Читать книгу "Защитник"

Глава 3

Спурт срабатывает автоматически, реагируя на смертельную угрозу. Реальность тормозится, позволяя мне хорошенько рассмотреть пространство вокруг себя. Нет ни монстров, ни летящих в нашу сторону дальнобойных атак. Я вглядываюсь до рези в глазах, пытаясь понять, откуда приближается моя гибель.

Кристаллы… Полупрозрачные кристаллы размером с кулак, вмурованные в лёд под нашими ногами. Они почти сливаются с окружением, частично укрытые снежным настом. Выдаёт их поднимающееся плотное молочное облако, источником которого они и являются. С запозданием замечаю такую же россыпь кристаллов в стенах и потолке. Они только-только начинают щёлкать.

Я не знаю, что конкретно это такое, но в одном уверен железно – нам нужно убираться отсюда немедленно. Окружающие же меня фигуры ступают столь заторможенно, что не сомневаюсь, они не успеют вовремя отреагировать на опасность.

Активирую Симфонию битвы, повышая параметры и прочность щитов всего отряда. Одна часть моего разума разгоняет потоки воздуха в тоннеле, превращая его в аэротрубу. Людей с силой тащит назад по скользкой поверхности – туда, откуда мы пришли. Только-только они начинают откликаться на нарастающую угрозу.

Другая же часть меня решает проблему более примитивным образом. Я хватаю ближайших соратников и с силой швыряю их назад. Тело, разогнанное в сорок раз, мечется в толпе, пытаясь успеть, во что бы то ни стало. Я буквально разрываю мышцы, выдавая быстрейший импульс, на который способен.

Щелчки разом обрываются, и на смену им приходит тусклый, но быстро разгорающийся лазурный свет. Пол на протяжении доброго десятка метров вспыхивает, как подиум на показе мод. Взрывная волна зарождается прямо под нашими ногами, а следом по бокам и над головой. Её сопровождает громоподобный треск, будто сотни молний бьют в одну точку.

Зона перекрёстного огня, вот, что это такое. Они буквально заминировали каждую поверхность этого прохода. Нас заманили в ловушку, на заранее подготовленные позиции, и мы добровольно пришли сюда, как бараны на бойню.

Яростная энергия вырывается из кристаллов гигантским шквалом, превращая воздух в плазму. Ослепительное синее свечение озаряет ледяной тоннель, пробиваясь даже сквозь автоматическое затемнение моего шлема. Это модуль управления пытается противодействовать вспышке.

Земля под моими ботинками трещит, размолотая в труху. Языки плазмы тянутся из этих червоточин, стремясь лизнуть меня и моих спутников.

Я не успеваю.

Я не успеваю спасти всех до одного.

Глайд ускоряет меня ещё сильнее, суммарно примерно в пять сотен раз. Сознание просто не справляется с такими скоростями. Чувствую себя мухой, прижатой к лобовому стеклу гоночного болида. Мир дробится и плывёт калейдоскопом. Краски и формы растягиваются, переплетаясь между собой.

Не успеваю ни зарегистрировать, ни осознать всё, что делает моё тело. Кажется, руки сами по себе отбрасывают людей назад. Слышу их ошеломлённые крики. Кажется, я мечусь в тесном пространстве, пытаясь опередить смерть.

Она всегда побеждает. Так говорит Санта Муэрте. Ей ли не знать?

Есть ли у меня какой-то шанс? Не знаю, но я двигаюсь, потому что не могу не двигаться. Стрелки Гилеада ведут людей за собой, и я завёл нас в эту ловушку. Убедил представителей таких непохожих фракций прийти в это логово. Прямо на блюдечко к инопланетной твари, заправляющей всем в этих краях.

Поэтому, если даже мне придётся остаться здесь, остальные не должны пострадать за мою неосторожность.

Для убийственной взрывчатки требуется поражающий наполнитель и усиленный арканой лёд, окружающий нас со всех сторон, отлично подходит для этой цели. Стремясь добраться до наших мягких тканей, во все стороны разлетаются бритвенно-острые осколки.

