Текст книги "Третий глаз Шивы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tretiy-glaz-shivy-30055.jpg)
Автор книги: Еремей Парнов
Жанр: Полицейские детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Глава четвертая. Первый след
В тропиках темнота наступает почти мгновенно с заходом солнца, и обезьяны горестными криками провожают закатившееся за горизонт светило, словно навсегда прощаются с ним. Но в Подмосковье, особенно во время летнего солнцестояния, свет меркнет медленно и лениво. Уже закрылись одуванчики на пустыре и смолкла кукушка в березовой роще, уже поплыл над дачными заборами горьковатый тревожный запах ночного табака и пятнистая сетка теней накрыла теплую, перемешанную с сосновыми иглами пыль, а золотой свет мерцает еще за околицей, грустно поблескивает через листву.
В такой вот час, когда в притихшем холодеющем воздухе далеко разносится каждый звук и смазываются, лиловея, четкие очертания теней, оперативная «Волга» въехала на Западную улицу и остановилась у зеленой калитки с прорезью для почтовой корреспонденции. Выложенная шиферной плиткой дорожка петляла между сосен.
Люсин – он сидел рядом с шофером – вылез из машины и предупредительно распахнул заднюю дверцу. Он помог Людмиле Викторовне выйти и, пропустив ее вперед, огляделся. Микроавтобус с синей мигалкой на крыше стоял на другой стороне дороги, в горбатом переулочке, где возле артезианской колонки буйно цвела пыльная акация.
Ковская, которая за время пути не проронила и двух слов, тяжело вздохнула и, прижав руку к сердцу, обернулась к Люсину:
– А вдруг он там?.. Дома…
Люсин тихо покачал головой. От эксперта-криминалиста Крелина он уже знал, как обстоят тут дела. Недаром же стоял у него в машине радиотелефон… Нет, Аркадий Викторович домой не вернулся.
Она потому и притихла, что надеялась на это. Ей так хотелось верить…
– Я почему-то боюсь. – Она закусила губу и умоляюще взглянула на Люсина.
– Не надо, Людмила Викторовна. – Люсин улыбнулся ей и толкнул калитку. – Идите к себе. Вам нужно отдохнуть.
– А вы?
– Я зайду минут через двадцать… Да, одна просьба: ничего не трогайте, пусть все остается на своих местах. Хорошо?
– Конечно, конечно… Разве я не понимаю? Я и пальцем ни к чему не притронусь. Как только прилетела сегодня утром на дачу, так…
– Вы очень правильно все сделали. И хорошо, что сразу же обратились к нам.
Люсин вспомнил сегодняшний разговор с генералом, и ему стало немного не по себе. Получалось, что Григорий Степанович как в воду глядел, хотя, кроме заявления Ковской, никаких сведений у него не было. Вот это и есть интуиция. Впрочем, интуиция ли? Может, все решил старый ковер? Это очень плохо, когда вместе с человеком пропадает только ковер. Или плед. Или одеяло. Связь тут, как правило, однозначная. Конечно, запеленать можно как мертвого, так и живого…
– Привет, Люсин. – Дверца автобуса распахнулась, и высунулся Крелин. – Мы тебя ждем.
Люсин заглянул в машину. Кроме шофера Коли и Крелина, там сидел еще новый люсинский помощник, инспектор Глеб Логинов.
– Глеб, сходите за понятыми и приступим к осмотру! – сказал Люсин.
– Всего минут пять как управились. – Крелин аккуратно поставил свой чемоданчик. – Ты вовремя поспел.
– Пройдемся по участку? – предложил Люсин. – Там все и расскажешь… А чемоданчик захвати, пригодится еще.
– Зачем? Когда станем осматривать дом, Глеб принесет и пригласит Людмилу Викторовну. Верно, Глеб?
Логинов кивнул.
– Ладно, пусть так, – согласился Люсин.
Крелин вылез из микроавтобуса, и они пошли к даче.
