Читать книгу "Нити судьбы. По ту сторону барьера 2"

Глава 5

Её крепко прижимали к себе и укачивали, что-то шептали. Голос знакомый, а слова чужие, незнакомые. Зачем это? Не нужно. Пусть её оставят в пустоте. Пусть замолчат. Надо попросить. Но нет голоса, лишь тихий хрип или стон…

Эта слабая попытка освободиться вызвала ответное движение, а потом перед её лицом возникло другое лицо. Тоже родное, но не то, на которое она хотела бы сейчас смотреть. Эта мысль пронзила тело и душу болью, вызывая хриплый возглас отчаяния.

– Лайя, пожалуйста, я знаю, как тебе больно, но прошу тебя, не уходи, останься со мной, – просил кто-то, по его лицу бежали слезы, но он явно не замечал их, продолжая цепляться за её взгляд. – Ты нужна мне, Лайя. Я без тебя не справлюсь, пожалуйста… Нам нужно идти… Поднимайся…

Подниматься? Зачем? И почему он плачет? Ему больно? Он тоже всё потерял? Карие глаза смотрели на неё с мольбой и ждали…

– Пожалуйста, Лайя… Мы должны найти Тэруми… Она где-то там… Помоги мне… Пожалуйста… Мы должны идти…

Тэруми… сестра… её дом, который всегда примет… События безумным калейдоскопом навалились разом, восстанавливая в памяти всё, что произошло…

– Чо-о-он… – тихо взвыла она, хватаясь за его руки и сжимая. – Чо-о-о-н… Он… мой Фенрис… он…

Она затряслась в беззвучных рыданиях, он снова обнял её, принимаясь укачивать.

– Знаю, чхаэри, знаю… Мне так жаль… Так жаль…

Она не знала, сколько так просидела в его объятиях: время умерло и возвращаться не собиралось.

– Нам нужно уходить! Времени до заката не так много!

Гневный голос с раздраженными нотками Лайя узнала. Мориан. Эльф из клана Таурендил. Эльф… Она стала мысленно выстраивать внутри себя стену, запрещая себе думать о другом эльфе, запрещая вспоминать, как его зовут. Она умела выживать, умела прятаться. Однажды, с Сантаной, это сработало, сработает и сейчас. Это просто – не думать. Если представить, что ничего не было, то этого и как бы… действительно, не было.

– Мы пойдем к эльфам и встретимся с Верховной жрицей, – тихо, но твердо проговорила Лайя, отстраняясь от Чонсока и поднимаясь.

– Без Магистра это впустую! – эмоционально ответил Мориан. – Нас убьют! Никто не станет нас слушать! Для них мы будем лишь эльф-предатель и люди. Нужно уходить! – Он повернулся к Кларис. – Возвращайся в Изиму. Я провожу тебя, а потом мы что-нибудь придумаем.

Кларис иронично усмехнулась, устало на него смотря.

– Что? Что ты придумаешь? Очнись же, Мориан! Так, как было раньше, больше уже не будет! Я не смогу остаться в городе! Чонсок сейчас Глава города. Он мог заступиться за меня и за тебя. Мог бы… Если он погибнет в поисках своей Тэруми, то Главой снова станет Лоран. Она выкинет меня за стену, как предательницу, и всё! Дождется лишь, пока придут наргсы.

– У нас ещё есть время до рождения ребенка!

Что ответил Мориан, Лайя уже не слышала, она отправилась за сумками. Своей и Фенриса. Где-то в душе вспыхнули отголоски боли, но Лайя сразу же задавила её. Не думать. Ничего не было. Она должна найти Тэруми.

Чонсок поспешил догнать её. Он с опаской поглядывал на неё, боясь, что она выкинет что-то… смертельное, но лицо ведьмы было маниакально спокойно. Спрашивать хоть что-то боялся – могло стать хуже.

Эльф и изимка всё ещё спорили, Лайя подошла и развернула к себе Мориана.

– Ты знаешь, где следующее убежище? Где делают остановку Таурохтар?

– Да, – немного опешив от странного взгляда девушки, ответил он.