До моего вмешательства они бы изрешетили противоположные поверхности, но Аэротруба, созданная моей волей, вытягивает их в тоннель, попутно усиливая радиус и скорость. То, что должно было уберечь союзников, сейчас буквально помогает врагу.

Незанятая часть моего мозга самостоятельно высчитывает траектории и делает неутешительный вывод. Волна шрапнели накроет отброшенных людей сплошным ковром. Их личные кинетические щиты с высокой вероятностью или просели, или уже ушли на перезагрузку. Потери будут колоссальные.

Сознание вскипает в попытке придумать решение.

Если я создам вокруг себя вакуум, смогу нейтрализовать взрывную волну, но осколки всё равно продолжат движение по инерции. Единственный способ уберечь людей, развернуть осколки назад. Это к тому же частично решит вторую проблему. Воздушная струя столкнётся с ударной волной, и произойдёт торможение, перераспределение импульса и частичная компенсация кинетической энергии.

Скрипя зубами, я обращаю поток ветра вспять. Мгновенно и не колеблясь. В висках разгорается боль. Комковатая кровь струёй пятнает визор шлема изнутри, затрудняя обзор. Перенапряжение пытается подкосить меня, но задача поставлена, и её нужно выполнять. Сам кашу заварил, сам и разгребай.

«Мужчина не жалуется. Мужчина берёт и делает. Понял, сопляк?»

Когда-нибудь я забуду его ублюдочные нравоучения, но не сегодня.

Выбросив перед собой руки, я гоню потоки плазмы и осколки льда прочь от отряда. Пытаюсь. Их скорость значительно превышает мой штормовой ветер.

В самом эпицентре мелькают несколько фигур, которым не успел помочь. Они отчаянно пытаются сбежать от обжигающей энергии и взрывной волны. Одна из них исчезает во вспышке телепортации. Вероятно, Тореадор, но мне некогда вглядываться в лица. Сейчас для меня все они лишь размытые силуэты. Остаётся беззвучно молиться, чтобы среди них не оказалось моих друзей.

Лазурное сияние надвигается на меня неостановимо, как цунами. Резкая боль, и за ней тишина. От перепада давления в ушах лопаются барабанные перепонки. Вероятно, я кричу.

Аркана стремительно тает. Индикатор прочности защитного барьера бежит вниз. Первые осколки стучат по пластинам моей брони и шлема. Визор трескается. Металл стонет и гудит.

Беззвучный рык. Металлический привкус крови во рту. Воздух сгорает в попытке пересилить плазму. Основная масса шрапнели так близко, что я могу рассмотреть её хищные угловатые обводы.

В это мгновение я быстрее всех на свете, но мне всё равно не хватает времени.

Скоро увидимся, Нако…

…

Золотистая плёнка вспыхивает поперёк тоннеля, перегораживая его от стенки до стенки. Смерть с силой таранит этот барьер, пытаясь взять его с наскоку. Тот держит. Истончается, вибрирует, но держит.

В последний раз вспыхнув, плазма рассеивается, и темнота вновь вступает в свои права в этом царстве холода и мрака. Ледяные осколки гремят, обрушиваясь на пол, и моё тело решает взять с них пример.

Ноги подкашиваются, и я заваливаюсь боком, наблюдая, как золотой барьер гаснет. Тьма подступает, смыкая глаза. Кто-то подхватывает меня, не позволяя врезаться в ледник треснувшим шлемом. Обжигающе-холодный воздух задувает в появившиеся в нём щели. Это бодрит, да так сильно, что зуб не попадает на зуб.

Вокруг стоит тишина, нарушаемая лишь перестуком падающих на пол обломков льда да стонами раненых… Регистрирую укол в бедро. Мутная хмарь сразу отступает, и я осторожно открываю глаза, оглядываясь по сторонам. Вокруг царит разгром: кристаллы взорвались тысячами осколков, изрезав своды и стены. Плазма выжгла глубокие каналы в толще льда. Сейчас там стоит стремительно замерзающая вода.

