Текст книги "Истребитель «Родина»"
![](/books_files/covers/thumbs_240/istrebitel-rodina-234894.jpg)
Автор книги: Евгений Прошкин
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Да, Стив обещал вшить в меня какие-то штуки.
– «Штуки» – неверное определение, но они уже введены.
– Уже?!
– Симбионты находятся в вас, Волков, – подтвердил Стив. – Вывести их из организма невозможно. Не беспокойтесь, вреда они вам не причинят, пока не получат на то приказа. В данный момент они успели восстановить функцию вашей печени и отчасти – простаты.
– Ага, – вякнул Андрей. – Печень у меня и так будто у младенца, – после пяти-то лет на постных кашах. А за второе спасибо, надеюсь, еще пригодится. Вообще-то, печенка тоже. Я на нее рассчитываю.
Он снова почувствовал себя крысой, на сей раз – крысой благодарной. В первый момент Андрей даже испугался этого, но вдруг открыл, что ненавидеть себя сильнее уже не может: он давно дошел до крайней степени осатанения – не сейчас, раньше. Еще откисая в душистой пене, а затем пользуясь услугами того паршивого стилиста и тех замечательных девчонок. Он уже тогда заподозрил себя в слабости. Продолжал верить, что сдюжит, но… как-то не душой он верил, а лишь мозгами. Не верил, одним словом.
– Если бы вы хоть немножко прояснили… – начал Андрей, но Ксена его прервала:
– Детали вашей работы я пока сообщить не могу. Возможно, вы нам вообще не понадобитесь.
– Вот же счастье… Из тюрьмы выпустили, здоровья прибавили, еще и денег дадите… – На стол упал конверт, и Андрей отрешенно кивнул. – Я возьму. Чего ж не взять, дают – бери. И за всё это – «возможно, не понадоблюсь»?
– Вероятность такого исхода мала. Вам следует настраиваться на работу, непростую и напряженную. Но я вас уверяю, что ни одно из заданий не будет направлено против ваших соплеменников.
Раскрыв конверт, Андрей вынул из него то, что ожидал: паспорт, две кредитки, карточку соцстраха и немного наличных. Новые деньги он видел в газете, но держать их в руках ему еще не приходилось. Впрочем, деньги были обыкновенные. Земля уже имела подобный опыт, когда в Европе вводили евро. То же сделали и пять лет назад: общий рисунок на аверсах и национальные символы на реверсах. Банкноты Андрею попались из Кении, Австралии и России. На двух сотнях был изображен Пушкин, на третьей – кенгуру. Динары, рубли и доллары сравнялись в курсе, теперь это было одно и то же.
– А как называется ваша родина? – неожиданно спросил Андрей.
Новые хозяева переглянулись – кажется, он их удивил.
– Это важно? – произнесла Ксена.
– Это интересно.
– У нашей звезды нет названия. Точнее, нет собственного имени.
– Но ведь вы ее как-то называете?
Она задумалась.
– На русский это можно перевести как «светило». В нашем астрологическом каталоге оно стоит под номером один. Но в быту говорят просто: «Светило».
– А планету вы, наверно, зовете «Почвой»?
– «Колыбелью», – возразил Стив. – Кстати, для носителя английского языка ваша версия была бы не так очевидна.
– Мне плевать, я ношу русский.
– И этим вы тоже отличаетесь, – заявила Ксена.
– Вы вербуете только славян? Хотя нет, откуда они в «Голд Сэнде»… Но вы берете на службу исключительно преступников.
– Советую вам отказаться от подобных определений. Мы набираем разных людей. В разных регионах.
– И все эти люди… они чем-то обижены, – догадался Андрей.
– С вами поступили несправедливо, и мы это исправили, – сказала Ксена. – Службу у нас вы расцениваете как предательство, но вы заблуждаетесь. Скоро вы окажетесь на свободе и увидите, что у вас отняла ваша родина. Мы вам это вернули. Мы вправе ждать от вас многого, но какое бы задание вам ни поручили, оно не принесет Земле вреда.
– Полагаю, ваши проблемы связаны именно с оценкой своего решения, – добавил Стив. – Оценка неверная. Вы не можете быть предателем, Волков. Государство, которое вы воспринимали как родину, исчезло. Приговорило вас к пожизненному заключению и стало частью Единства. Однако Единство тоже не отменило приговор. Это сделали мы. «Гады», – закончил он без иронии.
