Текст книги "Принцип ставок"
![](/books_files/covers/thumbs_240/princip-stavok-174926.jpg)
Автор книги: Энни Дьюк
Жанр: Прочая образовательная литература, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Таковы шахматы, но в жизни все иначе. Жизнь больше похожа на покер, где вся эта неопределенность создает пространство для самообмана и неверного толкования. Покер дает нам относительную свободу для совершения ошибок. Некоторые промахи мы никогда не заметим (если выиграем и не попытаемся их вычислить). Или же, проиграв при безупречных решениях, воспримем провал как доказательство ошибок. Оценка решений на основании относительно небольшой выборки результатов – неплохая стратегия обучения игре в шахматы. Для покера и жизни она не подходит.
Фон Нейман и Моргенштерн видели, как нелегко мир раскрывает истину. Именно поэтому они взяли покер за основу теории игр. Если мы учитываем могущество неопределенности, то принимаем более качественные решения.
Смертельная битва умов
В фильме «Принцесса-невеста» есть известная сцена, которая прекрасно иллюстрирует опасность принятия решений в ситуации неполной информации. Грозный Пират Робертс (влюбленный Уэстли) предлагает криминальному гению Виццини (похититель прекрасной девушки по имени Лютик) сразиться насмерть в интеллектуальной битве.
Пират тайно высыпает яд иокаин в один из кубков. Виццини должен выбрать кубок, соперники выпьют до дна «и узнают, кто прав, а кто мертв».
«Проще простого», с усмешкой говорит Виццини. «Мне лишь нужно сделать правильное умозаключение, используя знания о вас, о том, как работает ваш ум. Вы – человек, который положил бы яд в свой стакан или в стакан врага?» Он приводит головокружительный перечень причин, по которым яд должен быть в том или другом кубке. Среди его доводов – искусность, предчувствие искусности, происхождение яда (криминальная держава Австралия), ненадежность, ожидание ненадежности, а также размышления о дуэлях и победах Уэстли.
Объясняя, Виццини отвлекает внимание соперника, меняет кубки местами и предлагает выпить. Увидев, что Уэстли отпил из своего кубка, Виццини уверенно опустошает другой. Виццини разражается хохотом: «Вы пали жертвой классической ошибки! Самая известная заповедь – «Не веди сухопутной войны в Азии», но лишь немногим менее известная – «Не спорь с сицилийцем, когда на кону – жизнь». Все еще смеясь, Виццини падает замертво.
Оказывается, Уэстли отравил оба кубка и остался жив, так как заранее выработал иммунитет к иокаину. Подобно каждому из нас, Виццини не обладал всеми фактами, недооценил масштаб и силу неизвестного.
Предположим, кто-то скажет: «Я подбросил монету, и выпала решка четыре раза подряд. Какова вероятность такого события?» Кажется, ответить довольно просто. Сделав математический расчет вероятности падения решкой вниз в четырех последовательных бросках 50/50, мы можем определить, что это произойдет с вероятностью 0,0625 (0,5 × 0,5 × 0,5 × 0,5). Мы получили ответ, почти ничего не зная ни о монете, ни о человеке, который ее подбрасывает.
Эта монета двух-, трех– или четырехсторонняя?
Если двухсторонняя, действительно ли аверс и реверс оформлены по-разному? Или у нее два орла (две решки)?
Если у монеты один орел и одна решка, равномерно ли распределен вес? (От этого во многом зависит, на какую сторону чаще будет падать монета.)
Не пользуется ли человек каким-то трюком, чтобы монета упала на определенную сторону?
У нас нет полных данных, однако мы ответили на вопрос, как если бы исследовали монету и узнали о ней всё.
Подбросив монету 10 тысяч раз и зафиксировав результаты, мы обеспечим достаточную выборку и с некоторой долей уверенности сможем определить, как упадет монета. Четырех бросков для этого явно недостаточно.
Мы совершаем ту же ошибку, когда пытаемся извлечь уроки из результатов действий. Жизнь слишком коротка, чтобы на основе собственного опыта собрать объем данных, достаточный для оценки качества решений.
