Читать книгу "Пташки"

Эмилия Грин
Пташки

Глава 1. Полина

Лежа в своей постели с закрытыми глазами, я услышала какие-то звуки с улицы… Голоса?! Окончательно выпорхнув из объятий Морфея, я медленно села и прислушалась.

Кажется, показалось…

Я постоянно вела отсчет дней до его приезда, поэтому не удивлюсь, если у меня уже развилась паранойя.

С тех пор, как Саша уехал учиться в Швейцарию, не проходило дня, чтобы я не тосковала. Правда, я держала это настолько глубоко в себе, что никто, включая Воронова, не догадывался о моих чувствах. Но это не мешало мне с особым трепетом ждать его возвращения. Тем более даже сама мысль об этом окрыляла, вселяя в меня глупую надежду.

Саша пообещал приехать на мой восемнадцатый день рождения, который в этом году решено было отмечать в горах Алтая – в компании семьи и наших друзей. Среди них, конечно, были и Вороновы.

К сожалению, в последние несколько лет наше общение сошло на нет. Так бывает, когда друзья детства вырастают: помимо чтения страшилок в шалаше на дереве появляются новые интересы, первые влюбленности…

В десять лет мой мир рухнул, разбившись на миллион осколков. В тот день я застукала Сашку целующимся с одной из самых привлекательных девчонок нашего поселка – она была даже на год старше его.

Хотя чему удивляться? Воронов всегда выглядел взрослее своих сверстников, а лет в четырнадцать раздался в плечах и вытянулся, практически догнав по росту своего отца. Он стал настолько привлекательным, что даже глазам было больно на него смотреть, а не смотреть оказалось невозможно.

У меня перехватывало дыхание, когда, сидя в шалаше на нашем дереве, я любовалась его выразительными шоколадными глазами, пухлыми губами и жесткой щетиной, покрывающей изящную линию подбородка. Ох уж эта щетина! Отчего-то мне все время хотелось до нее дотронуться…

В то время я с тоской рассматривала свое отражение в зеркале: самая мелкая из девчонок в классе и фигура как у ребенка. Во время занятий по плаванию, увы, я вынуждена была констатировать сей безрадостный факт.

Хотя мама с пеной у рта и уверяла меня в обратном, я мечтала хоть немного походить на девушек, с которыми мой лучший друг Александр коротал жаркие вечера, пока я позорно подглядывала за ними из окна… Жалкая. Знаю.

Все изменилось летом перед моим четырнадцатым днем рождения. За считанные недели я вдруг стала обладательницей красивой развитой груди и выпросила у мамы пару новых кружевных бюстгальтеров. Правда, к этому богатству добавилась омерзительная угревая сыпь на лбу, но правильно подобранный уход довольно быстро справился с проблемой.

На свое четырнадцатилетие я впервые почувствовала себя женственной, облачившись в короткое корсетное платье с пачкой. Омрачал праздник тот факт, что Воронов заявился в компании своей очередной длинноногой подружки…

Поежившись, я до сих пор вспоминала тот свой день рождения с содроганием.

Весь вечер за мной таскался Мишка Князев – друг Воронова и не менее популярный, чем Саша, сердцеед. Тем летом я ни раз ощущала на себе масляные взгляды Князя.

Сама не поняла, как мы оказались одни на кухне и как я позволила Мише себя поцеловать… Ревность, взбесившиеся гормоны и отчаяние – не самые лучшие спутники, прямо скажем.

Внезапно Князь как с цепи сорвался: начал делать что-то пугающее и похабное, зажимая мне при этом рот… Не хотелось думать, чем бы все могло закончиться, если бы вовремя не появился Саша.

А потом и мой папа, оттаскивающий разъяренного Воронова с окровавленного, практически бездыханного тела Князя.

Свой четырнадцатый день рождения я в прямом смысле провела со слезами на глазах. Плакала я, плакала мама, мои братики и даже тетя Алина.

