Читать книгу "Стратег"

Сквозь пыль и крошево он видит, как монстр уже мчится к нему, сотрясая землю шестипалыми ступнями. Тварь прыгает, намереваясь обрушиться всем весом и окончательно размазать наёмника по стене.

Калибан не зря считается одним из лучших. Даже будучи наполовину вмятым в бетон, он умудряется активировать реактивный ранец и рвануть вверх за мгновение до того, как туша мутанта врезается туда, где только что находился Берсерк.

Здание содрогается, теряя последние крохи структурной целостности. С жутким грохотом оно складывается, погребая под собой монстра. Вракшад зависает в воздухе, пытаясь отдышаться и выработать новый план.

Внизу, в облаке пыли и обломков что-то шевелится. Мощным рывком противник вырывается из бетонного плена, ещё более разъярённый. Его глотка испускает утробный, полный ненависти рёв.

Молча Калибан ныряет вниз, на ходу разворачивая цепной меч и активируя вибролезвия. Реактивный ранец ускоряет его движение, превращая в смертоносный таран.

Столкновение двух исполинов похоже на схождение тектонических плит. От чудовищного удара по округе расходится ударная волна, сбивающая с ног остатки рядовых монстров. Земля идёт трещинами, а некоторые уже повреждённые здания окончательно рушатся, не выдержав силы столкновения.

В первое мгновение кажется, что Нова попросту раздавит Калибана своей громадой, но тот умело распределяет вес и инерцию, выворачиваясь в стремительный пируэт. Цепной меч с рёвом вгрызается в бок чудовища, разбрызгивая фонтаны густой чёрной крови. Клинок вспарывает тушу противника сверху-вниз, оставляя после себя безобразные рваные края.

Рефлекторно монстр отрывает наёмника от себя и отшвыривает прочь, будто тряпичную куклу. Тот врезается в остов брошенного автобуса, окончательно превращая его в месиво из стали и пластика. Однако на этом жизненный путь Новы заканчивается. Помещённая внутрь его раны граната приходит в действие, и детонация разбрызгивает остатки неиспарённой материи на сотни метров в разные стороны.

Выросший из Суперновы кристаллический цветок приковывает внимание Берсерка к себе, но внезапно под трофеем раскрывается портал, поглощая его без остатка.

Вракшад в приступе ярости крушит последних противников практически голыми руками. Когда всё заканчивается, он вскидывает окровавленный цепной меч и ревёт:

– Бесчестный ублюдок! Слышишь меня? Я всё равно доберусь до тебя!

Из портала размером не больше монеты, зависшего в воздухе неподалёку, доносится ехидный голос:

– А здесь тебе не Олимпийские игры, падаль. Добро пожаловать на Землю.

Портал сворачивается с тихим хлопком, оставляя наёмника наедине с ошмётками врагов и пылающей яростью. Всё пошло не так. Совсем не так, как он планировал.

Калибан со злостью пинает отрубленную голову монстра и принимается прокладывать путь к новой цели.

* * *

Поле боя превратилось в настоящий ад. Консорциум и Пожиратели Света, две могучие фракции, схлестнулись в беспощадной схватке посреди руин Бомбея. Воздух наполнен запахом озона и палёной плоти, а земля сотрясается от взрывов и ударов энергетического оружия.

Бойцы с обеих сторон сражаются яростно, не щадя ни врага, ни себя. Квазары Консорциума поливают противника шквальным огнём из плазменных винтовок. Пожиратели отвечают залпами из своих собственных, способных испепелить плоть и прожечь металл.

Среди этого хаоса мечутся две размытые фигуры – Горнило и Ехидна, Суперновы Консорциума. Они носятся по полю боя, пытаясь достать противоборствующую Нову, но та уверенно отбивает все атаки парой металлических щупалец. Могущественные способности сносят целые здания, а подвернувшимся под руку Квазам остаётся только умирать.

