Текст книги "Во славу Отечества! – 3. В годину славы и печали"
![](/books_files/covers/thumbs_240/v-godinu-slavy-i-pechali-245952.jpg)
Автор книги: Евгений Белогорский
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Выбрав неохраняемый участок полотна, они разобрали рельсы и, затаившись в засаде, стали дожидаться появления добычи. Первой их жертвой стал товарняк, следовавший со стороны Варшавы на Ивангород и до отказа загруженный строительными материалами. Остановив поезд перед поврежденными путями под видом патруля полевой жандармерии, волчата Шкуро быстро захватили паровоз, не позволили машинисту вывести эшелон из ловушки. Как только состав оказался в руках диверсантов, они сразу запалили смолистую древесину. Не прошло и пяти минут, как несчастный товарняк запылал, превратившись в один огромный костер.
Аналогичная судьба постигла порожняк, прибывший к месту засады из Ивангорода. Он также был захвачен диверсантами и незамедлительно предан огню. Все это было сделано в одном месте, что надолго парализовало движение на железнодорожной магистрали в обоих направлениях. Причиной тому послужила деформация рельсов и разрушение полотна в результате длительного воздействия высоких температур.
Выехавшая к месту аварии бригада железнодорожных мастеров подверглась пулеметному обстрелу из засады и была полностью уничтожена. Только утром следующего дня, под усиленной охраной, немцы смогли приступить к началу ремонта дороги, но время, необходимое для оказания помощи гарнизону Ивангорода, было упущено.
Не успел Штюмлер переварить это известие, как ему сообщили, что за Вислой появился конный отряд русских. Стремительным броском он разгромил охрану моста, после чего крепость оказалась в полной изоляции.
Укрепления Ивангорода могли успешно отражать атаки пехоты и кавалерии, но были бессильны перед огнем тяжелой артиллерии. По этой причине русские и оставили крепость без боя во время отступления пятнадцатого года, успев вывезти из нее все вооружение. За время своего пребывания в Ивангороде немцы оставили все, как было, явно не намереваясь использовать укрепления по назначению.
Оказавшись в осаде, лишенный связи с командованием и подвоза подкрепления, Штюмлер не стал дожидаться, когда орудия русских превратят крепостные форты в руины, и решил пробиваться на соединение с варшавской группировкой генерала фон Бредова. Ошибочно посчитав, что с севера у него находятся только одни конные заслоны Шкуро, рано утром 17 сентября он вывел свои войска из крепости, оставив в ней только арьергардный отряд.
Опасаясь, что противник все же обнаружит его отступление, Штюмлер приказал своим батальонам идти как можно быстрее, без проведения разведки, за что жестоко поплатился. Походная колонна саксонцев успела пройти несколько километров, когда по ним с ближайших к дороге холмов неожиданно ударили пулеметы. Стреляли с двух сторон, насквозь прошивая длинными очередями передние ряды идущей пехоты. Не успели застигнутые врасплох солдаты развернуться в боевые цепи и открыть ответный огонь, как к ожесточенному треску пулеметов присоединились гулкие минометные завывания, и среди распластавшихся на земле людей стали вырастать черные разрывы мин.
Завязался ожесточенный встречный бой, и чем дольше он продолжался, тем отчетливее стало ясно, что немцы ведут бой не с засадой малочисленных диверсантов, а с крупным воинским подразделением. С каждой минутой сражения сопротивление русских неуклонно возрастало. Оружейный огонь становился все гуще и плотнее, а вскоре по саксонцам открыли огонь полевые орудия, полностью перечеркивая надежды на возможный прорыв.
Не желая признавать свое поражение, Штюмлер попытался обойти вражеский заслон с правого фланга, но и здесь немецкие солдаты наткнулись на плотный заградительный огонь, а там, где не было пулеметов и пушек, дорогу преграждали кавалеристы генерала Крымова.