Наши с Сашкой отцы о чем-то долго совещались в кабинете, а через несколько дней я узнала, что Воронов уезжает учиться в Швейцарию, в тот же университет, где когда-то учился его отец.

Дальше – четыре года лишь пустоты.

Поэтому я с таким трепетом ждала его приезда и нашей семейной поездки в горы, возлагая на нее огромные надежды. Все-таки я уже выросла.

Ну а вдруг?

***

Приняв душ и наспех расчесав влажные волосы, я – прямо как была в старенькой пижаме с русалочкой – понеслась вниз, чтобы узнать последние новости.

Спускаясь по лестнице, я уловила мамин голос: она разговаривала по телефону. Я инстинктивно прислушалась к обрывкам беседы.

– Алин, конечно… Такая дорога… Передавай Саше привет. Тогда мы зайдем к вам вечером… Да… – Она вздохнула. – Я с ней поговорю… – кашлянув, мама озвучила что-то еще, но я уже ее не слушала.

Ноги молниеносно понесли меня обратно, а поплывший от счастья мозг практически перестал функционировать. Не хотелось тратить драгоценные минуты на разговоры с мамой. Потом. Все потом… Главное – он вернулся. Мой лучший друг. Защитник. Моя первая и единственная любовь.

Александр Воронов вернулся.

И сейчас находился в своей спальне – прямо напротив моей, в соседнем доме. Легко было представить его глубокие шоколадные глаза, пронизывающие меня насквозь.

Тело сковало волнующей дрожью предвкушения.

В подростковом возрасте мы бесчисленное количество раз забирались друг к другу по нашему дереву – сердце всякий раз заходилось галопом. Несмотря на запреты родителей, мы продолжали пользоваться этим не самым безопасным способом пробираться друг к другу по ночам, чтобы читать страшилки.

Да-да. Чтение страшных историй и всяких жуткий легенд было нашим излюбленным хобби. Я – единственная из Сашкиных друзей, кто ничего не боялся и высиживал до победного, даже если было дико страшно…

Вернувшись в спальню, я услышала приближающийся мамин голос и стремительно толкнула дверь на лоджию.

Я так по нему соскучилась.

Не сейчас, мам.

Миг – и я с легкостью перемахнула через перила. Дерево за эти годы прилично разрослось, а я не особо прибавила в весе, так что могла без труда карабкаться по здоровенным, покрытым душистой листвой веткам, не боясь упасть.

Волнение стянулось в тугой ком в груди, когда я оказалась на соседском балконе и осторожно вошла в Сашкину спальню. Застыв посреди комнаты, я прислушалась. Судя по шуму воды, он принимал душ.

Я представила лицо Воронова в момент, когда проберусь к нему, сбросив по пути пижаму, и воспользуюсь его замешательством…

Пока я мысленно упивалась своим коварством, дверь ванной комнаты хлопнула.

Расправляя невидимые складки на пижамных шортах, я натянула на лицо самую обольстительную свою улыбку, слегка выпячивая грудь под коротким обтягивающим топом.

Секунда…

И я заметила облако белокурых волос, а следом увидела и их обладательницу: полуголую блондинку в кремовом пеньюаре.

– Агуш, точно не хочешь составить мне компанию?

Агуша.

Я расплылась от его голоса – такого неожиданно хриплого, пронизанного рокочущими нотками. До боли родного. И… незнакомого одновременно. Уже не подростка, а молодого привлекательного мужчины.

Внимание, голого!

Сердце бухнуло вниз, выжигая из кровотока остатки былой эйфории, стоило Александру Воронову появиться в комнате в одном белоснежном полотенце, обернутом вокруг крепких бедер.

Наши взгляды пересеклись.

Как только увидела его вблизи, внутри все затрепетало. Вместе с воспоминаниями о нашем счастливом детстве на меня обрушились былые забытые чувства.

Секундное удивление на лице моего друга сменилось теплой полуулыбкой, притаившейся в уголках его полных губ.

– Здравствуй, Саш, – находясь в полуобморочном состоянии, прошептала я, против воли скользя по лицу Воронова изучающим взглядом.

