Читать книгу "С пианино за плечами"

«Заяц» в кармане

На рассвете, собрав вещи, ещё раз поблагодарив зевающего мистера Веспера и всех его родственников, друзья распрощались с Летучемышиным семейством. Осторожно пробравшись по лестницам и коридорам и, по счастью, не встретив никого на своём пути, они вышли во внутренний двор как раз у самых ворот, которые, к огромному облегчению мистера Мортимера, теперь были открыты.

Выбравшись из замка, путешественники направились к мосту, недалеко от которого река впадала в длинное узкое озеро. Дорога пролегала вдоль берега.

Фарри, думая о предстоящем пути, с нетерпением ждал момента, когда они должны будут выйти на побережье. Одна только мысль о Море, которого ему ещё ни разу в жизни не приходилось видеть, завораживала и будила воображение. Перед его мысленным взором проходила бесконечная синяя гладь и громадные страшные волны, разбивающие корабли в щепки. Он видел длинные пляжи и маленькие бухточки с белым песком и старался представить загадочных морских обитателей, плывущих где-то там, в бездонной глубине, и ведущих свою, совсем не похожую на земную, жизнь под водой.

Полностью углубившись в мысли, Фарри не сразу заметил, как деревья по левую сторону от дороги расступились, и им открылся великолепный вид на озеро. Холмы вдоль обоих берегов обещали становиться всё выше, а потом и вовсе превратиться в самые настоящие горы, пока лишь голубой лентой маячившие на горизонте.

И Фарри, и мистер Мортимер понемногу становились выносливее, а их переходы – длиннее. Во время более редких теперь привалов они усаживались на песок на берегу и наскоро перекусывали, любуясь открывающимися видами.

Когда солнце почти полностью скрылось за горизонтом, мистер Мортимер присмотрел отличное место для ночёвки – небольшой песчаный пляж, укрытый от посторонних глаз ивами, ветки которых свешивались до самой воды. Дорога там делала петлю и отдалялась от берега чуть больше обычного. Фарри и мистер Мортимер не без труда пробрались в это естественное укрытие и даже соорудили из тента подобие палатки.

Вечер был таким тихим, а дорога – такой безлюдной, что путешественники решились развести небольшой костерок и поужинать рыбиной мистера Веспера.

– Мистер Фарри, будьте так любезны, достаньте её из моей попоны, она в левом кармане – том, что поуже остальных. Мне ужасно не хочется снимать её – эти завязки просто угнетают!

Отыскав нужный карман и сунув лапу поглубже, Фарри наткнулся на что-то мягкое, а пошарив ещё немного, нащупал рыбий хвост. Однако, вытащив его, вдруг обнаружил, что этот хвост определённо не имеет продолжения, а отчётливые отметины небольших зубов поведали о том, что искать это продолжение не имеет смысла. И тут Фарри встревожился не на шутку.

– Мистер Мортимер, вы помните, что ещё было в этом кармане?

Бассет-Хаунд пожал плечами.

– Не могу сказать точно. Память, знаете ли, уже не та. Быть может, складной нож или… Шерстяные носки. Знаете, по ночам у меня ужасно мёрзнут лапы. Если так, я заранее извиняюсь.

– Нет, это определённо не шерстяные носки. Хотя лучше бы это были они…

Фарри снова запустил лапу в карман и извлёк оттуда небольшой шерстяной комок со сложенными вдоль тела кожистыми крыльями и большими ушами.

– Ну здравствуйте, молодой человек! А вам не приходило в голову, что ваши многочисленные родственники, до сей поры настроенные к нам дружелюбно, могут подумать, что мы вас украли?!

* * *

Летучего подростка звали Оливер. Он был очень мохнат, серого окраса, с тремя широкими чёрными полосками на спине и слишком самоуверенно торчащими на макушке ушами.

Он не смутился оттого, что его обнаружили, но сознался в уничтожении рыбины.

– После спячки всё время ужасно хочется есть, даже днём. Я выловлю вам в озере ещё сколько хотите, свежéе будет. Да, и мне пришлось прогрызть небольшую дырку в кармане вашей попоны, чтобы высунуть нос наружу.