Получив отпор, Штюмлер решил атаковать противника с другого бока и начал перебрасывать свои силы на левый фланг, но в этот момент саксонцы подверглись удару с воздуха. Два русских бомбардировщика «Илья Муромец», вылетевшие на бомбежку участка железной дороги Ивангород-Варшава, вначале щедро забросали немцев бомбами, а затем долго ходили над головами упавших пехотинцев, поливая их пулеметными очередями.
Воздушный налет стал последней каплей, переполнившей чашу терпения Штюмлера. Потеряв в бою только убитыми около трехсот человек, генерал решил повернуть обратно, однако к этому времени в самой крепости уже шли ожесточенные бои.
Узнав от перебежчиков о скрытом оставлении немцами крепости, генерал Грошев отдал приказ о штурме Ивангорода. Атака была успешной. Пользуясь малым числом защитников крепости, русские пехотинцы смогли сломить их сопротивление и стали захватывать крепостные укрепления одно за другим.
Когда саксонская дивизия вернулись в крепость, в руках оставленного арьергарда оставались всего лишь два северных равелина и цитадель с выходом на переправу через Вислу. Положение немцев было отчаянным, однако Штюмлер не собирался сдаваться. Правильно предположив, что число стоявших за Вислой кавалеристов не столь огромно, он решил ночью прорываться за реку по мосту, благо тот не был взорван, а только находился под прицелом русских пулеметов.
Едва только стемнело, как саксонцы двинулись к Висле, максимально стараясь соблюсти тишину. Не имея прожекторов и вынужденные освещать переправу сигнальными ракетами, русские дозорные слишком поздно заметили движение немцев по мосту, и потому открытый пулеметный огонь не смог остановить их атаку. Устилая свой путь телами павших солдат, саксонцы смело прорвались на другой берег реки и уничтожили пулеметные гнезда противника в рукопашной схватке.
Однако развить свой успех и полностью отбросить русских от переправы солдаты Штюмлера не смогли. Командир приданной для обороны переправы артиллерийской батареи, капитан Неверов, еще днем, предвидя возможность ночного прорыва неприятеля из-за реки, приказал изготовить свои орудия для ведения заградительного огня в районе переправы. Поэтому едва саксонцы подавили русские пулеметы, как на них обрушились осколочные снаряды артиллеристов Неверова.
Каждый их разрыв выбивал в плотных рядах движущейся пехоты до десятка человек, и потому саксонцы быстро залегли. С большим трудом немецким офицерам все же удалось увлечь своих солдат в новую атаку, но в это время к переправе подоспели пулеметные тачанки и их тугие пулеметные очереди прочно прижали саксонцев к земле.
Из-за темноты Штюмлер не мог правильно определить силы противостоящего ему врага. Появление на поле боя тачанок он принял за подход главных сил армии Келлера и потому отказался от дальнейшего продолжения боя. Оставив у переправы заслоны, он начал быстрый отход в направлении Варшавы, опасаясь возможного преследования, но его не было. Отстояв переправу, русские кавалеристы не рискнули напасть на отступившего врага.
Главные силы конармии во главе с генералом Келлером подошли к переправе утром 18 сентября. Узнав о ночном прорыве неприятеля, Федор Артурович немедленно устремился в погоню за противником. Как ни спешили германские пехотинцы уйти от врага, но к полудню кавалеристы первой конармии нагнали немцев вблизи Страмбовки и с ходу атаковали врага.
Измученным и усталым от марш-броска саксонцам пришлось изведать всю боевую силу лихого русского удара. Жаркий бой длился менее получаса, после чего немцы стали беспорядочно отступать под мощным натиском конармейцев. Многие солдаты противника, спасая свои жизни, бросали на землю свое оружие и покорно поднимали руки перед грозными кавалеристами. Видя столь плачевную картину боя и осознав безысходность положения, Штюмлер приказал офицерам своего штаба сдаваться в плен, а сам застрелился.
