154 800 произведений, 42 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 21

Текст книги "Тигровая лилия"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 20:45

Автор книги: Элизабет Эллиот


Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Но все его твердые намерения пока что оставались только намерениями. Он часами просиживал в библиотеке, пытаясь вникнуть в деловые бумаги, но очень скоро ловил себя на том, что опять думает о Лили. О том, где она сейчас, и что делает, и какое на ней платье, и что она наденет к сегодняшнему обеду. Но чаще всего он представлял ее совсем без одежды. Каждый час превращался для него в мучительное сражение с самим собой, со своим желанием увидеть ее сию же минуту. Он еле-еле мог дождаться обеда.

За обедом он украдкой наблюдал за каждым ее движением, любовался ее нарядами, домысливая то, чего не видели его глаза: тончайший шелк сорочки, тонкие тесемки, которые он мысленно спускал с ее плеч, нежную ослепительную кожу. За столом он только и делал, что мысленно раздевал и одевал ее, так что в конце концов уже ни на чем не мог сосредоточиться, кроме тяжести и боли в чреслах. С отчаянием думал он о том, что пройдет еще не один час, пока он сможет погасить этот пылающий огонь, который сам разжигал в себе. Каждый вечер она, сама того не ведая, усиливала эту пытку, надевая то более тесное, то более открытое платье или наклоняясь за бокалом вина так, что он не мог оторвать глаз от соблазнительных полукружий, которые ему при этом открывались. А чего стоит тот вечер, когда с ее вилки сорвалась горошина и угодила прямо в восхитительную ложбинку… Как ему хотелось тогда достать этот лакомый кусочек. Он даже представил, как делает это. Кончиком языка. Каждый раз обед длился для него целую жизнь, но все же не так долго, как ему бы хотелось. Он все сильнее изнемогал от безумного влечения. И заставлял себя довольствоваться все меньшим.

Каждый вечер он через силу возвращался в библиотеку – вместо того чтобы идти к ней. Там он сидел, растравляя себя бесплодными раздумьями, выжидая, когда она уснет. И только когда он уже не сомневался в том, что она спит, он шел к ней. Он с самой первой их ночи знал, что никогда не отважится появиться в ее спальне, когда она еще бодрствует, чтобы не встретиться с ее искренним, бесхитростным взглядом, в котором отражалось все, что творилось в ее сердце. Так легче было обманывать себя, думать, что если бы она не спала, то смотрела бы на него с той же любовью, как и в первый раз. Так он сможет уберечь себя от разочарования… Он не вынесет, если в этом взгляде с каждым днем будет все меньше и меньше любви, если очень скоро там появится равнодушие или даже… Но что, если все было бы совсем не так? Если она каждый вечер дарила бы его взглядом, полным любви? Так, может, он напрасно мучает себя, лишая себя этого счастья?

Он вспомнил, какой она была сегодня днем, когда он уходил из дома. Гордо поднятая голова, во взгляде золотисто-карих глазах – немой укор и обида. И он сам этого добился, причем умышленно. Он держал ее на расстоянии, подальше от своего сердца, специально заставлял ее разлюбить его. Он совсем забыл, что она была достаточно умна и проницательна, чтобы догадаться, чего он добивается. О Боже, неужели уже поздно все изменить? Неужели он совершил непоправимую ошибку, навсегда потерял ее доверие и любовь?

Он с резким стуком поставил бокал на стол и поднялся.

– Извини меня, Тревор, я только что вспомнил об одном неотложном и очень важном дляменя деле.

* * *

Лили не верила собственным глазам. Но он действительно был здесь. Стоял и смотрел в окно. Когда Диксби сообщил ей, что в библиотеке ее ждет некий мужчина, она тоже не поверила и уже хотела сделать ему выговор за то, что он позволил какому-то джентльмену войти в дом в отсутствие герцога, но в этот момент Диксби назвал его имя: Себастьян Лэкрокс.

Дверь за ней закрылась с глухим стуком. Роберт сразу обернулся, и они несколько мгновений рассматривали друг Друга.

– Замужество пошло тебе на пользу, Лили.

– О, Роберт! Ты здесь! В Англии! – Лили бросилась через всю комнату прямо в его объятия.