Их разрывают на куски когтями и пробивают костяными свёрлами. Раскалённые клинки Горнила сверкают серебристыми молниями, оставляя за собой шлейф из отсечённых конечностей.

Но как бы ни была сильна эта пара, их противник в одиночку сдерживает напор двух Нов.

Внезапно прямо в гущу сражения, словно из ниоткуда, влетает небольшой предмет и со стуком катится по земле. Через мгновение из устройства вырывается леденящий душу вой сирены, многократно усиленный и искажённый. Он ввинчивается в уши, вышибая мозги, сводя с ума своей оглушительной силой.

Квазы пошатываются, зажимая головы руками. Кто-то падает на колени, корчась от боли. Бойцы, только что готовые растерзать друг друга, застывают в замешательстве, дезориентированные чудовищным звуком. Новы переносят эту аудио-пытку гораздо лучше.

– Какого?.. – шепчет один из членов Консорциума.

Ответ он получает уже в следующую секунду.

Привлечённые сиреной, словно акулы на запах крови, к месту побоища стекаются толпы отвратительные существ. Огромные, уродливые, твари несутся на дезориентированных пришельцев, вопя и брызгая слюной.

Следом за ними объявляются существа куда более страшные – Суперновы. Эти твари, похожие на гротескную пародию на живых существ, движутся с нечеловеческой скоростью, сметая всё на своём пути.

Остатки Консорциума и Пожирателей, только что готовые перегрызть друг другу глотки, вдруг оказываются вынуждены сражаться плечом к плечу против общей угрозы. Они отступают, отстреливаясь и прикрывая друг друга, но натиск монстров слишком силён. Один за другим бойцы падают под ударами массивных конечностей и струями кислотной слизи. Зарвин, Ехидна и их безымянный визави сносят первую волну, но напор не ослабевает.

В какой-то момент становится ясно, что удержать позиции не удастся. Слишком много врагов, слишком яростна их атака. Остаётся лишь отступить и попытаться спасти тех, кто ещё жив.

– Уходим! – приказывает Зарвин, разрубая напополам очередного врага.

Ехидна, зашипев от досады, взмывает в воздух, поливая преследователей струями яда из распылителей на запястьях. Оставшиеся в живых бойцы Консорциума и Пожирателей рвутся прочь, отстреливаясь на ходу. Монстры, гонимые неутолимым голодом, ломятся следом, оглашая руины Бомбея утробным рёвом.

Чтобы оторваться от преследователей, у пришельцев уходит почти четверть часа. От первоначального отряда осталась одна восьмая часть. Две Новы в ярости и бессилии осматривают остатки боеспособных Квазов.

Внезапно в воздухе возникает небольшой портал, и оттуда доносится до боли знакомый голос:

– Надеюсь, вы не слишком утомились, разминаясь с моими друзьями? Потому что главное веселье только начинается.

* * *

В этот самый миг на другом конце города ещё одна орда чудовищ несётся по разрушенным улицам, сметая всё на своём пути. Внезапно воздух перед ними вспыхивает ослепительно белым, и десятки световых лучей обрушиваются на передние ряды тварей, мгновенно испепеляя их до костей.

Когда ослепительная яркость угасает, на поле боя стоит лишь одинокий человек. Он замер посреди выжженного пятна, окутанный клубами цементной пыли. Лучи света, только что истребившие целую толпу, струятся из его раскрытых ладоней, будто сотканные из чистой энергии.

– Пришло время очистить мой дом… – еле слышно шепчет он.

С этими словами человеческая фигура вскидывает руки, и воздух вновь расцветает ослепительными вспышками. Крики монстров, корчащихся в смертельных муках, сливаются с гулом энергетических разрядов.

Глава 4

В нескольких кварталах от места, где Консорциум и Пожиратели Света схлестнулись в жестокой схватке, Зарвин «Горнило» Райс пытается собрать уцелевших бойцов. Его самого всё ещё трясёт от пережитого унижения. Как он мог так глупо попасться на уловку какого-то аборигена? Он – ветеран сотен битв? Противник не сделал ни одного выстрела, а они уже потеряли дюжину опытных Квазов. Похоже, Аргатри оказался прав, когда говорил, что нельзя недооценивать этого человека.

