Читать книгу "Созвездие соцветий. Сборник стихотворений"

Созвездие соцветий
Сборник стихотворений
Эллвет Луриум

© Эллвет Луриум, 2024

ISBN 978-5-0065-1419-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

 
Я у вихря попросил бы
Только час, и не минуты боле
Чтоб к Весне Цветущей пропустил бы —
Говорят, она излечит боль.
Только это сказки или басни,
Это всё на выдумку похоже.
Если луч в душе всё время гаснет,
То ничто, наверно, не поможет.
Говорят ещё, что Время лечит,
Но какая быть должна бы сила,
Чтоб оно в один прекрасный вечер
На меня вниманье обратило?
Только ночь и гордые туманы,
Как родному, внемлют мне в тиши.
Ничего мои не лечит раны,
Горесть не лакает из души.
Вихрь, друг, напрасно не кружи
И не вой так тяжко и тревожно.
Нет, ничто не лечит боль души,
И весна тут тоже не поможет!
 

 
Я в вечном плену у тебя
И в вечном долгу пред тобою,
Когда же пойму, отчего ты меня
Обязала своей луною?
Отчего, скажи, это тайна:
Ты шлёшь мне в лужах послания,
В лужах белых, из слоновой кости,
Отчего ходишь часто так в гости?
Отчего, объясни, моя ты,
Муза лёгкая – гостья поэтов?
Почему, в отраженьях закатов,
Ты со мною – не где-то?
 

 
Ты, моя сказка, откуда?
Почему, ожиданье кляня,
Все тебя ждали, как чудо,
А ты выбрала только меня?
Чем был таким я достоин?
Я был сотни раз виноват,
Много замков заоблачных строил,
Планов лепил подряд.
Мечта, что в душе возгорелась,
Как белый огонь, дрожит.
Ты сбудешься, я в это верю.
А сказка всё воплотит.
 

 
День и ночь сплошные прутья,
Тень от прутьев поперёк.
Жду и жду, и не дождусь я.
Ну когда же заберёт?
Принесёт домой в коробке
Иль за пазуху возьмёт
Нерешительно и робко
Всё семейство позовёт.
Взглянет с тайною надеждой
На кивок своей жены.
А потом погладит нежно,
И отвечу ему: «Мрррнны»…
 

 
Родной язык.
Родной язык, родная речь,
Воздушный слог, как шелест лёгкий.
Хотелось б мне тебя сберечь
И – чистым – передать потомкам.
И неспроста в тебе, язык,
Я вижу лучшее, родное.
Ты как средь пустоши родник,
Мне веешь милой стороною.
Находит отраженье Русь
В одном – единственном словечке.
Летят года, как птицы. Пусть…
Всё то, что дорого, навечно…
 

 
Ночь бредет по пустырю,
Всем чужая.
И никто её, смотрю,
Не провожает.
Незнакомка черноока,
Так маняще одинока.
Это ночь – бессонница,
Злая своевольница.
Знаю, верно, ты огня бежишь,
Только в этот раз, возможно, и напрасно.
Я с тобой хотел б эту жизнь,
Обсудить, ведь нам обоим ясно
Это… Вновь луна вскочила
На твоём задумчивом лице.
Ты меня своею мглой лечила,
Притаившись на моём крыльце.
Знай теперь, что в людях эта жалость,
Не к другим, а лишь к самим себе-
Глупая и роковая слабость
И помеха жизненной борьбе.
 

 
Колесо Фортуны тоже может ломаться,
И не надо быть к жизни строгим,
Ведь всем людям свойственно ошибаться
И сходить со своей дороги.
И бывает, летят наши души в пропасть
Среди жутких зубастых скал.
Но подняться можно, пока не поздно,
Свет в тоннеле пока не пропал.
Пусть маяк далёкий порой пропадает,
Его свет исчезает в тумане.
Но однажды прорежет мечта золотая
Твою душу косыми лучами.
 
 
Месяц бегает по тучам,
Босоног и молчалив,
Этой ночью очень скучно,
Сон, наверное, погиб.
Вьются страхи в подсознанье,
Мгла по векам плёткой бьёт,
Лишь луна своё сиянье
На могильный камень льёт.
 

 
Не броди ты по алым крышам,
Беспокойный бродяга – кот.
На рассвете тебя я слышу,
На закате мне снишься. Вот.
Чёрный вечер нам дарит ласку
Своим пепельным лучом.
Где-то бродишь ты. Мне ужасно,
И рыдаю я. А о чём?
 