– Oх! —Сделав вид, что зашатался, он на несколько шагов отступил назад. – Вижу, ты ничуть не потеряла своей силы, став почтенной замужней леди.

Она отстранилась от него, но тут же ухватилась за лацканы его сюртука, ей просто необходимо было держаться за него, чувствовать, что он в самом деле здесь и никуда не исчезнет.

– Почему ты в Англии? Неужели французы раскрыли тебя? А папа знает, что с тобой все в порядке?

– Погоди, погоди, Лили. Все, перво-наперво успокойся. Мне ничто не грозит, я в полной безопасности. И отец знает уже, что у меня все хорошо. Французыни о чем не догадываются. Однако у меня тоже есть к тебе кое-какие вопросы.

Ей совсем не понравилось выражение его глаз и то, как резче обозначились морщинки у его рта. Он положил руки на ее талию и посмотрел прямо в глаза.

– Отец сообщил, что ты вышла замуж за герцога Ремингтона. При этом он как-то неясно высказался насчет деталей этой свадьбы, и я хотел бы знать почему.

– Наша свадьба не была запланирована заранее, если ты это имеешь в виду. – Лили улыбнулась и попыталась успокоить его. – Но у тебя нет никаких причин волноваться по этому поводу.

Роберт мрачно усмехнулся.

– Я знаю его, Лили. Он думает, что мне неизвестно, кто он такой, но это не так. И я наслышан о его подвигах в женских спальнях. Он повеса и негодяй. Если бы я только знал, что он имеет виды на тебя… – Он взял ее за плечи и пытливо посмотрел ей в глаза. – Скажи, он заставил тебя силой выйти за него? Или, может быть, он скомпрометировал тебя и вам с отцом пришлось принять его предложение?

Предположение Роберта показалось ей настолько нелепым, что она, не выдержав, рассмеялась и прижалась лбом к плечу брата. Она очень старалась сдержаться, но все равно продолжала совершенно невежливо хихикать.

– Я не вижу здесь ничего смешного, черт побери, – пробормотал Роберт.

– Так же, как и я. А ну убери лапы от моей жены, Лэкрокс!

Роберт снял руку с плеча Лили и сделал огромный шаг назад. Лили поняла, что отступить его заставило бешенство, исказившее лицо Ремингтона. Она спешно заслонила брата собой, так как герцог явно собирался растерзать его в клочья.

– Я… Я думала, что вы не придете домой до вечера.

Ремингтон так и стоял возле двери, но пальцы его сжались в кулаки, и, казалось, еще немного – и он кинется на Роберта.

– Я хотел бы, чтобы вы немедленно убрались из моего дома, Лэкрокс. И предупреждаю: чтобы я не видел вас больше рядом с моей женой.

Роберт взял Лили за руку:

– Ты ничего не сказала ему?

Лили вырвала у Роберта руку, заметив, какой эффект произвело это невинное прикосновение, и поспешила к мужу, пока тот не бросился на воображаемого соперника. Она положила ладони ему на грудь, и он мгновенно замер, прикрыв ее руки своими горячими ладонями. В его глазах невольно проскользнула нежность, когда он посмотрел на жену.

– Тебе сейчас лучше уйти отсюда, Лили.

Она покачала головой.

– Это совсем не то, что ты думаешь.

Он взял обе ее руки в свои и затем поднял левую к своим губам, чтобы поцеловать узенькое запястье.

– Я знаю это, милая. В ту ночь, когда ты застала Патрицию Фэнсворт в моей кровати, я понял, как велико твое доверие ко мне, недостойному. И я не могу ответить тебе иным… решительно во всем.

У нее перехватило дыхание.

– Значит ли это…

– Ты застала его в постели с другой женщиной? – спросил в изумлении Роберт. – И после этого все равно вышла за него замуж? Ремингтон прав. Лили. Тебе лучше сейчас уйти отсюда.

Лили почувствовала, как ее окутывает почти осязаемая волна нежной заботливости и силы, исходивших от Ремингтона. Она оглянулась и в страхе увидела, как Роберт надвигается на них. Тогда она одной рукой обвила шею мужа, а другой уперлась в грудь Роберта.

