![](/books_files/covers/thumbs_240/uposledney-cherty-zapiski-russkogo-inzhenera-naberegah-kaspiya-295148.jpg)
Автор книги: Евгений Осипов
Жанр: Приключения: прочее, Приключения
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Глава третья
Схватка в ресторане
⠀
Утро встретило меня и моего нового товарища небольшим ненастьем. Если ещё вчера было хоть и морозно, но солнечно, то теперь потеплело, стало пасмурно и с моря задул пронизывающий ветер.
Вчерашние истеричные радиопередачи о набирающем силу армяно – азербайджанском конфликте не улучшали настроение. Чем всё это закончится? Об этом не хотелось думать. Но жизнь берет своё. Трехразовое питание в гостиничном ресторане входило в стоимость номера, и мы с Суретом бодро направились позавтракать в ресторацию, на первый этаж.
В обеденном зале было пустынно, народ уже позавтракал и разбрелся по своим делам. Мы, явно, пришли последними.
В углу, за столиком, сидел одинокий пожилой мужчина, Мне показалось, что я его уже где-то видел раньше. Когда мы проходили мимо, Сурет приложил руку к груди и склонил голову:
– Добрый день!
– Салам! – с улыбкой ответил незнакомец.
Мы заняли свободное место неподалеку и погрузились в изучение предложенного меню. Поскольку для постояльцев отеля оно было весьма скромным, мы решили его несколько расширить.
Сурет, на правах хозяина, заказал фирменный азербайджанский салат из свежих баклажанов, сладких и горьких перцев, свежего лука, кинзы, укропа и другой зелени, приправленных растительным маслом. Заказали шашлык из говядины, под маринадом из розмарина и базилика, под коньячно—сливовым соусом. Также заказали, помня наше вчерашнее застолье, бутылку красного азербайджанского вина «Апшерон».
Сурет наполнил бокалы и за неторопливой беседой, мы стали ожидать наш заказанный усиленный завтрак.
Я сидел лицом к залу и невольно видел открытое и умное лицо этого пожилого человека, с небольшими залысинами и в меру большим кавказским носом. Пытался вспомнить, где я видел его раньше.
– Сурет, – не выдержал я, – кто этот человек, с которым ты сейчас так уважительно раскланялся?
– Евгений, ты или сошел с ума от красивых видов нашей столицы или ещё не отошел от вчерашнего застолья? Это же сам Гейдар Алиев, ещё недавний хозяин Азербайджана, в прошлом первый секретарь компартии республики, глава республиканского КГБ, наконец, член Политбюро ЦК КПСС и личный друг Леонида Ильича Брежнева.
– Неужели не узнал? Правда, теперь он на пенсии, так сказать, не у дел, но все равно заслуженный и уважаемый в Азербайджане человек. При нем наша республика процветала. Одни виноградники чего стоили, не говоря уж о нефтегазодобычи да и о многом другом.
– Жёсткой рукой навел в республике порядок. Поприжал откровенных коррупционеров. А то ведь всё продавалось: и чины, и должности, и ученые звания. Были громкие дела по хозяйственным преступлениям – пять председателей колхозов и директоров фабрик при нем расстреляли. В Москве это заметили…
– Не нами сказано, Евгений, – где родился, там и пригодился. В столице карьера у Гейдара Алиевича не задалась. Бросали его на решение разных текущих проблем, хоть и в высоких чинах, да что толку – чужак.
– А как, говорят, стал новому генсеку Горбачеву советовать по поводу проведения Перестройки в Союзе, так и совсем отправили на пенсию.
– Да и какой советский партийный функционер станет держать вблизи себя бывшего оперативного сотрудника резидентур в Иране, Турции, Пакистане и других полуденных странах? Да еще и бывшего главу КГБ Азербайджана. Совсем ни к чему!
– Всё-таки, почему он здесь сидит один, без должного сопровождения и охраны?
– А кому интересен сбитый летчик? Видишь, вон его самолет в кустах догорает! – и Сурет махнул рукой куда—то в пространство.