– Веди, – приказала она. – Скоро ночь. Или на земле Таурохтар роя нет?

– Это бессмысленно! Дальше того убежища я всё равно не бывал, дальше придется выходить напрямую к Таурохтар, к их тропам, а мы…

– Доведешь до убежища, а завтра можешь катиться куда хочешь, – прервала его Лайя. – Найдем мы эти тропы и без вас.

Мориан ещё несколько секунд колебался, а потом взял за руку Кларис и стал пересекать бывшую поляну дракона по краю зияющей дыры.

– Я не думаю, что стоит отпускать их, – тихо сказал Чонсок, подстраиваясь под ход Лайи.

– Она беременна, а он труслив. Где гарантия, что при встрече с сородичами он не воткнет нож нам в спину, чтобы выгородить себя? Поэтому так ли стоит цепляться за них обоих?

Чонсок не знал правильного ответа, а Лайя и не ждала его.

***

По размеру валуна Лайя догадалась, что они пришли. Солнце практически село, и лес наполнился гулом. Звучало бы жутко, наверное, если бы она могла сейчас что-то чувствовать кроме пустоты, которая зияла на месте её бывшего сердца.

Убежище было таким же, как и прошлое, с цепями. И таким же пустым. Вот только мрак был абсолютным. Некому было призвать магию и прогнать тьму. Лайя часто задышала, сердце зашлось, разгоняя кровь, прогоняя даже оцепенение, заменяя его паникой. Её погребли заживо. Она в сырой земле, и ей никогда не выбраться отсюда.

– Лайя, – тихо позвал её Чон и на ощупь нашел её руку. – Ты в порядке?

– Нет, – получилось всё же сказать у неё. Она дернулась к двери. – Мне нужно выйти… Я не могу…

Чонсок крепче взял её за руку и потянул на себя, аккуратно помогая сесть.

– Всё хорошо, я рядом. Слушай мой голос. Ты не одна.

Она послушалась и закрыла глаза, но перед ними сразу же возник любимый образ и его красивые большие глаза цвета океана. Они смотрели на неё с любовью и нежностью. Теплая улыбка озаряла лицо…

Ты моё всё… ты моя жизнь, Лайя… моя…

И всё это поглотила земля. Её стихия поглотила её любовь. Её жизнь. Слезы снова полились из глаз, а из груди вырвался всхлип. Руки воина теснее прижали к себе.

Судьба забрала у неё когда-то родителей и дочь, обменяла на мужа и сестру, подарила друга. И вот снова совершила обмен. Лайя обрела мать и брата, а взамен лишилась самых важных людей в своей жизни. Проклятое Равновесие. Как же она ненавидела его ещё с детства. Но что бы там ни решила судьба на её счет, она никогда не покорится. Будет бороться до конца. Она не видела мертвое тело Фенриса. Не видела мертвое тело Тэруми. Поэтому своё Равновесие Великие силы, Создатель, Вселенная и любая другая высшая сила может оставить себе.

Гнев помог вернуть ей контроль над своими мыслями. Почувствовав перемену, воин выпустил её из объятий. Лайя удобнее пересела, коснулась плечом его плеча. Чонсок… Он, как никто другой, может понять, что она чувствует. Он уже терял и снова находил. У него получилось выстоять, значит, получится и у неё. Нужно просто не думать.

– У нас еда осталась? – тихо спросила она.

Он запустил руку в одну из сумок и после недолгих поисков на ощупь, вложил ей в руки остатки лепешки и яблоко. В молчании они поели и улеглись. Холодный пол сковывал израненное тело, зато немного утихомиривал боль. И можно было бы выпить какое-нибудь зелье, но Лайя боялась, что отсутствие физической боли вернет душевную, а ей нельзя быть слабой. Она нужна Чону. Она нужна Тэруми.

Сон хоть и не сразу, но всё же пришел.

Утро, которое пробивалось сквозь небольшую щель у двери-камня, разогнало не только мрак, но и отчаяние. Лайя открыла глаза и наткнулась на карие, которые были совсем рядом и изучали её. Пойманный на месте преступления азур не смутился, а тихо спросил:

– Что будем делать?