– Я спалю дотла его потроха, – шепчет Зарвин, сверля взглядом дымящиеся руины. – Никто не смеет так обходиться с Консорциумом…

Внезапно в переулке вспыхивает уже знакомый миниатюрный овал портала. Бойцы вскидывают оружие, готовые встретить любую угрозу, но на этот раз из тёмного зева никто не появляется. Вместо этого до них доносится до боли знакомый голос:

– Неплохо сработано, ребятки. Вы делаете успехи. Глядишь, ещё пара раундов, и вы сможете догнать собственный хвост.

Насмешливый хохот эхом разносится над полем битвы. Горнило скрипит зубами, его янтарные глаза вспыхивают, словно угли. Один из Квазаров вскидывает плазменную винтовку и начинает палить в портал, но тот захлопывается прежде, чем шквал разрядов достигает цели.

– Найти его! – рявкает Зарвин, разворачиваясь к подчинённым. – Перевернуть каждый камень, залезть в каждую щель! Он должен быть где-то здесь.

Легче сказать, чем сделать. Егерь словно растворился в лабиринте руин, не оставив и следа. Консорциум прочёсывает город в поисках своей добычи. Они заглядывают в каждый тёмный угол, в каждый разрушенный дом, готовые в любую секунду сорваться в атаку.

Несколько раз им на глаза попадаются выжившие люди, и тогда оставшиеся бойцы с наслаждением вымещают на них злость. Командир не вмешивается, позволяя своим подчинённым отвести на них душу. Ехидна безразлично взирает на это, источая ауру брезгливости.

Егерь не торопится показываться на глаза. Вместо этого он продолжает истощать их силы. То тут, то там вспыхивают порталы, выбрасывая из себя то монстров, то членов иных кланов прямо на головы незадачливых преследователей. Потрёпанному отряду Консорциума постоянно приходится отбиваться от наседающих врагов.

Так продолжается больше часа. Егерь, скрытый от посторонних глаз, умело дёргает за ниточки, сталкивая своих преследователей друг с другом и с бесчисленными ордами монстров. Он словно дирижирует этим безумным оркестром хаоса, наслаждаясь каждой секундой их ярости и замешательства.

Эти эмоции висят в воздухе, словно ядовитый туман. В разных уголках разрушенного Бомбея те, кто считал себя охотниками, внезапно осознали, что сами стали дичью в чужой игре.

Ехидна приземляется на крышу частично обрушенного дома, её грудь тяжело вздымается от едва сдерживаемого гнева. Она сжимает кулаки так, что когти впиваются в ладони, окрашивая их тёмной кровью. Её разум лихорадочно прокручивает события последнего часа, пытаясь найти варианты противодействия своему заклятому врагу.

– Егерь… ублюдок, – шипит она сквозь зубы, обводя горящим взглядом горизонт.

Небо над Бомбеем затянуто густыми клубами дыма, отблески далёких пожаров играют на обломках стекла и бетона.

– Нужно поменять тактику, – бросает она лидеру отряда. – Этим способом Егеря не найти. Пусть ваши сенсоры выследят его. И ещё нам нужно подкрепление.

Горнило скрипит зубами, но вынужден признать, что она права. Ему безумно не хочется обращаться к Ксартосу за помощью, признавая, что он не способен самостоятельно разобраться с каким-то туземцем, но потерять весь отряд и сдохнуть ему не хочется ещё больше.

Несколько последовательных команд в офицерский чат, и по личному каналу приходит новая информация.

– Он в том секторе, – гаркает Зарвин, взмахнув рукой в направлении центра города. – Аналитики дают вероятность 76%, что Егерь засел в этом здании, – его палец безошибочно наводится на самый высокий небоскрёб.

