Читать книгу "Двор Ледяных Сердец"

Огляделась.

Вокруг стояли всадники. Пятеро. На огромных конях – благородных, с серебряными глазами и гривами, развевающимися, хотя ветра не было.

Все в доспехах Летнего Двора. Все с оружием. Мечи, луки, копья.

На земле лежали тела троллей. Три массивных тела, окровавленные, с торчащими стрелами.

Мёртвые.

Но потом вспомнила.

– Лис! – крикнула я, оборачиваясь.

Сети не было.

Она лежала на земле – пустая, разрезанная.

А Лиса нигде.

– Рыжий фейри? – спросил Оберон, следя за моим взглядом. – Сбежал, как только началась битва.

Он поморщился с презрением.

– Трикстеры всегда так. Трусливые твари.

Сердце упало.

Ушёл.

Просто взял и ушёл.

Без слова. Без прощания.

Лис ушёл. Исчез.

Почему? Испугался Летнего Двора?

Или сеть высосала все силы и он едва держался на ногах?

Но что-то внутри шептало – он не бросил меня.

Он где-то рядом. Следит. Ждёт момента.

Должен ждать.

Пожалуйста, пусть ждёт.

Оберон встал, протянул руку снова.

– Пойдём. Тебе нужна помощь. Отдых. Еда.

Я посмотрела на его руку.

Потом на его лицо.

Король. Король Летнего Двора.

Не Морфрост. Не охотник.

Спаситель.

Я взяла его руку и позволила ему поднять меня на ноги.

Ноги подкашивались. Мир плыл по краям. Адреналин выветривался, оставляя только боль, истощение и странное онемение.

Оберон не отпускал мою руку. Крепко, но не больно. Его кожа была тёплой – не горячей, не холодной. Просто… тёплой. Живой.

Так непохоже на ледяные прикосновения Морфроста.

– Как тебя зовут, храбрая девочка? – спросил он мягко, глядя мне в глаза.

Я сглотнула пересохшим горлом.

– Элли, – соврала я. – Меня зовут Элли.

Неправда. Сокращение, прозвище, но не настоящее имя.

Оберон наклонил голову, изучая моё лицо. В зелёных глазах мелькнуло что-то – понимание? Одобрение?

– Элли, – повторил он, и слово прозвучало как музыка. – Милое имя.

Он не стал настаивать. Не стал давить.

Просто кивнул и осторожно отпустил мою руку.

– Ты ранена, Элли?

Я покачала головой, хотя всё тело ныло.

– Ушиблась. Но… ничего серьёзного.

Он кивнул, оглядывая меня внимательно. Его взгляд задержался на шее.

Метки.

Узор инея, спускающийся от горла к ключицам, начинающий оплетать плечи тонкими нитями.

Лицо Оберона потемнело.

– Метка Морфроста, – произнёс он тихо, и в голосе прозвучал гнев. Настоящий, неподдельный. – Ты его добыча. Охота.

Он посмотрел на меня снова, и в глазах плескалось сочувствие.

– Сколько ночей?

– Две, – прошептала я.

Один из всадников – женщина с длинными золотыми волосами, заплетёнными в сложную косу – подъехала ближе на своём коне. Её глаза расширились.

– Две ночи? – переспросила она с искренним изумлением. – И ты всё ещё жива? Всё ещё на ногах?

Остальные всадники переглянулись, зашептались между собой.

– Большинство не доживает до конца первого дня, – добавил мужчина с тёмными волосами и шрамом, пересекающим всю щеку.

– А те, кто доживает… – начала женщина, но осеклась, словно не хотела продолжать.

– Уже сломлены, – закончил за неё другой всадник, молодой, с острыми чертами лица. – Молят о смерти. Или становятся безумными.

Женщина посмотрела на меня с чем-то похожим на уважение.

– Но ты… ты всё ещё сражаешься.

Оберон поднял руку – властный жест, и все разговоры мгновенно смолкли.

– Достаточно. – Голос был твёрдым, командным. – Элли пережила достаточно на сегодня.

Он повернулся ко мне, и лицо снова смягчилось.

– Ты голодная?

Я покачала головой.

– Нет. Я… я в порядке.

Оберон прищурился, изучая моё лицо. Потом усмехнулся – мягко, без издёвки.

– Ты лжёшь. – Просто. Констатация факта. – Я слышу, как твой желудок скручивается. Вижу, как ты бледнеешь.

Он показал на одного из всадников.

– Элария, дай мне провизию.

Женщина спешилась, подошла, протянула свёрток, завёрнутый в ткань, и флягу.

Оберон взял, повернулся ко мне.