– Разворошим гнездо эльфов, – шепотом ответила ему Лайя.

– Звучит как отличный план, – улыбнулся он.

– Я мастер стратегий, – слабая улыбка появилась и на её лице.

Кларис и Мориан заворочались, просыпаясь.

Лайя кивнула, зовя Чонсока выйти наружу. Лес наверху встретил их легким морозцем и первым снегом.

– Хорошо, – заключил воин, – на снегу видны следы.

– Но и наши тоже, – недовольно отметила она.

Несколько шагов в сторону от их укрытия отозвались обжигающей болью по всей спине. Лайя вспомнила про свою глупую блажь, которой поддалась, и теперь раскаивалась. Надо было ещё вчера обработать раны! А если станет ещё хуже? Столько времени в грязи с ожогами?!

– Мне нужна твоя помощь, – сказала Лайя и повернулась к нему спиной. – Посмотри, пожалуйста, насколько всё плохо? – Чонсок тихо ахнул. – Ясно. Перевяжешь?

Он кивнул и сходил за вещами. Они уселись на землю недалеко от входа. Лайя стала снимать куртку, точнее, то, что от неё осталось, и Чонсок поспешил отвернуться. Оставшись без верха, девушка облегченно выдохнула: ничего не касалось ожогов.

– Можно? – спросил он, не оборачиваясь.

Лайя улыбнулась, невольно представляя себе его лицо и отраженное там чувство неловкости. Самой ей было так больно, что если бы на неё сейчас, голую, смотрела толпа мужчин, то было бы всё равно.

– Да. Это нанесешь на края ран, а это на саму рану, – не поворачиваясь, сказала Лайя, отодвигая от себя мази. – Если я начну тебя проклинать, то не принимай близко к сердцу.

Как только пальцы Чона коснулись её спины, Лайя шумно выдохнула.

– Прости… – Он стал дуть на рану.

– Всё нормально, – смахивая слезы, проговорила Лайя.

Он снова осторожно дотронулся до спины, тело пронзило ярким импульсом. Лайя укусила себя за руку, чтобы не закричать. Почему… Ну почему огонь – это так больно? И это она уже выпила два пузырька обезболивающего! Что же с ней было бы, если бы их не оказалось?

Чонсок виноватым голосом просил прощения и продолжал свою пытку, под влиянием эмоций он порой переходил на родной язык. Некоторые слова даже были узнаваемые – их он говорил чаще остальных. Одно из них точно было ругательством, Тэруми его любила повторять в пылу злости, а вот ещё одно… странное… То, каким голосом он его произносит… с такими интонациями не ругаются.

– Что значит «чхаэри»? – спросила она, сосредотачиваясь на движениях Чона: он как раз перевязывал её, стараясь слишком близко не наклоняться. Длины рук вполне хватало, чтобы не тревожить её своей близостью. Услышав вопрос, Чонсок на мгновение замер, а потом продолжил, делая вид, что она ничего не говорила. Лайе стало интересно, но вопрос она придержала до той поры, когда можно будет взглянуть в его лицо.

С перевязью было закончено. Ожоги на руках Лайя сама просто смазала заживляющей мазью. Коже на кистях рук не так сильно досталось. Лайя потянулась к своей нижней рубашке, точнее, к тому, что от неё осталось. Надевать её не хотелось… В крови… частицах кожи… Девушку аж передернуло. Тихие шорохи сзади насторожили, она повернула голову, смотря через плечо. Чонсок как раз снял свою рубашку и протянул ей, а затем отдал и кофту.

– Но…

– У меня есть куртка, у тебя её больше нет, как и нет нижней рубашки, поэтому одевайся, – строго сказал он приказывающим тоном и, видя её сомнения, добавил: – Я могу заболеть – меня вылечит ведьма, а ты не можешь заболеть – тебя некому лечить.

Под его взглядом она вдруг смутилась и послушно всё натянула, поверх надела свою куртку, точнее то, что от неё осталось, а остальные вещи положила в сумку.

– Спасибо.

Он кивнул в ответ.

