Текст книги "Урок шестой: Как обыграть принца Хаоса"
![](/books_files/covers/thumbs_240/urok-shestoy-kak-obygrat-princa-haosa-111373.jpg)
Автор книги: Елена Звездная
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Я и другое помнила, например, сегодняшнее «Останься».
– Мы тут еще надолго? – отвернувшись от входа, спросила я.
– До даров, – сообщил дроу.
– Это долго?
– До полуночи, примерно. Дэй, ты чего?
Риан, конечно, про свадьбу знал, я не могла не сказать и, узнав, что буду с Юрао, отпустил безоговорочно. Но сейчас мне почему-то захотелось вернуться домой, засесть за учебники и дождаться момента, когда вспыхнет адово пламя, меня осторожно обнимут теплые сильные руки и нежный голос хрипло спросит: «Опять не спишь, родная?». И губы сами растянулись в счастливой улыбке… и как же хочется к нему, чтобы прижаться, хоть на миг, и почувствовать себя такой маленькой, такой хрупкой и в то же время такой важной и любимой.
Сильные руки вдруг скользнули по плечам, рукам, нежно обняли талию и, холодея от внезапно охватившего ужаса, я услышала злое:
– И чему же ты так улыбаешься, прелесть моя?
– Так свадьба же, – ответил за меня Юрао, аккуратно отодвинув от магистра Эллохара, и добавил: – Вы сегодня танцуете?
Музыка заиграла вновь, правда, новобрачные в этот момент сидели за столом, разговаривая с Ликаси, которую активно старались накормить, если не закормить.
– Не танцуете? – перекрывая музыку, вопросил Юр и, не дожидаясь ответа, утянул меня в новый хоровод.
А потом и из хоровода вытащил, и мы закружились в паре по залу, новобрачных-то теперь в центре не было, и во всем этом круговороте я четко осознала – танцую я отвратительно просто. Меня вел Юрао, меня направлял Юрао, да и поддерживал тоже он, а я себя чувствовала бревном невмиручим.
– И вот мне интересно, – через два танца произнес дроу, – с каких пор директора Школы Искусства Смерти принимают приглашение остаться на гномьей свадьбе?
Он остановился и развернул меня лицом к эпической картине: магистр Эллохар стоял, скрестив руки на груди, и со снисходительной улыбкой смотрел на прыгающую и вопящую «спасибо!» Ликаси, а подавальщики торопливо добавляли приборы на стол, который уже накрыли в конце зала.
– Мне лучше уйти, – приняла решение я.
– Обидишь новобрачных, – не согласился Юрао.
Сказать ему, или как?
– А местами мы поменяемся, – вдруг сурово добавил мой партнер.
– В смысле?
– В смысле, Дэй, его возле тебя посадили, так что местами мы поменяемся.
Музыка остановилась, последовали очередные пожелания. Мы все вновь окружили стол, подняли бокалы, Юр сразу протянул мне хрустящий пирожок, а затем выпил из своего бокала больше чем половину, отдал его мне, мой полный забрал – у гномов принято допивать до конца, чтобы дом был полной чашей, так что я не возражала.
Говорить пожелание на этот раз выпала честь Ликаси. Для нее принесли стул, взгромоздившись на который, гномочка обеими ручками обхватила бокал, сияющими от счастья глазками обвела присутствующих, а потом поклонилась нам с Юрао и срывающимся от волнения голосом сказала:
– Пусть мамочка и папочка будут всегда вместе и глаза их блестят от счастья, как новая монетка, но сейчас я хочу поблагодарить мастеров своего дела, тех, кто всегда выполняет заказ, и тех, без кого не было бы этого праздника. Госпожа Риате, лорд Найтес, я поднимаю этот бокал, первый в своей жизни, за вас! За ваш успех, за вашу работу, за то, что «ДэЮре» существует и в нем работают честные, ответственные мастера своего дела, способные всегда докопаться до правды. За вас!
Мы с Юрао потрясенно переглянулись, приятно было, слов нет как, и трогательно очень и…
– Спасибо, – искренне поблагодарил Юрао, – для нас с партнером ваши слова очень много значат.
Ликаси кивнула, принимая его благодарность, а я, выпивая, как и все, вино до дна, вдруг подумала – а замечают ли гномы, как отличается эта малышка от их детей? Не внешне, нет, но другие гномики и гномочки все еще играли веселой стайкой, а у Ликаси даже взгляд был взрослым.
