Текст книги "Дневная звезда"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dnevnaya-zvezda-201862.jpg)
Автор книги: Евгений Петраш
Жанр: Поэзия, Поэзия и Драматургия
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Я тебя очень сильно понимаю, Эйли.
Эйли остановилась, как вкопанная, не имея понятия, как он все же узнал о ее присутствии. Поразмыслив, что бы сказать, она наконец ответила:
– В чем… вы меня понимаете?..
– Понимаю, почему ты так любишь это место. Здесь и правда замечательный вид. Эти качели будто волшебные, не правда ли?..
Эйли улыбнулась, в этот момент к ней почему-то снова вернулась смелость. А может, она просто забыла, что нужно чего-то бояться. Она подошла и встала рядом с качелями, справа от них, возле пустого места, и взялась рукой за железный столб, который сверкал белизной краски.
– Да, это точно, – ответила она.
– Эйли, это ты нарисовала?.. – спросил у нее Смит, показывая рукой на покрашенные в такой же белый цвет доски сиденья рядом с собой – там чем-то острым была выцарапана странная небольшая спираль, круги, каждый из которых был внутри предыдущего, и в конце концов они сходились в точку.
– Да, я, – ответила Эйли, мелко покивав.
– И что это значит?
– Я не знаю… Мне просто захотелось что-то нарисовать – и вот, так получилось. Я теперь понимаю, что испортила краску…
– Нет-нет! Ничего подобного. Ты не испортила краску. Ты сделала нечто гораздо большее – ты оставила здесь след от своего присутствия! Теперь любой, кто будет сидеть на этих качелях, увидит это и поймет: вот, здесь сидела Эйли, и однажды ей захотелось что-то нарисовать – и вот, что получилось. Это точно была она, потому что никто другой никогда не смог бы нарисовать такой рисунок!
Эйли рассмеялась в ответ:
– Да это же просто линия!..
– Нет, это не просто линия. Ты и сама это знаешь, но только не можешь объяснить. Не потому, что тебе не хватает слов, а потому что такие слова вряд ли найдутся. Есть ведь вещи, которые глупо пытаться называть словами, это пытаются делать только дураки, да и к слову сказать, не весьма успешно… А гораздо проще и правильнее сделать один маленький рисунок – и вот, все сразу ясно. Ведь я прав?
– Наверное…
Смит посмотрел на нее снизу вверх, улыбнувшись и кивая головой.
– Эйли, садись рядом со мной, – он хлопнул ладонью по белизне досок и махнул призывным жестом.
Эйли послушно приземлилась рядом, схватившись правой рукой за цепь. Смит оттолкнулся от земли ногой, и они отправились в аккуратный полет вперед и назад, ветерок легким прикосновением взвевал волосы Эйли, на лице у нее заискрилась улыбка.
– Это не просто линия, Эйли, в этом все и дело, – продолжал Смит, глядя то на светлое лицо Эйли, то на светлые дали впереди. – Точно так же, как эти качели – не просто качели, а что-то гораздо большее, так и эта линия, которую ты изобразил на них – это не просто линия, а что-то гораздо большее. – Смит улыбнулся и помолчал несколько минут, а потом произнес: – Скажи мне одну вещь, Эйли. Только скажи честно. От этого многое зависит. Ты когда-нибудь была там? – и он указал рукой вдаль.
У Эйли что-то дрогнуло внутри, в этот момент она почувствовала, будто сейчас, вот именно сейчас наступила главная минута ее жизни, причем эта минута уже идет, и Эйли уже находится внутри ее, и никто не мог думать, что она наступит именно сейчас и именно таким образом.
– Нет… – Эйли отрицательно помотала головой.
– А ты знаешь, что там находится?
Эйли снова помотала головой, не произнеся на этот раз ни звука. Она не могла себе представить, куда может увести этот разговор.
– Я так и думал, – Смит вздохнул, улыбнулся и положил руку себе на колено. – Ты ведь всю жизнь провела здесь, на этой горе, верно?
– Да, – ответила Эйли честно; ведь она действительно всю жизнь провела на этой горе.
– Скажи, а почему так? Неужели твои родители никогда не путешествуют?