– Нет! Прекратите сейчас же, вы оба! Майлс, подожди, позволь мне все тебе объяснить.

– Ты не должна никому ничего объяснять, – тутжезаявил Роберт.

Лили сердито взглянула на брата.

– Роберт, замолчи сейчас же, пока твой глупый язык не привел к несчастью. – Она обернулась к мужу: – Майлс, познакомься смоим братом.

Она ожидала, что при этих словах агрессивность, вызванная простым недоразумением, тут же исчезнет и мужчины пожмут друг другу руки. Но этого не произошло. Они продолжали обмениваться яростными взглядами над ее головой, как два бойцовых петуха, готовые к бою.

– Кто такая Венера, черт возьми? – прорычал Ремингтон.

– Венера? – переспросила Лили.

– Не твое дело! А вот как ты заставил мою сестру выйти за тебя замуж?

– А это уже не твое дело! – угрожающе улыбнулся Ремингтон.

Лили тяжело вздохнула. Она отступила в сторону и подняла вверх руки.

– Я сдаюсь! Проломите друг другу ваши дурные головы, если хотите. Но только, хоть убей, я не понимаю, почему вы собрались это делать.

Скрестив руки на груди, она ждала, что будет дальше. Оба сердито посмотрели на нее, потом друг на друга.

– Граф Кроффорд говорит всем, что его сын сейчас в Греции, – сказал Ремингтон, начиная что-то соображать. – На раскопках.

– Теперь вам известно, почему он так говорит, – мрачно заметил Роберт.

– Вы совершенно не похожи друг на друга, – Ремингтон подозрительно посмотрел на него, потом на Лили. – Я подумал, что вы собираетесь соблазнить ее.

Роберт цинично усмехнулся.

– Ничего удивительного, ведь каждый судит по себе. Но только вряд ли у вас есть право предъявлять ей претензии, сами-то вы врядли храните ей верность.

– Я не дотронулся ни до одной женщины с тех пор, как встретил Лили. – Ремингтон обхватил Лили за плечи и притянул ее к себе, добавив с плутоватой улыбкой: – Я хочу сказать, не дотронулся ни до одной женщины так, как я дотрагиваюсь до вашей сестры.

Роберт с отвращением фыркнул и спросил, обернувшись к Лили:

– Надеюсь, ты не поэтому вышла за него замуж?

Лили попыталась было пожать плечами, но тяжелые руки Ремингтона придавилиих, и она смогла только улыбнуться в ответ;

– Но мне очень нравится, как он меня трогает.

Роберт поморщился.

–Я не желаю этого больше слушать.

– Что ж, прекрасно, – пробормотал Ремингтон, не спуская глаз с Лили. – В таком случае можете убираться.

Лили покачала головой.

– Он ведь только что приехал. И даже не успел рассказать нам, почему он вдруг оказался в Англии.

Ремингтон испустил тяжкий вздох.

– Что ж, хорошо. – Он подвел ее к письменному столу и, сев в кресло, усадил к себе на колени. Затем кивком указал на стул, стоящий напротив. – Рассказывайте, почему вы здесь. И побыстрее.

– Ваше гостеприимство просто ошеломляет, капитан, – прорычал Роберт, но занял предложенное ему место. – Если не считать скоропалительной свадьбы моей сестры, то причиной моего приезда в Англию послужило то, что, как мне кажется, французы вышли на меня. Я получил известие от моего осведомителя в Военном министерстве. Там ходят слухи о том, что скоро у них в руках окажется специалист по шифрам. Конечно, любой из наших людей, кто сейчас работает у французов, способен писать шифровки. – Он прижал руку к сердцу. – Но, если отбросить ложную скромность, я уверен, что единственный, кого можно сейчас считать специалистом, – ваш покорный слуга.

Вызывающее поведение герцога мгновенно переменилось. Искренне встревоженный, он наклонился вперед.

– Вы даже и думать не смеете о возвращении во Францию, Лэкрокс. Вам не мешало бы пока скрыться в надежном месте.

Роберт кивнул:

– До тех пор, пока я каким-либо образом не получу сообщение от моего осведомителя. Он знает, как меня найти здесь. В конце концов, слухи могут не подтвердиться.