При словах «сбитый летчик», вспомнилось, как несколько лет назад я приехал в командировку на Братскую ГЭС. Выйдя из здания аэровокзала, я увидел свежее асфальтовое полотно в сторону города Братска.
– Алиева ждут, – подсказали другие пассажиры.
Звонить на станцию и требовать машину, чтобы меня довезли до гостиницы в городе, мне показалось излишним, и я скромно присел на скамеечку неподалёку от входа в ожидании рейсового автобуса. Был теплый майский день, светило солнышко, дул легкий ветерок и все располагало к безмятежности.
Шквалистый ветер, только что не ураган, возник из ниоткуда. В считанные секунды была содрана железная крыша с вестибюля здания и пролетела надо мной на расстоянии вытянутой руки, заставляя меня задуматься над превратностями Судьбы.
Наконец, подали заказанное: салат по-азербайджански и шашлык, приправленный помидорами и свежей зеленью. Трапеза перешла в своё законное русло – мы пили вино и закусывали.
– Видимо, к старшему брату Гасану приехал, – продолжал Сурет. – Он известный в республике человек, академик по почвоведенью. В прошлом, занимал в правительстве высокие должности. Местные власти запретили Гейдару Алиевичу проживать в Баку. В родную Нахичевань сослали. Он и остановился в гостинице, чтобы брата не компрометировать.
– Посоветоваться, как быть дальше, приехал.
– А почему в гостинице встречаются, могли бы и дома, у брата?
– Это совершенно невозможно! У нас такие говорливые женщины, что завтра весь город будет знать о чем они говорили.
Я сидел перед Суретом, лицом ко входу в ресторан, и поэтому первый заметил двух новых входящих посетителей, по виду азербайджанцев. Видимо, отца с сыном – студентом, тоже припоздавших к завтраку.
Высокий сухопарый отец с нелепо торчащей бородкой в стиле императора Наполеона III времен Второй французской империи, и круглолицый невысокий сын-студент, видимо, гуманитарий.
Осторожно приглядываясь к окружающей обстановки, они двинулись в нашу сторону. Вид отца, словно сошедшего с золотого наполеондора в двадцать франков, настолько был поразителен своим сходством с последним французским императором, что я замер и лишился слов.
Между тем, вновь пришедшие приблизились к столику уважаемого человека, раскланялись, обменялись приветствиями на своем языке, а старики даже обнялись и расцеловались. Молодой человек был удостоен только рукопожатия.
– Да, – продолжал разглагольствовать Сурет, – пролетел Гейдар Алиевич, как фанера над Парижем. Зачем только в Москву к Андропову поехал? Сидел бы здесь, в Азербайджане. И ему бы лучше было и всем нам. Не было бы никакого межнационального конфликта. Жили бы себе мирно и в разумном достатке.
– А теперь что? Воевать с братьями – армянами? Худой мир лучше доброй ссоры!
Наконец, Сурет заметил мой направленный за его спину взгляд и обернулся. Глаза его удивлённо расширились, кусок мяса от шашлыка застрял горле. Он поперхнулся, откашлялся и произнес грубое русское слово, которое я не решаюсь повторить своим читателям.
– Евгений, – произнес он, – то, что вы видите сейчас, – это достойно кисти самого Ильи Ефимовича Репина под названием «Сговор за спиной народа», за нашей с вами спиной. Видя мой недоуменный взгляд, пояснил:
– Генерал-майор КГБ товарищ Алиев, пусть и в отставке, сидит за одним столом с земляком-нахичеванцем Абульфазом Эльчибеем – ярым антисоветчиком, которого он в свое время за подрыв основ советского конституционного строя отправил на трудовое перевоспитание в каменный карьер. А затем выпустил без всяких на то оснований.
– А это что было за дело?
– Эльчибей, тогда еще Алиев, преподавал в Бакинском университете и организовал со своими студентами антиправительственный кружок, в котором они обсуждали проблемы восстановления государственной независимости Азербайджана. За это и посадили. Как, впрочем, сделали бы и в любой другой стране.