Ксена поднялась и вручила Андрею трикотажную маску с отстроченными отверстиями для глаз.
– Вашего нового лица на корабле видеть не должны.
– Мы куда-то собираемся?
– Недалеко.
Стив протянул ему документы:
– До скорой встречи.
Андрей, пожав плечами, опустил карточки в карман.
– Вас на самом деле беспокоит то, что творится с моими мозгами? – спросил он у Ксены.
– Ничего особенного, – ответила она уже в коридоре. – Ваша реакция предсказуема.
– Да, я весь предсказуемый. Как параллельные прямые.
– У вас плохо с геометрией, Волков.
– Можете подучить и этому? – съязвил он.
– Сейчас налево.
Ксена шла рядом. Коридор, крашенный в неопределенные салатные тона, был достаточно широким, в нем могли разойтись и трое – не касаясь друг друга, тем не менее Андрей дотронулся до ее ладони.
Она отдернула руку:
– Не нужно!
– Я просто хотел убедиться…
– Есть и другие средства. Такие как язык. – У трапа Ксена пропустила Андрея вперед. Он замешкался, и она пояснила: – Речь. Если вас что-то интересует, можно задать вопрос.
– А, вы в этом смысле… – Он начал подниматься. Металлические ступени грохотали, и Андрей сомневался, стоит ли кричать на весь корабль.
– Температура тела? – спросила за него Ксена. – Тридцать два и три десятых по Цельсию. Это наша норма. Любопытство удовлетворено?
– Вам должно быть очень неуютно. Здесь, на Земле.
– Мы тщательно готовились.
– Да, Стив говорил. Но я не думал, что ваша подготовка… что она настолько глубока.
– Она глубока максимально. Сейчас направо и дальше по коридору. Для тех, кто попал в экспедицию, нет ничего дороже, чем Миссия. В ней наше предназначение.
– И вы не боитесь мне это говорить?
– Я не раскрываю никаких секретов. Это можно услышать в любом выпуске новостей. Двадцать суток – большой срок. Вы находились в изоляции и многого не знаете.
– Двадцать?..
– Мы на вашей планете ровно двадцать суток. Всё это время вы отсутствовали.
– Тысяча семьсот сорок шесть, – буркнул Андрей.
– Что вы сказали?
– Я отсутствовал тысячу семьсот сорок шесть дней.
У Андрея зачесался подбородок, и он поднял руку к шапке.
– Не снимать! – приказала Ксена.
– Нет же никого.
– Мы выходим на палубу, там всегда кто-нибудь есть. Не подвергайте их риску, Волков.
– Их? – удивился он.
– С экипажем корабля у нас тоже контракт, но это не тот контракт, что с вами.
– Они у вас вроде парикмахеров, да? С правом увольнения.
– Они не сидели в «Каменном Чертоге».
– Это была судебная ошибка, вы же знаете. А что, если бы я действительно потопил тот паром? – Андрей замедлил шаг и посмотрел ей в глаза. Васильковые, с длинными ресницами. Холодные, как январское небо. – Если бы я на самом деле убил шестьсот человек?
Ксена прошла дальше и, ожидая Андрея, остановилась.
– Это говорило бы о том, что вы либо неадекватны, либо охвачены какой-то экстремистской идеей, – ответила она.
– Ну и?..
– Безумцы нас не интересуют. Идеи – тем более.
– Вы амнистировали только невиновных? И много нас было?
– Вы один.
– Значит, остальных вы отпустили с Шиашира просто так?
– Мы сочли, что на свободе они принесут больше пользы.
– Вы сочли, и этого было достаточно?
Ксена, промолчав, указала на открытую переборку, из которой тянуло свежим горьковатым воздухом. Сделав широкий шаг, Андрей очутился на квадратной площадке метрах в сорока над водой. Здесь поместился бы десяток вертолетов, но стоял лишь один, в самом углу. Несколько техников провожали взглядами тающую в небе точку.
– Ваша машина, – сказала Ксена. – Мы будем у берега завтра вечером. Вам нет нужды проводить на борту еще сутки.
– И видеть, кого вы навербуете в Австралии.
– В том числе.
Он посмотрел на людей в черно-оранжевых куртках – те демонстративно отвернулись.
– Что дальше? – спросил Андрей.
– Ничего. Садитесь в кабину. Маску вы снимите после взлета, не раньше. Возвращайтесь в свой город, устраивайтесь. Живите.