Потом вновь заиграла музыка, и возобновились танцы. Снова, снова и снова. Мы кружились в хороводах, и, несмотря на то, что благодаря Юрао я пила половинную порцию вина, голова давно кружилась, лица гномов, бородатые и нет, сливались в разноцветную мешанину, но все равно было очень и очень весело, а потом я вдруг потеряла руку Юрао. Так как держалась исключительно за него, и танцевали мы только вместе, эта потеря вынудила растерянно остановиться, пытаясь привести в порядок мысли и…
– Гномьи свадьбы определенно не для юных адепток, – прозвучал насмешливый голос, и меня, придерживая за плечи, властно куда-то повели.
Глоток свежего воздуха был как глоток жизни, и едва мы оказались на улице, я, вскинув голову и глядя на звезды, вдохнула полной грудью, чувствуя, как от прохладного, напоенного ароматом цветущих деревьев вечера немного кружится голова. И все равно было так здорово.
Вот еще бы стоять ровно.
– Тихо-тихо, – меня вновь придержали, – впрочем, мне приятно обнимать тебя.
Что-то определенно было не так. И Юрао не хватало. Очень. С Юрао оно как-то проще и спокойнее, и даже увереннее, и…
– А где Юрао? – заплетающимся языком поинтересовалась я.
Повисла пауза. Лихорадочно рассуждаю, что если это не Юрао, тогда не дроу, а кто-то другой.
Кто?!
И внезапно накатывает – Даррэн Эллохар! Страшно? Нет, мне почему-то весело очень, и плечи сотрясает едва сдерживаемый смех. Просто я вдруг вспомнила, что мы на гномьей свадьбе, а тут все танцуют, и ладно, я с Юрао вместе, а вот директору Школы Искусства Смерти, наверное, с гномой танцевать пришлось. О, куда мои глаза смотрели, и почему я такого не увидела?!
– Дэя? – встревоженный вопрос.
А я начинаю хохотать, не в силах сдержаться, да и на ногах стоять тоже затруднительно, а перед глазами нарисованная воображением картинка, где Эллохар прыгает и кружится по залу с гномой, которая ему едва по пояс… И пока я хохотала, гнома в моем воображении стала гномом с длиннющей как у тех жрецов бородой, которой он пол подметает…
– Да, – протянул лорд Эллохар, развернув меня к себе лицом, и обнял, едва я, уткнувшись лбом в его грудь, продолжила весело хохотать, – ты совершенно пьяна, Риате.
Наверное.
Я отстранилась, запрокинула голову и посмотрела в небо. Небо танцевало вместе со мной… Я раскинула руки и закрыла глаза – ветер подхватил, закружил, овевая мое лицо. Ветер тоже танцевал со мной. Не танцевал только Юрао, и меня это настораживало. Остановившись, я огляделась – каким-то непонятным образом мы оказались в той части площади, где цвела Аллея Веселого Покойника, а это шагов двести от ресторации «Золотой феникс».
Зато мне стало понятно, почему нет Юрао.
– Юр будет ругаться, – стараясь говорить внятно, произнесла я.
И, сориентировавшись в пространстве, направилась к ресторации, в которой музыка гремела так, что даже здесь было слышно – бедные летучие мышки.
– Тихо-тихо. – Идти я пыталась, но не получалось почему-то. – Ты пьяна, Дэя.
Что-то он по этому поводу уже говорил, но в данный момент я почему-то никак не могла вспомнить, что именно. Правда, едва лорд Эллохар опустил меня на землю, продолжая придерживать за плечи, я вдруг вспомнила:
– Так отрезвите меня. Вы же умеете… ик.
И, развернувшись, я посмотрела на магистра. Директор школы Искусства Смерти почему-то грустно улыбнулся, его взгляд скользнул по воротнику моего платья, а я смутно припомнила, что до скромности моему наряду далеко, и смущенно отступив, попросила:
– Давайте вернемся. – Ощущение полета стремительно отступало, почему-то вдруг стало холодно и неуютно.
Я огляделась снова, обхватив плечи руками, голова все так же кружилась, но весело теперь совершенно не было, становилось только холоднее и холоднее.
– Мм-м, не рекомендую, – прозвучал вдруг ледяной голос Эллохара.