Ехидна мгновенно расправляет кожистые крылья и взмывает ввысь, паря над руинами города. Её глаза, привыкшие высматривать добычу с огромных расстояний, сканируют каждый сантиметр, ища малейшие признаки присутствия врага.

– Тогда чего мы ждём? – холодно отзывается Амелиа. – Вперёд!

– Не торопись, – скалится пришелец, и поток янтарной энергии под его кожей становится сильнее.

С этими словами Горнило вскидывает руки, и вокруг его пальцев начинают закручиваться вихри раскалённого воздуха. Они сплетаются в сложные спирали, пульсируют, словно живые, и устремляются ввысь, к затянутым облаками небесам.

Мгновение, и в вышине вспыхивает ослепительная вспышка. Кажется, само солнце сошло с небосвода, чтобы обрушиться на землю карающим мечом. Исполинский огненный столп, рождённый из чистой первородной магмы, падает с небес и врезается точно в крышу небоскрёба, где засел далёкий враг.

Чудовищный грохот сотрясает округу. Языки пламени в сотни метров высотой взмывают в воздух, поглощая верхние этажи здания. Бетон и металл плавятся, словно воск, стекая по стенам горящими потоками. Огромные куски перекрытий и балок отваливаются и рушатся вниз, увлекая за собой тонны обломков.

Небоскрёб содрогается всем своим исполинским телом, изрыгая в небо столбы дыма и пепла. Остатки окон лопаются от невыносимого жара, и миллионы стеклянных брызг взрываются наружу, сверкая в отсветах пламени. Сквозь рёв огня и грохот рушащихся стен слышится торжествующий крик Зарвина.

Он стоит, запрокинув голову и упиваясь видом разрушений. Его лицо – маска торжествующего безумия, а в янтарных глазах пляшут отблески инфернального пламени. Он смеётся, и этот смех, полный ликования и ярости, вторит грохоту умирающего здания.

Несколько бесконечно долгих мгновений огненный столп полыхает, испепеляя всё на своём пути. А затем медленно гаснет, оставляя после себя лишь обрушившийся почерневший скелет небоскрёба и тлеющие руины. Густой чёрный дым застилает всё вокруг, и только порывы ветра разгоняют его, являя взору апокалиптический пейзаж.

* * *

В другой части Бомбея Калибан быстро бежит по усеянной обломками улице, его тяжёлые шаги эхом разносятся в зловещей тишине. Цепной меч наёмника жаждет крови, точно оголодавший волк, давно не вонзавший клыки в ещё бьющееся сердце пугливой добычи. Тот факт, что какой-то примитивный дикарь сумел обвести его, Берсерка Граула, вокруг пальца, задевает его профессиональную гордость сильнее, чем он готов признать.

– Думаешь, сможешь вечно водить меня за нос? – рычит он в пустоту, его голос дрожит от едва сдерживаемой ярости. – И не таких хитрецов обламывал.

Внезапно за грудой обломков раздаётся шорох. Калибан резко разворачивается, вскидывая оружие, его глаза сужаются в прицельном взгляде. На долю секунды ему чудится знакомый силуэт, мелькнувший в тенях. Наёмник мгновенно поливает эту точку шквалом пуль и сразу же бросается вперёд с рёвом, вонзая меч в груду бетона и металла. Цепное лезвие взвывает, круша всё на своём пути, но находит лишь пустоту.

Вракшад застывает, тяжело дыша, его взгляд лихорадочно обшаривает развалины. Неужели ему померещилось? Или Егерь и правда был здесь, дразня его своей близостью? От этой мысли ярость вскипает в крови наёмника с новой силой.

* * *

Отряд клана Волноходцев поначалу даже не осознаёт, что угодил в ту же ловушку, что и все остальные. Ведомые ложными сигналами они петляют по разрушенным кварталам, уверенные, что вот-вот настигнут добычу.

Лидер группы У́льтрис «Глас Бездны» представляет собой трёхметровое существо[2]2
  Художник – David Do.


