Книга: Девственность - Евгений Алехин

Можно ведь не отпускать, правда? Можно ведь сохранить где-то в душе, в сердце, не знаю, где там оно живет, это проклятое чувство, в какой утробе? Оставить его там, запереть в камере-одиночке, как зверя. Выпускать эту нежность порциями, в текстах или стихах, давать похожие имена своим героям, переворачивать и переиначивать историю, выводить призрачные диалоги, спрашивать о том, о чем не успел спросить, говорить то, что не смог сказать. Рассыпать куски своих и чужих слов как хлебные крошки, по которым этот зверь найдет дорогу, стоит его выпустить наружу. Но нет. Просто намордник нужен покрепче. И всё.

Евгений Алёхин выпустил этого зверя из камеры-одиночки своей памяти. Вывел его погулять без намордника. И вспомнил всё. От первого свидания до последнего. «Девственность» – роман о большой любви.

Это даже странно, но писать «любовь» по отношению к тем чувствам, что описывает автор в своем автобиографичном романе мне трудно. Это слово кажется пошлым, избитым и банальным. Каким-то глупым и неподходящим. Потому что отношение к той девушке… было особенным. Потому что она сама была особенной. Потому что мы увидим в тексте самое откровенное, самое-самое важное, личное, терпко-горькое. Нежность, которую вот именно, что достали из самого дальнего края души, оттуда, где это чувство хранилось долгие годы, оставаясь невинно нетронутым, чистым, ничем не запятнанным. И никакие ошибки, грехи, другие женщины, жены, алкоголь (много), суицидальные мысли, мечты о детях, случайный секс и грязные мысли, ничего из этого не коснулось, не исказило памяти о ней. И если что есть в жизни дорогого – та история. И да, ну если вам так уж хочется придираться к фактам, не была она его первой девушкой, не с ней он потерял свою девственность. Но кого волнует чисто технический вопрос? (не, ну кого волнует, в романе вы найдете подробности первого раза). Потому что первой. Самой первой. Была она. А не вот это вот все.

Я никогда не читала таких книг. Сколько я вообще за свою жизнь не общалась с мужчинами, оказалось, я и понятия не имела, что значит реально откровенный разговор по-мужски о… Да о чем угодно. Ну вот о сексе, например. Сама вера в то, что если во время первого секса ты был пьян, поэтому можно его не считать, немало меня развеселила. Примерно 99% моих подруг могли бы тогда положа руку на сердце отречься от первого раза. Потому что были в разной степени алкогольного опьянения. Или описание мужского проживания одиночества. Или потребности в алкоголе. Или отношения с отцом. Или… Я читала, удивлялась, иногда поражалась, иногда смеялась, иногда откладывала книгу подальше, потому что на душе так скребли кошки, выдержать такое сил не было. Язык, кстати, соответствующий. С матами. А еще заметила тот уровень брутальности, когда не стыдно писать о своем страхе или слабости. Истинную мужественность невозможно утратить, проявив чувствительность/ чувственность.

Знаете, пока читала, выписывала себе какие-то фразы, цитаты. Пока читала, думалось – как же много всего! Какой силы эти чувства, как я смогу рассказать о них (о книге)? Это же невозможно! Этого же слишком много.

А теперь, вот когда прошло время, месяц прошел, как я дочитала книгу, вся сила этих чувств, всё, что проживала вместе с героем (автором), пока читала, словно утрамбовалось, ассимилировалось. Накрыло сердце как культурный слой… Не хочу никаких цитат. Не хочу препарировать эти чувства. Хочу оставить как есть.

*** Кто сказал, что мы вообще кого-либо отпускаем от себя? Что если никого и никогда мы не отпускаем? И каждый остается с нами. Просто кто-то на легальных правах, вслух и официально. А воспоминания о ком-то (читай – чувства к ним) в камере хранения покруче Пентагона. Запертыми на тысячи замков. Чтобы не потерять, чтобы сохранить и оставить как самое ценное. Почему бы и нет?