– Но Эльчибей – Алиев просидел недолго, вскорости вышел и продолжил успешную карьеру в науке, в Институте рукописей Академии наук Азербайджана. Он историк, филолог– арабист.
– А с прошлого года – лидер, председатель Народного фронта Азербайджана. Эльчибей – значит «посланник народа».
Столик, вновь прибывшим товарищам, быстро накрыли набежавшие официанты и они принялись за свой деловой завтрак, приятно улыбаясь друг другу.
– А что это за молодой человек весьма невинного вида в очках, примкнувший к прожжённым политиканам?
– О, Евгений, – это восходящая звезда на нашем политическом небосводе. Позвольте представить – Исса Гамбар, тоже один из руководителей Народного фронта, историк, выпускник нашего университета. До недавнего времени сотрудник Института востоковедения, – пояснил Сурет.
– А теперь, один из основателей и руководителей Народного фронта Азербайджана, самой мощной политической силы на данный момент. Совсем недавно, запросто устроили железнодорожную блокаду Армении и Нагорного Карабаха. Имеют свои структуры на предприятиях, учреждениях, институтах. Пытались выдвинуть своих кандидатов на съезд народных депутатов СССР, организовывали в Баку многотысячные митинги, но всё безрезультатно. Все попытки попасть во власть, были жёстко пресечены сложившейся за многие годы партийно – хозяйственной номенклатурой.
– В сентябре у нас в республике выборы в Верховный Совет Азербайджана, так что эта встреча, я полагаю, не случайна, – завершил свой монолог Сурет, – я в курсе политических дел – сам хочу участвовать в этих выборах.
Сурет, наконец, замолчал и мы продолжили наш завтрак. Было видно, что неожиданная встреча с политическими оппонентами взволновала моего товарища. Он, как я понял, был сторонником народного единства и всякие политические сговоры и торгашество политиканов явно ему претили.
Между тем у наших соседей по завтраку стало намечаться оживление. Если молодой человек в очках больше молчал и слушал старших товарищей, то бородатый посланник народа горячо убеждал в чем-то Алиева. Они разговаривали по-азербайджански, до нас долетали только отдельные фразы, но было очевидно, что бывшему главе республики рассказ Эльчибея не очень нравится.
– Хвастается блокадой Армении, – пояснил Сурет, – и что они открыли в Ленкоране и Нахичевани границу с Ираном, снесли семьсот километров проволочных заграждений. Устроили братания на государственной границе.
«Куда они подевали эту проволоку – наверняка, использовали для изготовления загонов овцам», – решил я. Но вслух сказал, что это опасные игры с государством.
Видимо, это же самое сказал Гейдар Алиевич Абульфазу Эльчибею, потому что последний стукнул кулаком по столу и с грозным видом подозвал официанта.
– Сейчас водки закажет и его понесет. Видел бы ты, Евгений, его на митингах! Многотысячные толпы народа, он доводил своими безответственными речами до экстаза. Призывал к государственной независимости от России, чтобы жить хорошо, как в Катаре, как в Арабских Эмиратах.
– Побывал он ещё в молодые годы на языковой практике в Египте, так после этого крыша и поехала, стал проповедовать пантюркизм, антикоммунизм и русофобию. Подвизался переводчиком с арабского на строительстве Асуанского гидроузла на исторической реке Нил. Там и наслушался разговоров, что простому человеку хорошо живется при капитализме, хотя и видел бедность и нищету арабского населения Египта.
А размечтавшись, уже не мог остановиться – понесся по житейскому морю, как говориться, без руля и без ветрил.
Принесли графинчик с водкой. Ни Гейдар Алиевич, ни Исса Гамбар к ней не притронулись. Зато посланник народа налил себе полный фужер. Вскоре разговор за столиком в углу зала заметно оживился. По доносившимся до нас отдельным фразам, Сурет прокомментировал:
– Призывает строить независимое от России, от Советского Союза государство. Вспоминает старые обиды, призывает к мщению. Проклинает всех подряд: и коммунистов, и русских с армянами, и самого товарища Ленина, загнавшего азербайджанский народ в «тюрьму народов».