[Закрыть], левитирующее над землёй. Непропорционально длинные руки свисают до колен. Между когтистыми пальцами выделяются перепонки, помогающие передвигаться в воде. Пупырчатая шкура оттенка морских водорослей с серо-бирюзовыми разводами смотрится странно и чуждо на фоне разрушенных земных зданий. Алые глаза без зрачков и радужки внимательно сканируют окружение на предмет угроз.

Его разум лихорадочно анализирует произошедшее, пытаясь найти логику в действиях неуловимого противника.

Он вспоминает слова своего господина – Хрофа «Ужаса Бездны». Верховный правитель Волноходцев говорил об этом человеке, Егере, с нескрываемым раздражением и презрением. Описывал его как недоумка, посмевшего вести себя неподобающе в присутствии высшего существа. Тот почему-то решил, что сам Хроф захочет вступить в его жалкий клан. На Конклаве господин сдержался и не утопил наглеца в пучине, как он того заслуживает, но крепко запомнил нанесённое оскорбление.

«Он считает, что его маленький альянс примитивных кланов может быть значимой силой. Наивный глупец!», – звучит в голове Ультриса рокочущий голос Хрофа.

Ультрис сжимает челюсти, чувствуя растущее недовольство. Он разделяет неприязнь своего повелителя к этому человеку. Тот совершенно не понимает, с кем имеет дело. Не осознаёт, насколько Волноходцы превосходят его убогий вид.

И дело тут не только в задетой гордости и в том, как оскорбительно небрежно Егерь обращался к повелителю, будто не понимая, что разговаривает с существом неизмеримо выше себя.

«Мы здесь, чтобы преподать урок всем землянам. Чтобы они поняли своё место в новой иерархии», – думает Ультрис, обводя взглядом руины Бомбея.

Волноходцы уже обосновались на этой отсталой планете, создав плацдарм для дальнейшей экспансии. Но одного форпоста недостаточно. Нужно наращивать присутствие, захватывать ключевые точки, подчинять аборигенов. А для этого необходимо сломить их волю к сопротивлению.

И начать стоит с того, кто возомнил себя их лидером и знаменем. С того, кто сумел объединить часть местных кланов в некое подобие организованной силы. С Егеря.

«Мы разрушим его альянс, – мысленно обещает себе Ультрис. – Нейтрализуем всех, кто последует за ним. Развеем иллюзию, что у них есть шанс противостоять нам. И тогда этот мир падёт к ногам Хрофа, став очередной жемчужиной в короне Волноходцев».

Дальше придёт черёд Консорциума и Пожирателей Света. Их внимание размазано сразу по нескольким мирам. Они ведут пяток войн и не могут уделить должное внимание Земле. Лучше возможности и не вообразить.

Отряд спешно продвигается вперёд, и внезапно с ошеломлёнными криками бойцы начинают исчезать из поля видимости Гласа Бездны, когда под ними раскрываются порталы.

Через десять секунд ничего не напоминает о том, что здесь находилась достаточно мощная группировка инопланетного клана.

* * *

Скрытый в тенях я наблюдаю за метаниями своих преследователей через разбросанные по городу датчики, а также сеть порталов, любезно предоставленных Ваалисом. На лице сам собой расцветает оскал при виде их замешательства и ярости.

Это только начало. Впереди ждёт настоящая битва, к которой я тщательно подготовился. И уж я позабочусь о том, чтобы ни одна из сторон, жаждущих моей крови, не покинула Бомбей невредимой.

Накал противостояния нарастает. Пережитое унижение и жажда мести гонят преследователей вперёд, заставляя забыть об осторожности. А мне остаётся только умело дёргать за ниточки, сталкивая их друг с другом и с бесчисленными монстрами, что рыщут в руинах города.

Настроение несколько портят внезапно вспыхнувшие багровые пятна опасности.

