Читать книгу "Оладушки от Ладушки"

Глава 5. Не к добру

Стол Хатмира-мурзы ломился от яств. Жена его, казалось, целыми днями только и делала, что стряпала и пекла, дабы поспевать за прожорливым аппетитом супружника. Вот только ему было всего мало. Изрядно чавкая, он и не замечал никого до тех пор, пока тарелка перед глазами его не опустела в очередной раз.

Подняв взгляд, мурза наконец заметил сына Емельяна в епанче. Показавшись в сенях, тот прошёл вглубь дома, не разуваясь.

– Ну? – спросил его родитель, примеряясь взглядом к стопочке оладий. Рядом, как и положено, стояла чашка со сметаной и блюдце с ежевичным вареньем.

– Дело сделано, – кивнул сынуля, вылитый отец, если не считать возраста и морщин на лице.

Рыжий, бородатый, коренастый. Он был низкого роста, как и полагалось дворфам-полукровкам.

– Сколько?

– Всю телегу увели.

– М?! – возмутился отец, бросив многозначительный взгляд к занавесям кухни. – Совсем сдурел?

– Ну это же… – не понял его сын. – Всё как оговорено, телегу затопили. Конюх в город уедет на годик и в деревеньку носу не покажет.

– Таки и не кажет, – сощурился Хатмир. – А мешки с дырками?

– Кинул в клетку к крысам, – кивнул детина, ухмыляясь. – Всё чин чином.

– Дам тебе чин чином! А если сожрут и дырок не оставят?

– Так я ж поглядывать буду, спущусь в подвал попозжа, проведаю, чаво да как, – пожал плечами Емельян. – Иначе поймут же ж, ежели руками порву – сам дыры наделаю.

– Больно им надо мешки глядеть. Дело их – золотишко на дороге искать. Так и чаво? Припрятал десяток монеток?

Звонко почесав затылок, сын ответил не сразу.

– Ну? Говори же, не молчи! – приказал родитель.

– О, сыночек? – с кухни показалась супружница Хатмир Мурзы. – Не стой столбом. Разувайся, раздевайся и давай завтракать. Оладьи стынут.

– Это я с радостью. – Емельян потёр ладони друг об друга. Однако отец тотчас добавил веское к сказанному.

– Какие яства, пока дело не сделано?

– Восемь кругляшей оставил, десять – больно много, – признался сынишка.

Поджав губы, отец кивнул супруге, предлагая и далее скрыться на кухне.

– Иди-иди, красавишна, разговор будет у нас не для лишних ушей.

Охотно кивнув, она с изрядным подобострастием вновь спряталась в соседней комнатке, где и проводила большую часть времени, не считая то время, когда её подменяли соседки, отрабатывающие кабалу у известного на всю округу ростовщика. Да что уж говорить, она и сама была сосватана мурзе за круглую сумму денег.

– Так это, где ж взять ещё две монеты, ежели я их конюху отдал на пропитание.

Фыркнув, Хатмир чудом не подавился, проглотил оладушек, почти не жуя.

– Я подкинул ему деньжат на первое время, и твоё вмешательство не требовалось.

– Кто ж знал, – пожал плечами сын. – Я ж хотел как лучше.

– Лучше он хотел! – громко проворчал отец. Взяв в руки оладушек, он поочерёдно макнул его в сметану и варенье, прежде чем вновь отправить лакомство в рот. – У Ладушки вкуснее были…

– Мне сходить к Хироньке нашей? – ухмыльнулся Емельян, поняв слова отца на свой манер. – Оладьев попросить испечь?

– Да буде нам оладьи, – хмыкнул отец. – Не до них сейчас. Надо думать, как отвадить людей князя, как приедут и начнут выспрашивать.

– И что ж делать-то? – округлил глаза сын. – Вернуться на тракт? Так воевода уже здеся, в деревеньке.

Прожевав оладушек, мурза отпил остывшего чаю из блюдца и только после разжился идеей.

– А пусть оно идёт всё своим чередом. Поздно уже что-то исправлять. Гляди только, чтобы мешки погрызли, но не сожрали. А там и выпустишь крыс к Мельхиоре в подвал, ежели надобно буде.