Чем дальше длился этот разговор, все больше походивший на уличный митинг, тем злее становимся Эльчибей.
– А чего ему надо от пенсионера товарища Алиева? – поинтересовался я, – ну и строй себе на здоровье независимый Азербайджан, если народ не против. Только без погромов армянского населения, демонтажа государственной границы и прочих неадекватных и преступных действий.
– Я вижу, Евгений, вы в политике совсем не разбираетесь. Видимо, не любите и историю, а зря – ещё Марк Туллий Цицерон поговаривал, что «historia est magistra vitaе». Другими словами – история есть наставница жизни. К сожалению, новое независимое государство можно создать только путем вооруженной борьбы!
– Посетите, на досуге, наш Музей истории Азербайджана. Там вы увидите огромное эпохальное полотно – «Александр Македонский в Древнем Азербайджане». Навряд ли Искандер двурогий, так на Востоке именовали Александра, добрался до наших краёв мирным путем и основал свою Великую империю.
Внезапно Сурет замолчал, сделал предостерегающий жест рукой и стал прислушиваться к доносившемуся до нас разговору.
– Денег просит у Алиева на создание независимого государства. Говорит, что без золотого запаса это невозможно, нужны финансовые источники.
– Разумная мысль, – вставил я.
Тут мы увидели, что Алиев засмеялся и по-русски сказал:
– У меня ничего нет, я сам живу в деревне у сестры в доме.
Но Абульфаз не унимался.
– А дэнги партыи за рубэжом, ми всё знаэм! Гавари номэра счатов в ыностранных банках, – стал выкрикивать совершенно опьяневший Эльчибей.
– Да я и раньше не знал ничего такого, – отвечал Гейдар Алиевич, – а сейчас тем более.
Абульфаз покраснел, глаза его сверкнули огнём, и он по-русски выкрикнул:
– Дэнги есть – Ыван Ываныч, дэнэг нэт – пошел вон, старий дурак!
И совершенно неожиданно для всех присутствующих в зале, дотянулся до Гейдара, схватил его за горло и стал душить. Немногочисленная в этот час публика стала с интересом наблюдать за этой сценой, но на помощь никто не поспешил. Даже официанты старались не замечать происходящего.
Эльчибей-Алиев душил земляка и по-русски приговаривал:
– Ти мнэ всю жызнь сломал, гад, и сэйчас мэшаэшь!
Молодой человек Исса Гамбар попробовал из разнять, но Эльчибей так ловко двинул его локтем, что попал по носу, потекла кровь. А на излёте удара, зацепил кистью руки очки молодого историка. Сверкнули разбитые стекла.
Мы с Суретом кинулись спасать патриарха азербайджанской государственности.
Но несмотря на тщедушный вид, посланец народа оказался на удивление сильным и жилистым. Нам вдвоём с трудом удалось оторвать его от горла оппонента и удерживать за руки.
Отдышавшись, Алиев сказал:
– Гусейнов, отведите этого, – и далее последовала такая идиома, которую я слышал в последний раз от командира нашего отдельного реактивного дивизиона майора Симоновича в Забайкальском военном округе, когда мы с товарищами просили его прислать нам в летний полевой лагерь автолавку, – в мой номер. И протянул Сурету ключ с номерным жетоном и что-то спросил его на родной языке, показывая на меня. Тот утвердительно кивнул и мы повели под руки в конец опьяневшего политика в указанные апартаменты.
Но далеко уйти нам не удалось. С криком:
– А вы кто такие!
За нами погнался пришедший в себя Исса Гамбар, с явным намереньем отбить шефа. Но наткнувшись лбом на кулак бывшего пролетария, а теперь директора фабрики, остыл и поплёлся за нами следом, прикрывая разбитый нос ресторанной салфеткой.
Эльчибей больше не сопротивлялся, как-то сразу обмяк, и мы с товарищем без происшествий дотащили одиозного политика до нужного номера – двухкомнатного люкса.