И холод отступил.
Вокруг меня вновь был теплый весенний вечер, аромат цветов, и согрелась я мгновенно, но руки так и не опустила – в этом платье перед магистром я себя крайне неуютно чувствовала.
– Нужно возвращаться, – тихо напомнила я. – Юрао…
– Мразь остроухая, – вдруг прошипел директор Школы Искусства Смерти.
– Что? – переспросила я.
В ответ услышала раздраженное:
– Дэя, приличная девушка не пьет из одного бокала с мужчиной, если только тот не является ее любовником, – мрачно сообщили мне.
Вечер все так же пьянил, но нелогичность в словах магистра заставила спросить:
– Приличная и любовник? А у приличных девушек они бывают?
Взгляд лорда заледенел, но ничто не остановит адептку Академии Проклятий на пути к истине:
– Если приличная, то без любовника, или неприличная с любовником, или…
– Дэя!
– Приличная – она с любимым. – Одна Бездна ведает, что на меня нашло, но остановиться я почему-то не могла. – А если любимый, то…
Лорд Эллохар вдруг очутился недопустимо близко, а я оказалась скована его руками, и магистр хрипло простонал:
– Я не могу без тебя… – Он обнял так сильно, я и вздохнуть была не способна. – Не могу, Дэя… – и почти рык, – не могу…
И замер, тяжело дыша и сжимая меня в болезненных объятиях.
– Я любил Василену, Дэя, – он вновь заговорил хриплым срывающимся голосом, – но я мог жить без нее… Мне достаточно было знать, что она счастлива, что жива и живет, мне этого хватало… А сейчас – не могу даже представить, что ты останешься не со мной.
Ощущая, как неистово бьется его сердце, насколько тяжелым стало дыхание, я попыталась вырваться, но вместо того, чтобы отпустить, лорд Эллохар вдруг снова простонал:
– Сначала просто симпатия, невнятная, едва ощутимая и странная мысль ночью: «Почему я думаю о ней?». Почему? Постарался забыть в ту же ночь. Почти не вспоминал наутро… но когда снова пришла ночь, мне снились твои глаза, Дэя… – хрип, и с рычанием: – Мне снились твои глаза, Дэя, и я утонул в них.
Поднявшийся ветер бросил в нас разноцветные лепестки соцветий, овеял, словно играясь, и умчался прочь, а Эллохар с трудом продолжил:
– Я же знал, чья ты… Знал с самого начала, еще тогда, когда в твоих глазах при взгляде на Тьера прятался лишь страх. Знал, – глухое рычание, – все знал… Но все чаще ловил себя на мысли, что вспоминаю о невзрачной адептке Академии Проклятий.
Тихий злой смех, и издевкой над самим собой прозвучало:
– Я так долго оправдывал интерес к тебе заботой о невесте друга… Перед самим собой оправдывал… Я сам себя обманывал, Дэя, я так старательно себя обманывал, а обмануть не смог.
О, Бездна, и что мне с этим делать?! Что мне делать с этим признанием и этими чувствами?..
– Магистр Эллохар… – начала я.
Отпустил в то же мгновение. Отпустил, отошел, отвернулся и теперь стоял спиной ко мне, глядя куда-то перед собой.
Где-то там, словно в другой жизни, слышался звон ударов боевых топоров, громкая музыка, далекий смех. Там, где-то… а здесь тишина, лед отчаяния, и мое бессилие сделать хоть что-то. Я просто не знала, что делать… Хотелось развернуться, уйти и никогда больше не слышать, хотелось забыть и не вспоминать, хотелось все что угодно, только бы не стоять здесь, чувствуя себя виновной. В чем?!
– Я знал, что любить – это больно, но не знал, что настолько… Боль убивает меня, Дэя, но боль ничтожна в сравнении с ревностью… Знать, что ты с ним, что он обнимает тебя, прикасается к твоей коже, целует волосы цвета спелой вишни… Знать и заживо сгорать без возможности очнуться от кошмара… – усмешка и злое: – И вот ты на моих глазах обнимаешься с дроу и делишь с ним бокал на двоих! Я же убью его, Дэя! Я не сдержусь и просто убью!
И как назло в ночи раздался голос Юрао:
– Дэя!