Допустим, мы приобрели дом, сделали там небольшой ремонт и через три года продали на 50 % дороже, чем купили. Значит ли это, что мы – эксперты по операциям с недвижимостью или по ремонту? Возможно, да. А может быть, в тот момент рынок активно рос, практически любая недвижимость была ликвидна и почти все продавцы получали высокую прибыль (так было, например, в 2007–2009 годах). Возможно, этот дом и без ремонта купили бы так же дорого (или даже дороже).
В общем, на вопрос «Каков шанс, что подброшенная монетка упадет орлом вверх?» есть только один правильный ответ: «Я не знаю».
«Я не знаю»: неопределенность как преимущество
Итак, в силу наших заблуждений мы судим о решениях по результатам и предвзято относимся к предсказуемости событий. Это большая проблема, если мы пытаемся анализировать прошлое, и она зеркально отражается в наших прогнозах и планах. Каждый выбор – это одна попытка (один бросок монетки). Решившись на какие-то действия, мы хотим избежать стресса. Для этого нам нужны предсказуемость и уверенность в результатах. Но, концентрируясь на них, мы непременно упустим факторы скрытой информации и удачи.
Известный писатель и сценарист Уильям Голдман (автор романа «Принцесса-невеста», а также сценариев «Мизери» и «Бутч Кэссиди и Сандэнс Кид») размышлял об опыте работы с актерами, например с Робертом Редфордом, Стивом Маккуином, Дастином Хоффманом и Полом Ньюманом в разгаре их блестящей карьеры. Каково это – быть кинозвездой? Он процитировал слова одного актера, который так охарактеризовал тип персонажей, которых ему хотелось сыграть: «Я не хочу быть человеком, который учится. Я хочу быть человеком, который знает».
Нам неловко отвечать на вопросы словами «не знаю, не уверен». Мы думаем, что это вообще не ответ, но используя его потенциал, мы сделаем важный шаг к совершенствованию механизма принятия решений. Нужно примириться с незнанием. Да, его сложно принять. В школе за ответ «не знаю» мы получали плохие оценки. В учебных заведениях незнание означает провал в учебе.
Конечно, мы за образование. Но прежде чем принять хорошее решение, нужно выяснить, чего мы не знаем. Умение признать границы своей осведомленности дает массу преимуществ. Этому посвящена книга нейробиолога Стюарта Файрстейна «Невежество». Она представлена в лекции The Pursuit of Ignorance («Преследование невежества»)», которую можно посмотреть на канале TED Talk. Файрстейн отмечает, что в науке утверждение «Я не знаю» – это не провал, а необходимый шаг. В поддержку этой мысли он приводит слова физика Джеймса Клерка Максвелла: «Прогресс в науке всегда начинается с ясно осознанного невежества». Я бы добавила, что с этого начинается любое неординарное решение.
Чтобы признать решение выдающимся, недостаточно превосходного результата. Отличное решение – это итог хорошего процесса с обязательной точной оценкой объема имеющихся знаний. И эта оценка в любом случае будет вариацией утверждения «Я не уверен».
Все это не означает, что объективной истины не существует. Но чтобы приблизиться к ней, нужно признать неопределенность. Такое заключение делает Файрстейн.
К ответам «я не знаю» и «я не уверен» следует относиться нейтрально. Ведь в этом случае мы просто говорим правду. Общая черта сильных игроков в покер и авторов хороших решений – спокойное принятие неопределенности и непредсказуемости. Им не нужна полная уверенность в результатах. Наоборот, они выясняют, в чем и насколько не уверены, с этих позиций предполагают вероятность различных исходов и в итоге делают выбор.
Разумеется, опытный игрок оценит свои шансы на победу в раздаче лучше, чем начинающий. Опытный игрок лучше считает и точнее определит руки соперников по их игре. Составив представление о картах противников, мастер лучше спрогнозирует их ходы. Таким образом, принимая решение, опытный игрок выбирает из более узкого диапазона вариантов. Но никакой опыт не поможет узнать, чем окончится та или иная раздача.
Эта закономерность работает во всех сферах жизни. Квалифицированный юрист точнее определит перспективы дела, чем начинающий, и выберет оптимальную стратегию. Если мы знакомы с оппонентом, то лучше выстроим план переговоров. У эксперта в любой области есть преимущества перед новичком. Но никто точно не знает, как упадет монета. Правда, мастер сделает более обоснованное предположение.