В этот же день передовые соединения второй половины корпуса Крымова вместе с отрядом Шкуро подошли к предместью Варшавы Праге. Однако они не торопились идти на штурм, ограничившись лишь перестрелкой с караульными постами. Главной задачей кавкорпуса был разгром гарнизона Новогеоргиевской крепости, под командованием генерала Крайчика. В него входила II Гессенская дивизия неполного состава вместе с тремя тысячами солдат ландвера.
Укрепления крепости не пострадали в результате штурма немцев Новогеоргиевска в 1915 году и были способны выдержать штурм, решись русские атаковать город. Сесть в осаду и спровоцировать врага на приступ было для немцев самым лучшим вариантом, но с ним не был согласен сам Крайчик.
Старый службист, он умел только хорошо выполнять полученные приказы и полностью сторонился какой-либо личной инициативы. Имея на руках приказ Людендорфа о фланговом ударе в случае начала наступления русских частей на Варшаву, он намеревался в точности выполнить его, чем сильно сыграл на руку противнику, искавшему предлог выманить немцев из-за стен крепости.
Едва только разведка донесла о появлении перед крепостью вражеских конных патрулей, как Крайчик незамедлительно связался с Варшавой на предмет проведения совместного наступления против русских частей, подступивших к Праге. Командующий варшавским гарнизоном генерал фон Бредов приказал Крайчику строго выполнять приказ Людендорфа и назначил совместное наступление против русских войск на 19 сентября.
Причиной, побудившей фон Бредова отдать этот приказ, послужили активные действия отряда Шкуро с частью приданных ему сил, которые сумели создать у противника ошибочное представление о присутствии возле Праги большого количества войск. Для большей убедительности Шкуро даже предпринял штурм предместья, но быстро отошел, едва встретил сопротивление врага.
Стремясь окончательно запутать противника, генерал Клюев, командующий этой частью кавкорпуса, направил к Праге батарею пушек и пулеметное соединение, которые принялись интенсивно обстреливать немецкие позиции. Все это было расценено фон Бредовым как подготовка к скорому штурму Праги, и потому Крайчику был отдан приказ о выступлении.
Сбив слабые заслоны русских на подступах крепости, гессенцы смело двинулись по направлению Варшавы, но не успели подойти к лесу, через который проходила дорога, как правая колонна под командованием самого Крайчика попала под огонь тачанок, укрытых в молодом подлеске.
Обнаружив присутствие врага, немцы не растерялись, перегруппировали силы и решили ударить врага вбок, так как маневренность тачанок среди деревьев была крайне мала. Оставив два батальона вести фронтальную перестрелку с врагом, остальные силы попытались обойти противника с правого фланга.
Когда до цели оставалось чуть более пятисот метров, внезапный артиллерийский залп и громкое завывание падающих снарядов известили гессенцев об их обнаружении врагом. С противным свистом они прошли над передними цепями германских солдат и упали где-то далеко в тылу. Многие из шедших в атаку на врага немцев облегченно вздохнули от осознания, что смерть прошла мимо и тем самым подарила им несколько минут драгоценной жизни. Многие, но не все. По злой иронии судьбы от взрыва одного из вражеских снарядов, упавших в тылу, погиб генерал Крайчик. Тонкий как бритва стальной осколок снаряда попал ему в плечо и, перебив плечевую артерию, запустил скоротечный секундомер генеральской жизни. Прошло чуть менее четырех минут – и гессенцы лишились своего командира.
Однако передние цепи ничего не знали о разыгравшейся в тылу трагедии и продолжали наступать на врага. Неожиданно по немецким цепям застучал неизвестно откуда появившийся станковый пулемет, затем другой. Осеннее поле стало быстро покрываться рыжими пятнами солдатских ранцев, но славные сыны рейхсвера неудержимо бежали все вперед и вперед.