– Так вам нужно место, где вы могли бы остановиться? – спросил Ремингтон. – Причем такое, куда можно было бы переслать вам сообщение осведомителя?

Роберт улыбнулся и покачал головой.

– У вас очень необычная манера оказывать гостеприимство, капитан. Сначала вы гоните меня вон, а затем, наоборот, приглашаете к себе.

– Одно из моих поместий расположено не так далеко от Лондона – в отличие от других, – Ремингтон выразительно посмотрел на Роберта. – Там вы могли бы спрятаться на какое-то время.

– Я ценю ваше великодушное предложение, но в этом нет необходимости. Лорд Байнбридж обеспечит пересылку сообщений через нашего человека во Франции, и он же найдет для меня надежное укрытие на это время. – Роберт повернулся к Лили: – Однако у меня есть к тебе одна просьба, сестричка.

– Все, что пожелаешь.

Роберт задумчиво поджал губы, о чем-то задумавшись.

– Я был у сэра Малкольма сегодня утром. Он все рассказал мне о Джордже Аллене и о том, как тот пытался убить тебя. Как жаль, что меня не было в тот момент рядом.

– Но все обошлось, – успокоила она его. – Ведь рядом со мной был мой муж, который сумел меня защитить.

– Да, похоже, что так, – согласился он. – И еще сэр Малкольм рассказал мне, что из-за его нападений Софи была ранена, но через пару дней она уже вернется в Лондон.

Лили кивнула и посмотрела на него, ожидая продолжения. Она почувствовала, что его что-то смущает. Ей хотелось помочь ему, но она не понимала, в чем дело.

– Когда она вернется, не могла бы ты пригласить ее сюда одну, на чай или… ну мало ли у вас разных чисто женских дел. Как насчет пятницы, в три часа? Тебе будет удобно?

– Но зачем? – недоумевала Лили. Но в тот же миг глаза ее стали круглыми от изумления: она увидела, как брат ее внезапно покраснел. С тех пор как они стали взрослыми, такое приключилось сним впервые. Она сразу поняла, в чем дело, впрочем, и Ремингтон тоже.

– Так это Софи? – спросила она.

– Венера, – уточнил Ремингтон. – Софи Стэнхоуп и есть твоя Венера?

После этого вопроса Роберт стал совсем пунцовым. Он старательно не смотрел на герцога, и Лили поняла, что ему очень непросто сохранять небрежно-горделивый вид.

– Так я навещу тебя в это время, мне бы очень хотелось поговорить с ней.наедине. И еще… буду весьма признателен, если ты не скажешь ей, что я приеду, – добавил он.

– Софи Стэнхоуп, – повторил Ремингтон и помотал головой.

Роберт хмуро взглянул на него.

– Не понимаю, что, собственно, невероятного в том, что я испытываю некие чувства к мисс Стэнхоуп?

– Да нет, вы меня не так поняли. Мисс Стэнхоуп – замечательная молодая леди. Правда, у нее есть некоторые странности во взглядах и вкусах, и к тому же она очень суеверна… – Ремингтон взглянул в нахмуренное лицо Роберта, потом перевел взгляд на Лили. – А вообще она, конечно, замечательная девушка. Лучше ее никого нет… кроме моей жены, разумеется.

– Я уверена, что смогу затащить к себе Софи одну. В пятницу, – пообещала Лили. – И я согласна ничего не говорить ей, пусть твое появление будет для нее сюрпризом. Только не забудь, что она была очень серьезно ранена, поэтому тебе лучше сдержать свой… пыл, когда ты ее увидишь. Боюсь, она просто сейчас не выдержит твоих медвежьих объятий.

– Спасибо, Лили. Ты просто прелесть! – Он встал и протянул руку Ремингтону: – Хотьмне и неприятно в этом признаваться, но я, пожалуй, не против того, что вы вошли в нашу семью.

Они вдвоем проводили Роберта до задней двери, ибо он считал, что ему лучше не пользоваться парадным входом, чтобы не привлекать лишнего внимания. Объяснив, как сним связаться, если возникнет такая необходимость, он исчез в боковом переулке.

Ремингтон обнял жену за талию.

– У нас в библиотеке остались кое-какие незаконченные дела.