Магистр Смерти медленно обернулся на крик. Медленно, но в каждом его движении читалась угроза, и я испугалась за партнера, испугалась настолько, что, подбежав к лорду Эллохару, преградила ему путь, просто чтобы удержать.
И если есть поступки, о которых мы горько сожалеем годами – это был он, тот самый поступок.
– Даррэн, пожалуйста, – взмолилась я.
И услышала хриплое:
– Повтори!
Я вздрогнула, попыталась отойти… Рывок, и как тогда в таверне в Мирах Хаоса, я оказалась прижата к дереву, а лорд Эллохар, склонившись, прорычал:
– Повтори…
И я повторила:
– Прокляну ведь.
Но он расхохотался. Это был злой издевательский смех, и, не дав даже опомниться, лорд Эллохар вдруг прохрипел:
– От любых твоих проклятий, Дэя, есть один очень действенный метод, милая, следует просто закрыть твой рот!
Я сжалась, с ужасом осознавая, как он прав, и уже чувствовала его дыхание на своем лице, и…
– Дэй, ты больше не пьешь! – раздался совсем рядом наглый голос Юрао. – Определенно не пьешь.
Замерла я, возблагодарив Бездну, застыл от ярости лорд Эллохар, а Юрао Найтес продолжил:
– Я тебе больше скажу, Дэй, сам пить больше не буду, ибо ты не поверишь – до гномов напился!
Не поверила и полузадушенным голосом переспросила:
– Это как?
– Это? – Юр хмыкнул. – Танцевал-танцевал с тобой, а ты оп – и стала гномом, и таким бородатым, скажу я тебе.
Помолчал немного, потом спросил:
– Дэй, у меня опять разгул видений по пьяни, или ты тут с Эллохаром целуешься?
И так как я промолчала, а магистр Смерти и вовсе хранил молчание, Юрао продолжил:
– Слушай, не то чтобы я против… Да я вообще дроу, у нас с верностью туго, но, Дэй, я же тебя знаю, ты себе этого просто никогда не простишь.
В следующее мгновение меня отпустили.
Просто отпустили.
Вспыхнуло синее пламя.
Когда всполохи огня угасли, мы с Юрао стояли одни в парке, только сердце мое стучало так быстро, что казалось, его все слышат.
– Да, – мрачно произнес Юрао, – это уже серьезно.
А я, как стояла прислоненная спиной к дереву, так и сползла вниз и, закрыв лицо руками, тихо заплакала, просто не смогла сдержаться.
– Дэй, – Юрао мгновенно присел рядом, обнял за плечи, – Дэя, ты испугалась?
– И… испугалась, – пробормотала я сквозь слезы.
«Жалко его», – подумала про себя. И страшно очень, за себя и за Риана, и жалко, до боли жалко… И я не знаю, что делать, и…
– Я не знаю, что мне делать, Юр, – едва слышно прошептала, стараясь перестать всхлипывать, – не знаю… я…
– «Я», не «я», вставай уже, частные следователи сопливыми не бывают, – он заставил подняться, протянул платок и жестко добавил: – А теперь нос вытри и на меня смотри.
Кивнув, я продолжала всхлипывать, и слезы не останавливались.
– На меня посмотри, – рыкнул дроу, а едва я перестала реветь, мрачно произнес: – Ты давай еще винить себя начни, Дэй!
Я всхлипнула, винила ведь, хоть и вины не чувствовала.
– Дэя, он взрослый матерый лорд, Дэя! – прошипел Юрао. – Он женщин вдоль и поперек знал, когда тебя еще в проекте не было! Нашла кого жалеть и по кому слезы лить!
И я плакать перестала, даже сама не знаю почему.
– Уже лучше. – Юрао отобрал у меня платок, сам вытер мне лицо и добавил не менее жестко: – Эллохар по тебе конкретно с ума сходит, Дэй. Ты не видишь, а он тебя жрет глазами. Прекращай жалеть, Дэй, просто прекращай. Поговори с Тьером, пусть мужики сами между собой разбираются, хватит пытаться сгладить ситуацию, сама видишь, куда все катится.