Расстояние между врагами быстро сокращалось: триста, двести, сто пятьдесят метров. Немцы уже давно потеряли строй и передвигались главным образом небольшими группами, желая выйти на расстояние броска гранаты.
Между противниками оставалось чуть более восьмидесяти метров, когда из леса неожиданно вылетела конная лава и устремилась на немцев. С гиканьем и свистом русские конники скакали на солдат неприятеля, точно выходя им сбоку. Появление на поле боя кавалеристов Крымова стало переломным моментом схватки. Не имевшие большого опыта войны солдаты ландвера испугались огромной массы всадников, стремительно надвигавшихся на них, и, позабыв о верности долгу и чести перед рейхом, бросились спасать свои жизни.
Паническое бегство запасников имело самые пагубные последствия для гессенцев, которые не испугались появления конницы врага и изготовились к схватке с ней. Вместо того чтобы вести прицельный огонь по русским кавалеристам, они только и делали, что отбивались от обезумевшей толпы, ринувшейся на них.
Вначале гессенцы пытались остановить беглецов окриками, затем прикладами и кулаками, однако вскоре им пришлось применить и оружие, но это уже мало могло изменить положение вещей. Общий строй гессенцев был полностью сломлен, и началось массовое отступление к стенам Новогеоргиевской крепости.
Всего в крепость вернулось около полутора тысячи человек из общего числа солдат и офицеров, покинувших ее сегодня утром. Все остальные либо погибли, либо попали в плен, причем последних было гораздо больше, чем первых.
Оставленный Крайчиком в Новогеоргиевске в качестве коменданта майор Ланс был столь сильно напуган случившимся разгромом, что после недолгого размышления решил оставить восточную половину крепости с фортами № 18 и 17 и отойти за Нарев, полностью уничтожив все мосты.
Подобное поведение было обусловлено не только малым количеством боеприпасов крепости с нехваткой сил для полноценной обороны восточных фортов, но и интуитивным желанием Ланса иметь перед собой такого сильного защитника, как быстрое течение Нарева, способное надолго задержать противника.
Отводя войска в западную часть Новогеоргиевска, майор очень боялся попасть в немилость к Людендорфу, однако все обошлось. Фельдмаршал не только не обрушил свой гнев на голову Ланса за оставление крепостных позиций, но даже поставил майора в пример за умение сохранить за собой важную крепость в столь сложных обстоятельствах.
Пока главные силы Крымова сражались с пехотой Крайчика, другая часть корпуса вместе с отрядом Шкуро мужественно отражали наступление войск генерала фон Бредова со стороны Праги.
Каково же было удивление немцев, когда они обнаружили перед собой не разрозненную оборону противника, а вырытые в полный профиль окопы с пулеметными точками. Засевшие в окопах кавалеристы удачно отбили атаку противника, заставив немецкие пехотные цепи залечь задолго до рубежа гранатного броска. Когда же во время второй атаки врагу удалось приблизиться к русским окопам, то драгуны сами закидали наступающего врага гранатами и бросились в штыковую атаку. Бой был скоротечен и, не выдержав навязанной им рукопашной схватки, немцы отошли, к страшному гневу своего командира оберст-лейтенанта Фишбаха.
Раздосадованный очередной неудачей, он приказал привезти полковые орудия и начать обстрел русских позиций. В течение часа немцы методично вколачивали бризантные снаряды по вражеским окопам, но результат обстрела был минимальным. Едва только загремели первые разрывы, драгуны быстро покинули передовые окопы, отойдя на запасные позиции, заранее отрытые на сто метров дальше.
Когда ободренные обстрелом немцы устремились в третью атаку, их вновь встретил пулеметный огонь из уже казавшихся уничтоженными огневых точек русских, и пехотные цепи сразу залегли, пробежав всего несколько десятков метров. Наблюдавший в бинокль за атакой своих солдат Фишбах неистовствовал при виде столь удручающей картины, но офицеры никак не смогли заставить солдат подняться в новую атаку. Оберст-лейтенант уже собирался приказать вновь открыть артиллерийский огонь по позициям противника, но в это время пришло ужасное известие.