– Почему же… – Эйли пожала плечами. Этот вопрос на самом деле показался ей странным – ведь это же так просто! – Почему же… Они путешествуют: вверх и вниз по горе…
– А тебя не берут с собой?
– Берут, даже очень часто! – Эйли смотрела на него очень внимательно, не понимая, что его так удивляет.
– А где ты бывала?
– О, я бывала во многих местах! – она улыбнулась не без гордости и подняла высоко голову, на синем небе ища названия тех мест, где она бывала. – Я видела все окрестные леса и озера. Я даже залезала на самый крутой склон в восточной части горы, немного повыше – ах, я же встречала там рассвет! – она с размаху хлопнула в ладоши и щелкнула пальцами. – Точно! Это был самый лучший рассвет, какой я видела! Я никогда не могла представить, что солнце может иметь такую форму!.. А потом я еще бывала в городе, что вверх по дороге, как-то он так называется… Гроксгриншампталь… Это же надо же было так его назвать… И еще в одном городе, он еще выше, до него вообще ехать три дня… И еще я была в городе, что в неделе пути отсюда вниз, там цветут зеленые сады, а фонтаны – ну с наш дом высотой, даже выше!.. И еще…
– Но это же все находится на горе! – улыбнулся Смит.
– Конечно!
– Но разве это путешествия?
Эйли замолчала и задумалась. Непреодолимая сила все толкала ее вперед и назад, ветерок подхватывал волосы, но округ не было ни звука, даже качели будто перестали поскрипывать – все затаилось. Или Эйли просто забыла обо всем.
– Я имею в виду другие путешествия, – вздохнул Смит, а глаза его беспрерывно смотрели вдаль, на прохладную и хрустально-чистую зелень холмистых лесов.
Глаза Эйли устремились туда же, и в этот миг снова привычная волна давних, знакомых и тщательно хранимых чувств подошла к ее глазам, и она снова не дала им вырваться наружу – быстрым морганием.
– Вы имеете в виду… – Эйли помотала головой. – Но туда же нельзя путешествовать!
– Почему, Эйли?..
– Так говорит папа… И мама тоже так говорит. Потому что это очень далеко. И если туда уйдешь – то назад уже не вернешься. А это очень грустно, когда не можешь вернуться назад.
– Это правда, – покивал Смит. – И твои папа с мамой тоже правы. О бывает еще грустнее. Например, когда ты не двигаешься вперед… Ведь скажи мне, Эйли, – Смит подогнул под себя одну ногу и сел на качели, повернувшись к Эйли. – Ведь, если честно, если честно – то ведь на самом деле ты хочешь туда? Побывать там. Увидеть, что там есть – какие люди, какие города, какие там слова, какие песни?.. Как бы ни была велика твоя гора, Эйли, – он широким жестом охватил все раскинувшееся вдалеке пространство, – все равно это больше, все равно там больше интересного и удивительного, все равно это целый мир, а твоя гора – это всего лишь гора. Разве я не прав?
– Зачем вы это говорите, господин Смит? – Эйли скрыла от него свои глаза, забегав ими по земле, летающей внизу назад и вперед. – Зачем?..
– О, Эйли, прости меня. Меньше всего мне хотелось тебя расстроить… – Смит ласково ей улыбнулся. – Я просто… Прости меня, если можешь. Но я видел твои рисунки, я видел, как ты часами сидела у окна в башне, как ты часами качалась на этих качелях, смотря все время вдаль… И я начал этот разговор только потому, что хорошо понимаю эти твои чувства. И самое главное: я, кажется, могу тебе кое в чем помочь.
Взгляд Эйли остановился в одной точке где-то внизу, а спустя несколько секунд метнулся на лицо господина Смита.
– Только для этого, – Смит погрозил указательным пальцем, – ты должна быть абсолютно честной со мной.
Эйли продолжала на него смотреть, не отводя глаз.
– Ты не можешь вот так попасть туда, это правда, – Смит печально кивнул. – Но если в тебе действительно есть то, о чем думаю – тогда тебе и не нужно туда идти. Понимаешь, Эйли, есть много способов открывать непознанное. Путешествие – это только один из них. И, пожалуй, самый простой. Путешествовать может каждый, у кого для этого достаточно сил и терпения. Но есть и другой способ, он доступен далеко не каждому человеку, он может быть доступен только тем… У кого внутри рассыпаны звезды.