Она сразу поняла, какие именно дела онимел в виду, едва увидела его лицо.

– В библиотеке? В середине дня?

Он наклонился к ней и прошептал в самое ухо:

– М-м. Да. Все эти недели, когда я сидел там один-одинешенек, я не мог думать ни о чем другом, кроме тебя. Я представлял себе, как я целую, обнимаю, раздеваю тебя. И теперь я хочу проделать все это наяву. Увидеть твое настоящее, а не воображаемое тело.

19

– Я и не знала, что оно тебе так нравится.

Ремингтон положил Лили на середину своей кровати, а затем снял сюртук. Жадным взглядом он оглядел ее пурпурное платье, то самое, которое он попросил ее надеть к сегодняшнему обеду. Стоя возле кровати, он принялся расстегивать рубашку.

– Однако то, что под ним, привлекает меня гораздо больше.

Она села и принялась развязывать ленты, которыми был стянут лиф платья. Ремингтон покачал головой.

– Нет, позволь мне это сделать. Позже.

Она улыбнулась и прилегла, опершись на локти. Вееестественной грациозной позе было столько соблазнительного очарования, что у него невольно задрожали руки и он никак не мог справиться с последней пуговицей. Оценивающий взгляд Лили заставил его замедлить движения. Внезапно он вспомнил, что впервые раздевается перед ней. Сегодня ночью уних не будет никаких секретов друг от друга.

– Я думала, ты действительно собираешься снять с меня всю одежду, ну тогда, в библиотеке. – Она чуть нахмурила лоб и задумчиво продолжила: – Но я, пожалуй, даже рада, что ты передумал. То, что мы там делали, заставило меня почувствовать себя очень порочной. – Она снова посмотрела на него засветившимся вдруг взглядом. – Но мне это понравилось.

«Передумал, как бы не так». Ремингтон улыбнулся, но ничего не сказал. Когда они заперлись в библиотеке, он сгорал от желания сорвать с нее всю одежду. Но, когда ему удалось расстегнуть все пуговицы на лифе ее платья, он понял, что больше не выдержит этой пытки. Его страсть достигла апогея и, как бы он ни жаждал видеть ее сейчас обнаженной, больше ждать он не мог. Уложив ее на стол, он взял ее тут же, почти без прелюдии, укоряя себя за то, что накидывается на нее как ненасытный любовник. Но к его удивлению, его страсть передалась и ей, она так же пылала, отвечая на его горячие ласки, покорная и неистовая в своем желании. Он вспомнил ее, полуобнаженную, лежащую на столе, и подумал о том, что никогда этого не забудет…

Манжеты на сорочке никак не желали расстегиваться. Пока он возился с ними, от его резких движений сорочка соскользнула с плеч. Взгляд, которым Лили смотрела на его обнаженный торс, заставил его мышцы напрячься в томительном предвкушении. Он еще никогда не раздевался так перед женщиной и никогда не думал, что это прекрасный способ обольщения. Она просто пожирала его глазами, и он решил, что теперь каждую ночь будет так долго раздеваться для нее.

– Почему ты попросил меня надеть именно это платье к обеду? – Ее голос звучал несколько глуше, чем обычно, и в нем слышались нотки смущения. – И кстати, зачем мы вообще приходили в столовую? Мы же практически ничего не ели.

– Я хотел, чтобы этот вечер стал совершенным во всех отношениях. – Он наконец снял рубашку и откинул ее, позволив жене еще немного полюбоваться на него. Затем поскреб пальцами грудь, словно стараясь унять несуществующий зуд, и улыбнулся, отметив про себя выражение, с которым она облизала губы. – О таком обеде, который мы отведали с тобой сегодня, я мечтал с первого дня, как мы приехали сюда.

– О… – Она изумленно подняла брови. – Неужели это правда?

Он молча кивнул. Сегодня вечером он хотел осуществить все свои самые заветные – и безумные – желания, которые терзали его столько времени. Пока все шло как нельзя лучше. За исключением одного момента.