– Держи. – Он протянул флягу. – Вода. Чистая, из источника в моих землях.

Я смотрела на флягу, не беря её.

Вода фейри.

Может быть заколдована. Может связать, привязать к этому миру навечно.

Оберон заметил моё колебание. Его губы дрогнули в улыбке.

– Боишься пить? – Он кивнул с пониманием. – Правильно боишься. Умная девочка.

Он открыл флягу, сделал несколько больших глотков. Потом вытер губы тыльной стороной ладони и снова протянул мне.

– Видишь? Я пью сам. Она не отравлена. Не заколдована. – Пауза. – Хотя, конечно, ты не обязана мне верить.

Я не взяла флягу.

Он пожал плечами, не обиженный, и убрал её.

– Как хочешь.

Потом протянул свёрток.

– Тогда, может, еда?

Я посмотрела на ткань, но не потянулась.

– Что там?

– Хлеб. Сыр. Вяленое мясо. – Он начал разворачивать. – Еда моего Двора. Вкусная. Сытная.

Еда фейри.

Нельзя. Ни в коем случае.

Я покачала головой, отступая на шаг.

– Нет. Я… я не могу. Не буду.

Оберон остановился, глядя на меня внимательно. Потом медленно кивнул.

– Ты знаешь правила. – Одобрительно. – Не есть нашу еду. Не пить нашу воду.

Он завернул свёрток обратно, убрал.

– Мудрая девочка. Редкость среди смертных. Большинство настолько голодны, что хватают всё, что предлагают.

Он сделал шаг ближе, и я инстинктивно отступила.

Он остановился, подняв руки в умиротворяющем жесте.

– Не бойся. Я не причиню тебе вреда. – Голос был мягким, успокаивающим. – Наоборот. Хочу помочь.

– Зачем? – Вопрос вырвался сам собой. – Зачем вам помогать мне?

Оберон наклонил голову, словно обдумывая ответ.

– Потому что я ненавижу Морфроста, – сказал он просто. – Он мой враг. Враг моего Двора. Враг всего, что я ценю.

В зелёных глазах сверкнула настоящая ненависть.

– Зимний и Летний Дворы – вечные противники. Лёд против огня. Смерть против жизни. – Пауза. – И всё, что вредит ему, приносит мне удовольствие.

Он посмотрел на меня оценивающе.

– Ты – его добыча. Ты сопротивляешься ему. Убегаешь. Это… впечатляет.

Шаг ближе.

– И я хочу помочь тебе выжить. Дожить до седьмого дня. Пройти через врата домой.

Он протянул руку.

– Позволь мне помочь. Я довезу тебя.

Я смотрела на его руку, потом на его лицо.

Он выглядел искренним. Глаза тёплые, открытые. Улыбка мягкая, дружелюбная.

Но он фейри.

А фейри лгут. Манипулируют. Используют.

Но выбора не было.

Идти пешком до Пограничья – ещё час, может больше. Одной. Без еды. Без воды. Слабой и раненой. В темнеющем лесу.

Или поехать с ними. На конях. За минуты.

Я медленно кивнула.

– Хорошо. Я… я приму вашу помощь.

Оберон улыбнулся – широко, довольно.

Он легко запрыгнул в седло. Потом наклонился, протягивая руку вниз.

– Давай. Подниму тебя.

Я подошла, взяла его руку. Он потянул – сильно, уверенно – и я взлетела вверх, как пушинка.

Но он не усадил меня за спину.

Его руки перехватили меня, развернули и усадили ПЕРЕД собой.

Я оказалась между его руками, зажатая телом и поводьями. Спина прижата к его груди. Его руки по обе стороны от меня, держат поводья.

Ловушка.

Клетка из рук и тела.

– Так удобнее, – сказал он мягко, словно почувствовав мой дискомфорт. – Ты слабая, можешь упасть. Так я смогу поймать тебя, если начнёшь заваливаться.

Объяснение было логичным. Заботливым.

Но что-то внутри кричало: НЕПРАВИЛЬНО.

Я сжала руки в кулаки, положив их на седло перед собой.

Оберон взял поводья – его руки оказались совсем рядом с моими.

– Держись, – сказал он, и я почувствовала, как его грудь вибрирует от голоса у меня за спиной. – Поехали.

Он щёлкнул языком, и жеребец рванул с места.

Мы скакали уже минут пять.

Мимо пролетал лес – размытые краски, ветер, свист в ушах.

Я сидела неподвижно, стараясь не думать о том, как близко он стоит у меня за спиной и как его дыхание касается моих волос.

Руки инстинктивно потянулись к груди – туда, где обычно висела камера, для успокоения.