С тяжелым вздохом тихо призналась:
– Я не могу, Юр…
Партнер неодобрительно покачал головой, затем уверенно сказал:
– Когда подкатывают к моей женщине, Дэй, и не важно, какая она по счету из любовниц, я разбираюсь сам, всегда. Потому что моя. Потому что я мужчина и в состоянии обеспечить безопасность женщины, которая делит со мной постель. Постель, Дэя, даже не сердце. Поговори с Тьером, это не твоя проблема – его. Потому что ты его женщина и он вправе тебя защищать. Это не долг и не обязанность, Дэй, это его право.
Забрав платок обратно, я вытерла лицо, постаралась успокоиться и тихо попросила:
– Давай уйдем.
– Со свадьбы? – догадался Юрао и тут же ответил: – Э, нет. Ну вернет тебя Нурх в академию, ну поревешь пару часиков, пока от усталости не заснешь, и разве это выход?! Здесь сейчас самое веселое начнется, так что прекращаем жалеть матерого серого волка и идем веселиться. В конце концов, Дэй, когда еще выпадет побывать на такой свадьбе? Мы даже еще боевые пляски не видели!
Я улыбнулась, улыбка вышла слабенькая и жалкая.
– На будущее, – Юр обнял за плечи и повел к ресторации, – когда тебя целовать пытаются, нужно орать, Дэя. Громко, требовательно и грозно.
– А что? – решила уточнить я.
– Мм-м, что орать? Орать нужно что-то вдохновенное.
– Например? – И кто мне скажет, почему я улыбаюсь.
– Например: «Пожри меня Бездна».
– А почему «меня»?
– Ну, – дроу усмехнулся, – потому что твой целователь как минимум такому повороту событий искренне удивится.
– А максимум?
– А как максимум передумает тебя чокнутую целовать, тебе же лучше, согласись.
– Согласна. – Я уже улыбалась.
И мы пошли к ресторации, когда я вдруг уловила краем глаза неясное сияние. Стремительно обернувшись, увидела, как угасает синее пламя, и поняла – Эллохар все слышал! Первое что ощутила – страх за Юрао, магистр его и так не особо любит, а уж теперь…
– Дэй, – партнер подтолкнул к ресторации, – идем.
В тревожном настроении вернулась я на свадьбу, и как отражение моих чувств начался «Брагш» – свадебный танец гнома-воина. Выглядело это так – под ритмичные удары все тех же боевых топоров о все те же щиты господин Ойоко начал свой танец-бой, нападая на невидимого врага и нанося ему удары.
– Одна из древнейших традиций, – сообщил мне Юрао, наклонившись и практически крича в ухо, так как шум стоял невообразимый. – Танец мужа и воина, вроде как отгоняет злых духов от семьи.
– Или демонстрирует врагам, чего с ними сделают в случае чего, – вставила я.
– Или так, – согласился Юрао и, понаблюдав пару минут, добавил: – Слушай, а мне на месте врагов уже стало бы боязно.
– Я и на месте духов устрашилась бы.
Сначала все молчали, затем как-то постепенно начали хлопать и топать в ритм мелодии. Танец захватывал и околдовывал своей простотой, силой, смыслом, каким-то диким очарованием, и я сама не заметила, как захлопала вместе со всеми. И когда мелодия стихла, а воздух перестал дрожать от напряжения, я вдруг поняла, что мне уже легче и спокойнее как-то.
Затем был танец невесты. Красивый, мелодичный, такой спокойный и плавный, а потом всех пригласили за стол – значит, уже наступила полночь.
За стол рассаживались согласно расставленным табличкам – для каждого свое место. Мое, как и предположил Юрао, оказалось рядом с лордом Эллохаром, вот только, несмотря на попытку партнера сесть между мной и магистром, я была быстрее.
– Дэй, что творишь? – прошипел Юрао.
– А я не уверена в сдержанности магистра по отношению к твоей жизни, – пришлось сообщить мне.
Лорд Эллохар к началу застолья опоздал – появился, когда все уже за четвертый тост пили. Я его присутствие ощутила порывом ветра за спиной, а когда обернулась, он уже садился, не глядя на меня. Но едва ко мне подошел подавальщик, чтобы, как и всем, наполнить бокал, магистр произнес ледяным тоном:
– Леди не пьет.
Он даже не взглянул на юношу, но тот отошел мгновенно.
– Сок? – невозмутимо предложил темный.
– Да, спасибо, – настороженно ответила я.
– Правило первое, – взгляд на меня, усталая усмешка, – при дворе императора не позволяй никому, кроме Тьера, ухаживать за тобой. Под «ухаживать», – он наполнил мой бокал, – имеется в виду все, что касается обеспечения твоего комфорта.