– Ну ты и соня! – доносится сзади дрожащий голос Эрис. – Тебя даже сегодняшний пиздец не разбудил. Говорят, мы уже забрались в самую глубокую задницу.

Ворчу что-то нечленораздельное и позволяю Таю поднять меня на ноги.

– Как он? – тихонько спрашивает девушка у него.

Николай пожимает плечами. Улавливаю звук, будто кто-то всасывает в себя жидкость через трубочку. Шум идёт… из-под его шлема.

– Скажи мне, что у тебя там не пиво.

– Ладно, – отвечает он, – у меня там не пиво.

– Врёшь?

– Вру.

– Как?!

– Заменил воду во внутренней ёмкости брони, – вновь пожимает плечами Тай.

– Смекалочка! – явно улыбается Ана, забросив руку ему на плечо. – Как же чудесно найти родственную душу! У меня, например, в отсеке залит апероль. Всем рекомендую.

– Не отряд, а сборище алконавтов, – бурчу я себе под нос и уже громче, – вы у меня все будете предрейсовый медицинский осмотр проходить! И в стаканчики мочиться! По три раза на дню!

– Ковбой, уринотерапия – это медицинское шарлатанство. Давай, я тебе лучше инъекторов накуплю?

Тай, скотина эдакая, улыбается во все тридцать два зуба.

С тяжёлым вздохом накрываю ладонью визор шлема, попутно стряхивая с плеч ледяную крошку.

– Егерь, ты в порядке? – подбегает Мэтт.

Киваю и оглядываю его. Пиромант в норме. А вот иные бойцы отряда ранены. Осколки впились в некоторых везунчиков едва ли не на пол-ладони, кровь сочится алыми струйками из глубоких ран. Ещё повезло, что нас не накрыло полностью. Хотя, пожалуй, к везению это не имеет отношения.

Сработал я и, кажется, Медичи. Итальянка в настоящий момент исцеляет своего соклановца по прозвищу Герцог.

– Сучье вымя! – скрипит зубами Макко, поднимаясь и хватаясь за рассечённое в нескольких местах плечо.

Рядом стонет Недотрога, осколок пробил ей бедро насквозь. Ваншот матерится сквозь зубы, ему досталось в грудь и живот. Медичи, не раздумывая, уже бросается к пострадавшим. Её руки сияют от исцеляющей энергии, и кровотечение сразу же останавливается, а инородные объекты вываливаются из ран. Поблизости Санта Муэрте деловито вырывает осколок из собственного запястья.

Одиссей пытается навести порядок. Сейчас нас можно брать голыми руками, и он поспешно организует передовой отряд дозорных из тех, кто избежал серьёзных травм.

– Да сколько можно возиться, кляча! – недовольно бросает итальянке Санта Муэрте. – Потом долечишь, сейчас надо быть наготове. Мало ли откуда ещё полезут твари.

– Заткнись, кошка драная, и дай мне сосредоточиться! – огрызается в ответ Медичи, направляя целебный поток на Эль Гато. – Или хочешь, чтобы твои бойцы истекли кровью?!

– Мои ребята и сами справятся! А вот твоим беззубым щенкам явно нужна нянька!

– Скажи спасибо, что я укрыла нас от ударной волны.

– Вот только спас нас всех изначально Егерь, – цедит Мария. – Его и благодари!

Подскочивший адреналин и пережитый стресс заставляют их искать способ стравить напряжение. Они препираются и колют друг друга словами, пока Медичи делает всё возможное, чтобы вылечить раненых, как можно быстрее. Санта Муэрте в этот момент высматривает новые угрозы, готовая в любой момент вступить в бой. Непримиримые соперницы, но вынужденные работать вместе ради общей цели.