Участок у Ковских был большой, с полгектара, наверное, но изрядно запущенный, поросший дикой травой. Ни клумб, ни куртин, ни грядок с клубникой. Только овсюг да пырей, чистотел да крапива. Возле дома высилось несколько старых сосен, в дальнем конце белели березовые стволы. Малина и крыжовниковые кусты вдоль забора перемежались самовольно вселившимися кленками. Только у гаража, выложенного под грот гранитными валунами, растительную стихию нарушило вмешательство человека. На искусственном пригорке, декорированном замшелым пнем, красовалась тройка голубых елей.
– Своеобразно, – оценил Люсин и, поманив за собой Крелина, пошел в обход дома.
– Домик тоже ничего себе, – заметил Крелин. – С башенкой. И крыша черепичная.
– На фламандскую мызу похож, – сказал Люсин, невольно любуясь каменной, грубо оштукатуренной стеной, по которой причудливо вились лозы дикого винограда. Под стать были и замшелая на северном скате остроконечная крыша, и флюгер на башенке, и абсолютно не похожие друг на друга окна.
Они-то и заинтересовали Люсина в первую очередь. Он еще раз обошел вокруг дачи и, кинув беглый взгляд на широкую каминную трубу, остановился у закругленного сверху трехстворчатого окна.
– Здесь? – усмехнулся Люсин.
– Здесь, – кивнул Крелин. – Судя по всему, выставили стекло, а потом опять вмазали. Замазка совсем свежая.
– Отпечатки есть?
– Ни одного, – махнул рукой Крелин. – Надо будет еще изнутри взглянуть.
– Ага, посмотрим. А работка как? Мастерская?
– О да! Профессионал!
– Профессиональная преступность у нас ликвидирована.
– Как социальное явление, – уточнил Крелин.
– Угу! – Люсин легонько поковырял замазку ногтем. – Я так и подумал, что здесь… Через камин-то оно хлопотнее. Не так разве?
– Два других окна высоко – нужна лестница, – поддержал его Крелин. – Остальные слишком узки – неудобно опять же. Я тоже остановился на этом. К тому же оно затенено кустами и выходит на тихую улицу.
– Приятно следовать чужой логике. – Люсин присел под окном и набрал в пригоршню немного земли. – Это вдохновляет. Внушает успокоительную мысль, что ты не глупее других. Иначе и рехнуться недолго.
– Еще бы! – откликнулся Крелин. – Похищение из запертой комнаты!
– Землю ты разровнял?
– Нет, – отрицательно покачал головой Крелин. – Он. Но след все же остался. Правый каблук. Очень характерный скос с внутренней стороны. Землю мы тоже, конечно, взяли. Он хоть и профессионал, но, видать по всему, дурак. К чему эти дешевые штучки?
– Слепок хорошо получился?
– Отменно. На диметилсилоксане выявилась даже крохотная вмятинка, оставленная на каблуке каким-то острым предметом. Похоже на осколок стекла.
– Не удивительно, раз тут стекольные работы велись. Старик, между прочим, тоже уважает профессионала. Воспоминания молодости… А кровь ты где обнаружил? Там? – Люсин махнул рукой в сторону забора.
– Да. В кустах. Скорее всего, он на гвоздь напоролся или шипами исцарапался. Во всяком случае, не стеклом порезался, потому что я здесь все люминолом опрыскал – никаких следов.
– Жаль. Если поцарапался, то крови кот наплакал. На анализ не хватит.
– Ну, группу-то мы как-нибудь установим.
– Пошли к забору. – Люсин зализал ужаленную крапивой ладонь. – Почему ты думаешь, что их было именно двое?
– Я так не думаю.
– Но позволь, ты же сам только что сказал мне об этом по телефону! – удивился Люсин.
– Ничего подобного я тебе не говорил. Я, Владимир Константинович, точность люблю.
– Извини. – Люсин задумчиво поскреб затылок. – Комары, однако, начинают наглеть.
– Их время настает, – флегматично заметил Крелин.
– Да, – продолжал Люсин. – Ты действительно не говорил, что их было двое. Они тащили вдвоем – это да, а так их могло быть сколько угодно…
– Другой коленкор.