Пусто.

Ремень порвался. Камера осталась…

Осознание ударило меня, как удар в солнечное сплетение.

КАМЕРА.

Она осталась в яме.

Моё единственное оружие против фейри.

Я оставила её там, на дне ямы, в грязи и листьях.

– Нет, – прошептала я дрожащим голосом. – Нет, нет, нет…

Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

Как я могла ЗАБЫТЬ?!

В панике, в шоке, в страхе – я просто не подумала. Не вспомнила.

А теперь она там. Одна. Брошенная.

– СТОЙ! – закричала я, подаваясь вперёд. – ОСТАНОВИ КОНЯ!

Оберон натянул поводья. Конь замедлил шаг и остановился.

– Что случилось? – голос был спокойным, но настороженным.

– Моя камера! – Я попыталась обернуться и посмотреть на него. – Она осталась в яме! Мне нужно вернуться!

– Камера? – Он наклонил голову.

– Фотоаппарат! – Слова слетали с губ отчаянно и быстро. – Он упал, когда я провалилась! Я забыла его забрать! Пожалуйста, нам нужно вернуться!

Пауза.

Оберон ничего не ответил.

– ПОЖАЛУЙСТА! – голос сорвался. – Это всё, что у меня осталось! Мне ЭТО НУЖНО!

Его рука крепко легла мне на плечо, не давая пошевелиться.

– Нет, – просто ответил он.

– Что?!

– Мы не вернёмся. – Голос был твёрдым и не допускал возражений.

– Но… это было всего пять минут назад! Яма рядом! Мы можем…

– Нет. – Жёстче.

Я дёрнулась, пытаясь освободиться.

– Ты не понимаешь! Мне ЭТО НУЖНО! Это моё оружие! Моя защита!

Его рука на моём плече сжалась сильнее.

– Именно поэтому мы не вернёмся.

Я замерла.

– Что?

Оберон наклонился ближе, его губы коснулись моего уха.

– Думаешь, я не знаю, что такое человеческая техника? – Голос был тихим и опасным. – Думаешь, я не слышал о том, как железо и электричество обжигают нашу кожу?

По спине пробежал холодок.

– Твоя камера – это оружие. Против моего народа. Против меня. – Пауза. – И ты никогда её не получишь обратно.

– Нет…

– Она останется там, где и должна быть. В яме. В грязи. – Он выпрямился. – И это к лучшему.

– ТЫ НЕ МОЖЕШЬ! – Я извивалась, пытаясь соскользнуть с седла. – ОНА МОЯ!

Его рука обвилась вокруг моей талии и крепко прижала меня к себе.

– Могу. И уже сделал. – Холодно. – Смирись.

– НЕТ! ВЕРНИ МЕНЯ! ОТПУСТИ!

– Достаточно, – он щёлкнул языком, и конь снова тронулся с места. – Мы продолжаем путь.

Потекли слёзы – горячие, бессильные, отчаянные.

Без еды. Без воды. Без соли. Без ножа.

Теперь и без камеры.

У меня не осталось НИЧЕГО.

Абсолютно ничего.

Я сдалась. Перестала дёргаться. Просто сидела и беззвучно плакала, пока конь уносил меня прочь от последней надежды.

Оберон ничего не сказал. Он просто крепко держал меня, не давая упасть.

Он погладил меня по плечу – почти утешающе.

– Тихо, – мягко прошептал он. – Всё будет хорошо. Обещаю.

Но я ему не верила.

Не верила никому.

Мы продолжали скакать.

Лес пролетал мимо – размытые краски, ветер, свист в ушах.

А потом воздух изменился.

Я почувствовала это всем телом – мурашки побежали по коже, волосы встали дыбом, в ушах заложило.

Давление.

Магия.

Сильная, древняя, сжимающая пространство.

– Что… – начала я.

– Тихо, – Оберон наклонился ближе, его губы почти у моего уха. – Сейчас будет неприятно. Но быстро.

Впереди воздух… треснул.

Я не знаю, как ещё это описать.

Он просто треснул, как стекло.

Появилась линия – тонкая, светящаяся, вертикальная. Она расширилась, раскрылась, как рана в ткани реальности.

За ней был другой лес.

Не тот, по которому мы скакали.

Другой – золотистый, тёплый, залитый солнечным светом, хотя здесь уже сумерки опускались.

Портал.

Разрыв в пространстве.

Элария – всадница с золотыми волосами – удивлённо посмотрела на короля.

– Мой король, прямой портал в Сердце? – В голосе прозвучала тревога. – Это ослабит вас на несколько дней…

– Стоит того, – оборвал Оберон, не сводя взгляда с портала.