Лайя потрогала свои волосы, что обгорели и висели неровными локонами разной длины. Осталось разобраться с этим и можно уходить. Она достала кинжал и стала укорачивать волосы, отрезая всё то, что обуглилось. Рука Чонсока легла поверх её руки, останавливая. Лайя послушно отдала оружие. Воин осторожно, стараясь сильно не тянуть, подровнял её волосы, а потом достал меч и отдал ей в качестве зеркала.

Лайя посмотрела на своё отражение в полоске стали. Так странно видеть себя такой. У неё никогда не было короткой прически. Сейчас её волосы не доставали даже до плеч. И так непривычно легко голове. Вроде как ничего страшного, но стало очень грустно. Ей нравились длинные волосы. Ему нравились её длинные волосы. Чонсок заметил её состояние и сказал, убирая назад меч:

– Мне так больше нравится.

– А врать некрасиво, данхне Лим, – грустно усмехнулась Лайя, улавливая промелькнувшее в его глазах сожаление и участие, но его попытку поднять ей настроение, оценила.

Кларис вышла из убежища, посмотрела на девушку и воина, затем на разложенные баночки с мазями, и удивленно спросила:

– Лайя, почему не попросила меня перевязать?

Лайя в этот момент удивилась не меньше изимки. Эта мысль ей не пришла в голову. Она так привыкла рассчитывать только на Тэруми, Чонсока и Фенриса, что про существование других просто забыла. Мельком взглянув на Чонсока, поняла: он тоже не подумал, что можно обратиться за помощью к кому-нибудь ещё. Они привыкли, что есть друг у друга, и никого в свой мир не хотели пускать. Так же было и в Изиме.

Показавшийся эльф при виде снега тихо ругнулся, а затем предпринял ещё одну попытку вразумить Кларис, но та была непреклонна.

– Я не могу вернуться снова одна из всего отряда! Кто поверит в моё везение второй раз? Хочешь, чтобы меня допросили и узнали правду таким способом?

Мориан открыл рот, собираясь привести следующую порцию аргументов, но так и не нашел их, поэтому обреченно выдохнул и сказал уже всем:

– Следующий участок леса безопасный будет, по крайней мере первая половина дня так точно. Сам я там не бывал, но слышал от охотников. Там даже монстров толком не бывает. Нет и роя.

– А после? – подтолкнул его продолжить Чонсок.

– А после всё, как и везде. Иногда наргсы, правда, не в таком количестве, как у людей, рой и змеи по ночам. Могут и проклятые люди забредать.

– Но Таурохтар же как-то живут там, – с иронией заметила Лайя. – И судя по их одежде и комплекции – они явно не страдают от голода, холода и прочих тягот плохой жизни.

– Они просто, как и мы, знают свою землю и умеют минимизировать риски столкновения. Вы же тоже город не со всех сторон охраняете, а только с тех, где есть опасность нападения. – Мориан указал рукой направление и добавил: – Будем идти с уклоном в ту сторону, это дальше от Дэйлора, но зато там раньше были когда-то поселения людей, есть шанс найти на ночь укрытие. Если, конечно, хоть что-то от них осталось…

***

То, что следующий участок леса отличался от остального, Лайя уловила сразу. Вмешательство магических сил ощущалось на всей территории. След от колдовства был ни на что не похож. Это не магия мага или ведьмы. У Фенриса постепенно менялась его магия, следовательно, менялся и её след, который та оставляла после себя. Лайя предполагала, что такие, новые оттенки его магия носила именно из-за того, что стала ближе к эльфийской сути. Так вот магия, которая здесь ощущалась, была и не такой тоже. Это было что-то… иное. Одно хорошо, что, вроде бы, это не было враждебным. А ещё чувствовалось, что здесь как будто были установлены свои законы природы. Здесь даже было гораздо теплее, чем в месте, где они были ещё два часа назад.

– Это же магия? Да? – тихо спросил Чонсок, тоже замечая, что природа здесь на удивление… идеальная…

Лайя усмехнулась заявлению азура.

– Так ты скоро станешь одним из нас, – не удержалась и подтрунила над ним она. – Магию уже чувствуешь, а там и собственные способности проснутся.