– Это… как?.. – удивленно спросила у него Эйли.
Смит, услышав это, громко рассмеялся, запрокинув голову:
– Эйли, это ты спрашиваешь у меня?
Эйли отвела от него взгляд и снова опустила его в землю…
– Видишь ли, Эйли, бывают такие люди, которые родились со звездой внутри. Это обычные с виду люди. Не отличишь от других. Они не светятся в темноте, у них могут даже не сверкать глаза. В их речи нет ничего необычного, они вообще больше молчат… Но только некоторое время. Можешь представить себе, что в это время стоит очень пасмурная погода, и их звездочка затянута со всех сторон облаками. А потом приходит кто-то, или наступает что-то, что будто взмахом руки срывает с них эти облака, звезда вспыхивает. И тогда они – уже не обычные люди. Тогда уже у них горят глаза, и речь их заставляет замирать, не чувствуя под собой земли. Вот таким людям доступен тот тайный способ, о котором я говорю.
– Они, наверное, просто очень смелые, – вздохнула Эйли печально.
– Нет, это может быть и не так. Они могут быть даже и весьма трусливые, – улыбнулся Смит.
– Ну, тогда, наверное, у них много денег. Или они просто ловкие и быстрые.
– Нет, чаще всего у них как раз не много денег. И они не быстрые, да и путешествуют они вовсе не с помощью ног.
– А тогда с помощью чего? С помощью крыльев – они умеют летать?..
– Нет, они путешествуют с помощью своей головы.
– Как это можно сделать?.. Они фантазируют?..
– Да… и нет. Да, они фантазируют – но одновременно это больше, чем фантазия. Бывают такие случаи… Иногда все так складывается вокруг, в дело вступает одна очень большая сила… и это перестает быть фантазией. Так бывает иногда – с некоторыми людьми.
– Вы говорите какие-то непонятные вещи, – взглянув на него, сказала Эйли.
– Может быть, – ответил Смит. – Ты этого пока не можешь понять. И я не говорю тебе всего хотя бы потому, что об этом еще рано говорить.
– Но вы уже начали! – обиженно воскликнула Эйли.
Смит в ответ поднял указательный палец прямо у ее носа:
– Я не могу сказать об этом кому попало.
– Я не кто попало! – воскликнула Эйли еще обиженнее.
– А докажи мне это, – как ни в чем не бывало ответил ей Смит, сложив на груди руки и откинувшись назад.
Эйли быстро заморгала глазами и раскрыла от удивления рот.
– Как я могу вам такое доказать?.. – она грустно пожала плечами.
– Очень просто. Я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь на них отвечать. Только отвечай честно. Хорошо?
– Хорошо! – тут же воскликнула Эйли, не успев об этом подумать как следует.
Но подумав, она не пожалела о том, что так быстро согласилась. Это было необычно и совсем не опасно!
– Тогда попробуй вот что сделать, – Смит на минуту задумался, разыскивая вокруг себя глазами, что бы ей велеть. – Закрой глаза. Я теперь скажу тебе какое-то слово, а ты постарайся представить какую-нибудь картинку. И назовешь мне первую, какая придет тебе в голову. Но только самую первую!
– А если я ничего не представлю?..
– Тогда так и скажешь.
– Хорошо.
– Ну, будь внимательна. Закрой глаза.
Эйли послушно сомкнула ресницы, и темнота поглотила весь окружающий ее мир. Свет солнца ударял по векам и слегка окрашивал эту черноту в красный цвет. Эйли приготовилась всем своим существом, сжала руки в кулаки и зажмурилась еще сильнее.
– Готова? – спросил ее Смит.
– Ага, – ответила она.
Наступила тишина, в течение которой Смит раздумывал, какое слово ему лучше произнести, и наконец сказал:
– Корабль.
Несколько секунд стояла тишина, и потом, увидев лучистую улыбку на лице Эйли, Смит спросил:
– Ну, расскажи.
– Я представила корабль, – честно ответила Эйли.
– Это правильно. Но скажи, какой он. Опиши его. Какой именно корабль?
– Большой. Парусный.
– У него много парусов?