Потом добавил тише, так что я едва расслышала:

– Она того стоит.

– Держись крепче, – приказал он мне.

Конь прыгнул.

Мир взорвался.

Не звуком. Не светом.

Ощущениями.

Всё тело как будто вывернули наизнанку и обратно за долю секунды. Желудок подскочил к горлу. Кожу сдавило, потом резко отпустило.

В глазах вспыхнули огни. В ушах оглушительно зазвонило.

Я закричала – или попыталась, но звука не было.

А потом всё кончилось.

Резко. Мгновенно.

Конь приземлился на твёрдую землю.

Я задыхалась, согнувшись, хватаясь за седло дрожащими руками.

Тошнота накатила волной. Голова кружилась. Мир плыл.

– Дыши, – голос Оберона за спиной, спокойный. – Медленно. Глубоко. Пройдёт через минуту.

Я дышала, как он велел, пока тошнота не отступила, а мир не перестал вращаться.

Медленно подняла голову.

И забыла, как дышать.

Лес.

Но не тот лес.

Этот был… другой. Совершенно другой.

Деревья были высокими, стройными, с золотистой корой и листьями всех оттенков лета – зелёные, жёлтые, оранжевые, красные. Они росли не хаотично, а словно специально высаженные – ровными рядами, образующими аллеи.

Солнце светило ярко – не заходящее, а полуденное, высокое.

Хотя только что были сумерки.

Летние земли. Здесь всегда лето. Всегда день.

Магия Оберона держит солнце в зените, не давая ночи прийти.

Вечное лето. Вечный свет.

Воздух был тёплым, почти горячим. Пах мёдом, цветами, спелыми фруктами, летним зноем.

Земля под копытами была не грязной и влажной, а сухой, покрытой мягкой травой и цветами.

Красиво.

Слишком красиво.

Неестественно красиво.

– Где… где мы? – прошептала я.

– Летние земли, – ответил Оберон, и в голосе прозвучала гордость. – Сердце моего Двора.

Сердце.

Не граница. Не окраина.

Сердце.

Сердце Летнего Двора.

Паника начала подниматься, но я задавила её.

Может, они используют порталы, чтобы быстрее добраться до Пограничья? Может, это кратчайший путь?

– Пограничье тоже здесь? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Нет, – просто ответил Оберон. – Пограничье далеко отсюда. В другой стороне.

Кровь застыла.

– Что? – Я попыталась обернуться, посмотреть на него. – Но ты сказал…

– Я сказал, что помогу тебе. – Голос стал холоднее. – И помогу. Но не так, как ты думала.

Его руки сжались на поводьях – крепче, ближе ко мне.

– Продолжаем путь.

– НЕТ! – Я попыталась соскользнуть с седла, но его рука мгновенно обвилась вокруг моей талии, прижала к себе.

– Сиди спокойно, – приказал он, и голос был жёстким, властным. – Или упадёшь и разобьёшься.

– ОТПУСТИ! – Я извивалась, пыталась вырваться, но его хватка была железной.

– Нет.

Конь двинулся вперёд – по аллее, между золотыми деревьями.

Всадники следовали за нами, молча. Их лица были спокойными, равнодушными.

Они знали.

С самого начала знали, что он везёт меня не в Пограничье.

Предательство обожгло горячее страха.

– ТЫ СОВРАЛ! – Голос сорвался в истеричный крик.

Я извивалась в его руках, царапалась, кусалась, как загнанный зверь.

– ТЫ СКАЗАЛ, ЧТО ВЕЗЁШЬ МЕНЯ В ПОГРАНИЧЬЕ!

– Я сказал, что помогу, – поправил он холодно. – И сказал, что хочу, чтобы ты дожила до седьмого дня. Правда.

Пауза.

– Просто не уточнил, ГДЕ ты будешь эти дни проводить.

– ПОЖАЛУЙСТА! – Гордость испарилась, осталось только отчаяние. – Пожалуйста, отпусти! Я УМОЛЯЮ!

Ужас сжал горло.

– Ты… ты не можешь… – Голос сорвался. – Ты не можешь меня держать! Я свободна! Я не связана с твоим Двором!

– Пока, – согласился он. – Но это легко исправить.

Мы продолжали ехать. Лес становился всё красивее, всё сказочнее.

Впереди показались строения.

Не дома. Дворец.

Огромный дворец из белого камня и золота, с башнями, тянущимися к небу. Окна сияли в лучах солнца. Сады окружали его – цветущие, благоухающие.

Сердце Летнего Двора.

Дом Оберона.