Как только брат Лили ушел, он в порыве раскаяния стал просить у нее прощения за то, что намеренно старался не обращать на нее внимания, и поклялся, что отныне не позволит себе подобных безобразий. Однако, поскольку все его клятвы были даныим сразу же, как они вернулись в библиотеку, в промежутках между любовным лепетом и поцелуями, он был не совсем уверен, что Лили восприняла их правильно или хотя бы вообще услышала. В остальном же он не мог желать более восхитительного вечера, а также не мог забыть их неистовое соединение в библиотеке и как затем, разлегшись на ее кровати, он с наслаждением наблюдал, как она одевается к обеду. После этого он соблазнил ее в столовой, прямо за обеденным столом, а теперь собирался овладеть ею снова, уже на его постели. И впереди у них еще целая ночь.

Теперь осталось выполнить один пункт в его планах на сегодня – самый восхитительный и важный. После того как они насладятся друг другом, он наденет на нее тот кружевной, полупрозрачный пеньюар, который так ей идет, а потом усадит ее, возьмет ее руки в свои и простыми, идущими от самого сердца словами скажет ей о своей любви. О том, что она теперь стала для него центром мироздания, что до встречи с ней его жизнь не имела смысла. И после этого восхитительного вечера, полного бесконечных ласк, нежности и обожания, она поймет, что он говорит от чистого сердца. Конечно, эти признания вызовут новый всплеск страсти, и тогда он сможет скрепить свои клятвы упоительными поцелуями, и не только… Он вспомнил, что на этом ее пеньюаре множество манящих перламутровых пуговок, и он будет их расстегивать… до самого низа.

Он потер руки в предвкушении.

– Мне кажется, Диксби догадался, почему ты запер столовую. – Лили оглядела себя. – Ты испортил вином все мои кружева. Видел, каким взглядом он посмотрел на меня, когда мы выходили из столовой? Не сомневаюсь, что завтра утром обнаружу возле своей тарелки детский фартучек.

– Ты преувеличиваешь. – Он принялся за панталоны. – Не волнуйся, я куплю тебе столько новых платьев, сколько испорчу. Но учти: если ты будешь заказывать такие же платья, как это, они тебе долго не прослужат.

Ее губы дрогнули в легкой улыбке.

– Вам нравятся такие откровенные декольте, милорд?

–М-м. Именно. Даже слишком.

Он коснулся ее обнаженной груди, подтверждая свой ответ, который подразумевал ее вопрос, и провел кончиками пальцев вниз, по ряду мелких пуговиц. Лили замерла, пока его пальцы медленно скользили по ее телу, но несколько раз ее начинала бить при этом дрожь.

– Декольте – это замечательно, но больше всего мне нравятся пуговицы. Множество маленьких пуговиц, до самого пола.

– В этом сезоне такой стиль не в моде.

– К дьяволу моду. Я люблю пуговицы. Не знаю почему, но, когда я вижуих на тебе, они сводят меня с ума.

Он покачал головой и вновь стал расстегивать панталоны. Однако его руки невольно замерли, когда он увидел, как она медленно, еле касаясь пальцами, провела рукой по тому же пути, что и он, – от выреза платья и до талии… и обратно…

– Не делай этого Лили, пожалуйста.

– Почему? – промурлыкала она в ответ.

– Потому, что я больше не могу… – Он не мог оторвать взгляда от ленивых, обольстительных движений ее тонких пальчиков… – Лили, остановись. Пожалуйста. Это нарушает мой план…

– План? – Она замерла. – У тебя был план даже на этот вечер? Ты составил себе расписание?

Он машинально кивнул, по-прежнему не отрываясь глазами от пуговиц.

– Вполне определенный план.

– И что же это за… – Она вдруг судорожно вздохнула, догадавшись об ответе. Ее пальчики снова заскользили по застежке на груди, сначала с некоторым колебанием, а затем с откровенным желанием возбудить его еще больше.