С юга к Варшаве подошла кавалерия генерала Келлера, с ходу вступившая в яростные бои с частями варшавского гарнизона, энергично тесня славных защитников рейха. Молниеносным броском русские перерезали железную дорогу, идущую на Лодзь, и в любой момент могли перерезать дорогу на Торунь. В этом положении оборона Праги становилась совершенно бессмысленна, и поэтому генерал фон Бредов отдал приказ Фишбаху оставить Прагу.
Вовремя заметив начавшийся отход противника, русские кавалеристы вскочили на коней и бросились в преследование. Головной отряд вел молодой старший унтер-офицер Константин Рокоссовский, выросший в этом пригороде Варшавы. Окольными путями Рокоссовский сумел прорваться к мосту и атаковал врага. Оторопевшие от неожиданности немцы не сумели оказать сопротивления храбрым драгунам и трусливо бежали, стремясь поскорее укрыться от острых клинков в подворотнях ближайших домов. Вместе с охраной моста была разгромлена артиллерийская батарея, намеревавшаяся в этот момент въехать на мост.
Часть отряда бросилась преследовать отступавших по мосту солдат противника, а другие драгуны спешились и, уложив лошадей на землю, вступили в перестрелку с немцами. Укрывшись за каменными строениями, они быстро пришли в себя и принялись обстреливать русских кавалеристов. Вскоре к мосту подошел один из арьергардных батальонов во главе с оберст-лейтенантом Фишбахом, и немцы пошли на прорыв.
Положение русских было отчаянное, немцы в несколько раз превосходили их числом, но положение спасла природная смекалка. Не дожидаясь пока противник сметет их в воды Вислы, драгуны развернули брошенные неприятелем орудия и открыли по атакующим немцам огонь прямой наводкой.
Спеша остановить врага, русские стреляли всем, что только попадалось им под руку, и этот причудливый коктейль картечи и бризантных снарядов смог вновь загнать солдат противника в каменные подворотни домов. В этот момент к драгунам прорвались кавалеристы Шкуро, и на сердце смельчаков стало веселее. Немцы еще дважды пытались прорваться на тот берег Вислы, но с каждым разом огонь пушек заставлял их отступать назад, неся серьезные потери.
Ближе к вечеру в Прагу вошли главные силы кавкорпуса во главе с генералом Клюевым, что подвело окончательную черту в борьбе за варшавский мост. Конечно, Фишбах мог, не считаясь с потерями, сбить русский заслон и с уцелевшими от вражеского огня солдатами пробиться за Вислу. Однако господин полковник не сильно горел желанием продолжить воевать за кайзера и империю, а потому с легким сердцем принял предложение о капитуляции, едва оно было сделано.
Но не только за предмостовые укрепления Праги шла жаркая борьба с противником. С не меньшим упорством и напряжением происходило сражение и на самом мосту через Вислу. Драгуны во главе с Рокоссовским смело преследовали на мосту бегущих солдат противника, но как только они приблизились к западному берегу Вислы, их встретил сильный пулеметный огонь. Спасаясь от вражеских пуль, молодой унтер-офицер был вынужден залечь на землю, и тут он заметил электрические провода, идущие из-под мостового пролета в сторону врага. Не раздумывая ни секунды, он их перерезал, тем самым предотвратив подготовленное неприятелем уничтожение моста.
Не обращая внимания на непрерывно свистящие над головой пули, Рокоссовский продолжил осмотр полотна моста и вскоре нашел еще одну минную закладку врага. В результате смелых действий драгуна начальник охранного батальона капитан Герлах не смог произвести подрыв моста, когда последние немецкие солдаты перешли на западный берег Вислы. Сколь энергично ни крутил капитан ручку магнето, сколь яростно ни давил кнопку взрывателя, мост остался невредим.
