Текст книги "Куриный бульон для души. Мы сильнее наших страхов. 101 история о людях, которые рискнули ради мечты"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kurinyy-bulon-dlya-dushi-my-silnee-nashih-strahov-101-istoriya-o-lyudyah-kotorye-risknuli-radi-mechty-184777.jpg)
Автор книги: Эми Ньюмарк
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Друг из лифта
Нет ничего более драгоценного, чем друзья, поэтому никогда не упускайте возможности приобретать их.
Франческо Гвиччардини
Чтобы помочь внукам деньгами, мы с мужем решили продать дом, который был слишком большим для нас двоих, и найти более дешевое жилье, отдав близким разницу в стоимости. Непростое решение, если вам обоим по восемьдесят три года и вы прожили в этом доме почти полвека.
Мы выбрали 21-этажный кондоминиум в районе Квинс в Нью-Йорке. В доме было 1100 квартир, 1800 жильцов и фитнес-клуб.
Раньше, стоило мне выйти из дома, я тут же затевала разговор с соседями. Мы все друг друга знали, поддерживали тех, у кого случилось несчастье, отмечали вместе праздники, делились новостями или просто сплетничали.
Сейчас местом встречи с соседями стал лифт. Маленькое пространство, где никто не смотрит другому в глаза, не разговаривает, не считая сухого приветствия, и где каждая секунда идет за минуту. Жутко!
Я никак не могла привыкнуть к этому «лифтовому этикету». В пятиэтажном доме, где я родилась и выросла, лифтом не пользовались. Мы жили на втором этаже, поэтому быстрее было добежать по лестнице. Когда я вышла замуж за Артура, мы сняли студию на первом этаже, наши дети росли в квартире с палисадником на цокольном этаже, а потом жили на полуострове Кейп-Код, на тихой улице на окраине города.
Понимая, что каждая такая поездка – серьезная порция стресса для меня, я решила изменить ситуацию. Для начала взяла на себя роль оператора кабины: держала палец наготове, чтобы нажимать кнопки. «Какой этаж?» – спрашивала я каждого, кто входил. Если мы ехали на самый верх, я спрашивала, какой там открывается вид. Если на седьмой или одиннадцатый, иногда говорила, что это счастливое число. Некоторые с радостью поддерживали разговор, но попадались и те, кто молчал кивал и отводил взгляд.
Со временем общаться стало проще. Погода, одежда, прически, магазины – тем хоть отбавляй. «Как там на улице?» «Дождь уже закончился?» «Вам не холодно в этом свитере?» Я восхищаюсь их нарядами – от классной соломенной шляпки до красных туфель на шпильках. Модная стрижка часто служит поводом, чтобы спросить про парикмахера. По пакетам в руках можно определить, в каком супермаркете или магазине люди делали покупки. Соседи почти всегда дружелюбно отвечают на уместный комментарий. Иногда можно услышать: «Я не говорю по-английски» или «Я не понимаю». Я далеко не лингвист, но языка жестов бывает вполне достаточно. Конечно, иногда мне сложно соревноваться со смартфонами, которые теперь оттягивают на себя все внимание. А иногда мне просто в голову не приходит ничего оригинального.
Общаться в лифте с молодежью – отдельное искусство. «В какую школу вы ходите?» – спрашиваю я детей, у которых портфели за плечами весят столько же, сколько и они сами. «Это у тебя футляр для скрипки?», «Ты учишься в колледже?» – пошутила я, показав на футболку с логотипом университета у первоклашки. Мы оба посмеялись.
Дети отвечали на мои вопросы, но я поняла, что от них не стоит ждать личных вопросов в ответ. За исключением одного малыша, который называл меня «бабушкой», оказалось, что дети, включая моих собственных правнуков, сосредоточены на самих себе.