Господи, какой же он…

Короткие темно-каштановые волосы. Коньячные глаза, которые тысячу раз являлись мне в запретных фантазиях. Сияющая загорелая кожа.

Я не могла отвести взгляд от его накачанной груди, широких плеч, рельефных рук с кое-где выступающими венами. Полотенце свисало так низко, что моему взору открылась густая дорожка темных волос, ускользающая к паху…

Я облизала губы. Бедра обожгло внезапно подступившим жаром, а во рту пересохло. Я непроизвольно свела ноги, испытывая сильное сладко тянущее ощущение внизу живота. Это шокировало – учитывая неуместность ситуации. Вот дура.

– Привет, Фунтик. – Тихо усмехнулся Сашка, дрогнувшими пальцами затягивая узел на полотенце, очевидно, опасаясь за мою неокрепшую нервную систему.

И небезосновательно…

– Фунтик? – Агуша засмеялась, а мне было совсем не смешно.

– Агата, это Полина – моя подруга, – уже серьезнее произнес Саша. – Поль, это Агата – моя девушка, – добавил он.

Мы с Агатой посмотрели друг на друга. Я пыталась выдавить из себя улыбку, но получалось не очень – мои легкие словно горели.

– Приятно познакомиться! – энергично кивнула Агата.

Голубоглазая блондинка метнулась к открытому чемодану, вытащила оттуда халат, со смущенной улыбкой накинула его и расправила плечи. Девушка Воронова явно из кожи вон лезла, чтобы казаться милой, но я слишком хорошо знала этот тип девиц – у нас таких половина поселка.

С виду нежная пушистая кошечка, которая будет мурлыкать, свернувшись на коленях. А на деле – в любой спорной ситуации, когда что-то делается не так, как она хочет, покажет не только острые коготки, но и зубки.

– Взаимно. – От моей неискренней ответной улыбки чуть не свело скулы.

– Неожиданный способ проникать в чужие дома… – Агата махнула рукой в сторону открытой двери на лоджию, смерив меня внимательным взглядом, и натянуто рассмеялась.

– Для нас с Полиной это норма, – пришел мне на помощь Сашка. – До моего отъезда мы только так и проникали друг к другу. – Хмыкнув, он еще раз подтянул опасно сползшее полотенце и молниеносно сократил расстояние до лоджии.

Мы с Агатой последовали за ним.

– Как дерево-то разрослось! – Воронов присвистнул, рассматривая шалаш, который много лет назад установили наши отцы. – А там мы с бандой собирались вечерами и травили страшилки! – Саша опустил на меня глаза и ухмыльнулся.

Его ухмылка была такой же дерзкой, как и весь мужественный сексуальный образ Александра Воронова.

– Полина была самой бесстрашной девчонкой у нас на районе, – добавил он хрипловатым голосом, от которого мои щеки начали гореть. – Большинство парней уже не выдерживали, а она только распалялась, выдавая все более леденящие душу истории… – Он смотрел на меня с гордостью. – Помнишь, как Тарас расплакался от страха?

– А потом нам пришлось провожать его до дома, потому что он боялся идти один. – Улыбнулась я, теребя края коротких пижамных шорт.

– Ух ты! – Агата оттеснила меня от Воронова и приобняла его за талию, отчего у меня в груди все стянулось тугой спиралью.

Я следила за тем, как откровенно и несдержанно она к нему ластится, и испытывала дежавю. Сколько раз я уже наблюдала за чем-то подобным, привыкнув, что Сашкины девчонки меняются, словно узоры калейдоскопе.

Только в этот раз, похоже, все было иначе.

– И давно вы вместе? – постаралась спросить как можно непринужденнее.

Саша поджал губы, явно опасаясь ошибиться, а вот Агата отчеканила, не задумываясь:

– В октябре будет год!

– Приличный срок, – с трудом выдавила из себя я, мысленно подсчитав, что в реальности они встречались менее десяти месяцев, – хотя, с учетом ветреной натуры Воронова, это немало.