 
Я разжигаю пламя,
Пусть оно медленно вспыхнет.
Колокол неба над нами
Розовым золотом сыплет.
Белые звёзды в туманах,
Вы притворитесь осколками
Такого же гордого пламени,
Раздутого одинокими.
В космос рука протянута,
Мягко пространство щупает.
Ждёт, что ладошку мягкую
Пальцев узор опутает.
 

 
Жерло тьмы поглотили звёзды,
И снова мчится в карете ночь.
Я б не сказал, что для утра поздно,
Только уж день укатился прочь.
В тёмной траве одуванчик дышит,
Звонкой росою тревожно покрыт.
Солнце проснулось; всё выше, выше…
След его в небе как пламя горит.
Снова до вечера день расписан:
Солнце полудня как пламя в грозу,
Перед закатом волнуются птицы,
Воздух роняет сырую росу.
Ночь начертала звёздные руны,
Путая тени в своих волосах.
Падает оземь свет твой лунный,
Играют на скрипке сверчки в кустах.
Где-то из чащи – возглас совиный,
Пьяной полынью воздух пропах.
Небо окрашено в тёмно-синий,
Тянет прохладою ночи в лесах.
Я собираю в букет одуванчик,
И наплевать мне, что поздний час.
Я заблудился, как маленький мальчик,
И с грустной души словно тяжь сорвалась.
 
 
Я дождался ветра своего,
Он поможет выбрать мне дорогу.
В небе звёзд волшебный хоровод
Озаряет землю понемногу.
Ветер, ты немножечко обманчив,
Ты немного перепутал путь.
Хочешь ты, чтоб было всё иначе?
(Не надеюсь на ответ «ничуть»).
Словно полевые незабудки,
Вспыхнут годы в сердце молодом.
Не вернуть счастливые минутки,
Я уйду подветренным путём.
Ветер, извини меня, что мимо,
Что не внял совету твоему,
Но меня манит неодолимо,
Только что, я вовсе не пойму.
Ветер мчится вдаль, гоня пылинки,
Значит, эта станция – не мне.
Я сражаюсь с жизнью в поединке,
Но как в сказке, а не на войне.
 

 
Песня о дожде и солнце.
Есть на свете тихий город,
Но он мне безумно дорог,
Хоть он серый и в нём часто льют дожди.
Солнце в нём сияет редко,
И становится он светлым,
Когда с неба вдруг сойдут его лучи.
И мне хочется немножко,
Чтоб оно в моё окошко,
Заглянуло золотым своим лицом.
Но когда же? Неизвестно…
Только дождик льёт отвесно,
И страдают тихо люди под дождём.
Дождь закончится внезапно
Через год, а может, завтра,
И увидим снова неба синеву.
Солнце стукнет мне по крыше
И попросит, чтоб я вышла
И ступила осторожно на траву.
 

 
У меня раньше жило счастье —
Размером с полмизинца,
Но я чувствовал себя богаче,
Чем самый богатый из принцев.
Но потом пришло время с метлою,
Словно дворник полупьяный,
Разлучило его со мною
И оставило жить с этой раной.
И с тех пор я не знаю крыльев,
И совсем не вижу струн,
Хоть пора и смириться с былью,
Всё равно я чего-то жду.
И ночами без сна, бывает,
Его имя чуть слышно шепчу,
И рука ледяная роняет
И подсвечничек, и свечу.
И холодные капли пота
Я сметаю невольно со лба.
Как в овитые счастьем ворота
Прокралась незаметно Судьба?
И мне стали длиннее ночи,
И промозгливей стали дни.
Оторвался от сердца кусочек,
И оно всё болит и болит.
И как волк, потерявший волчиху,
Слёзно воет на шар луны,
Так и я подвываю тихо
В час полуночной тишины.
Сорвалась золотая карета
Прямо в омут чёрный без дна.
И преследует чувство это —
Будто смерть, но страшней, чем она.
 

 
Я заискался не знаю чего.
И в отблесках лунного света
Я повстречал ненароком того
Себя из прошлого лета.
Я – чуть постарше, он помоложе.
Такой, каким был я обычно.
Но только мы почти не похожи,
И ищем, должно быть, различное.
Не знаю, как он предо мной оказался.
Я сам удивился сильно.
Но только я сразу к нему привязался
Без всякой на то причины.
Поделиться его грядущей судьбою
Подмывало невыносимо.
Но вспомнил: он сам скоро станет мною;
И я прошёл мимо…
 

 
Так, наверно, было и бывает,
Так, наверно, будет и потом.
Кто-то чьё-то имя забывает,
И не вспоминает нипочём.
 