– Боги и так знатно издеваются надо мной, не думаю, что покарают ещё и даром, – недовольно хмурясь, сказал он. – А магию я не чувствую, я её глазами вижу. Трава, птички поют, олень полчаса назад показывался из-за деревьев… Если я не умер и не в своем счастливом сне, и всё это настоящее, то другого разумного объяснения, кроме магического вмешательства, я не вижу.

– В твоем счастливом сне могла быть я, Мориан и Кларис? – засмеялась Лайя.

– В отношении последних двух я точно никогда фантазий не имел, – улыбнулся Чонсок, а потом вдруг переменился в лице, понимая, что вышло как-то не очень. Он поспешил исправить неловкую оплошность: – Ты тоже не являешься предметом моих фантазий… – И снова прозвучало не очень. Чонсок беззвучно ругнулся и стал искать подходящее нейтральное объяснение.

Лайя от его неожиданного курьеза громко захохотала. Кларис и Мориан вздрогнули и обернулись, недоумевая, как в таком положении можно веселиться, и переглянулись, очевидно, приходя к выводу, что у ведьмы окончательно помутился рассудок. Лайе от этого стало ещё забавнее. Она согнулась, заходясь от смеха, и схватилась за рукав Чонсока, давая себе опору.

– Как тебе повезло, что Тэруми не слышала начала разговора, – выдавила из себя Лайя, утирая слезы. – Шанса объяснить у тебя уже не было бы. – Она выпрямилась и шумно выдохнула, стараясь успокоиться. – Запомни этот момент, данхне Лим! Когда мы выберемся из этой дыры, то за своё молчание я попрошу несметные богатства. И если не хочешь закончить, как те эльфы Таурохтар, то тебе придется подарить их мне.

Веселье ведьмы было заразительным, Чонсок не мог сдержать улыбку. А её слова про Тэруми… они прозвучали так просто и уверенно, словно та была жива и просто сейчас не с ними, словно всё это временно и скоро всё будет хорошо. Веселье Лайи было живым, оно дарило надежду. Чувство благодарности разлилось внутри. Он не сдержался и обнял её, удивительную девушку, которая так много значила в его жизни, которая подарила ему однажды шанс на счастливую жизнь с его Руми, которая и сейчас не сдалась, а идет рядом, несмотря на то, что произошло. А про фантазии… Он не врал. В них она действительно была, как и Фенрис и Руми. Он не представлял себе жизни без них.

Мориан и Кларис снова обернулись, ища причину задержки. Глаза эльфа стали больше.

– У них там всё очень странно, – бросила ему изимка, отвечая на возможные, ещё невысказанные вопросы, и крикнула издалека, напоминая: – Эй! Нам ещё нужно найти укрытие на ночь!

Чонсок отпустил Лайю и ускорил шаг, чтобы не разделяться. Лайя шла рядом, поддерживая его темп ходьбы, и снова молчала, возвращаясь в своё собранное и серьезное состояние. Воину захотелось вернуть улыбку на её лицо.

– Этим тоже будешь шантажировать? – иронично спросил он.

– О-о-о, нет, – протянула Лайя, наигранно ужасаясь, – это я сама похороню в недрах памяти. Иначе, если это всплывет на поверхность, Тэ меня сразу прибьет. Ну чтоб не повадно было жить и ходить возле её Повелителя.

Чонсок счастливо рассмеялся, а потом вдруг попросил:

– Расскажи что-нибудь про время, когда жили вдвоем в той хижине на краю Гиблого леса. А то Тэ мало про то время говорила.

Лайя перебирала в уме, чтобы такого рассказать, чтобы не впасть в уныние, и поняла, что всё время с Лукасом было веселым. Он был их лучиком счастья.

– Каждое утро Тэруми врывалась к нам в дом и будила Лукаса порцией снега в лицо…

Чонсок снова засмеялся, в глазах заблестела гордость и любовь…

Глава 6

Деревья закончились внезапно. Поле, которое шло дальше, пугало открытостью. Кларис указала рукой на виднеющиеся вдалеке руины.

– До ночи ещё далеко, – нерешительно сказал изимка.