– А до этого мы какое-то время дружили, – с упоением продолжила блондинка, собственнически скользнув ладонью по Сашкиному рельефному животу.

Дружили…

Мое сердце замерло от мгновенного осознания.

– Мы учимся в одном университете, но на разных факультетах. А сама я из Питера. После отдыха планируем заехать и к моим родителям… – Агата улыбнулась. – Погоди-ка, получается, мы едем в горы отмечать твой день рождения?! – вдруг воскликнула она, бросая на своего парня странный взгляд.

– Да, Полине исполняется восемнадцать лет. – Я заметила, как ее руки, обнимающие его, напряглись. – Мы уже несколько раз отдыхали с семьями на Алтае. – Саша улыбался, глядя мне прямо в глаза. – И это было незабываемо, – добавил он почти беззвучно, так что на миг я почувствовала Агату здесь лишней.

У нас было так много совместных воспоминаний: веселых, безбашенных. грустных. Ссорясь со своими одноразовыми подружками, Сашка всякий раз тайком пробирался ко мне в спальню и там до утра изливал душу.

Это стало возможным, потому что однажды, прошерстив популярный женский форум, я прочитала про одну уловку и использовала ее. Я сказала Воронову, что безответно влюблена в его лучшего друга Андрея Абрамова.

Абрамовы жили неподалеку, а отец Андрюхи занимал одну из верхних строчек списка российского «Форбс», поэтому не трудно было догадаться, сколько девчонок вились вокруг единственного наследника миллиардера.

Мне показалось это идеальным прикрытием. Тем более Андрей в самом деле был классным парнем – но из-за разницы в возрасте наши отношения казались невозможными. Так что Саша проглотил мою легенду, время от времени даже пытаясь раздавать мне советы со своей «мужской колокольни».

Наивная душа.

– И что же там было такого незабываемого? – уточнила Агуша.

– Агат, Полин отец занимается отельным бизнесом. Одно из его направлений – палаточный отдых, можно сказать, «дикарями». Представляешь, палатка, спальник, готовка на костре, купание в ледяных горных озерах… – глаза моего друга горели, пока он рассказывал об этом.

– Дикарями? Хм… – А вот глаза блондинки наполнились откровенным страхом. – Жить в палатках? Саш, ты серьезно?!

Я с трудом сдержала смех. Глупая, она даже не догадывалась, что ее ждет в этой поездке, потому что мы с папой планировали подняться в горы. А горы, как известно, принимают далеко не всех…

– Не волнуйся, мой отец лучше любого гида. Мы приготовили интересную программу. Тебе понравится, – пробормотала я, не в силах отвести глаз от обнаженного торса друга детства.

Я заметила, как его взгляд скользнул по моей груди, обтянутой любимым стареньким топом, и задержался там чуть дольше положенного.

Да, Воронов, я выросла…

Тебя ждет еще много неожиданных открытий.

***

Пока я карабкалась обратно, чувствуя на себе их пристальные взгляды, легкие начали гореть так, словно у меня в груди развели костер.

Саша вернулся. Но не один – с девушкой, с которой у них все серьезно. Он даже решил взять ее в нашу долгожданную поездку отмечать мой день рождения. А я все это время сходила с ума от тоски: каждый день без него ощущался пустой тратой времени.

Воронов забыл о нашей дружбе. Я больше не была ему нужна. Возможно, он собирался сделать Агате предложение…

– Полина? – озадаченно произнесла мама, стоило мне переступить порог своей комнаты. – Когда ты поймешь, что это небезопасно? Ты можешь поскользнуться и упасть! – Она инстинктивно погладила уже приличный животик, в котором обосновался мой третий брат.

И не факт, что родители остановятся на четырех детях.

Папа шутил, что ему положена медаль за взятие пятидесятилетнего рубежа – после пятидесяти у него будто открылось второе дыхание. Раз суставы не скрипят, он всерьез собирается поднимать в стране демографию. Ох уж эти его шуточки!