– Нет, – прошептала я, и слёзы выступили на глазах. – Нет, пожалуйста…

– Тихо, – его рука на моей талии стала мягче, почти утешающей. – Ничего страшного. Я не причиню тебе вреда.

Пауза.

– Если ты будешь послушной.

Я попыталась ещё раз вырваться – отчаянно, из последних сил.

Царапала его руки, извивалась, кричала.

Но он не отпускал.

Его рука поднялась.

Коснулась моего лба.

Холод.

Ледяной, пронзающий холод разлился по коже, проник в череп, залил мозг.

– Что… – Язык онемел. Губы не слушались.

– Спи, – прошептал Оберон, и голос был мягким, убаюкивающим. – Просто спи. Ничего страшного.

Магия.

Она заполняла голову, тянула вниз, в темноту.

Я пыталась сопротивляться. Открыть глаза шире, встряхнуться, прогнать наваждение.

Но она была сильнее.

Гораздо сильнее.

Мир поплыл. Краски смазались. Звуки приглушились.

– Нет… не надо… – прошептала я, и голос прозвучал далёким, чужим.

Веки налились свинцом.

Голова упала вперёд, но его рука поймала, осторожно откинула назад, прислонила к его плечу.

– Хорошая девочка, – прошептал он, и пальцы погладили мой висок. – Спи. Отдыхай.

Темнота накрывала волнами.

Я слышала – далеко, сквозь толщу воды – его голос:

– Элария, приготовьте покои для гостьи. Восточное крыло, башня с видом на сад. – Пауза. – Поставьте двух стражей у дверей. Никого не впускать без моего приказа.

– Да, мой король.

– И скажите Лютье, пусть приготовит подходящую одежду. Что-то… летнее. Лёгкое. Красивое.

– Да, мой король.

– И никому ни слова. – Голос стал жёстче. – О нашей гостье знают только те, кто здесь. Понятно?

– Да, мой король.

Последнее, что я услышала перед тем, как провалиться в полную темноту:

– Отлично. – Его рука снова погладила мои волосы. – Моя маленькая загадка. Посмотрим, что ты из себя представляешь на самом деле.

И я утонула.

В тёплой, мягкой, беспросветной темноте магического сна.

Глава 11

Я проснулась от света, бьющего прямо в лицо.

Голова раскалывалась – тупая пульсирующая боль разливалась от висков к затылку. Во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу. Тело ломило, словно меня переехал грузовик.

Магический сон. Последствия обездвиживания, которым Оберон усыпил меня на пару часов в пути. Но ощущения были как после полноценного наркоза.

Я медленно села, морщась от боли, и огляделась.

Комната была огромной. Роскошной. Стены из белого камня, гладкие и тёплые на вид. Высокие окна пропускали потоки солнечного света, а лёгкие золотистые занавески колыхались на ветру, пахнущем цветами и мёдом. Пол – мрамор с золотыми прожилками, покрытый мягкими коврами. Мебель изящная, резная. Кровать с шёлковыми простынями и горой подушек.

Роскошь. Красота.

Золотая клетка для человеческой дуры, которая поверила фейри.

Взгляд упал на зеркало, и я замерла.

На мне было не моё. Грязная куртка исчезла. Порванные джинсы исчезли. Футболка исчезла.

Вместо этого – лёгкое летнее платье из тонкой ткани персикового цвета. Мягкими складками до середины бедра, без рукавов, с глубоким вырезом. Ткань была почти прозрачной – сквозь неё я видела очертания собственного тела.

Нижнего белья не было.

Ужас сменился яростью, которая ударила в голову так сильно, что на мгновение всё поплыло перед глазами.

Кто-то раздел меня. Пока я была без сознания, беззащитная и беспомощная. Видел моё обнажённое тело. Снимал джинсы. Расстёгивал лифчик. Стягивал трусы. Чужие руки касались моей кожи – везде.

Желудок свело от отвращения. Кто? Слуги? Сам Оберон?

Я никогда не узнаю. И это было хуже всего – не знать.

Руки задрожали. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Дыши Элиза. Просто дыши. Думай.

Медленно встала – ноги дрожали, но держали – и подошла к окну.

Вид захватывал дыхание. Сады. Бесконечные сады. Цветы всех оттенков, деревья под тяжестью плодов, фонтаны, сверкающие на солнце, аллеи из белого камня. И высокие стены вдалеке, окружающие всё это великолепие.

Попыталась открыть окно. Заперто. Дёрнула сильнее. Не поддаётся.

Чёрт.

Бросилась к выходу. Дёрнула ручку. Заперто.

Заколотила кулаками.

– ОТКРОЙТЕ! ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ!