В кармане действительно обнаружилась небольшая дырка с рваными краями. Но обоих друзей больше волновало другое.

– Что будет, когда тебя хватятся, Оливер? – покачал головой мистер Мортимер. – Нас могут посчитать сообщниками твоего побега. Мы бы плохо отплатили Весперам за гостеприимство, если бы это было так.

– Не волнуйтесь, – беспечно отозвался юный Летучий Мыш, – они знают, куда и по какой дороге вы идёте. Если до рассвета никто не прилетит, считайте, на меня махнули крылом. На самом деле мистер Веспер должен понимать, что я всё делаю правильно, – в мои годы он повидал уже полстраны, а мне не позволяли улетать дальше реки! А когда я говорю, что хочу путешествовать, он просит подождать ещё годик-другой. Так и состариться недолго, честное слово!

– Допустим… Но почему ты решил отправиться с нами? Ты мог улететь когда и куда угодно.

– Ну, раньше я всё-таки не решался вот так сбежать. Надеялся, что меня отпустят по-хорошему. А тут мистер Веспер окончательно рассердил меня, рассказывая вам, как часто бывал в Маллаиге. Ну и потом, лететь абы куда, без цели… Да и путешествовать одному, наверное, ужасно скучно!

Фарри сумел подавить тяжёлый вздох и ограничился тем, что прикрыл глаза.

– Оливер, у нас с тобой разное время бодрствования, и мы сможем общаться только перед рассветом и после заката. Теперь о деле: ты ничего не знаешь ни о цели нашего путешествия, ни о его конечной точке, и, честно говоря, не вижу, какую пользу мы могли бы принести друг другу. Мы снизим твою скорость передвижения, а ты… Мммм… добавишь нам немного лишнего веса. Не то чтобы я был против твоей компании, но меня очень беспокоит возможная реакция мистера Веспера на твой побег.

Оливер, который во время разговора неутомимо порхал вокруг друзей, так что им всё время приходилось крутить головами, едва дослушав Фарри, вдруг резко повернул в сторону и полетел прочь от берега над озёрной гладью. Потом он «нырнул» вниз и, вернувшись к месту стоянки, гордо плюхнул на землю перед самым носом мистера Мортимера большущую рыбину.

– Мистер Фарри, если вы откажетесь взять меня с собой, я улечу. Но дома от меня немного проку: все едят и спят, а кто постарше – рассказывают истории, вот и вся наша жизнь. Я предпочитаю посмотреть мир сам и хочу вам помочь. Могу ловить рыбу сколько угодно – её во всех озёрах полно. Могу охранять вас ночью и летать на разведку. Прошу вас, подумайте, мистер Фарри, мистер Мортимер!

И он снова принялся описывать круги.

– Во-первых, молодой человек, – прохрипел Бассет-Хаунд, у которого уже заболела шея, – прекрати летать, когда с тобой разговаривают!

Оливер послушно повис на ветке ближайшей ивы.

– А во-вторых, спасибо за рыбу. Ловко ты её выловил. Но запомни: если вдруг мы согласимся взять тебя, ты будешь во всём слушаться нас с мистером Фарри. Нам придётся за тебя отвечать.

Оливер торжественно кивнул и, продолжая висеть вниз головой, ловко крутанулся на ветке: должно быть, почувствовал, что друзья сдают позиции.

– Ну что, как мы поступим? Возьмём его на поруки?

Фарри улыбался.

– Если за ним не явится родня, пусть путешествует с нами.

Он повернулся к Оливеру:

– Ты будешь свободен вернуться домой в любой момент, если захочешь. А сейчас вылови, пожалуйста, ещё пару-тройку рыбин, чтобы хватило на всех.

Оливер отправился на рыбалку, без разбора хватая на лету мошкару, в которой у воды не было недостатка.

– Не знаю, мистер Фарри, правильно ли мы делаем, в прямом смысле взваливая на себя эту крылатую безответственность…

– А мне кажется, – немного подумав, отозвался Фарри, – Оливер в любом случае не вернётся домой. Так что давайте лучше присмотрим за ним и отучим мельтешить перед глазами, когда обсуждают серьёзные вещи.