Юрао взглянул на меня, на Эллохара, но промолчал и, повернувшись к своему соседу – почтенному гному, начал с воодушевлением обсуждать какой-то семипроцентный банковский вклад.
Поднялся один из семи приглашенных старейшин, пожелал молодым достатка, за этот тост выпили стоя, а едва сели, магистр продолжил:
– Ты совершенно не умеешь танцевать. Но проблема даже не в умении – в движениях, ты скована настолько, что это привлекает внимание. Тебе необходимы уроки танцев.
Подали маринованное мясо в грибном соусе – вкусное наверное, и аромат был восхитительный, а есть… есть почему-то уже не хотелось.
– И да, – лорд Эллохар взял блюдо, самолично переложил несколько кусочков мяса в мою тарелку, – еще одно правило – при дворе не позволяй никому обращаться к тебе на «ты», это признак того, что ты допускаешь человека в свой второй круг.
– Лорд Эллохар, я не темная леди, – тихо напомнила ему.
– Это не означает, что ты личность второго сорта, – мрачно сообщили мне.
С этим спорить было сложно.
Вновь появились подавальщики, наполняя бокалы уже заметно подвыпивших гостей – ко мне даже не рискнули приблизиться. Эллохар молча налил мне сок, затем, возвращая кувшин на место, небрежно заметил:
– Ты очень бледная.
– Вы рядом.
Магистр не ответил. Прозвучал следующий тост, в котором одна почтенная гнома пожелала молодым… благосостояния, принесли новое блюдо – салат из лесной зелени с лесными же орешками, но едва подавальщики отошли, лорд Эллохар вдруг протянул руку, схватился за ножку моего стула и без усилий придвинул меня со стулом к себе. Даже Юрао застыл от такой наглости, а магистр переставил мои столовые приборы ближе ко мне и невозмутимо спросил:
– Ты поняла, что произошло с Тесме?
Вопрос оказался неожиданным, но что такое вопрос в сравнении с поведением?!
– Магистр, верните мой стул назад, – нервно попросила я.
Последовал злой ответ:
– Нет.
Юрао поднялся, подошел ко мне, наклонился и спросил:
– Тебе в академию не пора? Завтра вставать рано.
– Пора, – не скрывая радости, подскочила с места.
– Здорово. Идем, провожу. Перед Ойоко за тебя извинюсь. – Партнер при этом почему-то выразительно смотрел на лорда Эллохара.
Мы покинули ресторацию особо никем и не замеченные. На пороге Юрао свистнул, подзывая Нурха, и едва кентавр подъехал, дроу помог мне сесть в повозку, сам подошел к вознице, что-то ему сказал, а после долго стоял на пороге и махал мне рукой, пока Нурх, все ускоряясь, вез меня в противоположном от Академии Проклятий направлении.
Покружив по городу, Нурх вдруг набрал свою запредельную скорость и помчал меня по главной дороге. Спустя головокружительное, но очень непродолжительное время мы оказались у ворот академии.
– Госпожа Риате, вы там как?
– Нурх, вы очень быстрый, – призналась я, пережидая, пока голова кружиться перестанет.
– Тем и живем, – весело ответил кентавр.
Я вышла из повозки, пожелала вознице «Всего кошмарного», направилась к воротам и, лишь когда взялась за кольцо на калитке, поняла, что здесь что-то не так. Что-то совсем не так!
– Нурх! – вскрикнула я, обернувшись.
Но увидела перед собой высокую каменную стену.
– Иллюзии – первый дар, которым я овладел, – послышался чуть насмешливый голос магистра Эллохара.
Я очень медленно повернулась на голос – как выяснилось, привез меня Нурх никак не к академии, мы были в южной части Ардама, по крайней мере, цветущие персики, как и очень дорогие съемные коттеджи, находились именно здесь. А еще я вдруг поняла одну вещь – мне больше ничуть не жаль лорда Даррэна Эллохара.
– Вы что, издеваетесь? – чувствуя, что начинаю срываться, спросила я.
Магистр сидел за круглым столиком, напротив имелось пустое кресло, видимо, для меня. Столик находился под сияющим деревом, озаряющим все вокруг мягким розовым светом – еще одно порождение Хаоса, и тоже безумно дорогое. А на столике располагались бутылка и два бокала. И это вино… золотистый цвет я уже видела.