За храбрость, проявленную при захвате моста, Константин Рокоссовский по личному представлению генерала Крымова получил свой четвертый солдатский Георгиевский крест и стал его полным кавалером, с произведением в первый офицерский чин корнета.
Когда коменданту Варшавы генералу фон Бредову донесли о захвате русскими моста через Вислу в целости и сохранности, того охватило бешенство. Прорвись в этот момент русские части через мост, и участь Варшавы была предрешена. С огромным трудом, сдерживая себя, чтобы не разразиться проклятиями в адрес размазни Герлаха, генерал глухо прорычал в трубку:
– Либо через полчаса вы доносите мне об уничтожении моста, либо я передаю вас в военно-полевой суд. Вам все ясно? Выполнять!!!
Подхлестнутый столь ясным и энергичным приказом командира, несчастный капитан бросился его исполнять. Ограниченный во времени и средствах, не мудрствуя лукаво, Герлах подтянул к мосту гаубичную батарею и навесным огнем разрушил один из мостовых пролетов. Так, по крайней мере, показалось наблюдавшему в бинокль капитану, а уточнить результаты попадания он не решился.
Когда фон Бредову доложили, что мост через Вислу уничтожен, генерал только хмыкнул и раздраженно бросил трубку на рычаги аппарата. Положение германских войск, оборонявших Варшаву, ухудшалось с каждым часом. Медленно, но верно армия генерала Келлера теснила врага на подступах к польской столице, угрожая замкнуть кольцо окружения.
Фон Бредов уже несколько раз обращался за помощью к Людендорфу, и каждый раз получал один и тот же ответ: «Держитесь, помощь идет», и это не было пустыми словами. По единственной железнодорожной ветке, еще находившейся в руках немцев, фельдмаршал начал срочную переброску под Варшаву из Торна соединений 1-й Вюртембергской дивизии. Кроме них, из Кульма пешим строем двинулась 4-я Вестфальская дивизия вместе с Берлинским кавалерийским полком.
Главной задачей фон Бредова было продержаться под натиском врага сутки, от силы полтора, но саперы генерала Шварца поставили жирный крест на расчетах врага, совершив настоящий подвиг. За полутора суток непрерывной работы они восстановили разрушенное немцами железнодорожное полотно между Седлицей и Варшавой, что позволило генералу Маркову начать переброску пехоты в помощь коннице Клюева. Эшелоны непрерывным потоком двинулись на запад, с каждым пройденным километром отодвигая в небытие планы Людендорфа.
Первыми к Праге вместе с двумя бронепоездами прибыла Стальная дивизия генерала Кольцова, которая немедленно изготовилась к броску через Вислу, ожидая, когда саперы приступят к восстановлению мостового пролета, оказавшегося частично разрушенным. Подопечным генерала Шварца не понадобилось много времени под покровом темноты ликвидировать это повреждение, и рано утром Стальная дивизия устремилась на штурм Варшавы. Дорого, ох как дорого обошелся немецкому командованию скоропалительный рапорт капитана Герлаха об уничтожении моста.
В этот день в сражении за Варшаву отличились не только саперы генерала Шварца. Свой подвиг совершили и летчики второго авиаотряда 3-й армии. Когда генерал Марков получил известие о невозможности для частей Келлера перерезать дорогу на Торн, он поднял в воздух все имеющиеся в его распоряжении бомбардировщики, приказав авиаторам не допустить подхода свежих частей противника к Варшаве.
В Варшаву успел проскочить лишь только один эшелон с солдатами Вюртембергской дивизии. Затем дорога оказалась надолго парализована героическими усилиями русских авиаторов. Вылетевшие на задание «Ильи Муромцы» второго авиаотряда с первого захода на цель уничтожили паровоз следующего эшелона, а затем принялись поливать огнем из своих пулеметов немецких солдат, не успевших покинуть свои теплушки.