Папка у меня – мировой мужик. Он из тех, кто всегда выслушает, подскажет, поможет и даже прикроет перед мамой. А вот с мамой, как говорится, не забалуешь. Она у нас кремень – строгая, но справедливая.

Прирожденный организатор, у которого всегда все по полочкам. Наверное, только благодаря этому свойству характера у нее и получалось совмещать многодетную семью с работой. Мамино свадебное агентство до сих пор занимало лидирующие позиции на рынке свадебных услуг – хотя они уже давно не работали с Каролиной Кросс.

Расстались, к слову, на спокойно ноте. Просто иногда так бывает: взгляды партнеров на ведение бизнеса перестают совпадать, поэтому лучше вовремя разойтись.

Забеременев, мама передала бразды правления своему заму, предпочтя заниматься организацией нескольких особенных и зачастую малобюджетных проектов для души.

Я тоже лет с пятнадцати подрабатывала у мамы в агентстве на подхвате – благодаря этому опыту даже решила поступать на факультет дизайна. Несколько дней назад как раз узнала о своем зачислении.

Кстати, о свадьбах. Родители собирались обвенчаться на Алтае. Поэтому мне так не хотелось, чтобы во время столь важного семейного события присутствовали посторонние люди… Эх.

– Мам, ты же знаешь, я могу пройти по этому дереву с закрытыми глазами, – стараясь скрыть упаднические нотки в голосе, возразила я и плюхнулась на кровать.

– Милая, кроме твоей безопасности существуют еще правила этикета. Не слишком красиво приходить в гости, пользуясь балконом и игнорируя парадный вход. – Покачала головой мама, продолжая сверлить меня серьезным взглядом.

Зато только так можно застукать Сашку в одном полотенце. Ха!

Но вслух я, конечно, озвучила другое:

– Будем считать, сегодня я официально закрыла эту историю. Вот так и кончается детство… – Я изобразила в воздухе пистолет и прижала дуло к своему виску. – Больше никаких ночных похождений с мальчишкой, живущим по соседству.

– Саша был не один? – напряженно спросила мама.

– Ты и так знаешь ответ… Вы же об этом говорили с Алиной?

Да, тетей у меня ее язык не поворачивался называть, потому что Алина Воронова была из той породы сияющих естественной красотой женщин, будто не подвластных возрасту. Она смотрелась такой нежной и хрупкой на фоне двух своих сыновей, отчего порой даже не верилось, что она – их мама.

Сашке этим летом исполнился двадцать один год, а Сереже – тринадцать. Братья оказались полной противоположностью друг друга. Дерзкий кареглазый брюнет Саша – копия отца, а вот голубоглазый уравновешенный блондин Сережка явно и характером, и внешностью пошел в Алину.

– Поль, я хотела тебе сказать, – мама понизила свой тон. – Судя по всему, это первые серьезные отношения Александра. – Она глубоко вздохнула, явно испытывая смущение.

«Первые серьезные отношения Александра».

– Здорово! – Усмехнулась я со смесью отчаяния, ревности и злости. – Рада за них. Может, налюбовавшись живописными красотами Алтая, он захочет сделать ей предложение, и мы организуем им свадьбу? – процедила я, стараясь изобразить безразличие.

– Ты ведь понимаешь – Саша уже молодой мужчина и вполне предсказуемо, что у него есть личная жизнь… – Ее голос звучал несколько виновато.

– Да, я все понимаю, кроме одного. – Я глубоко вздохнула. – Почему родители отправили его в эту долбанную Швейцарию, когда Воронов планировал учиться здесь? Зачем было отсылать его так далеко? И почему в прошлом году вы заранее не сказали мне о его приезде в Москву? – Как бы я не пыталась держать лицо, вышло довольно жалко и плаксиво.