С ходу завалили его на кровать. Друг Исса снял со своего руководителя ботинки и благополучно отправил того в царство Морфея, а мы, сочтя свой человеческий долг выполненным, поспешили вернуться в свой номер. Нас ждали свои дела: мне пора было ехать на завод, а Сурету – в своё министерство, в Дом правительства.
Глава четвёртая
На улицах города
Я шел по городу Баку, направляясь к станции метро. Улицы были полны народа, всё было спокойно и умиротворенно. Недавнее происшествие в гостинице, теперь казалось какой—то нелепой случайностью, хотя оно и напомнило мне высказывание нашей проводнице в вагоне:
«Ну начинаются восточные штучки!»
Настроение было хорошее и я вертел головой во все стороны, разглядывая красивые фасады старинных зданий и необычные, для российского глаза, восточные сооружения, приглядывался к прохожим.
Люди были сплошь азербайджанцы, приветливые и общительные, охотно подсказывающие мне, как лучше добраться до завода электросварочного оборудования.
Со станции метро «Улица 28 апреля», надо было ехать на окраину города и далее на автобусе до самого завода.
Меня принял сам директор предприятия – доброжелательный азербайджанец, очень довольный моим заказом в такое нестабильное время. Мы быстро обговорили все организационные вопросы, а для уточнения технических – меня проводили к главному инженеру, уже русскому по национальности, человеку. Технические специалисты в отделах, как я успел заметить, были тоже мои соотечественники.
Особых затруднений при уточнении параметров оборудования не возникло и меня отпустили гулять по городу, наказав приходить завтра с утра. И я поехал в центр города, побродить по улицам.
Бакинское метро мне понравилось. Станции не такие помпезные, как в Москве, но уютные и опрятные.
День клонился к вечеру, темнело и я поспешил по знакомым уже улицам в «Апшерон», по дороге перекусив в кафе. Идти на ужин в гостиничный ресторан, после всего происшедшего, после скандала с мордобитием, мне как-то не хотелось.
Я вернулся в свой номер в гостинице. Сурета еще не было, видимо, заседал в правительственных кабинетах. И я, скучая в одиночестве, спустился вниз, к обаятельному и скромному секретарю директора, к Виолетте.
– Виола, – сказал я, – окажите мне гуманитарную помощь. Девушка с удивлением, посмотрела на меня.
– Мне жить в вашем фешенебельном отеле несколько дороговато, – продолжал я, – не подскажите ли куда мне лучше перебраться?
Виолетта слегка наморщила свой лобик, на секунду задумалась и выпалила:
– Идите скорее в «Баку», там появились свободные места. Можете сослаться на меня. Устроитесь – вернётесь за вещами.
Что я и не преминул сделать. Знакомой дорогой поспешил по вечернему городу к месту своего возможного дальнейшего проживания.
Всё оказалось так, как сказала Виолетта. Мне предоставили место в трёхместном номере, на восьмом этаже. Поднявшись на лифте в номер, я обнаружил там двух постояльцев: пожилого азербайджанца и юношу, по-видимому его внука, что вскоре и подтвердилось.
Это были жители Нахичевани, приехавшие в свою столицу, по каким-то делам. Имён их я, к сожалению, не запомнил, но это были, судя по юноше, красивые, стройные, гордые люди. Да и дедушка был ещё хоть куда: в силе и отлично всё соображал.
– Евгений, – представился я, – инженер из Москвы, в Баку в командировке. Приехал заказывать электрооборудование на вашем заводе для своего предприятия.
![](image1_66baf2fa3e8baf00078a1a1b_jpg.jpeg)
На улицах города
Дедушка и внучок одобрительно закивали головами. Я занял место слева у окна и отправился назад за своим скромным багажом в «Апшерон», где мне было спокойно и уютно, как дома. Здесь же не было прежнего комфорта. По коридорам ходило много людей азербайджанской национальности, было шумно и как-то тревожно. Они всё время что-то обсуждали на своём языке. Это были одни мужчины разных возрастов. Ни одной женщины я не заметил. И почти сразу я начал раскаиваться, что решил сюда перебраться.