– А-а… как же явки?.. Вы дадите мне какой-нибудь пароль?
Ксена встала между Андреем и техниками – подошла неожиданно близко, но всё же не настолько, чтобы он мог снова к ней прикоснуться.
– Волков, вы пять лет провели в одиночной камере. Это тяжелое испытание. И сейчас, вместо того чтобы наслаждаться свободой, вы паясничаете.
– Наслаждаться, – мрачно повторил он. – Мне так странно слышать от вас это слово… Помните, вы спрашивали, зачем я качал мышцы, если не надеялся на помилование?
– Вы ответили, что таким образом пытались избежать сумасшествия.
– Завидую вашей памяти, – Андрей звонко щелкнул пальцами и пошел к вертолету. – Я наслаждаюсь, Ксена! Клянусь, я наслаждаюсь! – потянув за край шапки, он крикнул техникам: – Эй, заткнуть уши! Ксена, не бойтесь, маску я не сниму! Раз вы не разрешили – не сниму. Такие у нас с вами правила. Я буду наслаждаться свободой в маске. Я буду наслаждаться по вашим правилам!
Стиснув зубы, Андрей забрался в вертолет и с грохотом захлопнул дверь.
– Напрасно я это, напрасно… – пробормотал он. – Гадюке всё по барабану. Ну, летим, что ли?!
– Пристегнитесь, – сказал пилот. – В случае аварии это не поможет, но таковы правила.
* * *
Спустившись в каюту, Ксена достала упаковку дезинфицирующих салфеток и вытерла руки – желание это сделать возникло сразу, как только Волков коснулся ее ладони. Угрозы его кожа не представляла, и поступок Ксены был продиктован исключительно эмоциями.
Она села в кресло и неприязненно взглянула на комок влажной бумаги. Необходимость пользоваться такими примитивными средствами вызывала у нее раздражение: привычные вещи, упрощавшие жизнь, остались дома. Корабль на орбите мог дать лишь убежище, вряд ли что-то большее. Одноименная частица родины была бесполезной, как пустая скорлупа.
Корабль назвали «Колыбелью», другие варианты не рассматривались. Родина строила его долго и тяжело – отвлекая лучших специалистов, выжимая из бюджета последние капли. Кому-то в итоге не досталось ужина, кому-то – медицинской помощи. Родина отдавала больше, чем могла себе позволить, – так она платила за свой последний шанс.
«Колыбель» создавали как самый быстрый корабль. Когда одна десятая фотонного порога обходится в лишний год полета, разгон и торможение становятся сверхзадачей. Конструкторы превзошли самих себя, и корабль по скоростным характеристикам приблизился к перехватчику – 0,95 порога. Главной жертвой пала масса: в «Колыбели» экономили на всём, ради этого экипаж и погрузили в десятилетний сон, похожий на смерть.
Две смены пилотов и два малочисленных отряда – вот всё, что позволял сокращенный ресурс. Плюс вооружение, не самое эффективное: на «Колыбель» поставили нейтронный реэффектор с истребителя. Впрочем, для первобытной Земли этого было достаточно.
Придвинув к себе терминал, Ксена отправила анонимный вызов и набрала два слова: «Встречайте Волкова». Затем вновь посмотрела на мятую бумажку и щелчками погоняла ее по столу. Странное место – Земля. В то время, когда здесь сталкивались целые армии, судьбу государства мог решить удар кинжала, нанесенный где-то вдалеке от поля боя, – так говорилось в учебном курсе. Теперь же Война, пылавшая на огромном расстоянии от Земли, Война, поглотившая родину Ксены без остатка, – она тоже зависела от единственного орудия, установленного на «Колыбели». С веками в этом мире как будто ничего не менялось.
На экране высветился ответ: «Волков. Указание принято», и Ксена прихлопнула салфетку.
Один точный выстрел – и родина спасена. Одна ошибка – и родины больше нет.
* * *
– Гады повсюду, – сказал бармен, двигая Андрею рюмку. – Свалились на голову… Говорят, всего два десятка. А как будто миллион. Мне даже китайцы не так глаза мозолят, – он кивнул на монитор под потолком. – Везде они, везде! Переговоры у них опять. У них каждый день переговоры, понимаешь? И о чем они там переговариваются? Миссия у них! Вот только миссий нам и не хватало. Хуже китайцев!
Он произнес это с таким надрывом, что не ответить было бы свинством.