Помотав головой, будто не согласен, сын, однако, ничего не сказал, развернулся и отправился прочь из дому, пережидать, пока у отца настроение не подымится и пока он не пустит сына за стол, позавтракать или уже пообедать. А до тех пор можно и к Хироньке сходить, якобы поработать, дабы время убить и обстановку выведать.

Вот только, едва Емельян вышел из дому, чёрная кошка шмыгнула прямо перед его носом, перебегая тропку к соседнему дому. Не к добру.

Быстро передумав, сын Хатмира-мурзы развернулся на пятках и зашёл в дом, пожелав лучше помочь матушке на кухне, если уж приметы заставили его сделать так. Вот только не знал он, что причиной тому послужили утренние догонялки между домовым и чёрной уличной кошкой, Маруськой, которая то и дело норовила забраться в подвал, дабы распугать целый выводок крыс, неспроста пойманных в деревянный ящик.

Глава 6. Ну-ка брысь!

Мельхиора

– Те, кто ничего не делает, всегда будут завидовать тем, кто делает хоть что-то, – услышала я разговор бабы Фроси и Лизуна. – Попомни мои слова, полезет к Хироньке с упрёками, ежели совсем невмочь станет.

Вздохнув, я громко зевнула, чтобы меня услышали и перестали обсуждать за спиной. Подумаешь, великое дело, бабушкин трактир содержу да оладушки стряпаю.

– О, проснулася, – поприветствовал меня домовой, появившись возле входа в первую кладовую. – Тут довеча к нам весточку Маруська принесла…

– Потом весточка, – отмахнулась я, не зная никакую-такую Марусю. И вечно домочадцы любят имена коверкать. Вроде бы и нет среди жителей нашей Круговерти никого с таким именем. Или же они про нашу Марию пряху в пятом поколении? Так она вроде молчалива и нелюдима, живёт на отшибе в своём домике, редко из дому выбирается за дровами в перелесок прогуляться. Да ходят к ней внуки воды набрать или по дому помочь.

– Как знаешь… – пожал плечами лохматый домашний житель, ростом мне по колено. Щелкнув пальцами, он тотчас исчез.

– Ты с кем это там? – послышался зычный голос издалека. Дружинник, надо отдать ему должное, был могучим мужиком, затопал по лестнице, как целое войско. – Помочь чем?

Чудом с потолка опилки не посыпались из-за поднявшегося шума.

– Сейчас тесто поставлю да завтрак сделаю, – ответила ему, когда показался в дверном проёме кухни, – да к деду Евсею надо бы заглянуть, проведать, как он – оклемался?

– Сделаю, – сказал Володя серьёзно, сдвинув брови к переносице. – Совсем не боишься гнева княжьего поди?

– Чего бояться-то? – пожала плечами я. – Если дано случиться, сбудется. А не дано, так и зачем страху нагонять понапрасну?

– И то верно, – вздохнул Всеволод Ростиславович. – Коня я напоил, Крылатушку твою проведал. Могучая зверина, на зависть врагам. Чуть меня не укусила, едва я ей морковку протянул из корыта.

– Это лакомства для лошадей, – усмехнулась я. – Моя девочка любит исключительно овёс, сено и яблоки. Морковка её сильно обижает. Может и лягнуть, фыркнуть или же укусить хорошенько.

– Буду знать, – кивнул дружинник. Звонко почесав вихрастый затылок, он обернулся ко мне спиной и отправился к боковому выходу на постоялый двор. – Пойду-ка вину заглаживать, а заодно конюха проведаю.

– Как знаешь.

Не буду же я ему указывать, в самом деле? Хочет, пусть пробует найти общий язык с моей Крылатушкой. А ежели лягнёт она его, то не моя вина. Я своё дело сделала – предупредила. К тому же яблок в конюшенке уже нет. Евсей все скормил, чтобы не кусала его моя строптивица любимая. Мамин подарок на ведовской праздник.

Вздохнула и быстро опомнилась.

Сходила в холодный угол и первым делом помыла руки и вытерла о чистый рушник. Сняв с гвоздя фартук и нарукавники, облачилась в рабочий наряд и приступила к первому просеиванию муки из мешка в деревянную чашку, чтобы оладушки получились воздушнее и без комочков.

– Говорю я вам, не заметила она, – якобы шёпотом произнесла кикимора, но я всё равно её услышала и довольно отчётливо. – Права я оказалась.