизвести что-то другое. – Вначале мне надо ввести тебя в курс дела. Рассказать про семейства, показать схемы, обсудить паттерны поведения и статистику.

– Звучит очень увлекательно, – в сторону Йося буркнул «нет», – но учиться лучше на практике, так?

– Что ж. – Правая рука стиснула левую. – Хорошо. Пойдем вместе.

– Полина Павловна. – Опекун выразительно поглядел на нее.

– Ипполит Аркадьевич. – Полина бросила на него не менее выразительный взгляд, и больше они не проронили ни слова.