– Не любишь китайцев? – проронил Андрей.
– Теперь они мне как братья! Да мы и есть братья – против этих… яйценесущих, п-пёс знает, куда кладущих, перепончатых, б-бля, жопокрылых!
– Да вроде нет. Ни яиц, ни крыльев.
– Это снаружи, снаружи! – громко прошептал бармен. – А внутри сопли у них. Сопли вместо души. Они как жабы, понимаешь? Одни рефлексы.
Андрей опрокинул в себя рюмку и меланхолично зажевал маслиной. Бармен, не спрашивая, налил снова.
– У меня друг детства врач, – продолжал он с напором. – В морге работает… ну врач, в общем. Так вот, дружок объяснил популярно: ниже температура тела – значит, всё ниже, всё прохладней. Любой эстонский тормоз по сравнению с гадами просто мачо, понимаешь?
Андрей скупо усмехнулся.
– Политкорректность не входит в твои обязанности, да?
– А я никому ничего не обязан. С завтрашнего дня.
– Выгнали?
– Сам, сам. Муторно стало. Тошно мне, понимаешь?
– Это – понимаю.
– Поеду к бабке. Бабка старая у меня, но еще живая. О-го-го, какая живая. В Воронеже бабка. Вот туда и поеду. Уже билет есть, – бармен стукнул по стойке второй рюмкой и, нацедив себе чего-то маслянистого, решительно проглотил. – Вот так вот. Завтра поеду.
Бар пустовал. В соседней стекляшке фастфуда несколько пассажиров азартно кусали гамбургеры, а сюда, к высоким табуретам и крепким коктейлям, не заходил никто. Андрей прилетел в семь ноль-ноль и до восьми оставался единственным посетителем.
Рейс приняли в «Шереметьеве-4» – пять лет назад этого аэропорта не было и в помине. На подлете Андрей вглядывался в иллюминатор, но тучи лежали плотно, а когда самолет вынырнул снизу, вокруг был только лес.
Андрей ступил на бегущую дорожку с бесконечно повторяющимся «Welcome!» и через пару минут уже стоял в центральном зале: ни таможни, ни паспортного контроля – кругом автоматические, готовые распахнуться двери.
Заветная мечта туриста исполнилась: он перестал быть туристом.
Андрей был дома, в родном городе родной… когда-то – страны, а теперь – административной макроединицы общего государства. Он торчал посреди зала, как нищий в супермаркете, и не мог сдвинуться с места. Он не знал, куда ему идти – в родном городе родной… единицы.
Стив, напутствуя, велел вживаться и привыкать, как будто Андрей летел за границу. Нет, он летел домой. Но попал… да, в другую страну.
Указатели на шести языках звали во все стороны – влево, вправо, вперед и к эскалатору под землю. Андрей пошел по диагонали, к мигающей неоновой рюмке.
Прежде всего он хотел отделаться от мысли, которая давно не давала ему покоя. Герои прошлых войн терпели пытки неделями, сходили с ума от мучений, но – терпели. Они умирали героями. Потом их лица появлялись на мраморе, и не только. Купив билет в Сиднее, Андрей некстати вспомнил одну подмосковную церковь. Он никогда в ней не был, он видел ее по Инфо еще тогда, до тюрьмы. Обычная церквушка, маленькая и бедная, с обычными ликами – мудрыми, строгими, далекими, как египетские пирамиды. И вдруг…
Зачем же он это вспомнил-то? Не раньше, не позже, а именно в тот момент, когда купил билет до Москвы. Теперь, согласившись сотрудничать с гадами, – взял да и вспомнил.
…там было еще одно лицо. В ряду местных святых оказался молодой парень: лет двадцать, не больше, камуфляжная куртка, камуфляжная кепи и – сияющий нимб. Лик писали с фотографии, потому что после пяти дней плена лица у него уже не осталось. Зато оно осталось в храме – чистое и спокойное лицо парнишки, сумевшего не предать. Та война, как и все войны, ушла в прошлое, но это прошлое было еще близко, и погибший солдат, сложись у него как-то иначе, сейчас мог бы жить – обычным старичком, без нимба, но с тем же светом в душе.
Вот об этом Андрей и думал, сидя в бизнес-классе «Ила-980». Ему-то понадобились даже не сутки, всего двенадцать часов. Двенадцать часов – Андрей посчитал – от первой встречи со Стивом до взлета с палубы «Адмирала Мельника». Его не мучили. Его купили, как бродячего пса. Купили дешево.