Через полчаса Летучий Мыш уже добыл четыре крупные рыбины, три из которых в жареном виде, несколько более поспешно, чем позволяли приличия, уничтожили ужасно проголодавшиеся Фарри и мистер Мортимер, а одну, превосходящую его по размерам больше чем в два раза, Оливер приговорил сырой.

После такого ужина наши путешественники почти тут же уснули, а их новый попутчик, решивший на всякий случай этой ночью не отлучаться (чему, как подозревали друзья, в немалой степени поспособствовало количество съеденного), до самого утра тяжело порхал туда-обратно над озёрной гладью.

Вдоль озера

Как и предсказывал Оливер, никто из родственников за ним не явился. Однако, когда, крайне довольный этим фактом и уже клюющий носом, он собрался устраиваться на дневной сон, из воды неожиданно появилась голова хмурого усатого Оттера. Зверь подплыл поближе, плавно перетёк на берег и осуждающе уставился сначала на Оливера, потом на Фарри, а затем и на мистера Мортимера.

– День добрый! – поздоровался Фарри, видя, что гость не собирается начинать разговор первым. – Чем мы можем помочь?

– Добрый ли, мистер? – проворчал в ответ Оттер. – Это всё ваш парень, – он кивнул в сторону уже дремавшего или умело притворяющегося Оливера. – Сначала умудрился выдрать… вырвать рыбину прямо у меня из пасти, а потом, когда я нырнул, чтобы схватить другую, и моя спина оказалась на поверхности, вгрызся в меня! Это недопустимо! Вы должны его контролировать!

– Ну вот, начинается, – глухо прорычал Бассет-Хаунд. – И ведь посмотрите: он уже спит без задних лап, как будто не о нём говорят.

Фарри вздохнул.

– Мы приносим вам, мистер Оттер, свои извинения. Он молод и, как мне кажется, нанёс вам ущерб ненамеренно. Скорее всего, он принял вас за крупную рыбину…

Дальше он мог не продолжать. Отчётливо и угрожающе фыркнув, Оттер развернулся к ним хвостом и демонстративно отправился обратно в озеро.

– Если так и дальше пойдут дела, неприятностей не оберёмся, – забеспокоился Фарри. – Но мы дали ему слово…

Тут он увидел, что уже достаточно далеко заплывший Оттер круто повернулся на спину и снова оказался лицом к друзьям. Даже на таком расстоянии чувствовалось, какой у него тяжёлый и неприязненный взгляд. Одновременно они подумали, что с этим представителем семейства Выдр им лучше больше не встречаться. И что, возможно, дело тут не только в Оливере…

* * *

С рассветом друзья стали собираться в путь. Пошарив вокруг, Фарри выбрал ветку, нетяжёлую, но достаточно прочную, и засунул её горизонтально под крышку рюкзака, так, чтобы она немного торчала наружу.

– Ну вот, – сказал он, прицепляя Оливера, – на привалах тебе придётся пересаживаться на ближайшие деревья или что там ещё попадётся. В случае чего мы засунем тебя в тот карман, где ты ехал вчера, дырку пока зашивать не будем.

Весь день они шли вдоль озера. Оливер слегка покачивался на ветке в такт ходьбе Фарри. Пейзаж почти не менялся, только горы становились всё ближе, а берег – всё круче. Холмы подступали уже почти к самой воде, и путники радовались тому, что идут по надёжной и даже довольно ровной дороге. Но теперь она проходила по самим склонам, и в случае опасности деваться было некуда: слева искрилось озеро, а справа тянулся крутой склон, покрытый только низкой травой да кое-где повыше – небольшими кустиками вереска. Ни деревьев, ни каких-либо других возможных укрытий им почти не встречалось.

– Мистер Фарри, – просипел Бассет-Хаунд, – нам следует попасть в долину до темноты: устраивать ночлег на дороге немыслимо! Придётся двигаться без остановок.

Фарри, лапы которого ныли всё сильнее, глубоко вздохнул.