У лучшего выбора не всегда есть «потенциал успеха». Если адвокату достается бесперспективное дело, любая стратегия защиты, скорее всего, обречена. В такой ситуации цель юриста – найти наименее проигрышный для клиента вариант.
С такими проблемами сталкивается любой бизнес. У стартапов крайне низкие шансы на успех, но они не сдаются, даже если в течение длительного времени ни одна из стратегий не срабатывает. Усилия и риск вполне могут оправдаться, если проект окажется успешным и принесет гигантскую прибыль.
Есть много причин уважать неопределенность. Вот две из них. Первая: фраза «я не уверен» отражает довольно точное представление о мире. Вторая: если мы признаем, что все знать невозможно, мы, вероятно, избежим ловушек «черно-белого» мышления.
Представьте, что доктор предлагает вам взвеситься. На шкале весов только две отметки: двадцать и двести килограммов. Измерить промежуточный вес невозможно. Значит, врач запишет одно из двух значений – и вы окажетесь либо дистрофиком, либо толстяком. Все потому, что изначально модель оценки (взвешивания) была чрезмерно упрощенной.
Мы воспринимаем мир искаженно, если видим только две его стороны: хорошо – плохо, черное – белое и пр. Так мы сами закрываем для себя возможность хорошего выбора.
Если мы стремимся к качественным решениям, то должны признать нормой собственную неуверенность. Работа мозга выстроена так, что нам сложно воспринимать мир объективно, но наша цель – попытаться.
Переосмысление правоты
На благотворительных турнирах по покеру я часто встаю на раздачу карт и комментирую игру за финальным столом. Атмосфера всегда оживленная (бывает, даже слишком). Вокруг стола собирается толпа друзей и родственников игроков. Публика болеет за своих и против соперников (кто-то молча, кто-то вслух). Если люди выпили, то… люди выпили. Все отлично проводят время.
Все фишки в банке, на руке ставок больше нет. После заявки олл-ин (ва-банк) игроки открывают свои карты, затем я раздаю оставшиеся. Теперь карты видны всем, и драматизм нарастает. По открытым картам я могу определить шансы каждого участника выиграть руку. Как-то я сказала аудитории, что вероятность выигрыша одного игрока – 76 %, другого – 24 %, и раздала оставшиеся карты. Последняя карта сделала победителем игрока с шансами 24 %. Среди радостных возгласов и стонов разочарования кто-то крикнул: «Энни, ты была неправа!»
Пришлось напомнить критику, как все было на самом деле: «Я не сказала, что шансы этого участника равны нулю. Я оценила вероятность его победы в 24 %. И мы видим, что это вероятное событие произошло».
Вскоре за столом сложилась аналогичная ситуация. Два игрока поставили все свои фишки в банк и показали свои карты.
Шансы одного на выигрыш я оценила в 18 %, другого – 82 %. И снова игроку с худшей комбинацией карт досталась удачная комбинация, и он взял банк.
Тот самый парень из толпы выкрикнул: «У него же было 18 %!» – и его понимание вероятности изменилось.
Мы часто прикидываем шансы альтернативных исходов и основываем на них наши решения. Если что-то идет не так, неверно говорить, что мы были неправы. Просто произошло одно событие из множества возможных.
Именно с этой точки зрения нужно судить о том, прав или неправ автор прогноза. Это удерживает от резких суждений и заявлений вроде: «Я знал, что так и будет», «Я должен был предположить это». Такой подход позволяет принимать более эффективные решения.
В большинстве случаев общество в целом ответственно за «черно-белые» суждения о вероятности «успеха» или «неудачи». В 2016 году чуть больше половины граждан Великобритании проголосовали за выход из Евросоюза. Брекзит для многих стал неожиданностью. В букмекерских конторах предлагали высокие коэффициенты по ставкам так называемых «еврооптимистов». Это не значит, что букмекеры верили в такой исход. Их цель – обеспечить примерно равный объем ставок «за» и «против». В этом случае победителям заплатят проигравшие, а букмекер просто заберет свою комиссию. Вот почему в самом событии букмекер финансово не заинтересован. Он оценивает в процентах вероятность каждого исхода, но эта вероятность отражает отношение в обществе к данному результату, то есть широко известное, распространенное коллективное предположение о «правильном» исходе.