– Полин, мы несколько лет подряд уезжали на все лето, не ищи подвоха там, где его нет, – ровно ответила мама. – Тем более ты сама знаешь, что Александр не перед кем не отчитывается. В прошлом году он вообще не собирался в Россию. Та поездка вышла спонтанной. Зато этим летом твой папа постарался хотя бы на несколько дней всех собрать. – Она мягко улыбнулась. – Пошли завтракать?

Вот только мне кусок в горло не лез.

Перед глазами до сих пор стоял душераздирающе красивый – не мой – Воронов в одном дурацком полотенце. Каждый нерв в теле оживился, представляя, как я избавляю старого друга от этой нелепой тряпки, запрыгиваю на него и обвиваюсь вокруг крепкого мужского торса…

Ох, Полина, ты явно перечитала любовных романов!

После того как мама ушла, я еще какое-то время лежала на кровати, бездумно разглядывая многочисленные рамки с фотографиями на стене. Их было очень много: с родителями, братишками-погодками, Егором и Захаром, с бабушкой и прабабушкой, близняшками Верой и Любой – и, конечно, с Сашкой.

Так уж вышло, что фотографий с ним оказалось больше всего.

Я задержала взгляд на снимке, сделанном во время моего трехлетия: я – в костюме русалочки с непослушной гривой розовых волос, а Воронов, разрази меня гром, – весь из себя пират. Даже дырка вместо переднего молочного зуба лишь добавляла ему бунтарского духа.

Вновь остановившись на своем розовом парике, я ощутила всплеск неразбавленного дурного адреналина. Почему бы спустя столько лет не вернуться к истокам и не отпраздновать мой восемнадцатый день рождения в образе русалочки? Тем более мы планировали съездить к горным озерам с чистейшей бирюзовой водой…

Ну а дальше я действовала на автопилоте, понимая, что главное – не передумать. Посмотрев несколько обучающих роликов в интернете, я довольно быстро разобралась во всех тонкостях тонирования волос и, съездив до торгового центра, приобрела самую щадящую краску вместе со всем остальным – и предусмотрительно поужинала в городе.

Воспользовавшись тем, что родители уехали на какое-то мероприятие и вернутся поздно, а братья резвятся в бассейне, я осуществила задуманную шалость: окрасила волосы в нежно-розовый оттенок. И теперь искренне улыбалась своему отражению в зеркале – потому что этот цвет волос действительно мне шел.

Приняв душ и переодевшись в белую пижаму, я уже залезла в кровать, как вдруг услышала странный шорох со стороны лоджии… А после – тихий стук в окно.

– Саша? – пробормотала я, задыхаясь.

Спеша к Воронову, я запуталась в простынях и чуть не свалилась на пол. А когда подбежала к стеклянной двери и увидела Сашку, то сперва даже подумала, что он полностью обнажен.

Ох, мои несчастные гормоны…

Но, скользнув взглядом ниже, обнаружила на друге детства линялые джинсовые шорты. Конечно, чего бы ему разгуливать нагишом?

Нервно усмехнувшись, я распахнула дверь и впустила его вместе с серебристыми лунными лучами.

– Ух ты! – В его глазах заплясали дерзкие искорки. – Фунтик, тебе идет! – Он решительно шагнул ко мне, скользя взглядом от распущенных волос к лицу и обратно.

– Ты что, Саш? – хрипло спросила я, жалея, что вырядилась в самую откровенную свою пижаму, слегка просвечивающую на груди.

– Мы кое-что забыли сделать днем… – Воронов устремил на меня долгий нечитаемый взгляд.

– Что? – настороженно спросила я, отступая.

Скованная какой-то чуждой неловкостью, я не знала, куда деваться от практически осязаемого острого как клинок взгляда Саши. Особенно когда он коснулся им моих форм, угадываемых под тонкой тканью пижамы.

– Так зачем ты пришел? – Я не могла оторвать взгляд от его губ и невольно приоткрывала свои.

– Подумал, наша встреча вышла какой-то сумбурной. Мы даже не обнялись…

Я непроизвольно рассмеялась, но, наткнувшись на внимательный взгляд Саши, притихла и затрепетала от волнения.