Её сомнения все понимали и разделяли. Руины могут укрыть их на ночь, там наверняка найдется где спрятаться. Но они потеряют много времени, за которое могли бы продвинуться дальше. И в то же время гарантии, что дальше у них получится найти хоть что-то, что спасет им жизнь в ночное время, не было.

– Я могу на ночь поставить защитный круг, правда, не уверена, что он выдержит монстров. Точнее, такое количество монстров… – так же тихо и нетвердо сказала Лайя.

– Давайте всё-таки осмотрим руины, – предложил Чонсок. – Может, там ничего не осталось толком, тогда и предмета для размышления не будет.

Его взгляд невольно поднялся в небо. Если прилетит дракон, то…

– Три дракона погибло со времени нашего прибытия, – сказала Лайя, угадывая его мысли, – не думаю, что их здесь водится слишком много. Иначе от Изимы ничего бы не осталось уже, да и от Таурохтар тоже.

Чонсок согласно кивнул. Они направились к остаткам виднеющихся стен, которые манили к себе тайной нерассказанного прошлого.

Уцелевших домов не было. Окна, оставшиеся без ставен и стекла, смотрели на неё пустыми проемами, словно укоряя. Двери были вырваны с петель и беспорядочно валялись на земле вперемешку с деревянными досками, которые ранее служили перекрытиями между комнатами. Практически у каждого дома отсутствовала одна или сразу несколько стен. Ветер играл с остатками имущества, засыпая песком, землей, почерневшими и сгнившими листьями, старя и разрушая, желая стереть следы пребывания живых существ.

– Не похоже, что это место заброшено слишком давно, – высказалась за всех Кларис.

Чонсок обернулся к Лайе.

– Если магия и хранила когда-то это место, – ответила она на его молчаливый вопрос, – то я всё равно этого не узнаю и не почувствую. Защита могла пропасть и сто лет назад.

Они разделились для более полного и быстрого охвата территории.

Лайя рассматривала нутро домов с грустью. В тех или иных элементах и конструкциях можно было ещё угадать чей-то стол или стул, кровать или даже колыбельную. Здесь жили люди. Силы, которые уничтожили это место, были беспощадны. Она ощущала себя, как на кладбище. Хотя, скорее всего, это оно и было. Она не думала, что люди оставили это место добровольно.

Нарушать мертвую тишину Лайя не хотела, ноги старалась ставить аккуратно, но всё равно под сапогами периодически хрустели осколки кухонной утвари, мозаики и других хрупких предметов обихода и отделки домов. Она прикоснулась ладонью к каменной кладке одной из стен. Чья-то история. Чье-то прошлое. Всё теперь тлен. Руины.

– Здесь кто-то был! Кровь! – донесся голос Мориана, и все побежали к нему.

На достаточно ровном прямоугольном участке, который раньше был, скорее всего, основанием чьего-то дома, виднелись уже высохшие темные пятна.

– Ей день, от силы два, – заключил Чонсок.

– Может, Таурохтар? – спросила Кларис у Мориана.

– Не думаю, – ответил за него Чонсок, – они отрядом же были. Если бы сюда заходили, то следы были бы более отчетливые. Да и зачем им сюда сворачивать? Здесь нет места, где можно спрятаться, а им надо ещё куда-то пленников девать.

Лайя увидела их раньше, чем услышала топот десятков лап. Со стороны леса, закручиваясь в спираль, по кругу бежали наргсы. И в центре этой смертоносной воронки находились руины города и они. Бежать было некуда, плотная цепочка бегущих серых тел не оставляла шанса выбраться из западни.

Мориан схватил Кларис за руку и побежал вглубь руин, заново обегая дома в поисках хоть какой-то ямы, куда можно было схорониться. Чонсок метался в поисках убежища, отодвигая упавшие части деревянных перекрытий, Лайя расшвыривала остатки мебели в тех местах, где предположительно мог быть раньше подвал.

– Сюда! Лайя! – закричал Чон.

Углубление, которое он нашел, было прямоугольным и служило раньше чьим-то подвалом. Чонсок торопливо оттуда выбрасывал крупные элементы мусора, Лайя, упав на колени рядом, по-собачьи рыла землю, расчищая место.