– Очень много! У него пять мачт, он такой длинный, что на нем можно устраивать лошадиные бега, и такой высокий, что флаг наверху должен быть… ну, наверное, с нашу крышу, чтобы его кто-нибудь заметил!..
– На нем есть люди?
– Да! А как же? Сотня людей, не меньше, а то и две сотни – бегают, лазают по нему, носятся взад-вперед, ползают по веревкам, что-то вяжут, тянут, обрубают… А наверху, на мостике – конечно, капитан, стоит у руля, в большой седой бороде, с трубкой, держит курс…
– Этот корабль куда-то плывет?
– Да, он куда-то плывет… Кругом море, поднимаются волны, на палубу летят брызги, и все шумит вокруг…
– А куда он плывет?
– Ну, этого я не знаю…
– Придумай!
– Как же «придумай»?.. – изумилась Эйли, собираясь вопросительным взглядом посмотреть на Смита, но тот тут же перебил ее:
– Нет-нет! Нет, Эйли, не открывай глаза! – он быстрым движением положил ей на глаза ладонь – и тут же убрал. – Не надо, не открывай!.. Не упускай его. Откроешь глаза – и упустишь, и он уплывет, а ты так и не узнаешь, куда. А сейчас у тебя еще есть шанс – давай, давай, думай! Выясни, куда он направляется!
– А как мне это узнать?..
– Придумай историю, Эйли! Что может быть проще?
Эйли плотно прижала носки своих ног друг к другу. Ей вдруг стало казаться, будто она сейчас видит сон – все это было точно как во сне, когда ты можешь увидеть самые невероятные приключения, словно прочитаешь превосходную книгу, а потом будешь поражаться – какой же гений смог выдумать такую потрясающую историю, не понимая или забывая при этом, что этот гений – твоя фантазия, которая трудилась, пока ты спал.
– Он плывет… Наверное, куда-то… В какую-то страну?.. Нет, не в страну – он плывет на какой-то остров, точно-точно! На какой-то далекий остров, где никто не живет.
– А зачем? Искать там сокровища?..
– Нет, это не интересно! Кто удивится кораблю, плывущему на остров искать сокровища? Нет, он движется туда зачем-то еще… И я знаю, зачем!
– Ну, и зачем же?..
– Дело в том, что это очень большой остров! Очень-очень большой! И он очень далеко. И корабль этот такой большой не потому, что на нем много пушек и его сложно потопить, а потому, что на большом корабле можно перевести очень много разных вещей. И плывут эти люди на остров, который пуст – то есть он пока пуст, а как только они туда прибудут – на нем появятся люди, они спустят на сушу весь груз, и на этом острове появятся дома. Потом люди начнут трудиться, и там появятся поля пшеницы, а рядом с ними – мельницы, большие и высокие, с такими широкими большими крыльями, они будут медленно-медленно крутиться, а пекари станут печь хлеб! Да-да!.. – Эйли рассмеялась, запрокинув назад голову, и заболтала в воздухе ногами, опускаясь и поднимаясь над землей. – А потом а этом острове расцветут сады и будут бить высокие-превысокие фонтаны, а в самой северной его части, на вершине скалы, окруженный зелеными рощами о большим-пребольшим озером – вырастет замок, в нем будет ровно, – Эйли подняла указательный палец, – ровно пять башен: четыре по бокам и одна в центре, они будут тонкие и стройные, издалека они будут напоминать иглы, а на центральной будет развеваться флаг – длинный, как лента, и красный. С этой башни будет виден весь остров от края до края, по утрам на востоке всегда будет видно встающее из моря солнце, а когда придет вечер – на западе всегда будет виден закат, и это будет лучший в мире закат солнца, вот так вот!
Эйли сама себе поразилась, какую картину она смогла придумать и увидеть всего лишь за пару минут. Ну точно как во сне! Теперь ей и самой уже не хотелось открывать глаз – ведь если откроешь глаза, то все исчезнет – и корабль, и этот великолепный остров, а это все-таки ее корабль и ее остров…
– Эйли, ну а зачем это все?
– Как зачем…
– Ну, все же должно иметь какую-то цель – какой-то смысл? Зачем нужен этот остров?
– Хм… – Эйли задумалась. – Он нужен, потому что без него нельзя.