«Вы недавно въехали?» – этот вопрос я часто задаю людям, которых никогда раньше не видела. Иногда мне отвечают «да», и тогда я спрашиваю, откуда они переехали и нравится ли им жить здесь. Часто оказывается, что эти люди живут здесь намного дольше, чем я, и тогда они начинают задавать мне вопросы. Откуда я переехала? Нравится ли мне здесь?
Прошло более двух лет, прежде чем у меня возникла мысль организовать встречи жильцов на средства из бюджета кондоминиума. Чтобы идею одобрили, понадобились долгие месяцы.
На наши еженедельные встречи приходят около пятидесяти человек. Обсуждение различных тем привело к возникновению крепких дружеских отношений и укоренению «лифтового сообщества». Я больше не чувствую себя крестоносцем и с удовольствием еду вниз за почтой или наверх, чтобы полить цветы соседа, который уехал в отпуск. Каждая поездка стала приключением. С кем я встречусь на этот раз?
Однажды вечером, когда мы заходили домой, Артур сказал, что неважно себя чувствует. Муж потерял сознание и упал на пол в лифте, как только мы поднялись на наш этаж. Я быстро нажала кнопку «вниз» и позвала на помощь, когда мы оказались в фойе. Соседи тут же подошли и переместили его на стоявший рядом диван. В тот момент двери одного из четырех лифтов открылись, и появилась патронажная медсестра. «Флоренс Натингейл»[11]11
Сестра милосердия, которая ухаживала за ранеными во время Крымской войны. – Прим. пер.
[Закрыть] спешит на помощь – еще одна случайная встреча! Когда она ушла, посоветовав обратиться к доктору на следующий день, Артур почувствовал себя лучше. Из неуютной клетки, в которую ты попадаешь поневоле, лифт превратился в место для общения и взаимовыручки.
Мой муж удивляется тому, как можно начинать разговор с чужим человеком во время короткой поездки в лифте. Он участвует в мужских утренних посиделках за чашечкой кофе и входит в совет жильцов дома. Но он не заговорит с незнакомцем, если тот не подойдет к нему первым. Посмотрев на меня, он решил попробовать. Я вижу, как люди в подъезде иногда останавливаются, чтобы поговорить с ним.
– Кто это? – спрашиваю я.
– Друг из лифта, – с улыбкой отвечает муж.
Рут Лехрер
Джерри
Прикладывая усилия ради счастья других, мы возвышаемся над собой.
Лидия М. Чайлд
В нашем небольшом поселке в Коннектикуте жил один человек. На вид ему было около пятидесяти или чуть больше. Часто можно было видеть, как он слонялся по городу, толкая старую продуктовую тележку или с полиэтиленовым пакетом в руках. Походка у него была шаркающая, будто деревянная, а одежда мятая и обветшалая. Попадающиеся на пути бутылки и банки он собирал и сдавал на переработку. Этот мужчина производил впечатление алкоголика или наркомана.
Впервые я увидела его в продуктовом магазине, когда он отдавал кассиру талоны, полученные за сданные пятицентовые бутылки и жестяные банки. Другие покупатели в очереди посмотрели на мужчину с отвращением.
Погода в тот день выдалась скверная, дождь лил как из ведра. Этот незнакомец промок до нитки, и с него капала вода. Я как раз выходила из магазина, когда он тоже повернулся к выходу. Наши взгляды встретились, и я вдруг спросила, не нужно ли его куда-нибудь подвезти. Он искренне улыбнулся и с радостью принял мое предложение. Почему-то я вдруг почувствовала, что у него было доброе сердце.
Прожив на этом свете шестьдесят два года, я научилась быть осторожной. Я никогда раньше такого не делала, не подвозила автостопщиков или незнакомцев. Если кому-то нужна помощь, можно позвонить в соответствующую службу. Но что-то заставило меня тогда заговорить с этим мужчиной.
Когда мы сели в машину, я заметила, что от него совсем не исходило неприятного запаха и не разило алкоголем. По дороге он немного рассказал о себе. Говорил он почти как ребенок. Раньше у Джерри – так его звали – была машина и работа. Но однажды он попал в аварию и получил травму мозга. Водить и работать он больше не мог, нужно было принимать много лекарств.