 
Прости, что у меня часы другие,
И в другую сторону идут.
Но только не могу перевести их,
Иначе стрелки напрочь отпадут.
И, ночью как-нибудь, часа в четыре
Я не услышу их усталый зов.
И замолчат увесистые гири,
И ночь укором выглянет без слов.
 

 
Я подведу стрелки на старых часах,
Которые бить не станут.
Когда позовёт голос полночи – сам
Обрадуюсь, как не странно.
Не новое время и новые дни,
А постепенное эхо.
Луна – это фара, а звёзды – огни,
Горящие белым светом.
И я прогонять не желаю ночь,
Что грянет без предупрежденья,
И тени падут на листья, как дождь
В дыханье её осеннем.
Попробую так танцевать под дождём,
Не попадая под струи,
Пока бой часов не рассеет сон,
Тогда и назад не уйду я.
Но время обратно само не бежит,
И стрелки не ходят против.
Тогда и сплетение этой лжи
Не стоит описывать очень.
 

 
Позволь притвориться твоим котом,
Ты же любишь животных.
И не откладывай на потом
Наши с тобой заботы.
Позволь, я просто буду мурчать,
И у миски глазеть с мечтаньем.
Может, не стану и отвечать
Всем твоим ожиданьям.
Бывает, кота выгоняют прочь,
Позволяю тебе и это.
Прости, что не смог я тебе помочь,
Ведь время было задето.
 

 
Мне не нужен такой смысл
В несколько дней под дождём.
Наплевать, что так к сердцу близко
Предложение ни о чём.
Я танцую, как эти тени
По стенам, залитым фонарём,
Как я выживу в хитросплетенье
Серых дней, перебитых дождём?
У меня не селилось счастье,
В этом мраке оно не жилец.
Я встречаю теперь ежечасно
Крах желаний и чувствам конец.
Не сбываются что-то надежды,
В этом холоде не цветут.
То, о чём так мечталось прежде,
Угасает в пятнадцать минут.
Не моё это, видно, время,
Каждой улице будет праздник.
То, то было отброшено всеми,
Будет чьим-то оплаканным счастьем.
У кого-то – весенняя роза,
У меня же поломанный стебель.
Но и это не повод лить слёзы
И ломать в исступлении мебель.
У меня будет новое завтра,
Нам с тобою досталось вчера,
И оно утонуло внезапно,
В том дожде, что пролился с утра.
Да и ладно, и это не горе,
Так и раньше бывало часто.
Всё, возможно, изменится вскоре,
И влетит запоздалое счастье.
 

 
До чего же я дописался,
Скоро, видно, отброшу коньки,
Так красиво всё начиналось,
Так возвышены были стихи.
Рисовал я изящным словом,
Был снаружи и в сердце – поэт.
Мог ли знать я тогда, что скоро
Опущусь до таких куплет?
Отравили меня серьёзно,
И пошло всё наперекосяк.
Но поправлюсь, и будет не поздно,
Начинать всё сначала – так?
Неужели ущербные строки,
Будут вмешаны в купли-продажи?
Не судите, читатели, строго:
Это может случиться с каждым.
 

 
Нет, ни о чём уже не стоит лгать,
Уже ведь поздно снова начинать.
Всё, что хотелось – то ушло,
Его прошедшее взяло.
И ничего уже не будет прежнего,
Не будет больше счастия безбрежного.
Пора заканчивать свой юношеский бред:
Ведь эта мне мечтательность во вред.
Пора набрать мне целей про запас
И к ним идти, не завтра, а сейчас,
На их основе строить каждый день,
И отгонять тоску свою и лень.
Не стоит близко всё воспринимать —
Вперёд придётся много пострадать,
И только труд, уверенность и дело
Исполнит всё, чего в не захотел я.
Но почему мне всё же снятся сны,
В которых жизнь, а цели не ясны,
Там только лето, солнце и мечта,
И от реальности нисколько и следа?
В них я творец своих желаний сам,
И медленно стирается тоска,
И утра свет зовёт меня ко дню,
Где всё расписано, исправлено в корню.
Я, знаешь, настоящий только там,
И потому грущу по своим снам,
И если счастлив буду, как тогда,
То это будет славная пора.
И это ведь не за горами, может быть,
Я знаю, нам не избежать судьбы.
И счастье предначертано всем нам,
И сбудутся мгновения из сна!
 