– Другой. – Люсин сосредоточенно уставился в траву. – Будь он один, ему пришлось бы либо тащить по земле, либо взять на плечо. В первом случае волокна ковровой основы оказались бы в самом низу, во втором – на уровне плеча…
– Но мы нашли их примерно в полуметре от земли. Следовательно, труп несли двое, на руках и чуть пригнувшись.
– Так уж сразу и труп!.. С трупом ты, Яша, погоди. К тому же их могло быть и трое. Один впереди, два сзади или наоборот. Разве не так?
– Возможно, – подумав, согласился Крелин. – Но суть от этого не меняется.
– Не меняется, – вздохнул Люсин. – Где же они перелезли через забор?
– Тут, – уверенно сказал Крелин и дунул на тонкую паутинку – идеальный подвесной мост, протянутый между двумя соседними перекладинами.
– Почему?
– Мотоциклет стоял именно здесь. Об этом свидетельствуют следы масла… Накапало.
– А куда они поехали? К станции?
– Туда. Только след скоро теряется. Вон за тем мостиком. – Крелин кивнул на белеющий в конце кривой улочки березовый настил.
– И порошок здесь рассыпан?
– Больше всего именно на этом месте.
– А что за порошок, не знаешь?
– Пока нет. Я было подумал, что это нюхательный табак, но уж зело вонюч. Явно какая-то химия.
– Тут вообще сплошная химия, Яша. – Люсин сначала стал на колени, потом пригнулся до самой земли. – Хозяин-то тоже химик… А порошочек, ты прав, благоухает. Тошнотворный запашок! Интересно, как он его сыпанул: сюда или отсюда?
– Какая разница?
– Разницы, может, и никакой, а все равно интересно. Больше ничего не нашел?
– Окурок только.
– Тут же?
– Там, за забором. «Беломорканал» с характерным прикусом. Сравнительно свежий.
– Случайный может оказаться.
– Все возможно.
– Хорошо, Яша. Спасибо тебе. Как говорится, на пять с плюсом.
– И тебе спасибо. Пойдем в дом?
– Пора, брат. К тому же смеркается… А знаешь что? Пошли-ка ты этого парня, Глеба, погулять. Пусть по соседям пройдется, с участковым поговорит. Может, кто чего и заметил.
– Не исключено. – Крелин сдул приставшую к пальцам землю. – Так ты иди пока, а я распоряжусь. И чемоданчик возьму.
Люсин пригнулся и боком пролез через кусты. Следом за ним зашуршал листвой Крелин. Утопая по пояс в травах, они дошли до выложенной шиферной плиткой тропки, где и расстались. Люсин обогнул дом – вход находился по другую сторону от трехстворчатого окна, – а эксперт-криминалист прямиком направился к калитке.
На Западной улице уже зажглись фонари. В ранних сумерках они казались мертвенно-зеленоватыми. Было слышно, как бились о стекла колпаков тяжелые майские жуки. Совсем близко на полную мощность ревел транзистор.
Со стороны станции полыхнула дальняя зарница. По верхушкам деревьев прошелестел короткий порыв ветра. Ближайшая к дому сосна скрипнула, где-то вверху от нее с треском отлетел кусочек коры.
Когда Люсин, вытерев ноги о резиновый коврик, постучался в дверь, ветер вновь налетел, и с еще большей силой. По крыше застучали шишки.
«Видимо, будет гроза, – подумал Люсин. – Хорошо бы чайку попить из самовара с крыжовенным вареньем… Сосновые шишки жар долго хранят».
Людмила Викторовна вышла к нему с тихим отчаянием в глазах.
– Что же делать, Владимир Константинович? Что делать? – шепотом спросила она, прижимая к плоской груди невесомые, со вздутыми венами руки. – Ведь время идет!
– Ждать, Людмила Викторовна, ждать. – Люсин осмотрелся и нашел дверь, ведущую в комнату, где должно было находиться окно. – Здесь кабинет Аркадия Викторовича? – Он потянул на себя синюю стеклянную ручку.