Глава 5

Гидеон напряжённо всматривается в предрассветный сумрак, окутавший окраины Кроуфорда. Его палец застыл на спусковом крючке пистолета-пулемёта, а дыхание невольно замедляется, когда на границе видимости появляются смутные тени, крадущиеся в сторону главных ворот.

Сердце колотится где-то в горле, а по венам растекается раскалённая смесь страха и предвкушения. Парень знает, что битва неизбежна. Она должна начаться с минуты на минуту.

К счастью, это будет не первая его битва. Да и битвой это сложно назвать. Скорее спектакль, тщательно поставленный его командиром. Ловушка, в которую угодят зарвавшиеся твари из клана Самум.

Краем глаза Мэтт видит, как на крышах близлежащих домов тоже затаились тёмные фигуры. Бойцы Десперадос рассредоточились по периметру города, готовые по первому сигналу обрушиться на противника.

По тактической связи то и дело вспыхивают отрывистые переговоры. Разведчики докладывают диспозицию:

– Два отряда у северо-западных ворот. Штурмовая группа из десяти бойцов: Квазары и парочка Войдов.

– Понял тебя, Базальт. Не спускай с них глаз, – приказывает Шерхан.

– Четверо у юго-восточной башни. Тяжёлое вооружение.

– Вижу. Не светись там, Кобальт.

Гидеон сглатывает ком в горле. Сейчас все они – затаившиеся хищники. Им нельзя обнаружить себя раньше времени. Иначе план Егеря провалится.

Ну же, подойдите поближе.

Мысленно Пиромант подгоняет врагов, чувствуя, как внутри разгорается знакомый огонь. Совсем как в тот раз, когда его дар пробудился в первый раз.

Кажется, целая вечность проходит в этом напряжённом ожидании. Хотя на самом деле – не больше пары минут.

А потом ночную тишину взрывает грохот выстрелов. Крики. Взрывы. Началось.

Бойцы Самума атакуют стремительно и яростно. Они накрывают огнём дозорных на стенах и принимаются крушить укрепления переносными ракетными установками.

Защитники Кроуфорда, как и было условлено, поднимают панику. Они мечутся по стенам, вопят о помощи, бросают свои посты, изображая замешательство и страх.

Намеренно ослабленный защитный барьер вокруг форпоста вспыхивает, принимая в себя залпы дюжины ракет, и лопается, как мыльный пузырь. С грохотом сминаемой стали падают две тяжёлые створки.

– Ворота пробиты! – надрывается кто-то во весь голос, изображая смятение. – У нас раненые! Противник почти прорвался!

Словно в подтверждение его слов со стороны северной стены раздаётся оглушительный взрыв. Один из защитников, выполняя приказ, только что подорвал взрывчатку в заранее ослабленной части стены.

Самум, воодушевлённый кажущейся лёгкой победой, усиливает напор. Их бойцы концентрируют огонь на самых слабых участках обороны, явно намереваясь прорвать периметр.

– Давайте, красавцы, давайте, – шепчет себе под нос Гидеон, не отрывая взгляда от разворачивающегося спектакля. – Кот из дома – мыши в пляс, да? Раз Егеря нет, так можно безнаказанно лезть на нашу землю? Ну-ну.

Постепенно атакующие смелеют. Они смыкают кольцо окружения, а обороняющиеся тают на глазах, отступая и оставляя бреши в обороне.

Гидеон сжимает кулаки, чувствуя, как внутри всё переворачивается от напряжения. Ему физически больно смотреть, как враги разрушают укрепления и прорываются в город. Хочется вскинуть руки и испепелить ублюдков, не дать им ступить на собственную землю.

Но пока нельзя. Надо ждать. Терпеть.

– Шакалы вошли в дом, – внезапно раздаётся в наушнике ровный голос Шерхана.

Мэтт рефлекторно вздрагивает, услышав условный сигнал. Самум втянулся в город, оставив свои защищённые позиции. Ловушка почти захлопнулась.

– Ну же. Ну же! – хрипло бормочет амиш, обводя горящим взглядом крыши, на которых затаились бойцы.