За створкой раздались шаги. Мужской голос, равнодушный:

– Успокойтесь. Приказ короля.

Стража.

– Я НЕ ХОЧУ ЗДЕСЬ БЫТЬ!

– Приказ короля, – повторил тот же безразличный тон.

Ударила ещё раз. Изо всех сил. Костяшки пронзила боль, кожа лопнула. Но створка не открылась.

Прислонилась лбом к дереву, тяжело дыша.

Заперта.

Начала обходить помещение, проверяя стены, мебель, искать выход. Ничего. Окна заколдованы. Выход заперт. Стены сплошные.

Схватила стул. Попыталась разбить окно. Стекло зазвенело, но не треснуло. Магия.

К чёрту.

Швырнула стул. Схватила со стола флакон. Выбросила его. Расчёску. Зеркало. Подушки. Кричала. Била кулаками. Ярость, страх, отчаяние – всё вырывалось наружу.

Замок щёлкнул. Створка распахнулась.

Я замерла, тяжело дыша. Окровавленные руки. Спутанные волосы.

В проёме стоял Оберон.

Лёгкая туника цвета мёда облегала его торс – мягкая ткань, почти невесомая, подчёркивала широкие плечи. Светлые брюки из льна. Волосы распущены – каштановый водопад до плеч, блестящий в свете факелов. Без доспехов он выглядел мягче, почти человечнее – но зелёные глаза оставались холодными, как первый лёд на озере.

Он медленно оглядел разгром вокруг. Потом перевёлся взгляд на меня. Оценивающий. Почти любопытный.

– Закончила?

Голос спокойный, даже скучающий – как будто он спрашивал о погоде, а не смотрел на результаты моей ярости.

Я сжала кулаки – ногти впились в ладони, кожа на разбитых костяшках треснула глубже.

– Иди на хер.

Слова вылетели хрипло, голос сорванный от криков.

Его губы дрогнули – едва заметное движение, почти улыбка. Не насмешливая. Просто… заинтересованная.

– Вижу, отдохнула. – Он наклонил голову, изучая моё лицо. – Это хорошо. Тебе понадобятся силы.

Тишина наполнила комнату – тяжёлая, давящая, как перед грозой. Я слышала собственное дыхание – частое, неровное. Его – медленное, спокойное.

Оберон подошёл ближе. Шаги мягкие – босые ноги почти не шумели по камню. Я отступала, пока спиной не уперлась в холодную стену. Камень ледяной – сквозь тонкую ткань платья чувствовался каждый выступ, каждая неровность.

Он остановился в паре шагов. Запах ударил – мёд, пряности, что-то цветочное и сладкое. Дурманящее. Я задержала дыхание.

– Элли. – Мягко. Почти нежно, как обращаются к испуганному животному. – Или как тебя на самом деле зовут?

Молчание. Я сжала челюсти так сильно, что заболели зубы.

– Всё равно. – Он пожал плечами – плавное движение, расслабленное. – Я узнаю позже. У нас будет время.

Пауза. Зелёные глаза не отрывались от моих.

– Ты злишься. Чувствуешь себя преданной. – Голос стал мягче. – Я понимаю.

– Ты СОЛГАЛ!

Голос сорвался на крике, эхо ударило по стенам, вернулось искажённым.

– Ты сказал, что отвезёшь меня в Пограничье!

– Я сказал, что помогу тебе дожить до седьмого дня. – Спокойно, методично – как объясняют ребёнку. – И помогу. Здесь ты в безопасности от Морфроста.

– В БЕЗОПАСНОСТИ?! – Руки взлетели, указывая на запертую дверь, на окна без замков. – Я В КЛЕТКЕ!

Дрожь пробежала по телу – от ярости, от бессилия. Я показала на платье, голос дрогнул, предательски сорвавшись:

– ТЫ РАЗДЕЛ МЕНЯ!

Его взгляд медленно скользнул вниз – по шее, ключицам, груди, талии, бёдрам. Не похотливо. Оценивающе. Как смотрят на картину или скульптуру.

– Красиво. – Просто констатировал факт. – Тебе идёт.

– КТО?!

Я шагнула вперёд, дрожа от ярости так сильно, что пол качнулся под ногами.

– Кто раздел меня, пока я была без сознания?!

– Служанка. Лютье. – Он назвал имя небрежно, как говорят о погоде. – Женщина из моего ближнего окружения. Опытная. Тактичная. Она позаботилась о тебе.

Пауза. Он наклонил голову, в зелёных глазах мелькнуло что-то похожее на насмешку.