* * *

Через несколько часов и Фарри, и мистер Мортимер готовы были многое отдать за привал и возможность окунуть в озеро уставшие и уже порядком натёртые лапы. Но нужно было двигаться дальше, пытаясь не думать ни о мозолях, ни о ноющих плечах и спинах.

Чтобы немного взбодрить друга (тот опять принялся спать на ходу, отчего сильно падала скорость передвижения) и по возможности отвлечься самому, Фарри решил расспросить Бассет-Хаунда о его сыскном прошлом.

– Мистер Мортимер, я уже рассказал вам о себе всё, что мог, теперь ваша очередь. Подозреваю, что у вас в запасе масса историй о запутанных преступлениях и неожиданных разгадках.

– Ну что вы, мистер Фарри, о чём тут рассказывать! Всё это давно быльём поросло. Бо́льшую часть жизни я прожил в большом городе, где, конечно же, случались запутанные преступления. Иной раз и мне попадались интересные случаи.

– Почему же вы решили уехать? Сейчас, наоборот, всё больше перебираются в города. Готовы ради этого жить в не очень хороших, а то и совсем плохеньких домах. Я слышал, некоторые даже соглашаются соседствовать с Людьми, – в голосе Фарри звучали удивление, неодобрение и частичное недоверие к этим, наверняка сильно преувеличенным, слухам.

– А, – махнул лапой Бассет-Хаунд, – я устал от всего этого. Мне захотелось спокойной жизни где-нибудь в тихом и живописном месте с чистым воздухом и не такими шумными соседями. Я переехал в Гленко и поселился недалеко от таверны мистера Баджера. Там мы с ним и познакомились.

В покое меня, правда, оставили не сразу. Поначалу со всей округи наведывались с теми или иными «невообразимо запутанными» и «ужасно таинственными» историями различной степени давности. Приходит ко мне, например, миссис Ежиха и рассказывает, что кто-то посмел украсть её любимую фарфоровую чашку, и заговорщическим шёпотом добавляет: точно такая же чашка странным образом объявилась у миссис Мол. А потом выясняется, что эта история произошла за шесть лет до моего приезда в Гленко! И что вы думаете, мистер Фарри? На следующий день у моего камина уже миссис Мол доказывает мне, что эту самую чашку когда-то позаимствовала у её прапрабабушки прапрабабушка миссис Ежихи, и теперь, когда через много лет справедливость восстановлена и чашка каким-то непостижимым образом вернулась на своё законное место, она не намерена её возвращать. Я в общем-то и не собирался браться за это сомнительное дело, но всё закрутилось само собой. В результате все остались при своём, и обе миссис были мной страшно недовольны: одна – потому что я не вернул ей чашку, вторая – потому что я, по её мнению, влез не в своё дело.

Я хочу сказать, мистер Фарри, что большинство историй долинных жителей уже давно быльём поросли, когда ко мне обращались. Правда, несколько, в основном пустяковых, дел мне удалось распутать. Но скоро накопленные за много лет тайны стали заканчиваться, а откуда взяться новым в тех, теперь спокойных, местах? Вот всё потихоньку и сошло на нет. По правде говоря, мне кажется, что местное население не очень-то любит, чтобы леденящие кровь, невероятные и ужасно загадочные истории находили своё простое, логичное и совершенно обыденное объяснение, – так и рассказов для детей не напасёшься. Уж конечно, они приходили не затем, чтобы я докопался до правды.

– Что ж, мистер Мортимер, – усмехнулся Фарри, – жизнь Зверей в Гленко теперь слишком спокойна и размеренна, в этом вся их беда.

– Нет, мистер Фарри, – очень серьёзно ответил Бассет-Хаунд, – в этом их счастье, поверьте мне. Потому что я слишком хорошо знаю, какие страшные вещи слишком часто случаются в городах.

Не в то время не в том месте

Миновав озеро, путешественники вошли в долину, но и там найти место для ночлега оказалось непросто: если не считать низкого вереска и одиноких кустов, склоны оставались практически голыми. Однако дальше, казалось, растительности должно было стать больше: на следующем холме виднелись отдельные группки деревьев. Там, где один холм сменялся другим, по самым пологим местам проходили тропы, ведущие в другие долины. Иногда эти извилистые дороги бежали по самим склонам, уходили всё выше и терялись в облаках, висевших так низко, что Фарри казалось, они вот-вот опустятся прямо ему на голову.