Правила работы букмекерских контор довольно хорошо известны, однако когда выяснилось, что Великобритания все-таки выходит из ЕС, даже умудренные опытом люди говорили об ошибке букмекеров. Главный стратег одного швейцарского банка сказал в интервью Wall Street Journal: «Я не могу вспомнить другого такого случая, когда букмекеры были настолько неправы».
Так же заблуждался Алан Дершовиц, один из самых известных адвокатов и профессоров Америки. Чтобы подчеркнуть, как трудно прогнозировать результаты кампании «Клинтон против Трампа», он сказал: «Подумайте о голосовании по брекзиту. Практически все опросы, в том числе экзитполы, оказались неверны. Финансовые рынки ошибались. И букмекеры ошибались».
Как и зритель, «уличивший» меня в ошибке на благотворительной игре, Дершовиц упустил главное. Если вероятности предполагаемых исходов изначально не 0 % и не 100 %, то такой прогноз нельзя называть ошибочным лишь потому, что в итоге реализовалось относительно менее вероятное событие.
В случае, который я описала выше, вероятности были определены правильно: шансы одного игрока на победу оценивались в 24 % (и это верная оценка), шансы другого – 76 % (тоже верная оценка). Выиграл первый, значит, один из моих прогнозов оправдался.
Лошади-аутсайдеры иногда приходят первыми. Это кажется невероятным, и большинство очевидцев уверены: здесь какая-то ошибка.
Победа Дональда Трампа вызвала бурную реакцию, люди сомневались в результатах опросов. Нейт Сильвер, основатель FiveThirtyEight.com[7]7
Ресурс посвящен новостям экономики, политики, спорта, а также является агрегатором опросов общественного мнения. Прим. ред.
[Закрыть], активно участвовал в протестах. Однако он ни разу не сказал, что победа Клинтон была гарантирована. За неделю до выборов он давал Трампу от 30 до 40 % (то есть оценивал его шансы на победу примерно как один к двум или два к трем). А это достаточно высокая вероятность реализации события.
Невозможно подсчитать, сколько раз мне приходилось играть с шансами один к двум. Нередко именно так решалась моя судьба: проиграв руку, я покидаю турнир, а выиграв, получаю огромные деньги, возможно, даже весь призовой фонд турнира. Поэтому я понимаю, насколько уязвимы фавориты, если вероятность их победы, например, 60–70 % (соответственно, шансы их соперников 30–40 %).
Когда Нейта Сильвера раскритиковали за «ошибку» (ведь он считал более вероятной победу Клинтон), я подумала: «Этим людям не приходилось проигрывать с сильнейшей комбинацией карт на руках». Или, скорее, такое бывало в их жизни, но они не понимали, что вероятность случившегося 30 или 40 %.
Решения – это ставки на будущее, и их нельзя считать «правильными» или «неправильными» в зависимости от последствий. Даже при нежелательном результате решение остается верным, если мы заранее обдумали альтернативы и вероятные исходы, задействовали необходимые ресурсы (именно так поступили CEO, которого я консультировала, и Пит Кэрролл).
Можно сделать большую ставку на лучший вариант стартовой руки (на пару тузов) и проиграть. Но было бы абсурдно упрекать себя за решение вообще сыграть эту руку. Если мы ориентируемся на вероятности событий, не следует принимать неблагоприятные результаты как доказательства ошибок. Нужно признать, что решение могло быть хорошим, но вмешалась случайность и/или данных было недостаточно (например, их получили из единственной выборки).
Возможно, мы верно интерпретировали имеющиеся данные и сделали корректные выводы, но никак не могли учесть закрытую информацию.
Возможно, мы выбрали оптимальный вариант из нескольких провальных.
Возможно, мы безуспешно рискнули всеми нашими ресурсами, потому что потенциальное вознаграждение того стоило.
Возможно, вероятность успеха была очень высокой, но нам не повезло.
Возможно также, что были решения и получше, а мы выбрали среднее – не верное и не ошибочное. В этом условном рейтинге второй вариант нельзя считать неправильным. По определению, у него больше преимуществ (или меньше недостатков), чем у третьего или четвертого.
Вспомните весы с дефектной шкалой: существует масса вариаций между ожирением и анорексией. И большинство наших решений невозможно однозначно оценить как верные или ошибочные. Чтобы сделать удачный выбор, нужно изначально отказаться от категоричных формулировок.