У него пересохло во рту. Внезапно он обнаружил, что совершенно гол. Самоё удивительное, что он совсем не помнил, как снял с себя эти проклятые панталоны. А потом он понял, почему она вдруг забыла спросить про его «вполне определенный план». Чтобы удостовериться, он взглянул ей в лицо, напомнив себе, что пуговицы от него никуда не денутся, что ему гораздо важнее сейчас увидеть, как она восприняла его наготу. И – не смог отвести глаз от нее… Конечно, она раньше бросала на него короткие стыдливые взгляды. Они ведь каждую ночь были вместе, и он ласкал ее со всем искусством требовательного наслаждения, поощряя ее исследовать его тело, уча всему, что знал сам и что могло доставить удовольствие им обоим. Однако он никогда еще не стоял перед ней вот так, при свете, во всем блеске своей мужской красоты и силы, позволяя разглядывать себя. Несмотря на то, что Лили уже знала его всего, она каким-то образом ухитрялась сохранять целомудрие, которое сияло сейчас во взгляде ее распахнутых в изумлении глаз. Этот удивленно-смущенный и в то же время восхищенный взгляд несказанно его обрадовал. Ее глаза скользили по нему очень медленно, почти осязаемо, ощупывая каждый дюйм его тела… а в конце концов остановились на самом сокровенном месте. Он почти почувствовал прикосновение ее взгляда, не отрывавшегося от его чресел целую вечность.

Заметив, как покраснело его лицо, она повторила слова, когда-то сказанныеим самим:

– Дыши, Майлс.

Он сделал глубокий вдох и через миг уже склонился над ее затянутым в шелк телом всей своей кожей, ставшей вдруг необычно чувствительной, впитывая тепло, исходящее от нее, манившее прильнуть к ней всем телом.

– Лили, – он уперся лбом в подушку возле ее головы, пытаясь вспомнить, чтоже он собирался делать дальше, – у меня есть план.

– Я знаю. – Она выгнулась вверх, и он почувствовал, как пуговки на ее платье вжались в его кожу. – Но мой план лучше…

Он принялся ее целовать, но заставил себя остановиться.

– Я должен тебе кое-что сказать.

Однако губы сами, словно не подвластные его воде, прижались к бьющейся на ее шее жилке, впитывая биение ее сердца, а руки уже ласкали ее тело. Это было какое-то сумасшествие. Он… он просто ничего не мог с собой поделать. Но он должен!

– Это важно, Лили, – простонал он.

– Да? – Ее вопрос прозвучал как приглашение к еще более интимным ласкам. Она откинула назад голову, открывая его жадным губам изящную шею и грудь. – И что же это такое?

Он слышал, как учащается ее дыхание, почувствовал, как подрагивают и приподнимаются ему навстречу ее груди, едва прикрытые лифом платья. Его губы двинулись ниже.

– Я хотел, чтобы все было сегодня как… как положено, Лили, – пробормотал он из последних сил.

– Тогда твой план полностью выполнен.

Она еще больше выгнула спину, и он, обхватив руками ее талию, прижал Лили к себе, покрывая чувственными медленными поцелуями полуобнаженную грудь.

– Пуговицы, – прошептала она. – Расстегни их.

Он услышал свой отчаянный стон и заставил себя поднять голову, оторвавшись от этого невыносимого искушения. Он хотел видеть ее глаза, прежде чем сделать свое признание.

– Нет, подожди, я же должен тебе сказать… – Однако соблазн был слишком велик. Он с полным отчаянием почувствовал, как пальцы его послушно стали освобождать от петли верхнюю пуговку на лифе. Он стиснул зубы, пытаясь сосредоточиться на том, что собирался сказать.

– Я же все пытаюсь сказать тебе, что люблю тебя, черт возьми!

Он вновь застонал, но уже от отвращения к себе. Он снова все сделал не так: уставился на ее груди и сказал им, что любит ее. А она терпеть не может, когда мужчины глазеют на ее грудь. Он тихо чертыхнулся.

– Я тоже люблю тебя, Майлс. – Он тут же поднял голову, и Лили одарила его своей самой нежной, самой чарующей улыбкой. – А теперь, почему бы тебе все-таки не расстегнуть твои любимые пуговицы?

Он так хотел быть торжественно-серьезным… Вот сейчас он скажет ей что-то очень важное для них обоих. Он столько раз повторял про себя эти слова, репетируя часами свой монолог об их новой жизни… Однако как назло не мог вспомнить ни одного слова.

И тогда… тогда он попытался выразить телом все то, что таилось в его сердце. Он долго и нежно ласкал ее, вкладывая в эти ласки всю силу своих чувств, которые значили для него гораздо больше, чем телесное наслаждение. Потребности души были для него куда важнее зова плоти, и он очень хотел, чтобы она это поняла.