– А почему нельзя?
– Потому что кто-то без него погибнет. Потому что в том месте, откуда отправился этот огромный корабль, идет война, и там люди убивают друг друга… Я слышала, что такое бывает с людьми. Но хозяин этого корабля, наверное, очень богат, и у него есть кто-то, кого он очень любит, поэтому хочет увезти его на этот остров. Наверное, это женщина… И он хочет спасти ее. Да, ей очень нужен этот остров. Потому что там не бывает войн, наверное…
Смит нахмурился, покачал головой и улыбнулся:
– Он, наверное, хороший человек, этот хозяин корабля?
– Да, наверное… – Эйли подумала немного. – Хотя его просили… Его очень просили не уплывать и остаться. Чтобы помогать людям, которых он, получается, бросает. А его очень просили не бросать их… Потому что он очень богат. И он мог бы помочь этой войне побыстрее закончиться. Ведь он мог бы это сделать!.. Тогда меньше людей погибли бы. Но зато та женщина была бы в опасности. Вот… И он все же решил уплыть оттуда подальше. Он не поверил, что мир, в котором он жил, можно исправить – и захотел построить свой, который не нужно будет исправлять, потому что он сразу станет таким, каким должен быть… Окружающие люди говорили, предупреждали его, что мир всегда одинаков, везде он один и тот же, что нельзя построить островок счастья – что бы вы ни строили, получится все как раньше, и смерть и война все равно придут к вам, как бы вы ни отгораживались от них – ему говорили, но он никого не слушал… И уплыл на остров.
Эйли на минуту замолчала.
– И что же дальше?.. – спросил Смит, внимательно на нее смотря и сложа руки на груди.
– Дальше я не хочу придумывать, – ответила ему Эйли, открыв глаза.
Она вновь смотрела вдаль, а лицо ее сделалось грустным.
– Зачем ты открыла глаза, Эйли? – улыбнулся Смит.
– У этой истории не хороший конец, – она пожала плечами, не смотря на него, – наверное, я зря ее придумала.
– А ты делай так, чтобы конец был хорошим.
– Не могу.
– Почему же?..
– Я же говорю: потому что у этой истории не хороший конец. Другого я не знаю!..
Смит кивнул.
– А тебе никогда не казалось, что для истории нехороший конец может быть гораздо лучше, чем хороший?
– Нет… Почему?
– Потому что так интереснее. Если ты хочешь, чтобы мир стал лучше от твоей истории – то тебе стоит окончить ее нехорошо. Чтобы история получилась грустной. Ведь именно грустный конец заставляет людей думать, что в окружающем их мире что-то не так, и что-то нужно изменить. Вот так вот: иногда люди, придумывающие истории, приносят своих героев в жертву только доля того, чтобы настоящие люди начали сомневаться в чем-то. Так что твоя история не так уж плоха! И не зря ты ее придумала.
– Историю с хорошим концом, оказывается, придумать не так-то легко, – вздохнула Эйли.
– Да, но только хорошую историю с хорошим концом. Это не каждому под силу. Но давай попробуем еще раз. Первое задние у тебя получилось очень хорошо!
– Правда?..
– А как же! Ты молодец, это правда. Теперь я назову тебе еще какое-нибудь слово. И ты снова придумаешь историю. Только на этот раз у нее будет хороший конец. Ладно?
– А если у меня не получится?
– Ничего страшного. Самое главное – чтобы ты попробовала.
– А, а я знаю, какое слово вы скажете, – Эйли засмеялась, хлопнула в ладоши и щелкнула пальцем: – Азимут! Или еще лучше: – она подумала секунду, – например, параллакс!..
Смит рассмеялся и махнул рукой:
– Не-ет, Эйли, ха-ха!.. Это было бы нечестно. Нет, я лучше вот что скажу… Закрой глаза…
Эйли послушно закрыла глаза, положила ладони на колени и улыбнувшись, приняла на качелях строгую позу, будто она была на спиритическом сеансе.
– Звездное собрание, – произнес негромко Смит и сложил руки на груди, как он делал это раньше.
– Звездное собрание… – повторила за ним Эйли еле слышно.
– Ты знаешь, что это такое.
– Конечно, я знаю…
– Ну как? Ты представила что-то?