– Ну давай тогда обнимемся, что ли… – Реальность его присутствия в моей спальне отозвалась дрожью в каждой клеточке тела.

Приблизившись, Воронов обхватил мою талию руками и сильно прижал к себе. Он медленно огладил мою спину, плечи, не торопясь выпускать из объятий.

Наслаждаясь ощущением давно забытой близости его до безумия желанного тела, я пробормотала:

– Я соскучилась, Саш…

Когда же он обнял меня еще крепче, я почувствовала, как подгибаются колени.

– Я тоже, Фунтик.

Фунтик!

В сознании наконец прояснилось – и, ощутив прилив с трудом сдерживаемого раздражения, я отстранилась, пытаясь выровнять дыхание.

– Не надо больше так меня называть…

Воронов обжег меня искренне удивленным взглядом.

– Я так зову тебя с детства. Думал, тебе нравится… – сказал он с самодовольной улыбкой.

– Нравилось, когда мы были детьми. – Я усмехнулась и произнесла хмуро: – Так вот, у меня просьба, не зови меня так больше!

– А если назову, что ты мне сделаешь? – Воронов дерзко засмеялся.

– Не забывай, я знаю о том, как прошел твой первый раз… – я понизила голос. – Неужели ты бы хотел, чтобы еще кто-то узнал об этом? – пригрозила, используя старый добрый шантаж.

Стоит ли говорить, что первый раз Сашки был ужасен? Я издала низкий дьявольский смешок, упиваясь его мрачнеющим лицом.

– Спасибо, что напомнила, – с кривой ухмылкой процедил Воронов.

– О, уверена, она не подумала, что ты плох в постели! – прыснула я, наслаждаясь тем, что до сих пор могу выводить друга детства на эмоции.

– Конечно, не подумала. – Одной рукой он обнял меня за плечи, снова привлекая к себе. – Я ведь довольно быстро во всем разобрался, так как навещал ее несколько ночей подряд… – Уже не улыбался, лишь пристально глядел мне в глаза.

– За эти годы так вообще, наверное, набрался опыта? Вскрываешь девственниц как шампанское? – хрипло поинтересовалась я, понимая, что мы ступили на весьма опасную тропу. Ох уж мой язык…

Ухмыльнувшись, Воронов прикрыл глаза рукой.

– Набрался, – наконец тихо подтвердил Саша, устремляя на меня какой-то новый, неведомый ранее взгляд. – А с девственницами я не связываюсь. Принцип у меня такой.

«А с девственницами я не связываюсь…»

От его уверенного мужского голоса и этой запретной близости тело охватил озноб. Я почувствовала, как под тонкой полупрозрачной тканью пижамы вершинки груди затвердели, и надеялась, что он не заметит… или, наоборот…

Эх, Полина!

Разум, запертый где-то в глубине моего поплывшего сознания, готов был отлупить меня по заднице. Но слабое девичье сердце…

Я вновь отстранилась, инстинктивно складывая руки на груди. Саша молчал, покусывая губу. Он всегда так делал, когда нервничал.

С чего это вдруг? Еще и на моей территории девственниц! Ха!

В глазах Воронова читался взаимный вопрос, касаемо моего опыта – однако я прикинулась дурочкой.

В свете впечатляющего Сашкиного сексуального опыта моя девственность выглядела как нечто отстойное. Хоть мама и уверяла, что, когда я влюблюсь по-настоящему, мой парень оценит это по достоинству.

Я догадывалась, что папа был у нее первым мужчиной – хотя, конечно, никто не спешил мне об этом отчитаться…

– Хорошо, я больше не буду звать тебя Фунтиком, – тряхнув головой, внезапно согласился Воронов. Затем отвернулся и сделал вид, что рассматривает фотографии на стене.

Складывалось впечатление, что не только я испытывала неловкость… Вынуждена была с грустью отметить, что, похоже, нашей дружбе пришел конец.