А враги, упоённые лёгкой победой, уже врываются на улицы Кроуфорда. Думают, что сейчас играючи вырежут всех до прихода подкрепления. Перережут глотки защитникам, захватят в рабство женщин, сравняют город с землёй.

Местные бойцы отступают всё дальше и дальше, заманивая противника в самое сердце города. Всё идёт точно по плану.

Гидеон опускает забрало своего шлема, чувствуя, как трясутся от напряжения руки. Внутри всё звенит от едва сдерживаемой ярости. Мэтт знает, что на той стороне люди, попавшие под влияние Амиры, которые не контролируют себя, но ничего не может с собой сделать.

Давайте, твари, ещё немного!..

И будто в ответ на его мольбы, в наушнике раздаётся спокойный голос Мустафы:

– Спускаем собак.

* * *

Алокеш медленно идёт по узкой улочке, заваленной обломками и мусором. Его глаза, сияющие мягким золотистым светом, внимательно сканируют каждую тень, каждый тёмный провал в руинах домов. В руках он сжимает длинный посох, венчающийся сложным переплетением металлических колец, искрящихся энергией. Дорогая игрушка, купленная в Магазине, сделана из арканиума и значительно усиливает мощь его фотокинеза.

Вокруг царит гнетущая тишина, нарушаемая лишь шорохом гравия под ногами и далёким стенанием ветра в разрушенных провалах окон. Бомбей – город, некогда бывший средоточием жизни и красок, теперь лежит в руинах, погребённый под слоем пепла и скорби.

Сердце Арджуна сжимается от боли и гнева каждый раз, когда он топчет знакомые с детства улицы, превращённые в груды искорёженного металла и бетона. Воспоминания прошлой жизни, такой далёкой и призрачной, всплывают в памяти, заставляя стиснуть зубы.

Он почти видит, как мать ведёт его, совсем ещё малыша, по этим аллеям, крепко держа за руку. Слышит её мелодичный голос, рассказывающий старые легенды и сказки. Помнит, как они вместе молились в маленьком храме неподалёку, принося подношения богам и прося об их покровительстве.

Всё это кажется сном, наивной иллюзией, разбившейся о жестокую реальность.

Громкий взрыв неподалёку заставляет Алокеша вздрогнуть и вскинуть голову. За первым взрывом следует второй, третий. Тишина города разлетается вдребезги под какофонией рвущихся снарядов и автоматных очередей.

Что за чертовщина?

Арджун хмурится, пытаясь определить источник шума. Неужели какие-то мародёры сцепились друг с другом в битве за остатки былой цивилизации?

Да, точно…

Он невольно вспоминает речь Егеря, которая совсем недавно прогремела на всю планету. Кажется, тот обещал лично явиться в Бомбей, чтобы перебить монстров и вернуть город людям.

Хорошая идея. Только запоздалая. Сколько выживших Бомбея погибло, пока этот Егерь созревал для решительных действий? Сколько было потеряно, пока он занимался самолюбованием перед камерами?

Открытой неприязни к этому человеку Арджун не чувствует. В конце концов, тот на пару с Одиссеем смог провести их через Рейд и даже убить Нову, но…

Губы индуса кривятся в горькой усмешке. Он не верит в героев. Не верит, что кто-то придёт и спасёт их из милосердия и доброты. Слишком много лжи и подлости он повидал с прихода Сопряжения.

Нет, надеяться можно только на себя. И на волю богов, если она ещё что-то значит в этом спятившем мире.

Именно поэтому он здесь. Один, посреди руин города, в котором вырос. Города, бывшего когда-то олицетворением жизни и надежды, а теперь превратившегося в безмолвное кладбище.

Ноги сами несут Алокеша вперёд по знакомой с детства дороге. Он сворачивает в очередной переулок и застывает, узнавая покосившиеся ворота и треснувшие колонны. Осколки воспоминаний впиваются в сердце, причиняя почти физическую боль.