Спускаясь вниз и проходя мимо большого буфета на первом этаже, я заглянул в открытую настежь дверь. Мужчины сидели за столиками, пили чай и смотрели телевизор, по всей видимости крутили через видеомагнитофон турецкие фильмы.
Никто не курил, был порядок,. Перед каждым участником этих вечерних посиделок стояло блюдечко с колотым сахаром, маленький фарфоровый чайник и стаканчик особой формы, суживающийся к середине – армуду, как я узнал в последствии. Важный атрибут азербайджанской чайной традиции, даже можно сказать, национальной чайной церемонии. Эти стаканчики за счёт своей необычной формы, позволяют долгое время и в любую погоду сохранять оптимальную температуру чая, не дают ему быстро остыть. Народ здесь, оказывается, любит пить чёрный байховый чай вприкуску с кусковым сахаром.
Участники сходки меня сразу заметили и в несколько голосов сообщили:
– Русских здесь нет!
Впрочем, сказано это было довольно доброжелательно.
Быстро проделав обратный путь, я застал Сурета в нашем номере, увлеченно листавшего мою богато иллюстрированную книгу «Записки триумфатора» Гая Юлия Цезаря, которую я накануне приобрёл на книжном развале по дороге в гостиницу и оставил на своей кровати. Там были и «Записки о галльской войне», и «Записки о гражданской войне» и какие-то другие произведения этого знаменитого древнеримского полководца и политического реформатора.
– Добрый вечер, Сурет, – приветствовал я своего товарища, – хотите я угадаю какую часть этой книги вы читаете.
– Нечего и угадывать, мой друг! Конечно, «Записки о гражданской войне». Эти бюрократы в министерстве и сами не работают и нам, производственникам, не дают. Вставляют палки в колеса где только могут. Будь моя воля, так отправил бы их всех на трудовое перевоспитание в каменный карьер, добывать гранит и мрамор для украшения общественных зданий. Как в своё время поступил Гейдар Алиев с Абульфазом Эльчибеем.
– Впрочем, это ему мало пошло на пользу. По-прежнему мутит воду, баламутит людей своими россказнями о независимом Азербайджане.
Наша республика расцвела при Советской власти. Столько всего нового построено и создано.
– А люди? Разве можно нас сравнивать с нашими соотечественниками проживающими в Северном Иране? Там ещё средневековье, процветает мусульманский фундаментализм, люди задавлены пережитками прошлого и малообразованны. Женщины вообще лишены всех прав, кроме права на паранджу.
– Так что, друг мой, нам с иранскими аятоллами не по пути. Уйдут русские – придут турки, англичане с американцами и прочие колонизаторы. Наша нефть всех привлекает. Нам надо быть вместе с Россией. Это вопрос жизни и смерти. Наш народ это прекрасно понимает. Конечно, не всё бывает гладко, есть и проблемы – куда же без них? – но это стратегическое направление.
– А ваш вековой конфликт с Арменией? – добавил я, – без России вы же перережете друг друга. Разбираться будите до бесконечности, будут гибнуть люди.
Сурет тяжело вздохнул и опять стал листать мою книгу о триумфаторе древнего мира – Гае Юлии Цезаре.
Помолчав, и видимо отвечая каким-то своим мыслям, он в задумчивости произнёс:
– Главное – перейти Рубикон…
Я тем временем продолжал укладывать свой дорожный саквояж. На глаза мне попался директорский пакет с сургучными печатями. Только теперь я вспомнил про него.
– О, чёрт, – невольно вырвалось у меня, – я совсем про него забыл и куда же запропастилась эта чёртова почтовая открытка с адресом получателя.
Вид конверта с сургучными печатями, привлёк внимание Сурета.
– Евгений, я не знаю, что у тебя там в этом конверте, но советую убрать его подальше и не доставать при посторонних.
– Да так, ерунда – личное послание шефа бывшей жене, – ответил я.
– Ну-ну, смотри друг мой. Только помни, что бывших жён не бывает.
Я в смущении затолкал чёртов пакет вглубь саквояжа.