Эйли минуту молчала, не издавая ни звука, не шевелясь. Казалось, бабочки, летавшие вокруг, приняли бы ее за цветок, дерево или еще какое-нибудь природное создание и приземлились бы ей на плечи, если бы не мерные движения качелей, а соответственно – и Эйли вместе с ними. А потом она сказала шепотом:
– Я его вижу…
– Что ты видишь, Эйли?
– Большую россыпь звезд.
– Правильно, это и есть…
– Нет, – перебила его Эйли, – она не такая, как я думала. Помните, вы говорили, что там, вдалеке, все – не то, чем нам видится? И эти звезды – совсем не такие… Все дело в том… Все дело в том, что они не россыпь, – Эйли отрицательно помотала головой, сглотнув плотный комок в горле, – это сеть звезд. Они связаны друг с другом!.. Нам отсюда, с Земли, они не видны, потому то они очень далеко. Но то, что их связывает – не видно даже в телескоп. Я никогда не могла себе такое представить…
– Что там? Эйли, то ты видишь?
– Там вокруг каждой звезды вращаются планеты. Много планет. Ну, как вы мне рассказывали, наша Земля вращается вокруг Солнца. А вокруг каждой планеты вращаются спутники – как Луна вокруг нас. А вокруг спутников – еще спутники.. И все это движется, вертится – как большая, огромная система, которую нельзя охватить одним взглядом. И самые мелкие спутники, вращающиеся медленнее всех, но принадлежащие к разным звездам – каким-то образом связаны друг с другом, они находятся близко и цепляются друг за друга, не касаясь, а действуя друг а друга какой-то силой, как шестеренки в часах цепляются дуг за друга зубцами. Так все эти звезды объединяются в сеть.
– Эйли…
– Знаю-знаю-знаю!… – она быстро замотала головой. – Вы скажете мне, что такого не бывает. Что это противоречит очень умной науке… Конечно, вы правы!
– Не-ет, это не так! – воскликнул Смит. – Почему же? Это твое звездное собрание, Эйли! Там может быть все, что угодно.
– Тогда оно именно такое, как я вам рассказала.
– Отлично, Эйли! Только где же история? С хорошим концом?
– А это и есть хороший конец. Да! Я придумала конец всех историй.
– Что ты имеешь в виду, Эйли?..
– Это место, куда отправляются все люди рано или поздно. Поэтому это и есть конец всех историй. И притом очень хороший конец! Ведь это место – лучшее место для людей, которое только можно придумать.
– Что ты хочешь сказать?.. Они отправляются… то есть, мы отправляемся туда после смерти?
– Я не знаю. Нет, наверное, не после – перед смертью. А самой смерти и вовсе не бывает, разве вы не знаете этого?
Смит нерешительно кивнул и посмотрел на Эйли вопросительным взглядом.
– Да-да, не бывает! – твердо кивнула она. – Вы видели ее? И я не видела. А тот, кто мог бы видеть – тот сейчас в другом месте и обратно не хочет приходить. А знаете, что: на самом деле и он не видел смерти – все потому, что ее нету! Люди ее зачем-то выдумали, наверное, чтобы здесь им было поуютнее… Но их можно извинить: ведь они же не знают, что перед самой смертью отправляются туда – в место, где никакой смерти нет. Об этом знаю только я. Ну, и вы теперь.
– Скажи мне, Эйли, – Смит побродил взглядом по небу в поисках вопроса, – а зачем же в таком случае люди живут на Земле?.. Какой здесь смысл? Ведь они могли бы жить сразу прямо там, в твоем звездном собрании?
– Наверное, могли бы… – Эйли пожала плечами и задумалась, глядя в темноту своих закрытых век. – А нет, не могли бы!
– Почему?..
– А это очень просто. Потому что люди – это вроде детей. Ну, вроде того. А ведь считается, что дети мало понимают в жизни. И их надо учить. Поэтому они и живут на Земле. Чтобы учиться. И, кстати, не только на Земле. Есть ведь, наверное, и другие планеты с людьми…
– Учиться? Чему именно учиться?