Близилась ночь. Мистер Мортимер, хрипевший от усталости сильнее обычного, окликнул Фарри:

– Нужно где-то остановиться. Здесь не устроиться, идти в соседнюю долину тоже бесполезно: думаю, и в ней всё как на ладони. Но мы можем рискнуть и подняться вон по той тропе на склон. Смотрите, там есть хоть какие-то кусты. В любом случае скоро нас должны скрыть облака.

– И мы вымокнем до нитки, – невесело протянул Фарри. – С головы до лап, вместе со всеми вещами. Что ж, хорошо, что моё пианино осталось у мистера Баджера.

Мистер Мортимер подумал, что у Фарри множество поводов порадоваться тому, что пианино его больше не сопровождает, но тактично промолчал.

– Тогда решено, мистер Фарри, идём по тропе. Может, успеем подняться над облаками, пока окончательно не стемнело. Правда, просушиться потом не получится: костёр на склоне всё равно что маяк.

Фарри обречённо кивнул и свернул на тропинку.

– Мистер Мортимер, по-моему, я видел что-то вроде пещеры на одном из склонов. Не уверен, что именно на этом: тогда я не запомнил, а теперь из-за облака ничего не видно. В любом случае она была не слишком высоко. Если получится быстро подняться над облаком и если пещера там, мы её увидим.

– Вечер добрый, – обратился вдруг к кому-то мистер Мортимер.

Фарри завертел головой. Чуть выше, в стороне от тропы, на почти отвесной части склона, как-то умудрилась примоститься парочка овец. Услышав приветствие, они повернули головы, но, увидев друзей, тут же развернулись и заспешили прочь, не утруждая себя ответом. При этом Фарри просто диву давался, как после каждого шага они кубарем не летели в пропасть: чтобы ходить, нужен хотя бы дюйм горизонтальной поверхности.

– Местные, – посмотрев им вслед, прокомментировал мистер Мортимер. – Только местные так умеют.

– Да, – откликнулся Фарри, продолжая подъём. – Но странно, что они такие неразговорчивые.

Бассет-Хаунд пожал плечами.

– Возможно, места неспокойные. Снова шайка каких-нибудь бродяг? Неужели? И опять – когда мы выбились из сил!

– Не обязательно, – пытаясь подбодрить друга, а заодно и себя, возразил Фарри. – Но и не исключено. Давайте разбудим нашего крылатого друга. Уже достаточно стемнело, пора бы и честь знать.

Он потряс ветку с Оливером, которую во время подъёма нёс на плече. Летучий Мыш выглядел как узелок на палке.

Оливер нехотя открыл глаз:

– Ещё пятнадцать минут. Даже не совсем стемнело…

– Нет, вы на него посмотрите! – возмутился Фарри. – Ему нашли дело, а он дрыхнет! Даже не спросил, что случилось! Сию же минуту готов отправить его домой!

Оливер моментально сорвался с ветки.

– Что стряслось? Где мы? Почему ничего не видно?

– Потому что мы в облаке, – пояснил мистер Мортимер. – А ты, дружок, будь любезен, слетай наверх на разведку, присмотри какое-нибудь подходящее место для ночлега и проверь, всё ли спокойно. Если обнаружишь пещеру, осторожно осмотри её – похоже, в этих краях неладно: не верю, что овцы ни с того ни с сего так обнаглели, что перестали здороваться с порядочным Зверем.

Фарри, оглядев свою всклокоченную шерсть и потёртый сюртук, был склонен списать овечью нелюбезность на то, что он давно не походил на «порядочного Зверя», но и он ощущал что-то в воздухе. Не то натянутое как струна чувство опасности, от которого хочется опрометью бежать сломя голову, но сонную, затяжную, постоянно присутствующую напряжённость, обволакивающую всё и всех, как туман или облака на склонах.