 
Это та самая нота,
Жалкий обломок свободы.
Я не верю им тоже,
Нет смысла, скользящего ложно.
По граням надежд и желаний
Уже не боюсь расстояний.
Ты дашь мне свободу и счастье,
А к прочему я безучастен…
 

 
Не надо жить, как карта ляжет.
Так можно смысл потерять.
Сам по себе, и может даже,
Судьбу ты сможешь поменять.
Любя творить, ты вырастаешь
И достигаешь тех высот,
И с них спокойно озираешь,
Тот мир с заманчивой красой.
 

 
Я верил преданиям, и не зря,
Мне жизнь просто так подсказала.
Иду до ближайшего фонаря
Сверкающего вокзала.
Огнями отмечен тернистый путь,
И я доверяюсь им слепо.
Нечаянно можно в мечтах утонуть,
Мечтать для меня нелепо.
 

 
Я вижу истину в вине
И забываюсь в каждом дне.
Мне безразличны те порталы,
К которым я ползу устало.
Мне жизнь отменно дорога,
Так стоит ли из пустяка
В дешёвой драме день за днём
Себя душить с кем-то вдвоём?
 

 
Словно белый снег, жизнь уютна,
Ничего, что она неизменна.
Иногда вспоминаю смутно,
Что один я такой во вселенной.
Но забыться порой полезно,
Если можно, конечно, только.
Между нами зияет бездна,
И нет смысла в доставшейся роли.
 

 
Слишком мало осталось дорог,
Тех, что путь положили бескрайний.
Я зайду за знакомый порог,
И с лицом, может, слишком печальным.
У меня не такая стезя,
Я не буду таким, как другие.
Всё окончено. Так нельзя.
Я сдаюсь просто так впервые.
 

 
Меня прельщают звёздные огни.
Путеводитель в мир иной они.
Они зовут меня себе вослед
И, улыбаясь, дарят нежный свет.
Улыбки звёзд запомню глубину
И эту поэтичную луну.
Быть может, в дни отчаянных невзгод,
Она мне крылья перебитые вернёт.
 

 
Я столько раз тебя вижу на бледном стекле,
И лик твой сияет беспечно во мгле.
Сквозь чёрные тучи как нежный огонь,
Ты рвёшься наружу и гонишь мой сон.
Красивые пятна на теле твоём —
Твои океаны с сухим серым дном.
Сама по себе ты хладна и темна,
Но солнечный свет ты впитала, луна.
Ты старшего брата любовь и огонь
В себя принимаешь как яд или боль,
И свет твои камни пускают в окно,
Но всё же на сердце не так и темно.
Ты ярко сияешь, небесный фонарь
И без перемены, всё так же, как встарь.
По тёмным проулкам бредут шатуны
И не замечают сиянья луны.
Ты облак равнины взрезаешь лучом,
С тобою не горько уже ни о чём.
Как прошлое лето в зарницах надежд,
Ты светишь спокойно, и свет твой не режет.
 

 
Тонет свет луны в пламени дня,
И покрыла её пелена.
Умирает на время луна,
Чтобы завтра гореть для меня.
И до новой полуночи жду,
И живу целый день, как в бреду,
Я увижу целебный фонарь —
Для меня есть надежда, луна.
Я не вижу пленительных снов —
Снится день с пылью старых ковров.
Но до утра луна стережёт
Нервный сон мой, как юный снежок.
Я проснусь через солнечный диск,
Его луч опускается вниз.
Белый снег обжигает глаза,
И померкли луна и звезда.
Здесь недавно шагал Новый год,
Его след новый снег занесёт.
 

 
За кормой остаётся надежда,
Подаёт мне последний сигнал.
Всё что было со мною прежде,
Я бессмысленно потерял.
В тишине потухает солнце,
Оставляя следы углей.
Не сдаюсь, когда всё сдаётся,
Утопая бессильно во мгле.
 