– Еще бутерброд? – раздалось из-за стойки.
Андрей дожевал и с трудом проглотил.
– Давай.
Бармен выставил новую тарелку.
– А ты издалека, – произнес он.
– С Дальнего Востока.
– Я и говорю – издалека. Какой-то ты отсутствующий. Вроде наш, а вроде и нет. Много путешествовал?
– Скорее, наоборот.
– Это как?
– Я был… в коме.
– Ну! Долго лежал-то?
Андрей посмотрел ему в глаза и молча кивнул.
– Значит, откачали всё-таки? – спросил мужчина.
– Не уверен.
Бармен, пропустив это мимо ушей, снова налил.
– Мне хватит, – сказал Андрей.
– Не пыхти, я угощаю. С днем рождения! Эй… ты чего, братишка? Тебе плохо?
Андрей залпом выпил и, припечатав к стойке банкноту, торопливо покинул бар. Ему было не плохо. Почти хорошо. Как минимум нормально. Он всего лишь улыбнулся – новыми мышцами нового лица. Вернее, собирался улыбнуться, а получилась гримаса боли – Андрей успел себя увидеть в зеркальной витрине.
Ничего, научится. Скоро, не скоро – научится. Зато он догадался – мгновенно, едва заметил свое отражение между горлышек, – зачем он нужен гадам и почему они при всём своем могуществе набирают на службу аборигенов.
Гады не научатся улыбаться никогда. Возможно, они способны радоваться – где-то глубоко внутри. А возможно, не умеют даже и этого.
«Ниже температура тела – всё ниже, всё прохладней». Это бармен сказал. Правильно, правильно. Андрей вспомнил, как с ним разговаривал Стив, как вела себя Ксена. Без эмоций. Без чувств. Невозмутимые, как черепахи. Прибыли в количестве двадцати душ… Нет, в душах у них сопли – так сказал бармен, и Андрей не желал с этим спорить. Значит, в количестве двадцати туш. Прибыли. И прибрали к рукам всё, что можно. Без жертв со своей стороны. Вероятно, без всякого риска.
Этого они тоже не умеют, сообразил Андрей. И тем более им нет смысла рисковать сейчас, после победы. Зачем, если на Земле полно горячего мяса, готового предать. Готового рваться из кожи ради чего угодно, ради любой придуманной цели. Готового убить за любовь.
И даже за бутерброд.
Он направился к вывеске «Autoпрокат», но на полпути споткнулся. Поначалу он принял это за хмель, однако ощущение было совершенно новым, Андрей даже не знал, с чем это сравнить. Словно ему ввели анестезию – лошадиной дозой, и препарат, распространившись по телу, сработал сразу везде. Так Андрею показалось.
Он начал падать, но успел шагнуть вперед и только потом почувствовал – слишком много, гораздо больше, чем ожидал. Он чувствовал свою кровь. Одеревеневшие мышцы мгновенно оттаяли: рубашка на спине промокла, а с кончика носа крупно капнуло. Андрея бросило в жар – это ему с очевидным опозданием сообщили рецепторы. Одновременно появилась бодрость. Нагрянула, как что-то постороннее, не спрашивая. И вместе с ней – ясность. Невероятная, кристальная. Андрей вдруг осознал, что он совершенно трезв.
Служащая прокатной конторы продолжала ему улыбаться, хотя из-за паузы улыбка утратила естественность. Но Андрей шел к офису и был потенциальным клиентом, поэтому она всё еще растягивала губы – приветливо и слегка недоуменно.
– Здравствуйте. Какой автомобиль вас интересует?
– Да, конечно, – буркнул Андрей. – Сейчас, секунду.
– Может быть, воды? – неискренне озаботилась девушка.
Он скользнул взглядом по прайс-листам и, не запомнив ни одной цифры, погладил лоб. Испарины как не бывало.
Андрей пошатнулся, но вовсе не от выпитого. Алкоголя в организме не осталось ни грамма – это его и потрясло. Водка, даже в малой дозе, не могла сгореть так быстро. И тем не менее она сгорела – где-то по дороге к прокатной конторе, между десятым и двенадцатым шагами. Во рту сохранился лишь привкус ветчины и маслин.
– Пожалуй, – глухо произнес Андрей. – Водички, да.