Сурет с пониманием отнесся к моему переезду в другую гостиницу, тем более, что и сам он завтра утром уезжал в родной Кировабад – Гянджу. В минуту расставания, что дрогнуло в моей душе, так мне стал симпатичен этот прямодушный и искренний человек. Я вытащил книгу о свершениях Юлия Цезаря и вручил ему на память о нашей встрече. Он попросил что-нибудь надписать, и я наспех начертал:
Моему другу Сурету Гусейнову
в память о нашей встрече и
с пожеланием перейти свой Рубикон
С уважением – ЕвгенийБаку 11 января 1990 года
Выйдя на улицу, я еще долго находился под обаянием личности Сурета. Идя по вечернему городу и размышляя над увиденным едва ли не в первый день моего здесь пребывания, я и представить себе не мог, что дал в морду будущему демократически избранному президенту независимого Азербайджана, пожал руку следующему президенту, сменившего предшественника на его высоком посту, отбивался врукопашную от будущего председателя Парламента – Меджлиса и накоротке свёл знакомство с будущим героем Азербайджана и замечательным военачальником. Не мог я тогда и знать, что моя надпись на книге с пожеланием перейти реку Рубикон окажется пророческой.
Через три года мятежное войско Сурета, направлявшееся к столице Азербайджана свергать, исходя из свойственного ему понимания общественной пользы, антинародный режим Абульфаза Эльчибея, остановится в десяти километров от Баку, на границе фортификационных заграждений и окопов.
Пройдут невнятные переговоры с продажными политиками, президент страны сбежит из столицы в родную Нахичевань, Сурету будут предложены высокие государственные посты. Он согласится, станет премьер– министром, возглавит правительство и вскоре окажется в тюрьме с пожизненным сроком заключения, обвиненный в попытке государственного переворота и военном мятеже.
Пытавшегося найти убежище в России, безусловно друга нашей страны, Сурета Гусейнова правительство Ельцина выдаст на суд и расправу азербайджанским властям. Не любят власть предержащие самочинных народных героев. Но не любят, и всё тут!
Интересно, что думал в своей одиночной камере, осуждённый к пожизненному заключению, мой новый друг? Вспоминал ли он в тиши тюремной ночи нашу случайную встречу, наши с ним откровенные разговоры и моё пожелание ему «перейти Рубикон», если того потребуют складывающиеся жизненные и политические обстоятельства. Может быть и вспоминал.
Вернувшись в свой номер, к соседям-нахичеванцам, я застал их за вечернем чаепитием в полностью благодушном настроении. Видимо дела, по которым они прибыли в город, решались удачно. Встретили они меня приветливо, и я бы даже сказал радостно, надеясь на интересную беседу с залётным в эти края, в столь не спокойное время, русским. Мне тоже было интересно с ними побеседовать, расспросить об их жизни в столь далёком горном краю, узнать их мнение о конфликте с армянами.
Сразу скажу, что у меня был печальный опыт общения с торговцами-азербайджанцами в своём родном городе, «во глубине сибирских руд», в Чите. Еще студентом, летним субботним вечером, в центре города, мирно прогуливаясь со своими друзьями и приятелями, я подвергся нападению хулиганов. А может быть, мы сами на них напали. Дело было молодое, прошу не судить меня, уважаемый читатель, строго. Перевес сил был не на нашей стороне, пришлось спасаться бегством. Приятели успели скрыться перед набегающей толпой хулиганов, а я один кинулся им на встречу. Всё это столкновение происходило у фасада красивого старинного здания, где располагался областной комитет государственной безопасности. КГБ, как его называли в то время.
Хулиганы меня окружили, начали куражиться надо мной. Какая-то девушка, мстя за своего пострадавшего друга, начала отвешивать мне пощечины. Расправа готовилась серьёзная. Правоохранителей рядом не было, а из здания госбезопасности, в этот субботний вечер, тоже никто не поспешил мне на помощь. Дело приобретало крайне неприятный оборот. Я понимал, что натешившись оскорблениями, хулиганы примутся за меня всерьёз.