Джерри объяснил, что ему нравится находиться на свежем воздухе, поэтому он много гуляет. А мусор собирает, чтобы город выглядел опрятнее. За перерабатываемые отходы он получает немного денег, на которые живет до того, как придет пенсия по инвалидности. Джерри рассказал, что его больше не хотят пускать в продуктовый магазин, потому что другие покупатели недовольны.
Скромный дом на колесах, где он живет с родителями, располагается на проселочной дороге недалеко от центра. Когда мы подъехали, Джерри поблагодарил меня и вошел внутрь.
Теперь, каждый раз, когда я его встречаю, я сигналю ему и машу рукой. Джерри в ответ тоже приветствует меня, широко улыбаясь. Я несколько раз спрашивала, нужно ли его куда-нибудь подвезти, но он всегда отказывался, говорил, что ему нравится дышать свежим воздухом.
Жаль, что столько людей неверно судят об этом человеке. Джерри – обычный мужчина, с которым приключилась беда. Такая же участь могла постигнуть каждого из нас. Он просто пытается спокойно жить после полученной травмы. Я не читаю Библию постоянно, но знаю некоторые отрывки. Например, из Евангелия от Матфея 7:1, где Иисус сказал: «Не судите, да не судимы будете».
У каждого из нас своя история. Чаще всего нам просто нет дела до чужой жизни. Целыми днями мы сконцентрированы на своих собственных маленьких мирках. Но я советую иногда остановиться и посмотреть вокруг, послушать других – им есть что сказать. Воспользуйтесь случаем и заведите простой разговор с незнакомцем. Вы удивитесь тому, какой чудесный человек может встретиться на вашем пути.
Деби Смит Пулио
Мучения интроверта
Скорлупа должна треснуть, прежде чем птенец сможет вылететь.
Лорд Альфред Теннисон
Я выросла в строгой семье, где дети всегда должны были быть тише воды ниже травы. Если все-таки случалось открыть рот, сказанное обычно было не к месту. Попытки пошутить заканчивались провалом. Или я выпаливала какую-нибудь глупость – тогда меня дразнили или отчитывали. В итоге я научилась молчать до тех пор, пока со мной не заговорят. В кругу близких друзей или родственников все было хорошо, но как только я попадала в незнакомое место или непривычную обстановку, я не могла проронить ни слова. А если вдруг нужно было выступать перед публикой, от страха я не могла пошевелиться.
С возрастом проблема усугубилась. Мне нравилось куда-то ходить, но я всегда делала это с кем-то. Задачу «растапливать лед» я возлагала на своих друзей, а затем на мужа. С Доном я познакомилась через приятеля. После свадьбы мне пришлось влиться в огромный круг его семьи и приятелей, постоянно с ними общаться. Это было для меня очень тяжело.
В детстве мало кто захаживал в гости, родня жила далеко. А вот у моего мужа было пять сестер, брат и другие родственники, которым не было числа. У меня голова шла кругом: нужно было постоянно с ними видеться, запомнить их имена, не говоря уже о том, чтобы поддерживать разговоры. Из-за своей скромности я казалась букой – я знаю, что производила не лучшее первое впечатление.
То же самое происходило на вечеринках. Не успевали мы прийти, как я уже начинала ныть и изводить Дона просьбами о том, чтобы он ни на минуту не оставлял меня одну. Если он вдруг осмеливался отлучиться в ванную или за напитком, вся обратная дорога проходила под аккомпанемент моего бесконечного брюзжания.
Мой муж – просто кремень, обладающий терпением ленивца. Поначалу он понимал мое беспокойство, и оно его даже умиляло. Но постепенно Дон стал все чаще отказываться от приглашений, уверяя меня, что лучше остаться дома и посмотреть телевизор. Я понимала, что на самом деле проблема – в моем поведении. Пришла пора его поменять.