– Какой автомобиль вас интересует? – повторила девушка, протягивая ему стакан.
– Требуется машина, которой можно управлять, выпив пол-литра. Водки, – добавил он серьезно.
– Сожалею, таких автомобилей не существует. И мотоциклов. И, думаю, даже велосипедов, – она опять улыбнулась. – Но ведь вы трезвы? В противном случае мы не подпишем контракт, не говоря о выдаче ключей.
– Я должен был сообразить, – подмигнув, Андрей двинулся к выходу.
«Должен был. Должен был сам. Сам! А не позволять этим… симбионтам решать за меня, когда я могу быть пьяным, а когда не могу. Ну правильно: какая машина, если я час в баре просидел, да не без толку. Но я должен был сам. И раньше, чем симбионты. Так что же это теперь?..»
Он потерянно остановился у выхода. Стеклянные створки разъехались и замерли, мимо прошло несколько человек.
«Теперь так и будет, – заключил Андрей. – Подстраховка и гарантия – всё, как обещал Стив. Разве он похож на пустозвона? Совсем не похож. Сказал, что симбионтов нельзя вывести из организма. И это может быть правдой. Почему бы нет? Очень может быть. И значит, они во мне навсегда. Симбионты… Крепкое здоровье и полный контроль над ситуацией. И надо мной, вероятно, тоже».
Андрей вышел на улицу и глубоко вдохнул. Ему подумалось, что сейчас должен вернуться хмель: зачем быть трезвым, если машину брать отказался?
Некоторое время он действительно ждал: черт их знает, этих симбионтов, могли ведь и впрямь синтезировать украденный у организма спирт из сахара или чего-нибудь еще…
Опомнившись, Андрей сел в такси.
Машина спустилась по эстакаде, миновала развязку и выехала на трассу. Таксист не лихачил и держался в среднем ряду. Почему – Андрей понял чуть позже.
– Давно в Москве не были? – осведомился водитель. – Если не торопитесь, могу покатать по новым районам.
– По новым? Что в них интересного?
– О, да вы не просто давно, вы очень давно здесь не были!
– Не надо, – сказал Андрей, отворачиваясь.
Кроме пыли, всё было на месте: рекламные щиты с мылом и сигаретами, шоссе – расширенное, но так же забитое автомобилями, нервная река сияющих на солнце капотов. Некоторые модели Андрей раньше не видел, но сейчас он не признавался в этом даже себе.
Он надеялся, что его возвращение в родной город будет каким-то иным – не сказочным, это уж слишком. Не феерическим, но хотя бы радостным.
Радости Андрей не испытывал.
– Я приторможу, – предупредил водитель.
– Это зачем?
Вместо ответа тот ткнул большим пальцем за плечо. Позади следовала черная «Волга» с мигающими фарами.
– Ну и что? – сказал Андрей.
– Сигналят. Это нам.
– Да мало ли!..
– Не мало, – возразил таксист, прижимаясь к обочине. – Тачку с такими номерами игнорировать нельзя.
– А кто это?
– Они сами вам объяснят.
– Мне?! Почему не тебе?
Водитель вздохнул с непонятным упреком.
– Давайте сразу и расплатимся, – сказал он. – А то правда: мало ли что?
«Волга» проехала вперед и тоже остановилась. Из нее не спеша выбрался мужчина, высокий и угловатый, как картонная тара. Стекла у «Волги» были тонированные, но Андрей хорошо видел, что в салоне больше никого нет. Незнакомец, не захлопывая дверь, пошел к такси. Расстегнутый плащ вспархивал каждый раз, когда мимо проносился автомобиль. Мужчину это не заботило, он лишь поправлял левую полу – одним и тем же движением.
– Андрей Волков? – он предъявил карточку с тисненым глобусом. – Волков? Отвечайте!
– Ну… да, Волков.
– Департамент Государственной Безопасности. Майор Канунников.
– А я-то думал, что вас давно разогнали.
– С возвращением, Андрей Алексеевич, – улыбнулся майор.
* * *
На пустом поле монитора выскочили два слова: «Волков прибыл», и Ксена, скинув халат, легла в кровать. Обычно сон приходил в течение минуты – валяться впустую Ксена не любила даже на родине, но сейчас она засыпать не торопилась: нужно было осмыслить ситуацию. В то же время она понимала, что информации недостаточно и что это будет не анализ, а гадание – одна из причуд земной культуры.