– Здесь, здесь, – заторопилась Ковская. – Я как примчалась сегодня утром из Москвы, так сразу сюда и кинулась. «Аркаша! Аркаша!» – кричу, а он не отвечает. Подергала дверь – заперто. Хотела на помощь звать, тут крючок и отскочил. А там – никого…
– Понимаю, – сказал Люсин, входя.
Остановившись на пороге, он медленно обвел взглядом комнату. Трехстворчатое окно находилось слева. На подоконнике стояли два цветка в фарфоровых вазах с синим восточным узором. На некоторых листочках виднелись белые наклеечки, от которых была протянута закрученная пружиной медная проволока. Третье растение странного золотистого оттенка, тоже опутанное проволокой, было сломано и валялось на полу среди комьев земли и осколков фарфора. Землю явно кто-то растер ногой. Скорее всего, для того, чтобы скрыть следы. Но сделано это было второпях. И Люсин уловил контуры отпечатков. Остатки земли виднелись и на подоконнике. Проследив взглядом за проволокой, Люсин обратил внимание на серый застекленный железный ящик с бумажной лентой и печатающим устройством. Это был электронный потенциометр ЭПП-09. Точно такие же Люсин видел в лабораториях научно-технического отдела. Он знал, что прибор позволяет снимать показания сразу нескольких датчиков, печатая их номера на разграфленную ленту.
У противоположной от двери стены, под круглым окошком, стоял необъятных размеров письменный стол. Он был завален книгами, папками, клочками миллиметровки и кальки. Рядом с массивным письменным прибором из бронзы и толстого стекла стоял бинокулярный микроскоп, окруженный всевозможными бюксами. Люсин не знал, на чем остановить взгляд. На столе валялись баночки с реактивами и препаратами, стержни от шариковых ручек, стертые ластики, огрызки карандашей, золотистые, синие и розовые кристаллы, тюбики с клеем, окаменелости, образцы пород и минералов, очки, хирургический скальпель, логарифмическая линейка, циркуль… В розетку через тройник были подключены осветитель микроскопа, вычислительная машинка и настольная лампа. Под столом громоздились рулоны чертежей и стояла на чугунной опоре химического штатива пишущая машинка в голубом футляре. По всему полу в изобилии валялись скрепки. На продавленной качалке кое-где были сложены листы гербария, прижатые бронзовым пресс-папье в виде сфинкса. Тут же лежали синяя пачечка дешевых сигарет «Дымок», позеленевший пятак, стеатитовая печатка, обгрызенная коробка спичек и пластмассовая мухобойка со следами точных попаданий.
Справа от стола угрюмо чернело холодное жерло камина. На каменной стойке пылились бронзовые часы с черным зодиакальным циферблатом, хрустальная вазочка с сухими бессмертниками и фото, запечатлевшее молодую улыбающуюся пару. Люсин решил, что на фотографии засняты Аркадий Викторович и его покойная жена.
Еще в кабинете стояла вытертая бархатная кушетка, на которой лежали вышитые болгарским крестом подушечки. Над кушеткой висела картина в тонкой золотой раме. Она изображала странный зеленый ландшафт, неправдоподобные розовые облака и стоящего на цветке человека с равнодушной, бесстрастной улыбкой. Люсин заинтересовался картиной и подошел поближе. Улыбающийся человек (лицо золотое, одежды красные, волосы как синяя башенка) левую руку вверх поднимал, а правой в землю указывал. В поднятой к луне и солнцу руке была у него цветущая ветка, а в опущенной долу – чудный, алые лучи испускающий самоцвет. Ничего подобного Люсин в жизни не видывал, но что-то шепнуло ему: Будда. И он даже не усомнился, что перед ним именно Гаэтама Будда. А там и память заработала – прочитанное припомнилось, и догадался Люсин, что стоит Будда на священном лотосе.
Людмила Викторовна, затаившаяся у Люсина за спиной, нашла нужным пояснить:
– Это тибетская танка семнадцатого века. Какой-то лама писал ее в горном монастыре всю жизнь. Аркаша говорит, что она вдохновляет его на поиски.