Первым шагом стали статьи по саморазвитию, в которых рассказывалось, как преодолеть мою всепоглощающую застенчивость. Казалось, мне не подходят никакие из найденных советов. Темы, которые предлагалось использовать для завязки разговора, находились далеко за пределами моей зоны комфорта. Я ничего не смыслила ни в политике, ни в мировых событиях, ни в ракетостроении – и кого вообще может заинтересовать моя унылая работа упаковщицей на заводе?
Эффект от статей был противоположный – чем больше я читала, тем мрачнее себя чувствовала. Моя самооценка упала ниже плинтуса, а попытки поднять свою значимость в собственных глазах с помощью зеркала ни к чему не привели. Я казалась себе жалкой особой, которой не помешало бы сесть на диету. Поговорив со своим отражением несколько минут, я замолкла в расстроенных чувствах. Как я могла убедить совершенно чужих людей в том, что я интересная и очаровательная собеседница, если я не могла убедить в этом даже саму себя?
Я швырнула в сторону бесполезные журналы и продолжила свои мучения. Нельзя провести всю оставшуюся жизнь в клетке страха, в которую я заточила себя по доброй воле. Как только представится возможность, я попробую вести себя по-другому, пообещала я сама себе. Оказалось, что на следующей неделе был запланирован пикник с друзьями мужа. Я понятия не имела, как преодолеть этот барьер, но поклялась, что не уйду с этой вечеринки, пока не поговорю хотя бы с одним человеком помимо мужа.
Когда мы приехали на пикник тем субботним утром, там было уже больше восьмидесяти гостей. Нас представили каким-то людям, чьи имена я пробормотала себе под нос и тут же забыла. Я почувствовала до боли знакомое ощущение сухости во рту. У меня был вид оленя, ослепленного светом фар мчащегося на него автомобиля. Муж понял, что меня нужно оттащить в сторону.
– Милая, почему бы нам не выпить по стаканчику содовой? – предложил Дон, наверное, уже в сотый раз со дня нашего знакомства. В его голосе уже не звучало прежнего понимания. Его сдержанный тон дал мне тот необходимый «пинок», чтобы раз и навсегда убить внутри себя этого монстра, который не давал мне нормально общаться с людьми. Я глубоко вздохнула.
– Сейчас принесу, – ответила я. – Побудь здесь с друзьями.
Не обращая внимания на недоумение на его лице, я решительно зашагала к столику с прохладительными напитками на краю поляны, чтобы у меня не было времени передумать.
Подойдя к кулеру со льдом и прохладительными напитками, я заметила женщину, которая в одиночестве сидела за столом.
Я сразу прониклась к ней симпатией, заприметив ее «оборонительную» позу. Колени вместе, спина прямая, как штык. Губы крепко сжаты, отчего щеки нервно подрагивают. Пальцы с белыми костяшками вцепились в сумочку на коленях, будто в щит.
Сама от себя того не ожидая, я, не раздумывая, взяла еще один стакан с газировкой и села рядом.
– Привет! Я Мария, – вымолвила я, подвигая ей стакан с содовой. – Не могу оторвать взгляда от вашей прелестной кофточки. Я все думала: где же вы ее отхватили?
Представления не имею, почему мне пришло в голову задать этот вопрос: я даже внимания не обратила на то, как она была одета. Но я видела, как ее плечи расслабились, когда она назвала имя популярного магазина. Потом она сказала, что ее зовут Роза.
– Ты внешне выглядишь так, как я чувствую себя внутри, Роза, – призналась я. – Так, словно, ты готова оказаться где угодно, только не здесь. Я всегда теряюсь и не знаю, что отвечать.
– Ты тоже? – недоверчиво ответила она, а потом, к моему удивлению, тут же завела длинную речь о том, что у нее не осталось выбора и что ей пришлось прийти, так как она была личным секретарем одного из гостей вечеринки.