Храм Лакшми. Место, где он играл ребёнком, жадно внимая рассказам жрецов о древних богах и героях. Место, где впервые ощутил собственную связь с тысячелетней историей своего народа.

Рука в бронированной перчатке до боли сжимает посох. В груди разгорается знакомое тепло, заставляя всё тело наполниться силой. Он почти слышит мелодичный перезвон колец, венчающих навершие, отзывающийся в самой глубине его естества.

«Пришло твоё время, мой маленький Хануман, – шепчет давно умолкший голос матери. – Верши свою дхарму, неси свет заплутавшим во тьме».

Арджун со свистом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. Да, он знает, зачем оказался здесь. Знает свой путь и свой долг.

Он должен очистить этот город от чудовищ. Должен вернуть ему былое величие и сделать маяком надежды для всех выживших. Вдохнуть свет в его почерневшие от гари стены.

И плевать, если на алтарь этой цели придётся принести собственную жизнь. В конце концов, разве не для этого он обрёл свой чудесный дар? Не для того ли проливал пот и кровь?

Чтобы стать оружием богов.

Новый взрыв, раздавшийся совсем близко, выдёргивает Алокеша из размышлений. Он вскидывает голову, прищуриваясь, и видит, как над крышами домов встаёт дымный гриб. Воздух прорезают красные всполохи, слишком яркие для обычного пламени, и огненная колонна, исходящая чудовищным жаром, соединяет небеса с землёй.

Рык. Низкий, утробный, полный ненависти и боли. Рык, от которого мурашки бегут по спине, а волосы на затылке встают дыбом.

Мгновение, и из-за руин показывается источник этого шума. Тварь, огромная, уродливая, похожая на гротескную пародию на кузнечика. Бугрящиеся крылья топорщат клочья почерневшего хитина, из многослойной пасти капает яд. Кривые ноги оканчиваются когтистыми лапами, а из спины торчат костяные наросты.

Монстр. Один из тех, что поглотили город, превратив жизнь оставшихся людей в ад. Дитя Сопряжения, явившееся в мир, чтобы пожирать и уничтожать.

Тварь замечает Алокеша и издаёт оглушительный рёв. В тусклом свете дня сверкают желтушные клыки, с которых капает ядовитая слюна.

На миг человек и чудовище застывают, глядя друг на друга через площадь.

А потом противник бросается в атаку. Его движения стремительны и хаотичны, он несётся вперёд, сшибая остовы брошенных машин и круша стены.

Алокеш медленно вскидывает руки, и с его губ слетает древняя мантра. Мантра, что пришла из глубины времён, из тех эпох, когда боги ещё ходили среди людей.

Кольца на его посохе вспыхивают ослепительным светом. Сияние стекает на руки хозяина, окутывает фигуру золотистым ореолом. Воздух трещит от разрядов чистой энергии.

В глазах человека пляшут священные огни, а застывшее лицо подобно лику разгневанного божества.

Вскинутые ладони обращаются к твари. Два столпа ослепительного света срываются с кончиков пальцев и прожигают монстра насквозь.

Испепелённый хитин сползает с костей. Выжженная уродливая башка отделяется от тела и с гулким стуком катится по брусчатке, а обезглавленный труп делает ещё пару шагов по инерции и рушится в пыль.

Алокеш опускает руки, тяжело дыша. На лбу блестят капли пота, а сердце частит, разгоняя по телу божественный жар.

Да, вот для чего он здесь. Вот его дхарма и его путь. Принести свет в это падшее царство. Выжечь заразу дотла, не щадя ни себя, ни врагов.

Он вновь обращает взор в сторону далёких взрывов и стрельбы. Что бы там ни происходило – это неважно. Его цель ясна.

Бомбей будет очищен. Чего бы это ни стоило.

Сжав посох, Алокеш устремляется вперёд. Навстречу своей судьбе.

Как Монарх Света он принесёт слепящий рассвет в это царство вечной ночи.