В тринадцать мне было гораздо легче с видом профессора заливать Воронову всякие байки про взаимоотношения полов. Для этого я буквально глотала все книги в духе «Мужчины с Марса, а женщины с Венеры», потому что Сашка, как положено хулиганам и бунтарям, не тратил время на чтение и приходил к своей подкованной подружке – то есть ко мне – почерпнуть новую информацию про это.

– Извини, что заранее не предупредил тебя насчет Агаты. Она спонтанно решила составить мне компанию. Подумал, все будут парами, так что… – Он осекся и, повернувшись, пристально на меня посмотрел.

«Все будут парами».

Все, кроме меня! Ну, и моих братьев, которым исполнилось четырнадцать-пятнадцать лет. А еще тринадцатилетнего божьего одуванчика Сережи Воронова. Вот мы с ними оторвемся.

Уловив мое замешательство, Саша пояснил:

– Отец как-то обмолвился, что ты встречаешься с парнем…

Серьезно?

Хотя, разумеется, я не сидела все эти годы в нашем шалаше, оплакивая отъезд лучшего друга. Иногда я принимала приглашения парней, посещая редкие скучные свидания, которые чаще всего не повторялись. Подозреваю, кавалеров смущало мое саркастичное чувство юмора и излишняя прямолинейность.

Отчего-то мне даже польстило, что дядя Кирилл посчитал меня не свободной девушкой, сообщив об этом своему сыну.

– Я недавно рассталась с парнем, – Неопределенно махнула рукой.

– Надеюсь, он тебя не обижал? – Саша странно блеснул глазами.

Я протяжно вздохнула.

– Воронов, а если бы и обижал, то что? Надо было доложить тебе в Лозанну? Чтобы ты сделал, находясь за тысячи километров? М? – припечатала я.

Стиснув челюсти, Саша хмуро глядел на меня – так, что по коже бежали мурашки.

– Меня никто не спрашивал, Поль. Батя сказал: «Ты поедешь», – предложив выбрать из двух университетов. Такой вот выбор без особого выбора, – сосредоточенно глядя в глаза, сказал он.

Повисла неловкая пауза. Напряженное молчание.

– Ты не должен был так с Князем… Он чудом не остался инвалидом. Почти три недели провел в больнице, – мы впервые коснулись этой темы. – Думаю, родители отправили тебя из-за той драки…

Саша продолжал молчать, скользя по мне нечитаемым взглядом.

– Ты не все знаешь, – наконец произнес он.

– И чего же я не знаю?

– Сейчас уже нет смысла говорить об этом, – Воронов по животному оскалился, прикусив губу.

Ему точно есть, что сказать. Однако вместо того чтобы развязать себе язык, Саша перевел взгляд на окна своей спальни – и внутри у меня что-то оборвалось.

Вот как бывает: мы выросли, и у нас появились секреты друг от друга. Хотя мой секрет появился еще до того, как я научилась говорить.

Мама показывала мне фотографии с моего второго дня рождения. На них я смотрела на Сашку так, будто он – огромный торт со сбитыми сливками. Правда, Воронов тогда еще не заимел эту свою фирменную брутальность. Скорее, выглядел как мамкина булочка. Сладкий пирожок с молочными щечками…

– Мне пора. Агата может проснуться, а меня нет, – Саша пожал плечами, делая шаг к балконной двери.

– Как вы с ней познакомились? – зачем-то спросила я вдогонку, выдавливая дружелюбную улыбку.

– Мы учимся на одном потоке. Сперва начали общаться по-дружески, а потом как-то закрутилось, – с явной неохотой пояснил он. – Надеюсь, вы найдете общий язык, – от одной этой фразы мои внутренности стянулись в жесткий морской узел.

– Может, даже подружимся? – хохотнув, предположила я, впервые испытывая желание поддать Сашке – и, конечно, остаться не при делах, потому что девочек бить нельзя.

Качнув головой, Воронов исчез в дверном проеме. Было слышно, как он прошагал по лоджии, а потом спрыгнул на ветку дерева.

Какое-то время я стояла, не шевелясь, и смотрела в пустое окно…