– Думала, я сам? Нет, солнышко. У меня есть честь. Я не трогаю тех, кто не может дать согласие.

Он сделал шаг ближе. Тепло его тела ощутимо – контрастирующее с холодной стеной за спиной.

– Хотя ты выглядела… соблазнительно. – Голос стал ниже, бархатнее. – Но я подожду. До согласия.

Желудок свело от отвращения – физически, тошнота подкатила к горлу. Я схватила подушку с кровати и швырнула в него изо всех сил.

Он поймал её одной рукой, даже не дёрнувшись. Пёрья вылетели из разорванного шва, закружились в воздухе.

– Успокойся. – Теперь голос стал жёстче, властнее. – И выслушай меня.

– НЕ БУДУ!

Я попыталась обойти его, рвануть к выходу. Он перехватил – быстро, слишком быстро для человеческого глаза. Обнял за талию, развернул, прижал к стене всем телом.

Удар спиной о камень выбил воздух из лёгких. Его руки легли на стену по обе стороны от моей головы, блокируя. Тело прижато вплотную – я чувствовала каждый изгиб, каждую мышцу сквозь тонкую ткань. Тепло обжигало. Запах накрыл, не давая вдохнуть чистый воздух.

– Слушай. – Приказ. Лицо в нескольких сантиметрах от моего. – Внимательно слушай.

Дыхание тёплое, с ароматом мёда и чего-то пряного, коснулось щеки.

– У меня есть предложение. Выгодное для обеих сторон.

– Не интересно. – Я отвернула лицо, уперевшись щекой в холодный камень.

– Ещё как интересно. – Рука на талии сжалась – не больно, но ощутимо, напоминая о его силе.

– Без меня ты не доживёшь до седьмого дня. Морфрост найдёт тебя где угодно. Заберёт навсегда. – Голос стал убедительнее, мягче. – А я могу защитить.

Сердце забилось быстрее – предательски, против воли.

– За какую цену?

Он усмехнулся – я не видела, но почувствовала, как дрогнули его губы у моего виска.

– Умница.

Он отстранился, отпустив, но не отошёл – всё ещё слишком близко. Я вдохнула полной грудью, пытаясь унять дрожь.

– Цена простая.

Протянул руку – медленно, давая время увидеть движение. Провёл пальцем по метке на шее – по узору из инея. Прикосновение лёгкое, прохладное. Я вздрогнула, мурашки пробежали по коже.

– Ты носишь его метку. – Палец скользнул вниз, обводя узоры. – Связана с ним магией. С каждой ночью связь усиливается.

Пальцы опустились ниже, к ключице, прошлись по краю декольте платья.

– К седьмой ночи метки покроют всё тело. – Серьёзно, без насмешки. – И ты станешь его. Полностью. Навсегда. Твоя воля растворится. Останется только то, что он хочет видеть.

Убрал руку. Холод остался на коже – отпечаток его прикосновения.

– Но я могу разорвать эту связь.

Сердце ёкнуло, пропустив удар.

– Что?

Голос прозвучал слабее, чем хотелось – почти надеющимся.

– Могу разорвать метки Морфроста. Стереть. Освободить от его магии. – Он говорил медленно, давая каждому слову осесть. – У меня есть сила. И знания.

Надежда вспыхнула в груди – жаркая, болезненная, почти физическая. Дыхание участилось.

– Правда?

– Правда. – Кивок. – Но для этого мне нужно оставить свою метку. Свою магию. – Пауза, взгляд не отрывался от моих глаз. – Заменить его власть своей.

Надежда погасла мгновенно – как задутая свеча. Холод разлился по телу, потяжелели руки.

– Что это значит?

Шаг ближе. Рука снова на талии – уверенная, собственническая.

– Это значит, что ты станешь моей.

Слово повисло в воздухе, тяжёлое, окончательное. Моей.

Я покачала головой – сначала медленно, потом быстрее. Отступила, выскользнув из его хватки.

– Нет.

– Дослушай до конца. – Он не последовал, просто стоял, скрестив руки. – Я не такой, как Морфрост. Не буду ломать. Не буду мучить. Не буду унижать.

Голос стал мягче, почти задушевным.

– Просто останешься здесь. При моём дворе. Под защитой. Будешь… компаньонкой.

– Компаньонкой?

Я рассмеялась – горько, надрывно, смех отдался болью в груди.

– Красивое слово для «наложницы».

Он не отрицал. Просто стоял, глядя спокойно, ожидая, пока смех стихнет.

– Называй как хочешь. – Пожал плечами. – Но взамен ты получишь безопасность. Крышу над головой. Еду. Одежду. Защиту от Морфроста и всех других опасностей этого мира.