– Ну как же! Учиться жить по-настоящему: правильно и хорошо. Так, чтобы можно было прийти в то звездное собрание, поселиться там и ничего не разрушить. Ведь если там появится хоть один человек, который живет не правильно – то все, всему конец! Все там рухнет! А жить так, чтобы ничего не уничтожить, люди сразу не могут. Их надо учить… Ну, или, хотя… Бывают, наверное, исключения. Ну как же без исключений!.. Ведь без них нельзя, господин Смит?.. И бывает, люди совсем рано становятся готовы к правильной жизни. Или даже сразу рождаются готовыми… Тогда они сразу уходят жить туда. Вот. И… – Эйли быстро закивала головой. Она была очень рада тому, что ее глаза сейчас закрыты. – И это, кстати, многое объясняет! – Она похлопала ладошкой по своему колену. – Да-да. Именно поэтому плохие люди часто живут долго и уверенно, а добрые, мягкие или просто очень хорошие – гораздо меньше. Им просто не нужно столько времени! А еще знаете, что…
– Что, Эйли?..
– А еще, наверное, вот что… Люди, наверное, со временем глупеют.
– Почему?..
– То есть… Ну, они умнеют, конечно, они ведь постоянно думают, изобретают, открывают разные науки, смотрят все время на звезды… Но при этом все равно глупеют! Потому что им нужно все больше и больше времени, чтобы учиться. Они задерживаются на Земле все дольше и дольше… Хотя, может быть, просто учиться приходится все большему количеству вещей… Но мне кажется, все-таки не поэтому. А знаете, наверное, почему?
– ?
– Потому что с каждым веком они все дольше и дольше остаются детьми. Все медленнее взрослеют. А?.. Наверное, настанет такое время, когда Земля больше не сможет учить людей? Просто потеряет способность к этому. И тогда людям придется уйти с Земли – куда-нибудь в другое место.
– Эйли, у тебя снова вышла грустная история…
– Но зато у нее хороший конец! Правда ведь?.. – она открыла глаза и прищурившись, посмотрела на него.
Смит рассмеялся негромким, каким-то внутренним смехом, глубоко вздохнув. Он с улыбкой щелкнул уголком рта и сказал:
– А ты здорово придумываешь истории, Эйли!
Эйли пожала плечами:
– Не знаю… Бывает…
– А ты пробовала это делать?
– Придумывать истории? Иногда. То есть, они сами придумывались.
– А можешь рассказать какую-нибудь?
Эйли отрицательно помотала головой.
– Почему?
– Я их уже не помню.
– Не может такого быть!
– Ну, я просто не пыталась их запомнить.
– А записать?..
– Нет. Зачем все это? Если все равно кроме меня их никто не прочитает.
– Ну, а я, например?
– Ну я же не знала, что вы придете. Да и все равно, даже если бы я и попыталась, у меня бы получилось плохо. Ведь придумать историю – это одно, а рассказать ее – совсем другое, да?
– Пожалуй, что так.
– Вот потому я и не хочу этого делать, – Эйли пожала плечами и обвила правой рукой белую цепь, прислонившись к ней виском и почувствовав при этом движение качелей как-то по-особому, будто она вдруг присоединилась к ним и стала их частью.
– Все равно, если хочешь совет – попробуй как-нибудь это сделать, – Смит устроился на качелях поудобнее, поменяв положение ног. – Да, если историю можно придумать за пять минут, а то и вообще мгновенно, то рассказывать ее – дело долгое, а иногда даже скучное. Но и в этом есть своя прелесть. И если ты эту прелесть, Эйли, поймаешь за хвост – то получишь путь, может быть, к самому большому наслаждению в мире. Ну, или почти к самому большому.
– Ладно, я буду рада попробовать, – улыбнулась Эйли.
– Конечно! Ну а теперь, пожалуй, мы с тобой попробуем еще кое-что сделать.
Эйли сначала удивленно подняла брови, а потом быстро кивнула и даже потерла руки в предвкушении чего-то интересного. Теперь для нее настало время, когда вся тревога куда-то исчезла и явно не собиралась возвращаться. Эйли уже не думала, что Смит может что-то подумать (хотя он, конечно, мог, но Эйли об этом уже забыла), и сама важность этого разговора, которая так сильно ударила Эйли прямо по носу в самом начале, теперь стала привычной, и Эйли перестала ее замечать.