Ксена мучительно перевернулась на спину.
Сомнения… Стив был прав: на Земле всё пронизано неопределенностью. Они могли перетряхнуть Волкову память, но неизвестно, к чему бы это привело. Возможно, к осознанию им того, что он раскрыт, и к смене тактического рисунка… если у него есть какая-то тактика. Если он вообще тот, кого они искали.
Ксена перевернулась набок и обняла подушку. В Москве давно был день, а сюда, на западное побережье Австралии, только-только явилась ночь. Привычка к режиму взяла верх, и Ксена уснула – пролежав всего полторы минуты. Тратить время на бесплодные умствования она не позволяла себе даже дома.
* * *
Канунников запарковался у кафе и жестом предложил выйти.
– Машина служебная, – пояснил он на улице. – Я ее проверял, но в салоне о серьезном предпочитаю не говорить.
– Зачем тогда проверяли?
– Хороший вопрос, – майор рассмеялся и показал на угловой столик. – Думаю, сюда.
Кафе стояло на возвышенности, вокруг террасами спускались открытые площадки. Андрей не помнил этого места и вообще не понимал, откуда в тесном городе возник пустой холм. Отсюда были видны две старых «высотки», между ними, в районе Сухаревской, выросли настоящие небоскребы – башни, квадратные в сечении, одна повыше, другая пониже. Младшая была еще не достроена.
Официантка принесла заиндевевшую бутылку и большое блюдо с закуской.
– На брудершафт пить не будем, – сказал Канунников и, не дожидаясь Андрея, влил в себя рюмку. – Но первая тем и хороша, что после нее можно перейти на «ты». Николай.
Он протянул через стол руку. Андрей, помедлив, ответил.
– А вот чем хороша вторая, – продолжал майор, – так это тем, что после нее появляется настроение, – он поднял рюмку и, снова не чокаясь, выпил.
– Вам же за руль. То есть тебе. Тебе за руль.
Канунников скривился и подцепил с блюда ломтик буженины.
– Ты кушай, кушай, – сказал он, активно пережевывая. – И пей. Нам теперь можно.
– Нам?..
– Я же видел, как ты в баре подвис. На целый час. Ну и после – тоже всё видел. А ты решил, что мы случайно пересеклись? Ехал я за молоком, гляжу: – ба! – шпиён Андрюха Волков! – Канунников плеснул себе еще и выпил, опять в одиночку. – Кстати, – он похлопал себя по щеке. – Не жмет? Нормально?
– С мимикой проблемы. Особенно с улыбкой.
– Знаю. Я им предлагал другие типажи разрабатывать – шведов мастырить, финнов. От таких много эмоций никто не ждет, можно и сачкануть.
– Наверно, это идея.
– Вот и я думал – идея. Оказалось – детский сад. Темперамент у тебя свой остался, не северный. Пришлось бы на седативные препараты падать. Чтобы соответствовать образу.
– Симбионты любое дерьмо из организма выведут, – осторожно произнес Андрей.
– Водка здесь хорошая, – заметил Канунников, наливая. – Не всякое дерьмо во вред.
– А кто это решает – что во вред, а что на пользу?
– Андрюша, давай-ка выпьем. За встречу, за знакомство. Я смотрю, ты всё очухаться не можешь? Меня в свое время это тоже впечатлило. Моментальное протрезвление бьет покруче нового стакана. Но волшебства тут нет, существует масса психотехник, которые еще и не то позволяют проделывать. Я?.. – Николай перехватил вопросительный взгляд и весело отмахнулся. – Это у резидентов, а мне зачем такое чудо? Я простой опер. Тебя что-то напрягает?
– Мне не нравится, что в моем теле копошатся какие-то…
– Симбионты. Так их называют гады, и нам не остается ничего другого, – майор пожал плечами и снова налил. – Дон’т уорри, Андрюша. Вот представь: ты что-нибудь съел… – для наглядности Николай отправил в рот пару кружочков колбасы. – Ты что-нибудь съел, и желудок начал переваривать. Он у тебя спрашивает, какие ферменты ему выделять? Не спрашивает. Переваривает и помалкивает. А если спросит? И пока не ответишь, работать не станет? А тут еще и почки поинтересуются: Андрей Алексеич, нам мочу фильтровать или пока не надо? А к ним и сердце: напомни, дорогой товарищ, сколько сокращений в минуту делать? Догоняешь, нет?