– Ложись! – приказал Чонсок, понимая, что ещё немного и будет уже неважно, достаточно ли глубока яма.

Он принес валяющуюся неподалеку дверь, точнее, то, что могло быть ею. Места было крайне мало, поэтому пришлось лечь боком, а сумки бросить себе в ноги. Лайя вжалась спиной в стену и выдохнула, чтобы Чонсок мог поместиться рядом. Вместе они потянули дверь на себя, закрывая верх. Стало темно. Через пару минут земля задрожала сильнее, дверь над ними пришла в движение, подпрыгивая от наступающих на неё лап.

Оказаться в этом месте, без возможности изменить положение тела, было ещё страшнее, чем вчерашняя ночь во мраке. Чтобы отвлечься, Лайя старалась думать про тварей, что сейчас носились на поверхности, но становилось лишь хуже. И вроде заставляла себя дышать глубже и ровнее, а воздуха от этого становилось словно ещё меньше. Руки и ноги стали неметь, а терзающие конечности мурашки принялись постепенно подбираться к остальному телу. Песок и частицы земли, которые сыпались сверху, усиливали ощущение захоронения.

Сверху её накрыла рука Чона. Он ласково стал проводить по её волосам. Лайя обхватила его талию и вцепилась пальцами в куртку, напоминая себе, что она не одна. Она заставила себя сосредоточиться на его прикосновениях, на стуке его испуганного сердца, на его взволнованном дыхании на своем лице. Это вернуло её в реальность. Постепенно паника угасала, и вслед за выровнявшимся сердцебиением Чонсока к ней тоже пришло если не спокойствие, то хотя бы привычное состояние контроля над разумом.

Дверь по-прежнему подпрыгивала сверху от бега монстров, но люди, спрятанные под ней, уже привыкли. Темнота не позволяла ничего рассмотреть, поэтому Лайя закрыла глаза, попыталась расслабиться. И как обычно бывает, когда нельзя что-то сделать, то именно этого больше всего, до зуда, начинает хотеться. А пошевелить хоть чем-то, очень хотелось. Тело затекло, какие-то камушки пытали больную спину неровностями, а спереди металлический чехол кинжала Чона впивался в ногу – и не отодвинуться же, её тело плотно повторяло контуры тела азура. Взвыть бы от досады, но страшно, если чуткий слух чудовищ уловит звук, то это место станет её могилой по-настоящему.

Момент, когда всё затихло, обнаружили одновременно. Лайя дернула Чона за куртку, обращая внимание, а он чуть потянул её волосы. Чонсок выждал ещё какое-то время, а потом осторожно приподнял дверь и замер. Ничего не происходило. Стояла тишина. Он смелее сдвинул дверь, оставляя щель побольше. На них смотрело стремительно темнеющее небо. Чонсок встретился глазами с Лайей, её вспыхнувшая в глазах радость была ему ответом. Они выбрались на свободу и стали растирать затекшие ноги и руки.

– Скоро ночь, – тихо проговорил он.

Лайя одарила его усталым взглядом и хотела предложить расширить пространство их убежища, как услышала приближающийся гул. Она разочарованно застонала и вернулась в яму, снова вжимаясь в стену, чтобы Чонсок мог влезть.

– Выбрось своё оружие, – раздражённо прошептала она, зло сверкая глазами в сторону его пояса.

Чонсок послушно стал снимать перевязь с пояса. Звук расстегивающихся креплений был… странным и неуместным… Взгляд невольно притянуло к рукам азура. Когда Лайя поймала себя на этом, то смутилась и поспешила отвести глаза, принялась разглядывать землю, что было противоположной стеной. Вскоре кинжал Чона и перевязь полетели в ноги, а сам мужчина забрался внутрь и вернул дверь на место. Вовремя. Гул пронесся совсем рядом, а следом дверь просела от веса и снова вернулась в прежнее состояние. Змеи.

Мысль, что теперь всё это продлится до рассвета, отозвалось тоской. Одно хорошо: не одна и в относительном тепле, по крайней мере, спереди. Чонсок чуть пошевелился, пытаясь устроиться поудобнее, и пристроил подбородок на её макушку, а руку положил так, чтобы осыпающийся песок и земля не попадали на её лицо.