«Вдохновляет так вдохновляет, – подумал Люсин. – Нас это не касается. Пойдем дальше».
Он переключил внимание с картины на большой аквариум, установленный на подставке из сварных уголков. Вода из него испарилась на добрую треть, а на стекле нарос коричневый налет, мешавший видеть рыбок.
Редко воду менял Аркадий Викторович… Совсем как Юра Березовский.
Люсин машинально воткнул в розетку вилку рефлектора, и аквариум осветился. В зеленой опалесцирующей воде плавали усатые гурами и разноцветные петушки. На дне, вздымая облачка мути, рылись в отбросах стеклянистые креветки. Их в аквариуме было куда больше, чем рыб.
«Век живи – век учись, – подумал Люсин. – Оказывается, и креветки бывают пресноводные, не только бычки. Жаль, мелкие. Это тебе не дальневосточный чилим, не тропические лангустины. Вот то креветки!..»
Он выключил рефлектор и повернулся к окну, по обеим сторонам которого стояли стулья. Пыль на них казалась нетронутой. Зато с подоконника явно были сметены следы грязи.
– Вы здесь ничего не вытирали? – спросил Люсин на всякий случай, повернувшись к Людмиле Викторовне.
– Боже упаси!
Люсин взял увеличительное стекло и, встав на стул, осмотрел каждый сантиметр замазки. Папиллярных узоров на ней не было.
Справа от окна, ближе к столу, стоял еще один венский стул, а на нем – банка с хитрой откидной крышкой. Люсин осторожно тронул пальцем дюралевый рычажок, и крышка стала стоймя. Едко, до боли в глазах, пахнуло формалином. Пять мертвых креветок валялись на дне. Черные бисеринки их глаз побелели.
– Вы уверены, что пропал только ковер? – спросил Люсин.
– Уверена. Что же еще, когда все на месте?
– Мало ли… А в столе? Бумаги, записи…
– Это может быть. Я о ценных вещах говорю.
– Иногда бумаги ученого стоят подороже банкнот и акций.
– Вы думаете, тут поработал шпион? – прошептала она. – Диверсант?
– Я ничего не думаю, – буркнул Люсин. – Ничего пока не известно. Ваш брат курил? – В глаза ему бросилась синяя пачка.
– Никогда в жизни.
– Вот как? – Люсин мгновенно натянул на правую руку резиновую перчатку и взял сигареты. – Трезвого образа жизни был человек!
– Ну, этого бы я не сказала, – задумчиво произнесла Ковская. – Он иногда выпивал. Представьте себе, даже чистый спирт. Изредка, правда. Вот ужас!
– Это не ужас, – рассеянно покачал головой Люсин, осматривая пачку. – Откуда у него сигареты?
– Ах, эти… – Она улыбнулась. – Он из них настойку делал.
– Что?! Какую такую настойку? – Люсин был озадачен.
В пачке, надорванной сбоку, не хватало одной сигареты, и казалось невероятным, что именно она пошла на приготовление загадочной настойки, даже если смириться с мыслью, что кому-то вообще могла прийти в голову столь экстравагантная затея.
– На воде. От тли… Цветы, которые нужны Аркаше для опытов, облепила тля…
– Понятно! – Люсин отвернулся, скрывая улыбку. – Ваш брат уничтожал табачной настойкой тлю. Так-так… И сколько же сигарет шло на приготовление такой отравы?
– Не знаю, право… Видимо, вся пачка? Я так думаю…
– Но не одна сигарета?
– Нет, конечно же, не одна.
– Кто же тогда взял отсюда сигарету?
– Н-не знаю!
– Аркадий Викторович точно не курил? Ни при каких обстоятельствах?
– Совершенно точно. Можете быть в этом уверены.
– Но кто-то взял сигарету… Весь вопрос в том, выкурил он ее или нет. И где именно выкурил, – пробормотал Люсин и, став на четвереньки, заглянул под кушетку.
Окурка не было видно, но зато он нашел обгорелую спичку.
Отряхнув колени, прошел к качалке и, взяв коробку спичек, спросил:
– Это ваши?
– Наверное! Почем я знаю?