Оливер, довольный тем, что ему дали поручение, тут же улетел, а друзья решили не продолжать подъём, пока он не вернётся.

Мистер Мортимер опустился прямо на тропу – сойти с неё в этом месте было возможно, наверное, только для овец. Фарри плюхнулся рядом и стянул с плеч рюкзак.

– Если через полчаса мы не найдём укрытие, я простужусь не на шутку. Не то чтобы я боялся какого-то насморка, но умереть от воспаления лёгких – не самая заманчивая перспектива. Кроме того, это замедлит наше передвижение, – хлюпая носом, пропыхтел он.

Насморк у него и правда разыгрался вовсю: два захваченных из дома носовых платка уже успели выйти из строя, стирки пока не предвиделось, и усы Мыша начали предательски слипаться. Пока Фарри опасливо пытался их разделить, а мистер Мортимер отговаривал – ради общего спокойствия – прощаться с жизнью, вернулся Оливер.

– Я нашёл пещеру! Слишком хороша, чтобы там никто не бывал, но сейчас, похоже, пустует. Поторопитесь. Вы почти выбрались из облаков, и до неё лапой подать.

Друзья радостно вскочили и, собрав силы для последнего рывка, довольно бодро продолжили подъём.

– Вход в пещеру не слишком большой, Оливер? Его можно затянуть так, чтобы не было видно огня? – полным надежды голосом спросил Фарри.

– Там даже есть закутки, где можно развести огонь, не закрывая вход!

– Просто не верится: клад, а не пещера, – с сомнением в голосе отозвался Бассет-Хаунд. – Оливер, ты всё осмотрел? Ты очень быстро вернулся.

– Подождите здесь ещё несколько часов, и я облечу весь холм и осмотрю каждый камешек, – с плохо скрываемой обидой в голосе ответил Летучий Мыш.

– Ладно, идём, – проворчал мистер Мортимер, – но если ты, Оливер, ещё раз позволишь себе разговаривать с нами в таком тоне, учти: днём будешь спать на деревьях, а потом нагонять нас, – предупредил Бассет-Хаунд. – Этой ночью ты на часах. Было бы неплохо отправить тебя за рыбой, но безопасность важнее.

Шедший первым Фарри остановился.

– Вот она!

Впереди, всего шагах в двадцати, чернел узкий вход в пещеру. Тропа перед ним заворачивала и бежала дальше, огибая массивный каменный выступ.

– И у нас есть ещё пара охотничьих сосисок, мистер Мортимер! Останется только найти, из чего развести костёр.

– Не трудитесь, – раздался откуда-то сбоку звучный голос. – Из чего развести костёр, у нас найдётся.

Из-за каменного выступа на тропу вышел одетый в зелёный клетчатый плед, перетянутый широким кожаным поясом, Мыш гигантских размеров. Он не был Длинношёрстным, но и без этого выглядел весьма внушительно. Из-за его спины показались ещё четверо Мышей помоложе, уже не таких крупных, но всё же не уступающих ростом Фарри.

Смерив путешественников пристальным взглядом, вышедший им навстречу Гигантский Мыш продолжил:

– А вот сосиски вам придётся отдать. Невелика плата за нарушение границ, но и это сойдёт. Вдобавок к подробному рассказу о том, что вы двое делаете на нашей земле.

Фарри завертел головой: двое? Верно, двое – Оливер куда-то подевался.

«Так лучше, – тут же подумал он. – Пусть летит домой».

– Пойдёмте-пойдёмте, – Мыш махнул лапой в сторону пещеры. – Сопротивление бесполезно: это – наши горы, и здесь от нас никто не укроется. Ни один шпион этих проклятых Кэмеронов, не говоря уже об этих чёртовых Маккензи, не проскользнёт незамеченным!

Он вызывающе посмотрел на путешественников, как будто призывая их сознаться, что они являются вражескими лазутчиками. При этом его взгляд, лишь на секунду задержавшись на мистере Мортимере, надолго остановился на Фарри. Казалось, Предводитель о чём-то задумался.

– Ладно, – продолжил он, обращаясь на этот раз к своим спутникам, – идёмте.