В критический момент, когда я уже стал плохо соображать, напротив, на перекрёстке остановился троллейбус и его водитель стал кричать, чтобы меня оставили в покое. Я ещё удивился, что троллейбус едет не той улице, а перпендикулярно, по улице где нет троллейбусных проводов. Видимо, дела мои в самом деле были плохи. Хулиганы отступили, а проходившие мимо двое азербайджанцев, один помоложе – другой постарше, вызвались проводить меня до дома. Имён их я не запомнил.
Родителей и сестры Веры дома не было, все уехали куда-то отдыхать. Моя молодая и любимая супруга Танюша тоже в этот день уехала к своим родителям. Я остался в квартире один, пригласил друзей и товарищей на дружеское застолье и как видите сразу попал в переплёт.
Конечно, я пригласил своих спасителей – азербайджанцев к себе домой на чашку чая. Им у меня понравилось и они, видя что я один. попросились остаться у меня ночевать. Я, конечно, не мог отказать в этом своим новым знакомым.
Мы сидели на кухне за столом и пили чай, когда раздался звонок в дверь. Подоспел ещё один мой друг – Вадим, студент политехнического института, который с большим удивлением стал взирать на моих новых смуглых приятелей ничего не понимая. Он не был свидетелем происшедшей уличной потасовки.
Мы посидели все вместе за столом, рассказывая Вадиму о произошедшей со мной неприятности и припоминая различные моменты уличного столкновения. Приближалась полночь, пора было расходиться. Я взял ведро с мусором и вышел на улицу, заодно проводить и своего товарища. Минут десять мы ещё с ним постояли внизу у подъезда, осмысливая ситуацию, и я вернулся домой в квартиру.
Я постелил своим новым друзьям постель в родительской спальне и предложил им принять душ, который они успешно приняли, но прилично затопили ванную комнату, не догадавшись прикрыться шторкой. Из чего я сделал вывод, что им не часто приходится выполнять такую гигиеническую процедуру, видимо, где-то в своей далёкой сельской глубинке. Впрочем, Вадим мне сразу сказал, что это, с большой очевидностью, торговцы фруктами с местного рынка.
Ночь прошла спокойно без всяких происшествий. Попив на дорожку чайку и вместо того чтобы начать прощаться, мои южные гости огорошили меня заявлением, что они придут ко мне ночевать и на следующую ночь, и им теперь не надо устраиваться в гостиницу. В ответ я только уныло улыбнулся и согласился принять их опять.
После всех свалившихся на меня неприятностей, хотелось побыстрее забыть всю эту неприятную историю, вычеркнуть ее из памяти как будто этого и вовсе не было. Но не тут то было.!
Стрессовая ситуация вкупе с алкоголем, породила во мне страх, какой-то испуг и я захотел скрыться в каком-нибудь уединённом месте. Недолго думая, поехал к своей тётушке Нине на дачу, близ Читы, и провёл там весь день.
Неяркая, скромная забайкальская природа и прохладные струи реки Ингоды, совершенно меня оздоровили. В приподнятом настроении я возвращался в город. Но на подходе к нашему дому, чувство страха вновь овладело мной. Мне не захотелось ещё раз встречаться со своими вчерашними спасителями. Тем более, что вместо условленных семи часов вечера, я возвращался в девять и уже темнело.
Осторожно я приблизился к своему подъезду. Поднялся на наш третий этаж, вошёл в квартиру и облегченно вздохнул – никто меня не подкарауливал.
Только на другой день я обнаружил, что пропало моё обручальное кольцо. Оно лежало в секретере за стеклом на самом видном месте и взять его мог кто угодно. Этим кольцом я очень дорожил. Оно скрепляло наши семейные узы с Татьяной.
Мы поженились ещё студентами. Деньги для приобретения наших обручальных колец, я – студент Иркутского политехнического института, заработал в летние каникулы, трудясь в студенческом строительном отряде «Баргузин -75» на строительстве Байкала – Амурской магистрали на севере Иркутской области. И вот моё обручальное кольцо украли. Еще раз всё тщательно обыскав, я вынужден был признать эту горькую истину.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?