Дырки на броне и шлеме начинают доставлять мне значительный дискомфорт, и я выливаю половину флакона с нанитами прямо на пострадавшие места. Это должно ускорить восстановление доспехов.

Неожиданно ко мне подступает Гарм. Выглядит он не в своей тарелке и, глядя куда-то поверх моей головы, заявляет:

– Кхм, спасибо, что спас моих людей, малец.

– Божечки-кошечки, это что сейчас было? Благодарность? Не угроза, как обычно? Всё в порядке? Не отравился? Давление нормальное? Позвать лекаря?

Скрипнув зубами, Видар завершает:

– За мной должок.

Он отходит, а я в удивлении качаю головой. Даже не думал, что подобные эмоции доступны рыжебородому громиле. Полагал, что, как и Бакари, он перешагнёт через тело любого мёртвого соратника, даже не моргнув.

Начинается разбор образовавшегося завала, а затем пересчёт живых и мёртвых. Мы потеряли троих. Один принадлежал Серым Скитальцам. Вот, что называется, не повезло. Не успели они прибыть на планету, а уже пошли жертвы. Вторым оказывается Рыбак из Когтей Гвианы.

Рядом с разорванным на две части Хуаном на корточки опускается Ваншот. Судорожно сглотнув, Рамиро прикрывает веки убитого друга ладонью.

– Покойся с миром, старик… Не беспокойся, я отомщу за тебя этим тварям.

Кайпора молча хлопает снайпера по плечу и отводит в сторону.

Третий принадлежит к Вольным Духом. Макко ругается, как сапожник, опознав своего бойца.

Несколько человек подходят ко мне, чтобы поблагодарить, но мои мысли занимает случившееся. Это была вполне грамотная ловушка, совсем не та, что можно ожидать от тупых тварей.

– Я прошёл здесь, – качает головой Шелкопряд. – Всё было безопасно. Эти мины не сработали на меня. Не понимаю…

– Быть может, они настроены на определённую численность или уровень шума. Гадать бесполезно. Нужно двигаться дальше.

Перед этим я решаю использовать ещё один инструмент разведки.

Первобытный симбиоз окрашивает мир изумрудными красками. Чувствую присутствие живых существ со всех сторон. Крупный кластер сидит всего в сотне метров дальше по коридору. Похоже, очередной комитет по встрече. Около четырёх десятков особей.

Поделившись информацией с Никосом, я привожу себя в порядок.

Через пять минут отряд выдвигается. Теперь зная о подобных кристаллах, мы избегаем очередной ловушки. Разведчики гораздо пристальнее изучают коридоры, и мы используем альтернативный тоннель, когда в соседнем обнаруживаются забытые «гостинцы».

– Мэтт, держись рядом, – говорю я Пироманту перед тем, как мы ступаем внутрь пещеры.

Каждый член отряда хочет отплатить за ловушку и секунды пережитого страха. Мы обрушиваемся на тварей, как торнадо на деревянный сарай.

Глава 4

Огромный просторный зал, площадью не уступающий кинотеатру. Среди заснеженных сталагмитов вьются широкие проходы, уводящие в неизвестность. По углам зияют чернотой норы и тоннели. Обстановка давит своей бездушной атмосферой, но бойцы кипят от гнева. Кровожадность толкает их вперёд, заглушая тревогу.

– Три. Два. Один, – даёт отсчёт Никос.

Затаившиеся в коридоре снайперы делают залп, и пяток целей отлетает прочь, зияя сквозными дырами на месте голов. Одновременно с ними обладатели дальнобойных умений обрушивают весь свой арсенал на небольшую ватагу столпившихся вместе тварей, перемалывая их в труху.

Наш отряд врывается в пещеру и тут же ввязывается в бой.

В этот раз противостоят нам твари, чей мех в нескольких местах пробивают шипы. Длине их клыков и когтей могут позавидовать тигры. Пасти постоянно приоткрыты, выдыхая густой морозный пар. Вытянутые треугольные морды придают им сходство с демонами. Горящие ненавистью рубиновые глаза мерцают во мраке. Длинные клиновидные уши прижаты к черепу.

Хьё́рвард

Способности: Морозное исцеление, Снежный туман, Кристаллический щит

Ранг: Квазар

РБМ: 1 454 единицы

Статус: Атакует

Содержит: 13 538 единиц арканы

Монстры застигнуты врасплох, нам удаётся мгновенно выбить ещё пяток особей, но они быстро приходят в себя.

Одна из тварей, изрешеченная пулями Герцога, вдруг начинает меняться. Холод, окружающий её, резко сменяется волной тепла, а раны затягиваются прямо на глазах. Регенерация поразительной силы. Выглядит так, словно эти ублюдки умеют извлекать энергию из стужи.

Хьёрвард ревёт от боли и ярости, его восстановление не завершено, но этого достаточно, чтобы монстр снова бросился в бой, почти исцелённый. Придётся уничтожать этих тварей полностью, иначе они будут подниматься снова и снова.

Засмотревшись, я едва успеваю увернуться от взмаха когтистой лапы. Откинув корпус назад, почти в упор расстреливаю противника с двух рук. Саламандры по-прежнему работают великолепно. Вспыхнувшая напалмом цель верещит, катаясь по земле.

Смещаю фокус на дальних врагов, и с удивлением вижу, как мои пули и дальнобойные способности союзников оказываются заблокированы кристаллами, левитирующими возле хьёрвардов. Почти молниеносно они подставляются под наши атаки. При этом отводят угрозу от носителей, но и сами раскалываются.

– Не жалейте их! – орёт Никос. – Нет пощады! – в его рёве слышатся лязг марширующих легионов, ржание коней и свист осадных орудий.

Пятьсот лет назад он вписал бы своё имя в историю на страницах грандиозных баталий. Сейчас вынужден управлять малой группой людей в бою с чуждыми всему земному ксеноорганизмами.

В стороне одного из бойцов Евроальянса прижимает к стене разъярённый враг. Распоров броню когтями, он вцепляется зубами в шею бедолаги. Я ловлю монстра в прицел, но тут вмешивается Мишутка. Подскочив, громила с криком обрушивает молот на череп твари, превращая голову в кашу. Тошнотворный хруст слышно даже отсюда.

Пострадавший человек тем временем сползает по стене, хватаясь руками за горло. Меж его пальцев обильно струится кровь. Паника заставляет его пытаться стянуть воедино распоротые лоскуты кожи и мяса, вместо того, чтобы нашарить шприц и сделать укол. Багровые пузыри вспухают и лопаются на его губах.

Медичи, охраняемая Герцогом, рывком сближается и направляет какую-то способность на бойца. Его окутывает золотое сияние, раны затягиваются, позволяя ему сделать неуверенный хриплый вдох.

Пока я продавливаю защиту дальних целей, взрывая их кристаллы, один из монстров прыгает к Кастеру. Когти направлены прямо в лицо лидера Сынов Свободы. Тот в последний момент воплощает на пути угрозы эфемерный ростовой щит и с хэканьем вгоняет возникший в его руке полупрозрачный клинок в череп твари. Движение грубое, лишённое сноровки и грации, свойственной многим знакомым мне мечникам.

Рёв искалеченного чудовища переходит в визг боли и ярости.

– Добивайте раненых! – командует Никос. – Не дайте им шанса перегруппироваться!

Внезапно, как по команде, хьёрварды с шумом выдыхают, и пещеру заволакивает густой туман. Видимость падает почти до нуля. Я едва различаю очертания ближайших товарищей сквозь белую пелену. Отличная возможность дезориентировать нас. Раздаётся крик, кто-то из наших пострадал от внезапной атаки.

Мгновенно переключаюсь на инфракрасный диапазон и разряжаю Барабанный каскад в группу целей. Работа Саламандр – моё почтение. Рвут и поджигают врагов на раз.

– Алокеш! Недотрога! – гаркает Одиссей.

Я как раз формирую воздушный поток, когда индус частично выжигает туман волной света, а Оливия трансформирует мглу в мельчайшие снежинки, что, трескаясь, падают на землю.

Грек грамотно руководит боем, расставляя людей так, чтобы максимально задействовать их сильные стороны. Шерхан забрасывает гранату в самое скопище тварей, разорвав их на части. Алокеш истребляет мишени лазером, будто в тире. Без своих защитных кристаллов они мало что могут противопоставить такой мощи.

Гарм рвёт оппонентов голыми руками, а Ехидна кружит в воздухе нанося точные удары своим хвостом с шилом на конце. Каждый укол сопровождается ядовитым всполохом. Не сомневаюсь, что токсин идеально подобран против вражеской физиологии. Чем-то похожим занимается Эрис, окутывающее её душистое облако вводит в ступор попадающих в него зверей. Они становятся лёгкой добычей для бойцов ближнего боя.

Неожиданно Медичи использует что-то из своих умений, и участок пола начинает мерцать тёплым мягким золотистым светом. Впрочем, враги, стоящие на нём, достают не зефирки на палочках, а с воем сгорают заживо. При этом способность никак не вредит союзникам.

Под нашим диким натиском поголовье хьёрвардов быстро сокращается. Они явно не ожидали от отряда такой эффективности. В воздухе стоит рёв раненых тварей, смрад палёного мяса и меха. Пол пещеры устлан трупами монстров.

И тут сверху раздаётся приглушённый треск. Вскинув глаза на потолок, замечаю стремительно расширяющиеся трещины. Целые глыбы льда грозят обрушиться на наши головы.

Из разрывов в своде появляются белоснежные волосатые конечности. Подкрепление пришло этажом выше и сейчас пытается замуровать нас в этой морозной гробнице.

Первый обломок величиной с холодильник летит вниз, чудом разминувшись с Шелкопрядом.

– Сука! Держите потолок! – орёт кто-то сквозь треск ломающегося пещерного купола.

Прицельно выбивать засевших над нами чудовищ – это всё, что я могу. Помешаю им доломать лёд, куплю отряду немного времени.

Несколько человек пытаются дотянуться до хьёрвардов уровнем выше. Раздаются выстрелы, вспышки энергии, но большинство атак теряются в знакомой белоснежной мгле потолка, не достигая цели. Твари замаскировались, а у нас далеко не все имеют термальное зрение.

Жужжат плазменные винтовки, летят пули и всевозможные дальнобойные атаки, почти не причиняя тварям вреда. Зато ещё сильнее ломают потолок.

– Да прижмите уже этих отморозков! – рявкает Гарм.

Несколько белоснежных туш с воем срываются со свода, разбиваясь о пол. Их остервенело рубят на части, не давая регенерировать.

Краем глаза замечаю, как Оливия и Николай прекращают добивать остатки врагов, и фокусируются на новой проблеме. Николай, широко распахнув рот, выстреливает гейзером в сторону потолка, а Оливия прямо на ходу трансформирует потоки воды в прочнейший лёд, как раствором, сцепляя трескающиеся камни между собой.

– Уходим! Туда! – приказывает Никос, махнув рукой в один из тоннелей. – Раненных забрать! Недотрога, Тай, дайте нам тридцать секунд!

В этот момент один из монстров цепляет Эль Гато через грудную клетку, обнажив рёбра. Испанца отшвыривает назад, прямо на острые ледяные выступы. Клинок выпадает из его окровавленной руки. Бородатое лицо искривлено гримасой боли.

– Хавьер! – в ужасе кричит Санта Муэрте.

Бросившись к раненому товарищу, она разваливает зверя на две части вспыхнувшей косой, падает рядом с соклановцем и вбивает Регенеративный инъектор прямо ему в рану.

– Быстрее! Пока свод окончательно не рухнул! – выдыхаю я, подхватывая Эль Гато на руки.

Мария бежит за мной, попутно выпотрошив косой подскочившего противника. На нашем пути вырастает ещё один хромающий оппонент, но Шелкопряд, вынырнув с Изнанки, вгоняет прямой клинок ему в затылок.

Тай напряжён. Вижу, как вибрирует его тело. Гейзер забирает прорву арканы, но Недотроге нужно топливо, чтобы скрепить расходящиеся булыжники.

Через секунду я достигаю прохода в следующий тоннель, куда стекаются бойцы. Мимоходом швырнув испанца на руки Кастеру, выбрасываю в сторону Оливии плазменный кнут, не снимая с него защитного поля. Едва тот оборачивается вокруг её пояса, с силой дёргаю Криомантку на себя.

Девушка летит над полом и последние метры преодолевает, скользя по отполированной поверхности. К её чести, даже в этой ситуации не теряет концентрацию, превращая жидкость в крепчайший лёд.

Эрис не желает оставлять Тая одного. Она тянет его за собой, и тот пятится, не прекращая использовать свой гейзер. Потолок крошится всё сильнее. Сверху поголовье противников только разрастается. Как землеройки, они безустанно дробят потолок.

– Сухая! – выдыхает, опадая, Недотрога.

Грохот набирает обороты, и, уже не думая, я рвусь к товарищам Глайдом. Очередной Спурт. Падающие сверху обломки, будто зависают на страховочных тросах. Подхватить Николая, закинуть Ану на плечо, и обратный рывок.

Когда я влетаю в толпу соратников буквально в последний момент, позади складывается пещера. С оглушительным грохотом рушатся ледяные глыбы, поднимая облако осколков и снега.

Меня потряхивает, да… Не от страха за себя, а от мысли, что чуть не потерял очередного друга. А вот Тай вполне безмятежен. Благодарно кивнув, медленно выдыхает.

У нас есть раненные, но в этот раз обошлось без смертей. Это греет душу.

После стычки с хьёрвардами я скрываюсь в тенистом углу, где можно перевести дух и успокоить мысли. Спина и плечо ноют от ушибов, похоже, в горячке боя зацепило каким-то булыжником, а я даже не заметил. Хорошо, что основной удар принял на себя кинетический щит.

Прошедшие две битвы принесли мне суммарно 140 тысяч арканы с копейками. Если бы не обвал, получилось бы больше. Урвал трофеи с малой части тех, кто подвернулся под руку.

Внезапно чувствую на себе пристальный взгляд и, обернувшись, вижу у стены Арианнель. Она стоит, скрестив руки на груди и не сводя с меня глаз. Её лицо не выражает никаких эмоций, только холодный интерес светится в стальных зрачках. Ей даже не нужен шлем или респиратор. Она вдыхает этот пронзительно-морозный воздух так, словно находится на прогулке в зимнем парке.

– Что-то случилось? – спрашиваю я.

Она с минуту просто смотрит на меня. Затем губы Горгоны чуть изгибаются в подобии усмешки, ещё больше акцентируя покрывающие их ужасные шрамы:

– Ничего. Просто наблюдаю, как ты растёшь с каждым днём.

– Расту? В каком смысле? – перегруженный событиями мозг плохо соображает.

– В прямом, – отвечает она. – Ты превращаешься в настоящего Стрелка Гилеада. Хладнокровного, сообразительного, готового жертвовать собой ради людей и миссии. Так и должно быть.

– Ты про эту ситуацию с Таем? – киваю в сторону мечника, беседующего о чём-то с Эрис.

– Нет, – бесстрастно отзывается она. – Ловушка, в которую вы столь смело зашли. Ваш отряд должен был остаться там целиком. У этого Испытания есть господин, и он очень не хочет видеть незваных гостей. Те кристаллы не оставили бы вам и шанса. Однако ты сохранил жизни своим людям. Неплохо, партнёр. Совсем неплохо. Выбраться сам, спасаясь бегством, ты мог бы запросто. Однако вместо этого бросился под удар спасать людей, как и полагается истинному воину. Я горжусь тобой за этот шаг.

Она говорит холодно и отстранённо, но в глубине её глаз мелькает искра гордости. Хоть эта бессмертная старуха и скрывает эмоции, но её слова воодушевляют меня.

– Я привёл нас в эту дыру. Моя вина. Мне и вытаскивать. Поступить иначе было нельзя. Я должен был спасти всех. Должен был, но не смог.

Последняя фраза оставляет во рту дурной привкус.

Арианнель щурится:

– Ты пытаешься взвалить на себя ответственность за каждую жизнь? Глупец! Ты не бог. Никому не по силам уберечь всех и каждого. Мы можем только стремиться к этому. Мы должны стремиться к этому. Ты действовал доблестно. Ты спас множество жизней. Этого достаточно.

Её слова звучат жёстко, но в глазах читается… уважение?

– Вот такая простая арифметика, да? – вздыхаю я. – Она мне не по душе.

– Мне тоже.

Её рука, неожиданно тяжёлая, опускается на мой наплечник. В неумолимых глазах Горгоны я вижу отблески тепла:

– Ты сделал всё возможное и невозможное, парень. И уж точно больше, чем кто-либо мог ожидать от тебя. Не кори себя за чужие ошибки и слабости. Мы – воины, а не няньки для неумех. Не тащи на себе их трупы, как балласт. У них была своя голова на плечах.

Арианнель задумчиво кивает и продолжает:

– Ты верно поступил, рискнув собой. Запомни клятву Стрелков – «Жертва Одного». Если потребуется, Стрелок Гилеада должен быть готов отдать свою жизнь, чтобы защитить невинных. Таково твоё подлинное предназначение. Однако у этой медали есть и вторая сторона. Не забывай, ты в ответе не только за своё ближайшее окружение, но и за судьбу своего мира. А в ещё более широком смысле – за всё сущее и его народы. Помни об этом, принимая решения. Иногда приходится рисковать одним ради многих. Иногда приходится рисковать многими ради всех. Это горькая правда. Выбор за тобой.

Я молчу, переваривая услышанное, и, наконец, отвечаю:

– Спасибо за совет. Мне будет о чём подумать.

Она кивает.

– Ничего ещё не окончено. Сомнения оставь на потом. Павших оплачь у костра. Двигайся дальше! Веди за собой своих воинов. Здесь скрывается зло, и его нужно изгнать.

Она отходит, оставив меня стоять, пошатываясь от усталости и вороха эмоций. Я задумчиво провожаю взглядом её удаляющуюся фигуру. Этот разговор многое прояснил в наших отношениях.

Размышления прервал оклик Эрис:

– Ковбой, ты где застрял? Одиссей зовёт…

Встряхнув головой, отвечаю:

– Иду… Иду уже!

Пора возвращаться к поставленной задаче. Пора показать хозяину дома, что так просто от нас не избавиться.

У нас уходит ещё час двадцать, чтобы добраться до сердца этого лабиринта. Мы попадаем в засады и ловушки, но преодолеваем их, сокрушая волну за волной. В этом помогают наша разведка и мой Первобытный симбиоз, заранее предупреждающий о наличии впереди врагов. Твари дерутся ожесточённо, словно чувствуют, что до их повелителя осталось совсем мало.

Я записываю на свой счёт ещё 320 тысяч и трачу 360, чтобы прокачать Укреплённое ядро до ступени B. Мне нужно подстегнуть регенерацию арканы. Слишком уж быстро она уходит, когда пытаешься везде успеть и всё сделать.

Наконец, мы заходим туда, где аркана ощущается столь плотно, что её почти можно попробовать на зуб. Последний рубеж обороны пал, остался сам господин этого проклятого места.

– Что это? – сбоку едва слышно шелестит дрожащий голос Эрис.

Я с трудом отвечаю, стараясь смочить пересохшую глотку.

– Это Супернова. Это грёбаный Супернова.