– Я просил пообедать со мной, – четко проговаривая каждое слово, произнес Эллохар.
На мгновение закрыла глаза, тяжело вздохнула, а затем, глядя на лорда, уверенно, а главное, вплетая энергию во все четыре сопутствующих потока, произнесла сложное, но крайне действенное:
– Эрвено эсшаа каве энторхагэр!
Мой голос разнесся по саду и смолк, поглощенный пением ночных птиц, цикад, урчанием далекой нежити. Порыв ветра подхватил лепестки соцветий, и в какое-то сказочное мгновение на нас словно падал цветочный снег…
Но это не радовало, ничего уже не радовало.
– Проклятие четвертого уровня «Холод», – слишком спокойно относительно данной ситуации произнесла я, – блокирует любые проявления эмоций. Я использовала четыре потока из восьми – до утра вы не будете чувствовать практически ничего.
Магистр сидел и мрачно смотрел на меня.
Затем с усмешкой спросил:
– Как и ты?
– Откат есть практически всегда, – была вынуждена признать. – Полностью избежать его удается только при произнесении проклятий первого уровня, но «Холод» к ним не относится.
Меня бы удивил следующий вопрос Эллохара, если бы в данный момент я могла удивляться:
– И что будет, если станет известно, что адептка использовала проклятие?
– Меня отчислят. – В этом состоянии мне даже подобное оказалось безразлично.
Чуть вздернутая бровь, а потом усталое:
– Нет у тебя совести, Риате.
Я прошла к столику, села в ожидающее меня кресло и спокойно ответила:
– С вами о ней приходится забывать, как и о правилах приличия.
– Как тогда, когда заперла меня в конторе? – Усмешка, но скорее над собой.
– Да.
Проклятие было крайне неприятным, и теперь меня все сильнее сковывал холод безразличия. Безразличным становилось все – сад, ветерок, ночь, магистр Эллохар, мое здесь нахождение.
– Подло, Дэя, – лорд Эллохар скрестил руки на груди, – ты ведь прекрасно осознавала, что мне подавить проклятие труда не составит.
– Но откат подавить невозможно, – безразлично напомнила я.
– В курсе.
Мы помолчали, затем, чуть подавшись вперед, магистр вдруг спросил:
– Ты сказала «я использовала четыре потока из восьми», а если бы использовала все восемь?
– Воздействие продолжалось бы сутки. – Так странно практически ничего не чувствовать, совсем…
– Да? Хм… а если с той формулой закрепителя?
Представила. В моем состоянии размышлять было просто, и, мысленно разложив схему проклятия на составляющие, я рассчитала потоки и спустя несколько минут ответила:
– Более четырех суток.
Лорд Эллохар задумался, постукивая пальцем по поверхности столика. Судя по всему, проклятие он уже подавил и успешно, мне оставалось лишь позавидовать.
– Еще вопрос, следы данного проклятия можно обнаружить у… высшего лорда?
– Нет, – я ответила сразу, затем пояснила: – Глаза темных фактически не обладают влагой, признаки обнаружить соответственно практически нереально, если не знать, что искать.
– Вот как? – на меня с интересом посмотрели. – Когда вернутся твои эмоции?
– К рассвету.
Сверкнула улыбка лорда Эллохара, и практически мгновенно вспыхнуло синее пламя.
* * *
Это было странное место – яркое освещение, белоснежная каменная кладка с вкраплением оникса, что прямо указывало на бесполезность произнесения проклятий, и капельки алой крови с темным отливом. Правда, мне была доступна лишь часть стены, остальное увидеть не позволил лорд Эллохар, удерживая за плечи и не давая возможности повернуться.
– Я же просил не усердствовать! – прозвучал злой голос магистра.
– Просили, но…
Испуганные оправдания Эллохар оборвал язвительным:
– Вы же знаете, как я «люблю», когда мои просьбы игнорируются. У вас минута.
Забавно, мне даже не было любопытно, что там происходило за эту минуту. Я стояла и равнодушно смотрела на стену.
– Такая ты мне не нравишься, – вдруг произнес Эллохар.
– Мне все равно, – безразлично ответила.