Лайя улыбнулась от такого проявления заботы и пристроила свою руку на его бок. Так они и заснули, переставая обращать внимание на рой и шипение, доносившееся сверху.

***

Сквозь полудрему она услышала, что дыхание Чона изменилось. Не спит. Лайя открыла глаза и прислушалась. Было тихо. Она не сдержалась и шепотом спросила:

– Утро?

– Вроде да, – едва шевеля губами, ответил он.

Чонсок чуть приподнял дверь. Солнечный свет ослепил обоих до болезненной рези в глазах. Они одновременно зажмурились. Когда Лайя снова открыла глаза, то столкнулась с его внимательным взглядом. Понимание, что всё это время границы между ними были стерты, что они вот так лежали рядом… Ближе уже не будет. Не будет… И сейчас… Она чувствовала его дыхание на своем лице. Лайя непроизвольно дернулась, краска залила лицо, взгляд сразу же спрятала. Чонсок ощутил похожую волну смущения, поэтому стал выбираться наружу, вот только тело, задеревеневшее за ночь, не слушалось. Попытки не увенчались успехом.

– Подожди, – взмолилась Лайя, не зная, отчего умрет быстрее: от нехватки воздуха, потому что Чон пытается выбраться, но лишь сильнее её придавливает в яме, или от смущения, оттого что он невольно ещё ближе и елозит по её телу своим онемевшим. – Я сейчас зачерпну силу из земли и смогу выбраться, потом помогу тебе. – Только не шевелись.

Он послушно замер, устремляя взгляд в небо, руку убрал. Лайя потянула магию от своей стихии, телу частично вернулась чувствительность, и она смогла выбраться. Усевшись на край их убежища, Лайя взяла Чона за руку и зачитала заклинание. Её магия как-то странно на него подействовала – он смутился ещё больше. Причины Лайя посчитала благоразумным не знать, спросила лишь:

– Всё нормально?

Он что-то неопределённое буркнул и поднялся. Когда мысли снова вернулись в спокойное состояние, самоирония заиграла на его губах ухмылкой:

– Признаю́сь, за всю мою жизнь это была моя самая необычная ночь с девушкой. Да и в целом такая ночь…

– Везет, – усмехнулась Лайя, – в моей жизни каких только ночей не было.

Он ещё немного поухмылялся, бросая на неё веселые взгляды, а потом вдруг стал серьезным:

– Пойдем, поищем эльфа и Кларис.

– Или то, что от них осталось, – добавила Лайя.

– Какая кровожадная ведьма, – поддел её Чонсок.

– Эй! – толкнула она его в бок. – Совместно проведенная ночь не дает тебе право подшучивать надо мной.

– Такая совместно проведенная ночь дает мне право жениться на тебе, – засмеялся он.

– Нет уж, я замужем! – в тон ответила ему она и подняла руку, показывая кольцо.

– Не очень и хотелось. – Он поднял руку, демонстрируя своё кольцо. – Я тоже занят.

Они на мгновение игриво переглянулись, веселясь, а потом реальность ударила под дых правдой, холодя изнутри. Они оба потеряли любимых. Кольца и воспоминания – всё, что осталось.

На звуки их голосов вышли Кларис и Мориан. Оба выглядели крайне плохо. Оказалось, что эту ночь они провели раздельно. Лайе стало жутко, озноб пробрал тело. Если бы она вот так осталась одна под землей, не зная, удалось ли Чону найти укрытие… Она подняла на него взгляд – её чувства он разделял и тронул в поддержке плечо.

***

Они шли просто наугад, ведь впереди была лишь неизвестность. Мориан предложил держаться ближе к границам своего клана, его поддержали. Когда они наткнулись на явную тропу, то снова подались чуть в сторону, собираясь идти параллельно, а не по самой тропе. Эльфы появились внезапно, окружая их. Число отряда было не очень большим – в победе Лайя была почти уверена. Достать оружие не успела. Что-то острое впилось в шею, а потом мир померк.