* * *

На следующее утро он проснулся в одиночестве.

Его рука растерянно пошарила рядом – пусто, только холодные простыни. Он сквозь сон нахмурился, ибо никак не ожидал, что она ускользнет от него утром. Ведь он хотел наконец рассказать ей, как он ее любит и что она теперь – самое дорогое в его жизни, черт бы ее побрал!

Проклятие!

Он взглянул в окно и с удивлением понял, что уже довольно поздно. Обычно он просыпался на рассвете. Но, когда герцог понял причину столь необычной для него сонливости, морщины на его лице разгладились, и он улыбнулся. С тех пор как он встретил Лили, это была первая ночь, когда он заснул совершенно спокойно, в мире с самим собой. И не только с самим собой, но и со своей новой жизнью. Прекрасная Тигровая Лилия – теперь совсем его. Ее любовь к нему никогда не исчезнет, согревая его до самого последнего его вздоха. И он хотел, чтобы она была здесь, хотел ощутить ее в своих объятиях сию минуту. Он вздохнул… Пора бы уже привыкнуть к ее нраву, совершенно непредсказуемому. Он никогда не мог угадать наперед, какие еще сюрпризы она ему готовит. И за это любил ее еще сильнее.

Джек лениво, взмахнул рукой, отгоняя надоедливых мух. Голоса уличных торговцев перекрывались грохотом повозок и карет, проезжающих по Бонд-стрит. С высоты козел Джек с ленивым интересом оглядывал улицу, дожидаясь, когда герцогиня закончит свои дела в граверной лавке мистера Милтона. Утро выдалось необычайно жаркое, и Джек, скинув ливрею, положил ее рядом с собой на сиденье, нетерпеливо поглядывая на витрину, где были выставлены образцы товаров – карточки, эстампы, гравюры. Что делалось внутри, рассмотреть было невозможно, и он не знал, долголи ему еще томиться тут на солнцепеке.

Вдруг из переулка, находившегося сразу за магазином, раздался крик. Джек увидел какого-то здорового парня, видимо работника граверной мастерской, бегущего по направлению к карете. Фартук парня был заляпан черной типографской краской, а на лице читалось лихорадочное возбуждение. Рука Джека невольно потянулась к висящему на поясе ножу. Стиснув рукоятку, он выжидательно взглянул на подбежавшего.

– Эй! Ты человек герцогини? – спросил тот. Джек кивнул, охваченный недобрыми предчувствиями.

– Герцогиня сомлела и чуть не потеряла сознание. Ее вывели к задней двери, чтоб она глотнула свежего воздуха, но тут ей стало совсем худо. – Он указал большим пальцем куда-то назад, через плечо. – Она сейчас там. Выворачивает наружу весь свой завтрак. Надо бы довести ее до экипажа.

Джек тут же соскочил с козел и бросился в переулок, слишком узкий, чтобы там могла проехать карета герцога.

– Там, за углом, – напутствовал его парень. Джек прошел по короткому переулку. Но едва он завернул за угол, как в то же мгновение почувствовал сильный удар по голове чем-то очень тяжелым и твердым. Больше он уже ничего не слышал и не видел, свалившись без чувств к ногам «гравера».

– Они очень славные, мистер Милтон, – Лили вернула хозяину мастерской образцы приглашений и стряхнула со своего бледно-лилового платья бумажные обрезки. – Когда вы сможетеих сделать?

– После полудня будут готовы, ваша светлость. – Мистер Милтонмахнул рукой в сторону зеленой занавески, которая закрывала дверь позади прилавка. Лили услышала приглушенные ритмичные звуки печатного станка. Едкий запах типографской краски наполнял помещение магазинчика. – У нас не слишком много времени, поэтому я очень надеялся, что вы одобрите эскиз. Напечатаем сегодня, как мы и договаривались.

– Я очень ценю ваше усердие, мистер Милтон.

– Счастлив услужить, – ответил тот с подобострастным поклоном.

Он подошел к стеллажам у стены. На одной из полок были образцы конвертов – всех размеров и форм. Мистер Милтон достал плотный белый конверт, отделанный золотой фольгой.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации