Читать книгу "Защитник"

Глава 7

Шерхан не успевает отреагировать, как пол под ногами внезапно раскалывается.

Сучий Имир! Его последняя атака, похоже, пробила дно пещеры.

Прежде чем Мустафа успевает что-либо понять, он несётся во тьму в окружении таких же кричащих застигнутых врасплох людей. Многочисленные лучи фонарей лихорадочно мечутся, высвечивая отдельные фрагменты окружающей обстановки. А через миг Артиллериста с силой бьёт о наклонную поверхность. Тут бы понадеяться на личный кинетический щит, но он на перезагрузке.

Мощно приложившись лицом о лёд, Шерхан мгновенно начинает скользить, увлекаемый чем-то вроде горки. Его несёт куда-то прочь вместе с грудой осколков, камней и других гремящих о твёрдую поверхность соратников.

– Свет! Дайте свет! – орёт кто-то.

Тьма резко отступает, отогнанная сиянием индуса Алокеша, который скользит всего в паре метров от Мустафы. Вокруг группы людей на большой скорости проносятся стенки ледяного тоннеля, искрящие, благодаря источникам света, как шутиха.

Уже через миг Артиллерист перестаёт чувствовать твёрдую холодную поверхность под спиной и с беззвучным матом вылетает на простор. По крайней мере так ему кажется, когда земля с силой приветствует его, выбив воздух из лёгких. Клацают зубы. В ушах звенит.

С трудом сфокусировав взгляд, он видит вокруг лишь мерцание ледяных стен незнакомой пещеры. Причём они расположены гораздо ближе, чем могло показаться на первый взгляд.

Он не успевает толком осмотреться, как вокруг с проклятьями начинают падать другие бойцы. Один, распластавшись слева от Шерхана, остаётся лежать безмолвной грудой. Судя по искривлённой шее, бедолага сломал позвоночник.

Острая боль запоздало пронзает плечо, осколки льда впились в плоть, найдя сочленение брони. С трудом поднявшись, Мустафа хватается за рану. Вокруг раздаются стоны. Он замечает среди пострадавших Санта Муэрте, Эрис, Кайпору, Алокеша, Герцога, того пришельца, что создал корни, и ещё полдюжины людей из разных кланов.

В голове мутная пелена от удара. Шерхан мотает башкой, пытаясь прояснить мысли. Ситуация паршивая, их унесло прочь от поля боя.

Наконец, оглянувшись, он понимает, что положение ещё хуже, чем могло изначально показаться. Бойцы находятся на дне глубокой ямы с отвесными стенами, покрытыми льдом. По сути, они оказались в высоком стакане. Приведший их сюда тоннель с треском складывается, выбрасывая в сторону выживших мелкие осколки камня и льда.

Да, они застряли в этой дыре, а Имир остался где-то позади. Союзники брошены в беде один на один с грёбаным Новой!

Хватит рефлексии!

Нужно быстро оценить обстановку и взять ситуацию под контроль. В бою нет почти ничего хуже хаоса и отсутствия внятного руководства. Лучше уж плохой лидер, чем никакой. Иначе группа людей окажется в ситуации «паралича выбора».

Поднявшись на ноги, он гаркает приказы:

– Всем собраться вокруг меня! Быстро, пока на нас не напали! У кого есть инъекторы, займитесь ранеными! Остальные, оружие перезарядить и держать наготове. Ждать моих дальнейших приказов!

На лице Кайпоры Артиллерист видит непонимание. Как так? Ведь Мустафа за весь поход произнёс едва ли десяток слов. Он даже не офицер Десперадос, просто рядовой. Герцог раздражённо кривит морду, явно не фанат выполнять команды кого-то ещё.

Однако остальные бойцы начинают стекаться к нему, помогая друг другу. В их взглядах напряжение, но также и готовность действовать сообща.

Хорошо! С этим можно работать!

– Тихо! – шипит Эрис. – Слышите?

Действительно, Шерхан различает в темноте шорохи и шипение. Это явно не люди. Значит, здесь внизу обитают твари.

Внезапно до слуха долетает грозное рычание, и пакистанец резко разворачивается на звук. Тот доносится сверху. Фонари молниеносно утыкаются в направлении угрозы. Из темноты на них смотрят знакомые уродливые морды…

Хьёрварды!

– Занять оборону! Спиной к спине! – моментально принимает решение Шерхан. – Осветить цели!

Алокеш тут же выбрасывает в указанном направлении поток света, заставляющий тварей болезненно щуриться.

– Огонь!

Первым он вскидывает гранатомёт и нажимает на спусковой крючок. Закручиваясь в полёте, смертельный подарок отыскивает стену между пары чудовищ. Детонация встряхивает этот колодец и смахивает врагов, превратив их в алые кляксы и фонтан мясных клочьев.

Рядом грохочут выстрелы – люди встречают нападающих шквальным огнём. Первые твари с визгом летят вниз, нашпигованные эскадием, но следом материализуются новые. Отряд окружают со всех сторон.

– Круговая оборона! Прикрывать друг друга! Держать строй! – вновь командует Мустафа.

Бойцам нужно слышать голос своего командира. Это придаёт им уверенности. Если тот что-то гаркает, значит, знает, что нужно делать. Значит, сможет вывести их из этой западни. Простая психология, и ничего больше. По крайней мере, так говорил лейтенант Хафи́з в учебке.

Монстры уже рвутся вниз по отвесным склонам. Длинные загнутые когти не дают им сорваться. А с потолка сыплются ледяные снаряды.

– Сраные улитки! – вопит Эрис.

Из-за края действительно выглядывают знакомые силуэты.

– Алокеш, Кайпора, Дерн, Тара, Ойли, дальние цели! Герцог, Терновый Лист, Санта Муэрте, Эрис, Зеро, Эффи – ближние цели!

Первые хьёрварды уже спрыгивают, оттолкнувшись от стен, и бой переходит в новую фазу.

Коса Марии разит без промаха, разрубая противников на части. Лиловое пламя, охватившее лезвие, высушивает из них саму жизнь. Одна из тварей прыгает на хрупкую девушку, но её стан опрокидывается назад до такой степени, что плечи почти касаются пола. Оппонент промахивается, а руки Марии продолжают движение. Миг, и цель оказывается наколота на остриё её оружия. Санта Муэрте с силой швыряет мёртвое тело в сторону и вонзает тупой конец рукояти в обездвиженную плоть.

Её глаза наливаются фиолетовым сиянием, когда она пробуждает мертвеца силой своего дара. Хьёрвард нескладно поднимается и бросается на своих бывших сородичей. Вслед за ним начинают вставать остальные мертвецы. Испанка усмехается и совершает очередной замах.

Её коса поёт оду смерти, унося новые жизни, и в каждом хрусте разрезанных костей слышится треск кастаньет. Ноги ритмично топчут лёд, выбивая из него крошку. Пламя придаёт происходящему будоражащий оттенок. Всё её тело сжимается в пружину, прикушенная губа, испарина на лбу. Взмах, взмах, рассечённая плоть опадает, чтобы встать, ползти или мчаться во славу той, кто повелевает неживыми.

Тем временем Кайпора прячется в тени за широкой спиной Шерхана, высматривая цели. Его глаза отточены долгими годами охоты в джунглях. Он видит монстров так чётко, будто это полдень, а не кромешный мрак подземелья, перемежаемый вспышками энергии Алокеша.

Лук туго натянут, на изготовке лежит тяжёлая длинная стрела с загнутыми крючками. Такую не получится вырвать, сколько не старайся. Дыхание выровнено, сердце бьётся размеренно. Охотник выдыхает и плавно спускает тетиву… Стрела с хрустом пробивает голову улитки и выбрасывает вовне заряд энергии. Дробится даже панцирь позади.

Мощный удар одноручного клинка рассекает надвое череп очередного хьёрварда. Герцог выдёргивает оружие в фонтане тёплой крови и разворачивается, встречая следующего противника. Его меч движется смазанным пятном, оставляя после себя лишь обезглавленные тела.

Во второй руке Герцог сжимает автоматический пистолет. Короткими очередями он расстреливает мельтешащие в отдалении цели. Пули находят свои жертвы, твари хрипят в предсмертной агонии под градом зажигательных Саламандр. Однако сменных магазинов остаётся всё меньше…

Аксарт из Серых Скитальцев, чужак на этой странной планете, выставляет вперёд раскрытые ладони. Через долю секунды из них хлещут оплетающие лианы. Они опутывают конечности двух бросившихся к нему хьёрвардов, лишив тех подвижности. Твари рычат и бьются в путах, пока Терновый Лист не вбивает в них заряд из плазменного карабина, превратив обеих в факелы.

Слева на него уже мчится новый враг! Пришелец едва успевает уклониться от когтей, полоснувших в опасной близости от лица. Другая лапа хьёрварда бьёт по ногам, подсекая их, и Аксарт валится на лёд. Монстр уже готовится нанести смертельный удар, а Терновый Лист вскидывает оружие, пытаясь заблокировать атаку, когда врага насквозь прошивает стрела Кайпоры.

Грохочет гранатомёт, сметая целые группы врагов. Фрагменты льда и целые глыбы летят вниз.

Люди сражаются плечом к плечу, прореживая ряды монстров, но их слишком много. В какой-то момент один из хьёрвардов прорывается сквозь огонь и прыгает на грудь Шерхана! Тот едва успевает вскинуть гранатомёт, чтобы заслониться, но белоснежную тварь сносит мощный луч от Алокеша! Монстр вспыхивает изнутри, дымясь. Выстрел в упор из тяжёлого пистолета ставит точку.

– Спасибо, друг! – кричит Мустафа. – Ты не так уж и плох для индуса!

Тот хмыкает в ответ:

– Ха! Я видел пакистанцев и похуже тебя.

На какой-то миг Шерхан забывает про постоянные распри, в которых погрязли оба доминиона, и видит лишь союзника, спасшего ему жизнь.

– Они отступают!

И правда, не выдержав натиска, редкие чудовища начинают отползать обратно в темноту.

Главное сейчас – выбраться отсюда живыми и закончить начатое.

– Быстрее! Ищем выход! – командует Шерхан. – Лист, делай лестницу!

* * *

Всё нутро сковывает льдом, когда я смотрю, как наши товарищи падают вниз, во тьму этого подземелья. Отчаянно рвусь следом, пытаюсь как-то дотянуться и ухватить хоть одного человека, но Гидеон в последний момент хватает меня и тащит назад. Там, где только что находились мои ноги, крошится пол, обваливаясь вниз.

Мразь горелая! Наши люди!.. Что там с ними?! Живы ли?!

Мне кажется, я вот-вот задохнусь от нарастающего гнева.

В центре зала возвышается Имир. Бóльшая часть его тела по-прежнему охвачена огнём. Местами виднеется обугленная чёрная плоть, от которой валит удушливый смрад горелого мяса, но враг всё ещё сопротивляется.

Он медленно выпрямляется во весь свой огромный рост, вместо одной из ног ледяной столп, и хрипло рычит, глядя на оставшихся в живых людей:

– Вот что бывает… с нарушителями моего покоя… И всё же вы ещё… здесь. Зачем вы упорствуете?.. Примите свою участь.

Во мне нет никаких остроумных ответов и колких выпадов. Только всепоглощающая ненависть и желание оторвать его башку.

Супернова поднимает руки, и я замечаю, как лёд под ногами монстра начинает стремительно ползти в нашу сторону. Приходится отскочить прочь от распространяющегося мороза.

– Отходим! – командует Одиссей. – Займите позиции по периметру! Прикрывайте друг друга! Всё получится, победа близка!

Мы рассредоточиваемся по залу, пытаясь окружить противника со всех сторон. Часть пола под ногами Имира с шипением покрывается растущим слоем замороженного кислорода. Он пытается вновь опустить температуру в комнате.

А затем монстр обманчиво плавным взмахом обрушивает на нас грандиозный град ледяных шипов. Гидеон распахивает над нами огненную пелену. Вижу, каких усилий стоит ему подобный жест. Замечаю, как призванная Фарисом Недже́м выдыхает огненную струю вверх, плавя летящую смерть. Я же использую остатки воздушных потоков, чтобы изменить траектории снарядов.

Они проносятся слишком близко. Один со скрежетом царапает шлем по щеке, второй с хрустом входит в плечо, едва не сломав ключицу.

Фиксирую, как Тай вместе с Недотрогой дрожат от напряжения в попытке обратить часть шипов обычной водой, и им это удаётся.

Попутно я обстреливаю своды над головой Имира, и шквальная пальба из двух револьверов заставляет ледяные выступы обрушиться на тварь. Врагу плевать. Он успевает заслониться морозным щитом, и обломки скользят по нему, осыпаясь вниз бесполезной крошкой.

Этот хреносос стоит против всего, что мы применяем!

Тем временем Видар прыжком сокращает дистанцию и врезается в Имира всей своей чудовищной тушей. От человека не осталось и следа, только покрытый алой чешуёй хищник. Гарм полосует когтями чужую плоть. Хвост с лезвием на конце раз за разом вонзается в спину Новы. Длинные клыки рвут мёрзлое мясо твари…

Имир же лишь скрипуче смеётся сквозь клубы смрадного дыма. Миг, и он обрубает алую лапу в локте взмахом созданного ледяного клинка. Второй, и острейшая сосулька выстреливает из спины Короля Зимы, пронзая грудину Видара. С хрустом ухватившись несуразно длинными конечностями за оставшуюся руку Гарма, Супернова вырывает её из плечевого сустава вместе с солидным куском звериного тела.

Скандинав рычит, захлёбываясь кровью. Даже его регенерация находится на пределе.

Слышу истошный вопль Медичи. В панике она пытается что-то активировать, но не успевает.

Моё тело разогнано Спуртом, и сейчас, как никогда чётко, я понимаю, что могу избавиться от врага. Мне не нужно делать ничего. Вообще. Имир добьёт Видара, и одной головной болью в моём мире станет меньше. Это рационально, и это правильно. Так поступили бы многие.

Кредо Стрелков не имеет ничего общего с рациональностью. Мы защищаем людей не потому, что это принесёт выгоду, а потому, что не можем поступить иначе. Возможно, Гарм – мой враг, но сейчас мы сражаемся на одной стороне, и пока это так, я буду биться за него, как за любого из своих друзей.

Глайд.

Меня несёт навстречу опасности. Туда, где лапа Имира медленно плывёт навстречу харе Видара, по-другому её не назвать, опасно поблёскивая когтями.

Никакие обычные мои атаки не пройдут сквозь защиту противника, но у меня есть кое-что, так полюбившееся Нове. Почему бы вновь не порадовать его?

Струны пустоты не созданы для того, чтобы быть точечной атакой. Это умение из разряда «смерть до горизонта». Даже в альтернативной форме сектор составляет целых 180 градусов. Приблизиться почти вплотную к врагу – это всё, что я могу. Тогда нити не успеют разойтись слишком широко и зацепить Гарма.

Десять раз. Ровно десять раз я активирую данную способность, сливая три тысячи грязной арканы. Шансы на срабатывание Аспекта Нуллификации минимальны, поэтому я беру количеством.

На седьмой попытке, счастливая семёрка, хех, ловлю знакомое ощущение. Да, это она – нуллификация, но также и кое-что ещё. Эфемерное просветление. Оно возникает на долю секунды и исчезает, но атака, повышенная с её помощью, вспарывает широкую спину Имира до самой сердцевины.

В теле врага я вижу пять глубочайших бирюзовых ран, истекающих кровью. Куски плоти, падающие наземь. И рефлекторно разжавшаяся ладонь Короля Зимы.

Видар валится прочь, искалеченный, но живой. В его глазах… удивление? Золотистые молнии бьют в громилу разряд за разрядом, стремительно наращивая недостающие части тела.

Имир обращает весь свой гнев на меня. Пол, потолок и всё, что между ними, становятся источником смертельной угрозы. Ледяные пики стреляют из земли. Ледяные дротики строчат пространство вокруг меня, стараясь дотянуться. В воздухе раскручиваются бритвенно-острые снежинки.

Я разрываю дистанцию, но враг не отстаёт.

– Эй, снеговик обосранный! – громогласный рёв Гарма резонирует от стен. – Выбери противника себе по размеру!

Ещё до того, как глава Евроальянса делает свой ход, я всё понимаю. Понимаю и кричу:

– Ты не убьёшь его!

Видар снисходительно смотрит на меня и орёт в ответ:

– Конечно, малец, но я могу купить вам время. Ты знаешь, что делать!

Последнее, что я вижу, – это безмолвное понимание во взгляде здоровяка, направленном на меня, и что-то вроде уважения.

Удар сердца, и Гарм вместе с Имиром пропадают из пещеры во вспышке телепортации.

Глава 8

Тишина наступает в зале, где ещё секунду назад гремели выстрелы и крики. Чуть больше полутора десятков людей тяжело дышат, обмениваясь растерянными взглядами.

– Гарм бросил ему вызов, – поясняю я. – Мы должны потратить полученное время с пользой. Одиссей, что будем делать?

Грек устало проводит по визору шлема раскрытой пятернёй. Секундный жест слабости. Через мгновение он вновь собран.

– Тех, кто ранен и не может сражаться, оттащить в дальний конец пещеры. Вколоть им аптечки. Всем остальным использовать стимуляторы.

Вижу, как то, что осталось от Ехидны, волокут прочь. Амелиа всё ещё представляет из себя обрубок, покрытый на месте торса пульсирующей алой плёнкой.

– Фарис, мне нужна яма в этой точке глубиной больше моего роста. Твоя пташка сможет её обеспечить, или задача не по зубам?

– Обижаешь, – мягко улыбается араб.

– Приступай.

Крылатый ящер, покачиваясь на ходу, выступает вперёд и выдыхает огненный поток, от которого начинает стремительно плавиться пол.

– Го́ран, – взгляд Никоса упирается в шатена с родимыми пятнами по всему лицу, – тащи всё, что у нас осталось. Складируй и не скупись. Всех остальных это тоже касается. Сейчас не время экономить.

Увидев, что именно достаёт из кольца боец, понимающе киваю.

– Оставшиеся снайперы, отойти в тот угол, рассредоточиться. Мне понадобится слитный залп, сильнейший, который у вас есть. Не жалеть ничего. Егерь, сможешь повторить свою атаку? Ту, что его изрядно покромсала.

– Да.

– Отлично. Медичи…

Итальянка не слушает его. Её глаза неотрывно смотрят на точку, в которой исчез Видар.

– МЕДИЧИ! – рявкает Одиссей. – Ты нужна нам! Здесь и сейчас!

– Да…

– По моей команде накроешь яму тем своим барьером. Держи, сколько сможешь. Не вздумай отпустить раньше срока.

– Хорошо…

– Драгорад, Тай, Кастер, Гару, сломайте вон ту стену. Я хочу, чтобы в зал попадало как можно больше тёплого воздуха.

По меркам остальной части Испытания, вне зала действительно тепло, если сравнить невыносимый мороз с сильной, но терпимой стужей.

Бойцы торопливо принимаются за работу.

– Недотрога, – командует Никос, – создай поверх тонкий слой льда. Тонкий!

Проходит несколько минут.

Внезапно в стороне раздаётся нарастающий треск. Каждый рефлекторно вскидывает оружие, ожидая появления монстров. Боковая стена пещеры разлетается вдребезги, и сквозь обширное отверстие внутрь попадают… наши исчезнувшие товарищи.

При виде Мустафы, Аны и Марии с моей души падает камень.

Живы!.. Живы…

Умом запоздало понимаю, что в случае их гибели увидел бы соответствующее уведомление от Сопряжения, но в горячке боя было не до того. Мог и проглядеть.

Замечаю, как Тай делает несколько неосознанных шагов навстречу Эрис, а та, абсолютно не стесняясь ничего и никого, подбегает и с силой обнимает его.

Санта Муэрте находит меня глазами, и я ободряюще киваю ей.

– Терновый Лист, Эрис, – нарушает момент Одиссей, – требуются ваши способности. Повторите то, что делали прежде. Мне нужна самая ядрёная хрень, на которую вы способны.

Работа кипит и вскоре заканчивается. Никос выдыхает:

– Все слышали свои задачи. Ждём возвращения Имира и Гарма. Соберитесь и приготовьтесь к решающей битве!

В ответ звучат вялые возгласы. Люди молча смотрят на грека, в их глазах борются уныние и надежда. Боевой дух людей на дне. Примерно там, где проходило Испытание Сан Агустина.

Тогда грек запрыгивает на ледяной обломок, упавший с потолка. Он стоит на возвышении, глядя на собравшихся вокруг него израненных, но не сломленных мужчин и женщин. Никос тяжело дышит, собираясь с мыслями и силами, после чего расправляет плечи. В его взгляде появляются огонь и сталь. Он начинает говорить медленно, но страстно:

– Друзья… Братья по оружию! Все вы пришли сюда по разным причинам, но сейчас это не важно. Мы вместе проливали кровь и сплотились, став чем-то большим. Врать не буду, наш противник силён, как сама смерть. И всё равно каждый из вас дрался отважно! Никто не побежал! Никто не дрогнул! Даже сейчас, истерзанные и измождённые, мы не пали духом! Мы сражаемся с этим чудовищем ради тех, кто ждёт нашего возвращения. Ради своих домов и семей. Ради будущих поколений.

Люди начинают оживать. Вижу, как Мэтт дёргает плечом и до хруста сжимает кулаки. Кастер медленно кивает, проникаясь словами. Взгляд Медичи обретает фокус, её вырывает из плена ужасающих мыслей.

– Я знаю, многие из вас думают, что всё бессмысленно. Что победить невозможно. А я скажу так: нет непобедимых и нет неуязвимых. Клянусь вам, я чувствую, мы близки к триумфу! У нас ещё есть шанс, мы должны собрать последние силы для решающей схватки! Сегодня мы докажем всем, что даже Нова может умереть!

Одиссей стучит кулаком в бронированную грудь, и по залу начинает гулять эхо. Драгорад отзывается на звук своим собственным ударом. Его примеру следуют Кайпора, Тай и я. Мерный грохот наполняет пещеру. Я чувствую, как начинает закипать кровь, и это не просто самовнушение. Ускоряется выработка арканы, повышаются параметры. Речь Никоса имеет непосредственный эффект на всех нас. Такова сила его класса.

– Мы не первые и не последние из тех, кто бросал вызов непревзойдённому врагу. Великие герои прошлого тоже смотрели смерти в глаза. Они преодолели страх ради высшей цели. Только так и рождаются легенды. На другой стороне самых тёмных испытаний вечная слава! Клянусь, наши имена запомнят навсегда!

Санта Муэрте стучит древком косы по льду. Звук звонкий, ясный.

– Посмотрите друг на друга, мы едины перед лицом общей угрозы! Неважно, из каких вы кланов, какого цвета ваша кожа и каким богам молитесь. Мы здесь, и мы заодно! Сейчас каждому нужно найти в себе скрытые резервы. Ради себя и того, кто стоит с вами плечом к плечу, как это сделал Гарм. Вы все видели его жертву. Кто-то мог помыслить, что он окажется способен на такой шаг? В каждом из нас скрывается гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. Сила духовная реальна, боле того, материальна. Её не измерить рейтингом и не оценить в аркане, но без неё даже самая мощная винтовка бесполезна. Мы дерёмся за нашу планету, а этот долговязый ублюдок за право превратить наши земли в ледяной ад. Не знаю, как вы, а я не допущу этого.

На лицах людей проявляется ожесточение. Каждый сейчас на одной волне с оратором.

– Пусть Имир силён и безжалостен, но разве мы не научились держать удар?! Разве один из нас не бросил вызов этой твари лицом к лицу?! Вспомните гордость и отвагу, с которыми мы сюда пришли! Они никуда не делись! Наш час пришёл! Время драться и побеждать!

Грохот кулаков о броню достигает апогея.

– Я с вами до самого конца. А вы? Вы со мной?! Кто будет сражаться за нашу планету?! За свои семьи?! За саму жизнь?!

Его крик подхватывают голоса выживших. Зал сотрясается от решительного рёва. Если это наш последний бой, мы идём на него без страха!

Двенадцать минут.

Гарм дарит нам целых двенадцать минут.

Не знаю, какой ценой ему это далось. Не знаю, что именно делал он на той далёкой безымянной планете. Бегал зайцем от Имира или дрался с ним лицом к лицу. Прятался в расселине или использовал все свои способности, чтобы продержаться лишнюю секунду. Не знаю и вряд ли узнаю…

Потому что Король Зимы материализуется в той же точке, из которой исчез. В левой его руке зажато тело Видара, лишённое рук и ног, а в правой… голова рыжебородого громилы. Покрытая морозной коркой она смотрит на нас слепым взглядом. После смерти Гарм вновь вернулся в человеческую форму.

Сам Супернова выглядит препаршиво. Свежие глубокие раны украшают его плоть. Между башкой и плечом имеется глубокий разлом, бегущий к грудине твари. Бирюзовая кровь щедро покрывает его, а надрывное дыхание клокочет в глотке. Видар дорого продал свою жизнь.

«Вызвать его на поединок?» – проскакивает дурная мыслишка. Если волью миллион в Регрессию, с высокой вероятностью достигну пограничной планки, что отделяет Кваза от Новы. Она близка, в этом я уверен.

Почти без замаха Имир швыряет корпус и голову Гарма в нашу сторону. Последняя скачет по камням. Идиотский порыв проходит так же быстро, как и возник. У нас есть план, и я не намерен его нарушать.

– Даже лучшие из вас слишком слабы… Время умирать… – шелестит его скрипучий голос.

Изабелла кричит. Пронзительно, отчаянно. Это вопль раненной птицы, нашедшей яйца, разбитыми в своём гнезде. Исходя из информации, доставленной Шелкопрядом, мне казалось, что их отношения с Гармом строятся сугубо на практичном расчёте, причём с обеих сторон. Я ошибался. В её голосе читается настоящее горе.

Да. Время умирать, мразь.

Синхронно отрабатывают снайперы. Их усиленные выстрелы частично дробятся о морозный щит противника, частично бьют в цель, толкая его вперёд.

Лёд, являющийся основой силы Имира, трескается под его пятой, проваливаясь в глубокую яму, а за ним проваливается и само чудовище. Недотрога постаралась, создав хрупкую поверхность, которая не выдержит вес Новы дольше нескольких секунд.

Враг падает в подготовленную для него ловушку.

Имир машинально взмахивает руками, словно пытается взлететь. Возможно, самое человеческое из того, что я наблюдал в его исполнении.

В этот миг из расселины с хлюпаньем брызжет чёрная смесь, созданная Терновым Листом и усиленная катализатором Эрис, но это не единственное, что ждёт там нашего врага.

Взрыватель доверили мне, как самому быстрому человеку в комнате, и я с наслаждением активирую его.

В следующее мгновение всё вокруг объято ослепительным пламенем. Раскалённая сила детонации вырывается из заложенной в яме взрывчатки! Всё, что у нас было, все запасы до последней гранаты и мины.

Полость с грохотом обрушивается по периметру, но ударная волна так и не выбирается наружу. Её останавливает золотое силовое поле, накрывшее расщелину, словно крышка. Медичи хрипит и дрожит, сдерживая взрыв. Несмотря ни на что, она смогла сделать то, что от неё требовалось.

Лёд буквально испаряет во все стороны. Кипящий пар, языки огня и ударная волна прорываются в множестве мест. Внутри ямы адское пламя раздирает Имира на части.

Осколки камней и ошмётки изорванной плоти летят во все стороны с ошеломляющей силой. Одна из лап твари вырывается наружу в попытке уцепиться за что-то, но тут же исчезает в новой вспышке огня.

Трещины змеятся во все стороны, норовя обрушить каверну во тьму, но Тай и Недотрога оперативно замораживают их, не давая полю боя окончательно распасться.

Через несколько мгновений всё стихает. Медичи опускает ослабевшие руки, защитный барьер меркнет. Перед глазами предстаёт лишь дымящаяся воронка, в которой что-то шевелится и воет…

Мы все срываемся на бег почти синхронно, но сквозь дым навстречу нам рвутся жалкие останки Новы. Обгоревшие кости, ошмётки плоти, скреплённые ненавистью и жаждой жизни.

Струны пустоты отсекают вскинутую культю, на конце которой формируется ледяной клинок. Земля вокруг врага, в том числе передо мной вздыбливается острейшими кольями, и ящер Фариса оказывается в числе тех, кто напарывается на них. В чём Имиру нельзя отказать, так это в упрямстве. Он дерётся до конца.

Остриё пробивает бедро Кастера, чудом разминувшись с его пахом. Он орёт от боли. Сразу несколько перфорируют Неджем, но зверь с мучительным рёвом выдыхает пламя в спёкшуюся яму. Араб с искренним горем и ужасом в голосе выкрикивает имя своего скакуна. Тот бездыханно виснет на шипах, как рысак, не взявший частокол вражеской крепости.

Краем глаза вижу Гидеона, летящего на металлических крыльях орнитоптера над головами людей. Огонь срывается с его рук и вновь скрывает фигуру Имира ото всех. Когда стихия перестаёт бушевать, на дне расщелины остаётся только спёкшийся вонючий костяк.

Король умер. Да здравствует, Король.

В этот момент во мне нет никаких эмоций, кроме радости от того, что всё это, наконец, закончилось. И если многие рвались к телу Новы, чтобы попытаться нанести финальный удар, то один человек полностью проигнорировал это занятие.

Медичи сидит на коленях возле тела Гарма, сжимая в руках его обмёрзшую голову. Я бы мазнул глазами по этой трагической картине и отвлёкся, но силуэт девушки всё сильнее разгорается мощью кипящего золота.

И через миг оптические фильтры визора на 99% затемняют видимость, чтобы я не ослеп.

В пещере восходит второе Солнце.