 
Под мелодию колыбельной,
На последнюю пристань свою
Ухожу я, гонимый метелью,
Там ища непривычный уют.
Ничего не исправят краски,
Дня, угасшего насовсем.
И бросаюсь опять без опаски
В эту пропасть без дна и стен.
До утра я слепой котёнок,
Вижу сны и в постели вожусь.
Беспокойно в коробке бездонной,
Где не спит идеальная грусть.
Презирая такие мотивы,
Всё, что можно ещё мне сказать.
Улыбаясь болезненно-криво,
Я умею красиво страдать.
Жизнь-игра, кто сказал из великих?
И игра, что не стоила свеч.
Можно жить без страдания тихо
И без ожидания встреч.
 

 
Я люблю белый вереск, вплетенный в косы
Опустивших головы ив.
Почему-то горчицею пахнут слёзы,
Незаметно ткущие стих.
Потому что горчица, наверно, горечь,
Сжала горло лапищей когтистой.
Над землёю часы пробили полночь,
Только мне отчего-то не спится.
Даже если усну, сон придёт неспокойный,
Со странной дрожью по рта уголкам.
Да чего же хочу? Отчего недоволен?
И прислушиваюсь к шагам…
 

 
Вечер не прощается надолго,
И закат – следы его усмешки,
Словно знает: «завтра встанет солнце»,
И опять начнётся круг неспешный.
Он уходит мягко и гуманно,
Лишь трава прощается по правде —
С трепетом, волненьем обуянным,
Обожжённым солнцем на закате.
Небеса красиво пишет лето,
Жемчуга рисует в виде звёзд.
Я, наверно, это видел где-то,
И на сердце снова отдалось.
Полнолунье строго и прозрачно
Утонуло в яблонной листве,
И померк в тиши посёлок дачный
С каплями росинок на траве.
Настоящие, живые слёзы!
Так ли правда жалко вечера,
Чтобы плакать слишком уж серьёзно,
И причём до самого утра?
Точит листья яблонная мошка,
Взвыл виолончелями сверчок.
Лунный луч, как уличная кошка
Растянулся сонно на бочок.
Тонко-тонко лунная дорожка
Пролегла в просветах листвяных.
Пусть трава утешится немножко:
Ночь достойна помыслов иных.
Может, если завтра не настанет,
Я почти не буду тосковать?
Лишь одна трава об этом знает.
Только беспокойная трава.
 

 
Я усну и не проснусь, быть может.
Так же будет жалок листьев шум,
И сиянье лунных тех дорожек
Будет меркнуть тихо часам к двум.
И заря в узоре золотистом
Прикатится весело сюда,
Птицы её встретят дружным свистом,
Зашумит в волнении листва.
И трава в сентиментальной неге,
Снова залпом уронит слезу.
Снова день с своём привычном беге
Пронесётся в праздничном возу?
Есть ли смысл и где его начало?
Где тот час, который пик всему?
Головою травка закачала,
В этот раз сдержав свою слезу.
 

 
Может, ночь бывает абсолютной,
Но такой ещё я не видал.
Просыпаться буду поминутно,
Чтобы этот час предугадать.
Может, за секунду до рассвета
Ночь милее в тысячу всем раз?
И когда уходит в осень лето,
Тоже неохота, чтоб сейчас.
Только, может, время не снаружи?
Это где-то в сердце, изнутри.
И когда зимой играет стужа,
В сердце распевают соловьи.
Может, полночь – это безысходность,
А ней бой часов в двенадцать раз?
Если так, то времени в том сложность,
Что идёт по-разному у нас.
 

 
Я мечтаю с лёгким минором,
Чтобы сказка настала завтра.
Да не будет пусть мне укором,
То, что это печальная правда.
Нахожу, но всё больше теряю.
Улыбается свет, но не греет.
В ослеплении двигаюсь к раю
По такому слепому тоннелю.
У меня будет новое солнце,
И взойдёт оно ранним утром,
В сердце снова мечта отзовётся,
И впервые вздохну не понуро.
Эта жизнь так насмешливо пряталась,
Потому что ответить не в силах я.
Только солнце взойдёт для всякого,
Ведь оно не забыло меня?
Гром гремел далеко на западе,
И уже не со мной как будто.
Сколько нужно мне было падать
Ради этой счастливой минуты?
 

 
Я не хочу, чтобы вы страдали,
Я не хочу слушать горькие всхлипы.
Но отчего-то привязан к печали,
Я человек грустнейшего типа.
Слёз ожерелье ношу, как боа
На согнутой к низу шее.
Вечно опущена голова,
От облика горестью веет.
Мне предначертан счастливый конец,
Вопреки виду и слезам.
 

...

конец ознакомительного фрагмента