Роза рассказала, как сложно ей было общаться с людьми и заводить новых друзей. Я даже не заметила, как мы разговорились. Беседа прервалась, только когда я услышала, как кто-то кашлянул позади: я обернулась и увидела мужа.
– Дорогая, так что там насчет содовой… – сказал Дон, лукаво улыбнувшись. Но я видела в его глазах гордость: наконец-то его жена была на людях и не ходила за ним хвостом. Дон забрал у меня уже успевшую нагреться содовую и пошел к остальным, а мы с моей новой знакомой продолжили беседу.
Не знаю, как насчет Розы, но я после того раза перестала избегать людей. Оказалось, что, если с интересом задать простой вопрос, сделать комплимент или найти общее увлечение, люди тут же начинают рассказывать о себе. Это помогло мне снести стену робости, которой я обнесла саму себя. Теперь я с радостью хожу на любые мероприятия, куда нас с Доном приглашают.
Как и все, я не всегда удачно шучу и могу сморозить такую глупость, после которой повисает неловкая тишина. Но от этого ведь еще никто не умер? Я всего лишь человек – и притом общительный.
Мария Морин
Глава 3
Не бойтесь меняться
Следуя зову сердца
Я не зацикливаюсь на трудностях. Я сосредотачиваюсь на своих целях и стараюсь не обращать внимания на все остальное.
Винус Уильямс
Мои родители эмигрировали с Ямайки, я – первое поколение американцев в нашей семье и первый, кто получил высшее образование. Нам с братом всегда повторяли, что мы можем стать, кем пожелаем, если будем усердно трудиться. Однажды, мне было лет двенадцать, я подошел к родителям и признался, что хочу стать врачом. Помню, они переглянулись и ничего не ответили. А вечером отец зашел в мою комнату и сказал, что мечту проще осуществить, если она реалистичная.
С того момента я начал искать подтверждения папиным словам. Я обращал внимание на всех врачей, которых встречал – и ни один из них не был темнокожим. Мне не нравились естественные науки, а физика – это просто ужас, я, наверное, был худшим по этому предмету за всю историю моей школы.
В итоге я решил пойти учиться на бухгалтера. В колледже мне было откровенно скучно, но я тешил себя планами после окончания поехать в Нью-Йорк и найти там перспективную работу. Сам я вырос в Амитивилле, маленьком городке, где все друг друга знают. Поэтому меня так тянуло в огромный, современный, энергичный город, где все возможно.
И летом 1991 года мое желание осуществилось. У меня был хороший друг со связями в «Морган Стэнли»[12]12
«Морган Стэнли» – крупный американский финансовый конгломерат со штаб-квартирой в Нью-Йорке.
[Закрыть], который пристроил меня в отдел продаж, когда я окончил университет. Продажи не были моей целью, я постоянно следил за вакансиями бухгалтера в этой фирме и через полгода благополучно перебрался в бухгалтерский отдел, на шесть этажей выше отдела продаж.
Восемь лет я проработал в «Морган Стэнли», а потом еще шесть – в международной финансовой корпорации «Сити Груп». Все шло отлично, мне нравилось корпеть над расчетами. Однако глубоко внутри я чувствовал, что рожден для другого. Я не мог понять, откуда взялось это ощущение, но знал, что внутри меня кроется нереализованный потенциал.
Однажды я гостил у родителей, и отец, который последнее время сильно болел, взял меня за руку и сказал.
– Больше всего на свете я жалею, что не поддержал твое желание выучиться на врача. Уверен, у тебя бы все получилось. Никогда себе не прощу.
Через несколько месяцев он умер, но эти его слова я вспоминал каждый день. Я чувствовал, может быть, на подсознательном уровне, что пришло время двигаться дальше. 11 сентября 2001 года грянули взрывы, всего в пяти кварталах от моего офиса. Став свидетелем разрушительных последствий катастрофы, я понял, что больше не хочу терять времени.