Но спичек в коробке не было. Вместо них там лежали ржавые бритвенные лезвия. Возможно, они нужны были Ковскому для его опытов с растениями…
Люсин прочитал английскую надпись на этикетке. Экспортные спички. Значит, довольно толстые… Правильно, так и написано: пятьдесят штук. Эта же – он повертел в руках свою находку – тоненькая. Значит, не отсюда…
Он вынул из бокового кармана никелированный футлярчик и аккуратно уложил в него спичку. Бросилось в глаза зеленое пятнышко под обгорелым ее острием.
– Разрешите войти? – послышался сзади голос Крелина.
– Пожалуйста, – пригласил Люсин. – Ждем. Позвольте, Людмила Викторовна, представить вам моего коллегу Якова Александровича Крелина.
– Очень приятно! – Ковская поджала губы.
Крелин молча поклонился и, увидев отпечатки следов по рассыпанной земле на полу под окном, взялся за фотоаппарат. Ослепительно сверкнул блиц. Потом еще раз.
Люсин же в это время исследовал кушетку: искал следы пепла.
– Я вам не мешаю, товарищи? – поинтересовалась Ковская.
– Нисколько, Людмила Викторовна, – улыбнулся ей Люсин и тихо сказал Крелину: – Опрыскай здесь люминолом… Где лежал ковер, Людмила Викторовна? – спросил он.
– Вон там, – показала она на середину комнаты.
Крелин сделал еще несколько снимков интерьера и, отложив камеру, склонился над своим чемоданчиком. Достав оттуда флакончик с пульверизатором, он начал методично опрыскивать стены и пол. Особенно тщательно оросил он окно и то место, где, по словам Ковской, лежал ковер.
Но нигде не вспыхнуло синее люминесцентное пламя. Либо вся кровь осталась на ковре, либо в этой комнате вообще не было пролито крови.
– Ничего, – сказал Крелин. – Ты что-нибудь нашел?
– Табачный пепел, – задумчиво нахмурился Люсин. – Знаешь что, Яша? Пока Глеб бродит окрест, попробуй-ка поискать одну вещь.
– Что тебя интересует?
– Это. – Люсин показал глазами на пачку «Дымка». – Если предчувствие меня не обманывает, должен найтись окурок.
– Выйдем на минутку, – потянул его за рукав Крелин.
Они вышли на крыльцо. Было темно и ветрено.
– Стоит ли включать прожектор? – спросил Крелин. – Привлекать внимание? Тем более, что мы облазили каждую пядь… «Беломорку» ведь нашли…
– Где? – резко спросил Люсин. – Там, где предположительно стоял мотоцикл? А в саду, в траве?.. А там, на дороге? – Он махнул рукой в сторону Западной улицы, откуда до них долетали шаркающие по асфальту шаги и приглушенный смех.
– Прочесать траву мы сможем только утром, – твердо сказал Крелин. – Улица – другое дело. Хотя совершенно ясно, что они приехали и уехали оттуда. – Он кивнул на кусты у забора.
– Ничего мне не ясно, – вздохнул Люсин. – На Западной следов мотоцикла нет?
Крелин отрицательно мотнул головой.
– Все равно, Яша, надо поискать. Бог с ним, с садом. Ты совершенно прав. Подождем до утра. Тем более, ничего тут не изменится, не пропадет. Иное дело – улица. И так сколько времени упущено! А ведь «Дымок», почитай, каждый третий таксист курит…
– Ладно, Володя, – кротко согласился Крелин, – пойду поищу на улице. Пошукаю трошки, как говорит наш Шуляк.
– Пошукай! – потрепал его по плечу Люсин. – А я тут с хозяйкой переговорю. Пора узнать наконец, чем занимался ее Аркадий Викторович.
Он раскрыл дверь, но едва успел войти в коридор, как она с пушечным грохотом захлопнулась, чувствительно ударив его по спине.
«Разыгралась непогода, – подумал Люсин, – порывчик баллов на восемь. Нет, не найти Яшке окурка. Унесет все, к чертовой бабушке…»
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?