Спасаясь от падающего с небес свинцового града, вюртембергцы в страхе бежали прочь от своих вагонов, стремясь укрыться под желтеющей листвой деревьев. Когда русские бомбардировщики наконец-то улетели, перед глазами вюртембергцев предстало множество горящих вагонов. С большим трудом немцам удалось сначала погасить пылающие теплушки, а затем сбросить их с насыпи.
Не прошло и часа, как над железной дорогой появилось новое звено русских самолетов. Во время второго налета летчикам попался состав, перевозивший артиллерию и боезапасы дивизии. Один из бомбардировщиков на своем вооружении имел небольшие кумулятивные бомбы, которые командованием после удачной премьеры на море было решено использовать и на суше. Во время бомбежки одна бомба упала на крышу вагона, перевозившего снаряды. Не прошло и минуты, как внутри вагона возник пожар, и злополучный вагон с грохотом взлетел на воздух. Сила взрыва была такова, что произошло опрокидывание нескольких вагонов и платформ эшелона, а также было сильно повреждено железнодорожное полотно.
Эти два вылета дались русским летчикам большой кровью. Впервые за все время войны в воздушном бою немецкими истребителями был сбит «Илья Муромец» поручика Крестовского. Получил сильные повреждения и совершил вынужденную посадку самолет штабс-капитана Митрохина, имевшего на своем боевом счету двенадцать успешных вылетов. От сильного удара о землю аппарат повредил правое крыло, обломками которого был серьезно ранен в голову стрелок Федорцов, скончавшийся в госпитале через два дня.
У двух других самолетов были серьезно повреждены моторы и фюзеляжи, ранено три человека экипажа. Все это сильно снижало боеспособность отряда, но жертвы того стоили. Подкрепления, на которые так рассчитывал фон Бредов, не успели вовремя прибыть в Варшаву. 20 сентября, двойным ударом с юга и востока, город был полностью очищен от германских войск, отошедших под прикрытие западных фортов Новогеоргиевска.
Не успела закончиться варшавская эпопея, а неутомимый командарм Келлер уже вел свое усталое воинство к Лодзи, где его авангард вел бои с Померанской дивизией генерала Абста. Большей частью она состояла из новобранцев и призывников старшего возраста, благодаря чему выдвинутые к Лодзи малые силы Келлера могли удачно противодействовать наступавшему на них врагу.
Совершив за два дня стокилометровый переход, конармия Келлера вначале остановила немцев, а с прибытием по железной дороге Стальной дивизии, при поддержке бронепоездов «Георгий Победоносец» и «Святогор», потеснила противника в направлении Лодзи.
Ставка не требовала взятия этого польского города, и поэтому первая конармия перешла к обороне. Теперь все внимание было приковано к Восточной Пруссии, где Людендорф, хотя и с опозданием, готовился начать наступление на врага.
Фельдмаршал тяжело переживал столь неожиданную потерю Варшавы. Полностью поверив данным полковника Николаи о скором наступлении русских в Восточную Пруссию, Людендорф бездарно упустил драгоценное время. Ожидая ударов со стороны войск Маркова и Миллера, прорыва фронта конницей Крымова и Краснова, он упрямо не двигал выстроенные один за другим лучшие корпуса рейхсвера, способные перемолоть ударную силу русских армий в пух и прах.
Готовясь к отражению наступления противника, в местах наиболее вероятных прорывов неприятеля немцы срочно возводили дополнительные оборонительные укрепления, опоясываясь нескончаемыми шеренгами новых траншей и рядами колючей проволоки. Время шло, но все ожидания были напрасны. Русские обманули командующего Восточным фронтом, ударив совершенно в другом месте.