Я записался на медицинские курсы в местном колледже. Каким-то образом я успевал работать на полную ставку и изучать биологию, химию и, вы не поверите, физику! Иногда я не спал ночью, чтобы подготовиться к очередному экзамену или доделать работу, которую не успел днем. Иногда таких ночей было две-три за неделю. Но у меня была цель, которая заставляла утром вставать и идти дальше.
Я блестяще окончил колледж и сдал экзамен для поступления в медицинский вуз. Набранных баллов хватило, чтобы поступить на медицинский факультет Университета штата Нью-Йорк в Стоуни-Брук.
Я с удовольствием учился на медицинском факультете, хотя было сложно. В августе 2005 года мне исполнилось тридцать восемь. Только один студент был старше, чем я. Медицинский факультет стал для меня проверкой на прочность, но я не сдался и дошел до конца. Потом я продолжил обучение в ординатуре по педиатрии. Это вам не в парке погулять!
Теперь я – сертифицированный педиатр, переехал в Бруклин и работаю с детьми из социально незащищенных слоев населения. Мне нравится мысль, что я приношу реальную пользу каждый день, заботясь о здоровье и благополучном развитии подрастающего поколения. Мне пришлось очень нелегко, пока я учился, но теперь я не могу представить для себя большего счастья.
Если бы только папа меня сейчас видел…
Рэнди Нельсон
Больше нельзя откладывать мечту
Выход из зоны комфорта – это поначалу сложность, затем хаос, а в конце – восторг… Ведь в конце вам открывается совершенно другой мир.
Манодж Арора
Когда тебе двадцать пять, ты думаешь: «Впереди полно времени, сейчас важнее встать на ноги».
Когда тридцать пять: «Главное – обеспечить семью всем необходимым, нет времени на баловство».
А в пятьдесят: «Больше нельзя откладывать. Если что-то хочешь, нужно сделать в ближайшее время».
Полжизни я с удовольствием посвятил работе учителя и завуча в государственной школе. Сотни учеников радовали меня своими успехами и стремлением идти вперед, несмотря на сложности. Многие из них вняли моим наставлениям о том, что нужно не терять надежды и следовать за мечтой. Некоторые через несколько лет после выпуска приходили, чтобы поделиться своими достижениями.
Но в пятьдесят лет я осознал, что пренебрегал собственными советами. Бесспорно, я осуществил свою детскую мечту и стал учителем. Но у меня были и другие мечты, с которыми я жил все эти годы, так и не сумев претворить их в жизнь.
В детстве мы с сестрой Марджи воображали себя новыми Сонни и Шер или Донни и Мари[13]13
Дуэты, известные в США в 1970-х гг. – Прим. пер.
[Закрыть]. Часами мы стояли в моей комнате с расческами в руках и подпевали песням из магнитофона. Связанные простыни служили занавесом для сцены, а родители и пять братьев и сестер всегда с удовольствием смотрели наши выступления.
В начальной школе мы с Марджи записались в хор. А позже, будучи подростками, проводили летние вечера в компании Джорджа, который жил ниже по улице, и Синди, лучшей подруги моей сестры (которая потом стала моей женой). Я и Джордж играли на гитарах, а все вчетвером мы пели хиты «Би Джиз» или другие композиции с несложными аккордами. Мы считали себя крутыми перцами.
Стать певцом и выступать на сцене перед ревущей толпой фанатов я мечтал всегда. Когда я стал учителем, а позже завучем, мне нужно было выступать перед большой аудиторией. Но это не то же самое. У меня никогда не хватало смелости, чтобы стать певцом, как я когда-то мечтал. В тот год, когда мне исполнилось пятьдесят, мне как раз выпала такая возможность.
За день до окончания учебного года ко мне подошла коллега и сказала, что ее муж, преподаватель школьного театрального кружка и руководитель актерской труппы, летом планировал поставить «Божественный ступор» – бродвейский мюзикл 1970-х годов, в основе которого лежит Евангелие от Матфея. Весь май она приставала ко мне каждый божий день до тех пор, пока я не согласился попробоваться на роль.