А тем временем Смит легким движением окунул кисть во внутренний карман и, словно фокусник (каких Эйли видела в том большом городе вниз по горе), вынул оттуда в своих длинных пальцах записную книжку и карандаш. Не думая ни секунды, он открыл какую-то страницу и на весу стал выводить на ней что-то карандашом. У Эйли была возможность следить только за задним кончиком карандаша, и она следила за ним так внимательно, будто это он чертил что-то на бумаге, а не его противоположный сосед. Хотя, в общем, примерно так и было: по его движениям Эйли пыталась понять хоть отдаленно, что же рисует Смит.
– Сейчас, – говорил Смит, доканчивая рисунок, – я нарисую вещь, которую некоторые люди очень боятся. Или опасаются. В общем, вещь, с которой люди не хотят в своей жизни встречаться. Понимаешь, что я имею в виду?..
– Кажется, – кивнула Эйли.
– Да, – в ответ тоже кивнул Смит, – человеческий страх. Вот, – Он оторвал карандаш от бумаги, окидывая свой рисунок оценивающим взглядом. А потом, одобрительно моргнув глазами, передал Эйли карандаш. – А теперь ты попытайся дорисовать мою картинку так, чтобы она перестала быть страшной. Сможешь?
– Попробую, – ответила Эйли.
– Тогда держи!
Он передал ей записную книжку, и она внимательно вгляделась в рисунок.
В книжке Смит изобразил большого, толстого, до жути неприятного паука, с жирным брюшком, растопырившего свои членистые лапы, поросшие тонкими волосками. Рисунок был очень хороший и правдоподобный, будто бы он был взят из какой-то научной книги, и больше всего на Эйли подействовали именно эти тонкие волоски, которые покрывали не только лапы, но все тело паука – словно маленькие иголки, и при этом было такое ощущение, будто каждый волосок в отдельности живой, шевелится и думает о том, как бы впиться и высосать из большого существа маленькую часть его жизни.
В раздумье Эйли прикусила задний кончик карандаша, забыв, что карандаш этот чужой и так, наверное, не стоило бы делать. Ну а потом, немного подумав, она сделала вот что: изобразила рядом с пауком ровно пять маленьких паучат, причем так, что каждый из них своей тонкой маленькой лапой держался за одну из лап большого паука, как обычно дети держатся за руку своих родителей. И передала рисунок обратно Смиту.
Смит, взглянув, хмыкнул и кивнул головой:
– Действительно, так намного лучше, – он повертел рисунок в руках. Ответ Эйли оказался ничуть не хуже по мастерству, только теперь это была иллюстрация не к научной книге, а скорее к какой-нибудь сказке. – Ладно, попробуем еще раз. Сейчас я придумаю еще что-нибудь.
Он взял карандаш и принялся быстро рисовать в книжке. Эйли терпеливо ждала. Наконец он отдал ей книжку, и там была нарисована большая высокая гора, над которой поднималась черная туча горячего дыма и пепла.
– Что это, вулкан?.. – нетвердо спросила Эйли.
– Да. Считай, что это самый разрушительный вулкан на свете. Не дай Бог оказаться с ним рядом!
– И что же мне с ним делать?.. – Эйли покачала головой, повертела карандаш в пальцах – и принялась рисовать.
Она нарисовала гигантский чайник, который висел над горой, как над костром, и грелся. Потом, подумав, нарисовала рядом еще аппетитный кусок мяса на вертеле, который коптился в дыме, выходящем из горла вулкана.
Смит, осмотрев, улыбнулся и кивнул. Потом молча взял карандаш, перевернул страницу и нарисовал еще одну картинку. Отдав ее Эйли, он сказал:
– А так?..
Эйли, увидев рисунок, нахмурилась. Смит нарисовал Смерть – высокое, грустное, сутулое существо в черном плаще с капюшоном и с суковатой косой в руках. Он была нарисована контуром и закрашена плотно сплошь черным цветом.
Эйли наклонила голову и недовольно промычала, после чего быстро сообразила, как можно исправить рисунок. Она начертила вокруг Смерти ровный квадрат – и закрасила внутри него в черный цвет все, что было белым. Смерти просто не стало видно – только квадрат черного цвета.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?