Рука снова коснулась щеки – тёплая, мягкая, почти нежная.

– И я буду добр. Обещаю. Ты не будешь страдать. Не будешь голодать. Не будешь бояться. – Большой палец провёл по скуле. – Всё, что мне нужно – твоя верность. Преданность. Твоё… тело. Когда я захочу.

Я отбила его руку резким движением.

– Нет. Иди на хрен.

Лицо потемнело – едва заметно, но температура в комнате будто упала на несколько градусов.

– Отказываешься?

– Да.

Молчание. Тяжёлое, гнетущее. Потом холодная усмешка искривила губы.

– Хорошо.

Он развернулся к выходу – плавно, неспешно. Остановился у двери, обернулся через плечо.

– Кстати, у меня есть кое-что интересное. – Небрежно, как о незначительной детали. – Еда. Из твоего мира. Безопасная для тебя.

При одном упоминании желудок свело судорогой – острой, почти болезненной. Слюна наполнила рот. Я не ела… день? Сутки? С того утра, когда мы направились к Пограничью. Потом был Лог. Яма. Оберон. День пролетел в кошмаре бегства, и я даже не заметила голода в адреналине выживания. Но теперь, когда тело расслабилось, когда непосредственная опасность отступила – голод накрыл с удвоенной силой.

Он заметил реакцию. Губы растянулись в довольной улыбке.

– Хлеб. – Начал перечислять медленно, смакуя каждое слово. – Свежий, с хрустящей корочкой. Сыр. Мягкий, жирный. Мясо. Жареное, сочное. Фрукты. Яблоки, виноград. Всё из мира людей. Ничего заколдованного. Абсолютно безопасно.

Рот наполнился слюной ещё сильнее. Я сглотнула – жадно, судорожно, пытаясь унять тошнотворное желание.

– Зачем тебе человеческая еда? – Голос прозвучал хрипло. – Ты что, специально готовился меня похитить?

Он усмехнулся, скрестив руки на груди.

– Не тебя конкретно. Но смертных… бывает, приходится держать. – Пожал плечами. – Торговцев. Дипломатов. Тех, кто заключает сделки с моим двором. Важных свидетелей. Переводчиков.

Шаг ближе, глаза не отрывались от моих.

– Человек, привязанный к нашей еде, бесполезен для переговоров. Он не может вернуться в свой мир, чтобы выполнить часть сделки. Понимаешь? – Наклонил голову. – Поэтому у меня всегда есть запас безопасной провизии. На случай необходимости.

Ещё шаг. Запах мёда усилился.

– Они поставляют мне человеческие товары. Регулярно. И я готов делиться. С тобой.

Последний шаг. Мы стояли слишком близко.

– За сотрудничество.

Манипуляция. Чистая, грязная, прозрачная манипуляция. Но голод терзал изнутри, сжимал желудок железной хваткой, туманил разум.

– Подумай. – Голос стал мягче, убедительнее. – Сытость или голод. Комфорт или страдание. Защита или беззащитность перед Морфростом.

Он подошёл к выходу, положил руку на ручку.

– Выбор за тобой.

– ПОДОЖДИ!

Слово вырвалось прежде, чем я успела подумать.

Он остановился, медленно обернулся. На губах играла довольная улыбка.

Я сделала шаг вперёд, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Боль помогла сосредоточиться.

– Ответь мне честно. – Голос окреп, наполнился решимостью. – Зачем я тебе?

Он наклонил голову, изображая непонимание.

– Объяснял. Чтобы…

– Нет! НЕ ЭТО! – Я перебила резко. – Не эта чушь про «компаньонку» и «защиту».

Ещё шаг ближе. Прямо в глаза, не отводя взгляда.

– Зачем я тебе НА САМОМ ДЕЛЕ? – Слова выплеснулись потоком. – Фейри ненавидят людей. Презирают. Считают низшими существами. Я тебе надоем. Быстро. Через неделю, месяц, год. И что тогда?

Дыхание участилось.

– Какой финал у ВСЕХ людей в вашем мире?

Молчание. Он стоял неподвижно, лицо непроницаемое.

– Я читала книги. – Голос дрогнул, но я продолжала. – Знаю истории. Народные сказки. Легенды. Люди, которые остаются в мире фейри, либо сходят с ума, либо умирают. Медленно. Мучительно. От тоски. От одиночества. От несовместимости миров.

Слёзы жгли глаза, но я не дала им пролиться.

– И что со мной будет, когда я тебе надоем? – Тише, но жёстче. – Я потеряю рассудок? Одичаю? Или просто умру от тоски по дому, запертая в золотой клетке?