Утром в субботу, когда должны были состояться пробы, я почти передумал, но жена и дочь убедили меня в том, что такой шанс упускать нельзя. Я вышел на сцену и спел «Приготовьте путь Господу» и «Все к лучшему». Через два дня мне сообщили, что я получил главную роль – Иисуса! У меня было четыре недели на то, чтобы запомнить сорок две страницы диалогов, четыре песни, которые мне предстояло исполнять, и припевы всех остальных песен мюзикла. Я репетировал в машине, в душе, даже в маленьком надувном бассейне на заднем дворе под руководством своей дочери.
Через две недели репетиций нам велели отложить сценарии в сторону. «Если вы запнетесь, просто произнесите: «Строка!» – сказали нам. В тот вечер мне часто приходилось прибегать к этому слову. Я не знал, как мне все успеть, но был настроен решительно.
Всю следующую неделю я каждый день брал сценарий с собой на работу. После уроков я шел в буфет и упражнялся в красноречии перед упаковками с молоком. Когда любопытные уборщицы интересовались, почему стоит такой шум-гам и все ли со мной в порядке, я шел в музыкальный класс и там выступал перед своей воображаемой аудиторией. Мне удалось запомнить большую часть реплик и песен.
Среди актеров были талантливые люди разных возрастов и национальностей. Самому маленькому было пять, самому старшему (мне) – пятьдесят. Подростки пели виртуозно – это было лучшее из того, что мне когда-либо доводилось слышать. Я сомневался, что дотяну до их уровня.
Во втором действии Иисус дает наставления неверующим, исполняя рок-песню «Увы вам». Чаще всего на репетициях я пел ее осторожно и довольно мягко, почти как балладу. Но однажды вечером на последней неделе репетиций я решил, что, если дети могут петь с таким драйвом, значит, я тоже.
Мы все переговаривались на сцене, ожидая пока до нас дойдет очередь, чтобы порепетировать сольные отрывки с преподавателем по вокалу. Когда настал мой черед, я включил своего внутреннего Элиса Купера. Сейчас я покажу этим фарисеям! Я помню, как открыл глаза и увидел, что все остальные затихли и уставились на меня, широко раскрыв рты. Увидев их реакцию, я ощутил прилив сил, в котором нуждался, чтобы по максимуму вжиться в роль.
В вечер премьеры мои нервы были на пределе. Я стоял за кулисами в полном концертном одеянии: футболка с суперменом, джинсы с завышенной талией, радужные подтяжки и красно-бело-синие кеды. Остальные актеры подходили к сцене из зала, открывая представление песней «Приготовьте путь Господу». Я посмотрел направо и заметил, что дверь была всего в трех метрах от меня. Десять секунд – еще можно унести ноги, промелькнуло в моей голове, но я отогнал мысли прочь. По команде вышел на сцену и начал исполнять свою первую композицию «Храни людей».
Как только я закончил ее петь, я вполне совладал с нервами и смог отыграть остальную программу. Один раз я перепутал реплики, но другие выручили меня. История рассказывается в форме свободного диалога между Иисусом и его последователями, поэтому мы договорились: если я забуду что-то из сорока двух страниц сценария, кто-нибудь просто скажет фразу вроде «Слушай, Иисус, почему бы тебе не рассказать историю о…». Это сработало на ура, и благодаря ребятам я смотрелся блестяще!
В конце программы меня, распятого на кресте, вынесли из зала. Без церемоний бросив меня в фойе, актеры поспешили обратно на сцену, чтобы поклониться на прощание и на бис исполнить песню «День за днем». Я слез с креста и сквозь кулисы стал подглядывать за залом. Я заметил, как пожилая женщина на переднем ряду утирала слезы. Тогда я понял, что не ошибся, последовав за мечтой.
Воскреснув, я побежал по боковому проходу на середину сцены. Мой голос был полон небывалой уверенности.
Тим Рэмси
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?