Только осознав реальную угрозу потери Варшавы, фельдмаршал стряхнул с себя оковы ожидания и стал перебрасывать в Польшу элитные войска, стремясь исправить положение. Однако время было безвозвратно упущено. За короткий срок, используя слабость войск прикрытия, русские армии смогли приблизиться к старым границам, угрожая вторжением в Силезию.
Для удержания Висленского края и Лодзи из Восточной Пруссии по железной дороге был направлен из-под Гумбиннена III и VII имперские корпуса, в состав которых входили лучшие соединения Второго рейха. Опасаясь возможных ударов с воздуха русскими бомбардировщиками, воинские эшелоны шли в обход линии фронта, через Коршен, Кульм, Торн, Кутно.
Людендорф был полностью поглощен защитой Силезии, когда противник нанес германским войскам новый удар. В наступление перешел Северный фронт генерала Кутепова, который с тяжелыми боями прошел от берегов до Либавы, выйдя к германской границе в районе Мемеля. Оценивая силы Кутепова, Людендорф разумно полагал, что в ближайшее время на этом направлении со стороны русских не следует ожидать активных действий. Однако у командующего Северным фронтом было иное мнение.
Конечно, к полномасштабному наступлению на Восточную Пруссию Северный фронт не был готов, но провести небольшую операцию против «мемельского аппендицита» генералу Кутепову было вполне по силам.
Имея старые заготовки Генерального штаба, он в сжатые сроки сумел подготовить все необходимое к наступлению и 23 сентября штурмовал Мемель. Атака была проведена силами двух полков, днем, без предварительной артподготовки. По сигналу ракеты солдаты Новгородского и Смоленского полков неожиданно устремились в атаку на позиции врага и за короткое время полностью овладели ими. В едином порыве русские солдаты прорвали две линии обороны и к середине второго часа наступления штурмовые отряды уже ворвались в Мемель.
В это время по улицам города спокойно расхаживали офицеры, только что сытно отобедавшие в ресторанах и кафе. Они не верили собственным глазам, когда перед ними возникли цепи разгоряченных боем русских солдат, которым серьезного сопротивления оказано не было. При захвате Мемеля произошла история, ставшая знаменитой. В городе имелось прямое телеграфное сообщение со ставкой кайзера, чем не преминул воспользоваться командир новгородцев полковник Голядкин, отправив Вильгельму сообщение о взятии Мемеля. Попытка немцев вернуть город обратно не увенчалась успехом. Прикрывавший это направление корпус «Бреслау» был переброшен под Новогеоргиевскую крепость, а теми силами, что имелись в распоряжении генерала Индульфа, отбить Мемель было невозможно. Кутепов крепко вцепился в свой трофей. Поэтому Людендорфу оставалось только констатировать этот прискорбный факт в донесении кайзеру, сетуя на растянутость коммуникаций и нехватку войск, для прикрытия второстепенных участков фронта.
Неудачи фельдмаршала вновь напомнили слова его давнего завистника Макса Гофмана, что Людендорф велик только в дни побед и очень плох в дни поражений. В ответ тот отрядил говоруна в глубокий тыл и не поддержал представление Леопольда Баварского на присвоение Гофману очередного звания. Лихорадочно выравнивая фронт, Людендорф не отказался от нанесения флангового удара по врагу со стороны Пруссии, но намеревался сделать это в гораздо меньших масштабах.
Теперь главным местом удара должен был стать Новогеоргиевск. Именно здесь Людендорф собирался нанести удар, который должен был отрезать ушедшие за Вислу войска Маркова и Келлера, связанные боями под Лодзью с переброшенными туда лучшими силами рейхсвера. Фельдмаршал назначил начало операции на 1 октября, собираясь успеть до наступления осенней распутицы.
Пока в Европе лилась кровь, командующий английскими войсками в Сирии генерал Саммерс готовился исполнить планы своего правительства по разделу Турции. Англичане давно считали Османскую империю «больным человеком», и теперь был самый подходящий момент для окончательного раздела турецкого наследства.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?