Прошло указанное магистром время, и директор Школы Искусства Смерти развернул меня к присутствующим. В ярко освещенном каменном мешке присутствовали шесть адептов Смерти, два лорда с нашивками тайного сыска и один обнаженный до пояса, прикованный к стене лорд из человеческой аристократии.
Внезапно я ощутила руки Эллохара на талии, и его губы, скользнувшие от моего виска вниз, затем прозвучало чуть хриплое:
– Когда Тьер берет след, уйти от него практически невозможно, вот и эта мерзкая гадина уйти не смогла. Посмотри на лорда внимательно, Дэя, именно он передал сведения о том, где и с кем будет встречаться Тьер. Помнишь таверну, полную умертвий?
Я кивнула.
– Ты имеешь возможность видеть того, кто виновен в гибели тридцати восьми ни в чем не повинных граждан империи. Вопросы?
– Один: вы еще долго будете дышать в мое ухо? Неприятно.
Меня медленно отпустили. Стало полегче, и я смогла задать второй вопрос:
– Вы привели меня сюда посмотреть в глаза «мерзкой гадине»?
– Риате, ты меня пугаешь, – тихо признался магистр.
– Откат, – лаконично ответила я. – Так зачем?
– Перенес?
– Да.
Забавно, что присутствующие переводили взгляд с меня на лорда Эллохара по мере того, как мы говорили, словно следили за перекидываемым мячиком.
– Проклятая Бездна, – пробормотал магистр. Затем не мне: – Кейсар, объясни, я с ней такой не могу разговаривать.
Порыв ветра за спиной – лорд Эллохар направился к выходу. Вслед ему понесся сдержанный вопрос:
– Насколько я могу быть откровенен?
– Абсолютно, – не оборачиваясь, ответил директор Школы Искусства Смерти. – Риате обладает абсолютным доверием, как моим, так и лорда Тьера.
Равнодушно добавляю:
– Именно поэтому узнаёт обо всем последней и исключительно собственными стараниями.
Магистр остановился. Шумно выдохнул, развернулся, и в пыточной, а это была она, прозвучал вопрос:
– В чем дело, Дэя?
– Вам краткий список причин моего состояния или полный? – безразлично поинтересовалась я.
И магистр остался. Мрачно посмотрел на меня, затем кивнул тому высокому и темнокожему полудроу, которого назвал Кейсаром.
– Госпожа Риате, – начал тот, делая шаг ко мне.
Развернувшись к лорду, я задумчиво произнесла:
– Дроу. – Потом добавила: – А любовниц сколько?
Темная кожа полукровки приобрела серый оттенок, но он почему-то мне ответил:
– Девять.
– А-а-а… – равнодушно протянула я. – Магия Исключительной Правды.
– Да, – подтвердил Кейсар.
– Личных вопросов более не последует, – извинилась адептка Академии Проклятий.
– Премного благодарен, – не солгал полудроу.
Не солгал, потому что не мог. Здесь никто не мог лгать, разве что магистр Эллохар – в его крови имелся огонь, все остальные находились под влиянием магии Исключительной Правды. Но тех, кто допрашивал, это не смущало, а вот допрашиваемый… Я медленно, через весь зал, подошла к тому, кто безразлично висел на цепях.
Безразлично, безучастно и равнодушно. Как знакомо…
– Холодно? – напрямую спросила.
Лорд окинул меня индифферентным взглядом и ответил:
– Да.
Меня тоже морозило. Но в районе груди холод ощущался значительно отчетливее. И подойдя вплотную к прикованному лорду, я протянула руку, приложила ладонь к его плечу…
– Неприятно, – сообщил он.
– Мне тоже, – равнодушно ответила я.
Кожа на плече была прохладной. Затем, с неприязнью касаясь заключенного, я разместила ладонь на его груди – здесь кожа казалась ледяной.
Догадка скупо озарила мое сознание, и я потянулась к одежде скованного лорда, точнее, к брюкам, остального одеяния на нем не имелось.
– Дэя! – прозвучал гневный окрик Эллохара.
– Допустим, – меланхолично ответила.
Ремень на брюках лорда расстегивался с трудом.
– Дэя, прекрати немедленно! – За словами последовал звук стремительно приближающихся шагов.
– Магистр, я не ваша невеста, прекратите беспокоиться о моем моральном облике. – Слова срывались легко, о значении я практически не задумывалась.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?