– Короче, симбионты трудятся во имя моего же блага.
– Трудятся. И обвинять их в саботаже оснований пока нет. Времени на проверку у нас не было, но…
– У вас и выбора не было, – подсказал Андрей.
Канунников засмеялся, но вдруг посерьезнел, словно заметил поблизости начальство.
– Не было, – подтвердил он и, цыкнув, снова увлекся закуской.
Андрей отстраненно повозил рюмку по столу. Пить понарошку, зная, что всё не впрок, не хотелось. Николая это не смущало: он уже прикончил полбутылки и, судя по темпам, оставлять не собирался.
На первый взгляд ему было лет тридцать семь, но, присмотревшись, Андрей сообразил, что майор старше. Обманывала фигура, обманывало мощное, но не пухлое лицо, и волосы – коротко стриженые, но всё равно вьющиеся. И даже его суетливость. В Канунникове обманывало всё.
– Аппетитом ты не обижен, – заметил Андрей.
– Язва. Восемь лет без колбаски, без ветчинки. Ни пива, ни воблы. Вообще ничего. Питался как грудник. Чуть на пенсию не списали.
– А физиономия у тебя своя.
– Естественно, – ответил Николай, деловито оглядывая блюдо. – От кого мне прятаться?
– Но симбионтов тебе всё-таки ввели.
– А то! Это их условие. Да и нам спокойней.
– Я не пойму, Коля… Тебя что, на язву купили? В смысле, на выздоровление?
Канунников замер и, воззрившись на ломтик сала в руке, положил его обратно в тарелку.
– Меня никто не купил, – раздельно произнес он. – И даже тебя, зэк из спецлага. Даже тебя – не купили.
– Ну да. Нам просто предложили. А мы не отказались. Но ты, рожа гэбэшная, виноват в сто раз сильней. Я-то хоть присягу не давал.
Канунников вытер губы и смял салфетку. Андрей ожидал взрыва, но майор вновь рассмеялся, на удивление искренне.
– В армии ты что давал – обет безбрачия? А вот за «рожу» в следующий раз… получишь в рожу, ясно? Предать, Андрюша, это значит сделать что-то во вред. Я всего лишь помог выйти на свободу одному паршивому зэку, посаженному за то, за что раньше порвали бы в клочья, – майор посмотрел на него без злобы, мягко. – Помог, потому что вреда от тебя точно не будет. А польза не исключена.
– И в чем она, моя польза?
– Спроси чего полегче.
Андрей заглянул в рюмку и всё-таки выпил.
– В голове не укладывается, – вздохнул он. – Если бы я верил во всякую хрень, то решил бы, что нахожусь на другой планете или не знаю… в другом измерении. Или подумал бы, что мне всё это снится. – Он по примеру майора налил себе еще. – Я должен тебя ненавидеть, потому что вы, спецура, упекли меня в лагерь. Я должен тебя благодарить, потому что, оказывается, это ты помог мне выйти. Я должен презирать тебя как предателя. И скорее всего, я обязан тебе подчиняться. При этом ты даже не знаешь, чего они от нас хотят.
– Не то чтобы знаю… Представляю. Хотя и смутно. Сейчас объясню. Но для начала тебе придется кое-что переключить в мозгах. «Всякая хрень», в которую ты не верил. Еще месяц назад в нее не верил никто, кроме шизиков, но последние три недели она здесь, с нами. Хрень, – повторил майор. – Вот такая вот хрень, Андрюша. И не верить в нее уже невозможно, – он опрокинул в себя рюмку и занюхал скомканной салфеткой. – После Объединения Земли разведспутники никто не ликвидировал. Это не елочные игрушки, их до следующего года в коробочку не уложишь. Можно было снять с орбиты, утопить в океане, но зачем? Такие деньги на ветер. Спутники перепрофилировали – настолько, насколько смогли. Навигация, связь, погода и… еще кое-что, конечно. Не все из них пригодились, например – системы раннего оповещения. Однако они продолжали работать, просто потому, что у спутников хороший ресурс. К чему это я? К тому, что вокруг планеты вращаются сотни глаз. Наши недремлющие ока, – усмехнулся Николай. – И всё равно они проморгали. Вернее, доложили: на орбите объект. Крупный, неопознанный, явно пилотируемый. Но доложили, когда он уже там был. Откуда взялся – неизвестно. Возник. А вскоре к Президенту пожаловала делегация.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?