Проще всего понять, насколько мы правы (или не правы), если известны все данные, необходимые для точной оценки.
Мы получаем доступ к этому континууму, когда удаляемся от черно-белого мира «хороших» и «плохих» решений. И в этот момент начинаем калибровать оттенки серого, оценивая качество решений.
Переосмыслить категорию неправильности проще всего, когда нам заранее известны все математические параметры ситуации. В примере с финальным столом благотворительного турнира, когда игроки открывают карты или когда я получаю все фишки в наилучшей стартовой руке, исчезает фактор скрытой информации. Мы можем сделать точный расчет и в соответствии с ним распределить ресурсы (сделать ставки). В этом случае, даже если что-то пойдет не так, мы будем знать, что наше решение было правильным.
Если шансы можно просчитать, мы более склонны рационально интерпретировать влияние случайности – и такая игра скорее похожа на шахматы.
Конечно, ситуация усложняется, если на нее одновременно влияют дефицит информации и случайность. Решение о том, как упадет монета, должно быть прочно связано с ее характеристиками. Иначе правильность нашего выбора мы определим только по результату падения: «Я же говорил!» или «Я должен был это предвидеть!»
И во втором случае автору решения, как правило, достается роль «виноватого». (Вспомним еще раз футбольного тренера Пита Кэрролла.)
Если мы научимся нейтрально воспринимать «неправильность» наших решений, то перестанем терзать себя из-за «плохих» результатов. С другой стороны, если неудачный выбор – не наша вина, то и эффективное решение – не наша заслуга. Принимая этот новый подход, выигрываем ли мы эмоционально?
Ощущение собственной правоты поднимает настроение. Люди с удовольствием говорят: «Я был прав», «Я знал, что так будет», «Я же предупреждал!» Так стоит ли отказываться от приятного ощущения «правоты», чтобы избавиться от мук «неправоты»? Однозначно стоит.
Во-первых, жизнь полна случайностей. Мы не знаем точно, как все сложится, а скрытая информация еще больше осложняет дело. И раз уж мы постоянно сталкиваемся с опытом собственной неправоты, нужно относиться к нему спокойно.
В покере – как в жизни. Если отличный игрок получит игровое преимущество, его стратегия и «промежуточные» решения улучшатся. Но по итогам восьмичасовой игры выяснится, что более 40 % времени он проигрывал. Это – индикатор массы неправильных решений. И он типичен не только для покера.
Максимум плохих результатов получают самые успешные стартап-инвесторы. Если вы подали заявку на участие в космической программе НАСА или претендуете на какую-то позицию в корпорации с мировым именем, вы – один из тысяч соискателей и ваши шансы на успех минимальны. Однако это вовсе не значит, что вы что-то сделали неправильно. Если вам нужны исключительно положительные результаты, никогда не влюбляйтесь и даже ни с кем не знакомьтесь. Если наша самооценка зависит от результатов, жизнь не раз заставит нас страдать от нашей собственной «неправоты». Не попадайтесь на эту удочку!
Во-вторых, ощущение промаха очень вредно. И оно гораздо сильнее чувства собственной правоты.
Даниэль Канеман и Амос Тверски опубликовали несколько работ о неприятии потерь. Это один из аспектов теории перспектив, за которую Канеман (психолог!) в 2002 году получил Нобелевскую премию (по экономике!). Ученые доказали, что реакция на потери примерно в два раза острее, чем реакция на приобретения. Мы испытываем одинаковые по силе чувства, выиграв 100 долларов (радость) и проиграв 50 долларов (расстройство). Значит, нам нужны два благоприятных результата на каждый неблагоприятный, чтобы эмоционально хотя бы выйти в ноль. Вот почему нам нужно пересмотреть свое отношение к успехам и промахам и слезть с этих качелей.
Готовы ли вы встречать неопределенность с открытыми объятиями, как это делают мастера эффективных решений? Готовы ли вы нейтрально относиться к «неправоте» и признать, что каждый ваш выбор – это лишь догадки о будущем и только они определяют, как вы распределяете ресурсы? Чтобы эти перемены поскорее привели к благоприятным последствиям, важно сделать первый шаг: признать, что вы делали ставки всю жизнь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?