Текст книги "Непримиримые"
![](/books_files/covers/thumbs_240/neprimirimye-1201.jpg)
Автор книги: Евгений Сухов
Жанр: Криминальные боевики, Боевики
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Бывает, – сочувственно кивнул Степанов.
Вот она, мышка-норушка. На первый взгляд ничего примечательного. Обыкновенная. Серенькая. А ведь какие страсти могут бушевать в худенькой груди!
– Вы будете ему звонить? Проверять? – спросила девушка. Её лицо вновь болезненно скривилось, выдавая нешуточные страдания.
Захлопнув блокнот, Дмитрий Степанов демонстративно убрал его в накладной карман рубашки.
– Не буду. Зачем же зря беспокоить. Все прояснилось. Давайте теперь продолжим дальше. Значит, вы успели рассмотреть этого человека?
Переживания сменились облегчением. Жизнь продолжалась, а значит уже легче. Но самое главное: никто не будет вмешиваться в ее непростые отношения.
Будь они неладны!
– Да, рассмотрела.
– Когда пальба началась, так на меня просто паралич какой-то напал. Я не могла даже пошевелиться, просто смотрю, как они стреляют друг друга, и все! Один из них сориентировался, охранник, наверное, и сумел вывести из-под пуль в машину крупного мужчину. – Степанов понимающе кивнул. Так оно и было в действительности: не окажись Петляков таким расторопным, так лежать бы Шевцову на ступенях банка с простреленным черепом.
– А откуда взялся этот… стрелявший?
– Даже не знаю... Он как-то неожиданно появился, вроде бы из ниоткуда. Подошел к милиционерам со спины и стал стрелять в них. Я поначалу его вообще за прохожего приняла. Мысль такая еще промелькнула, что вот ведь какие у человека нервы, все разбежались, стали кричать, а он ходит себе спокойно, как будто бы ничего не произошло.
– Как он выглядел?
– Высокий, сухощавый. Очень уверенный.
Степанов понимающе кивнул:
– Лицо слегка вытянутое, волосы короткие с густой проседью спереди, а на лбу шрам.
Девушка удивленно посмотрела на Дмитрия.
– Верно. Шрам у него был вот здесь, – и чиркнула по лбу указательным пальцем. – А еще кожа у него была очень сухая. Обветренная такая... Так вы его знаете?
Степанов задумался. Судя по описанию, именно этот человек две недели назад расстрелял раненого киллера, покушавшегося на Шевцова, выскочив из-за спин зевак. После чего скрылся за гаражами. Все произошло столь стремительно, что никто даже не успел толком рассмотреть его. Опросив массу свидетелей, Дмитрий сумел составить о нем лишь обобщенный словесный портрет.
Второй раз он натолкнулся на этого человека, когда разбирался с покушением на убийство Ани Елизаровой – секретарши Шевцова. Как удалось выяснить, выстрел был произведен из окна дома, который стоял напротив офиса. Сразу же после выстрела из подъезда вышел человек, по описанию очень похожий на того, которого упомянула Клара.
И вот теперь выходит – третье покушение. И опять неудачное! Интересно, что же такое сделал ему этот Шевцов, если неизвестный киллер, пренебрегая усиленными мерами безопасности, пытается довести до конца начатое дело?
Скупо улыбнувшись, Дмитрий пояснил:
– Встречаться с ним мне не приходилось... Если бы подобная встреча все-таки произошла, я бы сделал все возможное, чтобы он не ушел; но вот описание его особых примет мне известно. Спасибо, вы мне очень мне помогли, – он поднялся и направился к двери.
– Извините, – негромко произнесла Клара, – а вы правда никому не расскажете… о моем романе?
– Не тревожьтесь, – успокоил ее Степанов. – Пусть это будет нашей маленькой тайной.
Майор вышел из банка, кивнув по-приятельски охране, и зашагал к оставленной машине.
Круг подозреваемых был большой, за долгие годы в бизнесе у Шевцова появилось немало явных, а еще больше скрытых недоброжелателей. В последнее время среди недругов объявилась такая крупная фигура, как Модест Альфредович Курбанов. В правительстве он курировал сферу нефтяной и газовой промышленности, но по оперативной информации не брезговал и заработком на стороне; так, например, он нажимал на Шевцова, чтобы тот включил его человека в совет директоров. Нужно будет поинтересоваться у него об этом напрямую.
ГЛАВА 4. СНИМИ ТОГО, ЧТО ПОМОЛОЖЕ
К ресторану «Русалка», где должна была состояться встреча, Антон Толкунов подъехал на «Тойоте Камри» за сорок минут до назначенного времени. Выходить из машины он не торопился: опустив стекло, осмотрел подходы к зданию, людей, стоящих перед входом (совсем не лишняя предосторожность, когда встречаешься с таким «мутным» заказчиком).
Ресторан располагался на берегу небольшого озера, по водной глади которого, гордо подняв красивые головы, скользили белые лебеди. Построенный в стиле модерн (огромные куски серого гранита, из которых был выложен первый этаж, сочетались с панорамными цветными стеклами на втором), он производил впечатление на каждого, кто видел его впервые, но самое главное – он прекрасно вписывался в густой сосновый лес, вставший позади него ровным строем.
Метрах в трехстах проходила федеральная трасса, с которой порой доносились приглушенные звуки клаксонов, да слышно было, как проезжают большегрузные автомобили.
Вполне подходящее место, чтобы достойно восстановить силы после трудового дня, а то и просто посидеть в дружеской компании за бокалом красного вина. Однако расслабляться отчего-то не хотелось.
У этого ресторана имелась еще одна особенность: народу там всегда было немного, в подавляющем большинстве – свои.
С противоположного конца озера хорошо были видны подъезжающие престижные легковые авто, из которых чинно, часто парами, выходили пассажиры. Публика здесь собиралась солидная, а потому не стоило удивляться количеству бриллиантов, что украшали женские шеи. Народ понемногу прибывал, и можно было с уверенностью сказать, что где-нибудь ближе к двенадцати здесь будет не протолкнуться.
На первый взгляд ничего такого, что могло бы насторожить. Карась вышел из машины, поставил её на сигнализацию.
У входа в темно-сером костюме и красной бабочке на могучей шее стоял охранник. Еще двое с наушниками в ушах толкались на территории ресторана.
Все как обычно. Похожее можно увидеть во многих заведениях. И все-таки Карася не покидало беспокойство. Уподобившись отдыхающему, он лениво кидал в озеро кусочки хлеба, с интересом наблюдая за тем, как лебеди, рассекая водную поверхность, торопились за очередной порцией угощения.
Это не городские парки отдыха, где они рискуют стать ужином какому-нибудь бомжу. Здесь охрана будет побдительнее, чем та, что охраняет «черный чемоданчик». И к пернатым относились куда более бережно, чем к полковому знамени, а потому за неуважение к птицам могли отвернуть голову. Так что птицы чувствовали себя в полнейшей безопасности. Жирные, лоснящиеся, избалованные пряностями ресторанной кухни, они достойно хватали размякший мякиш и, как положено величавым птицам, поглощали его неспешно и со вкусом.
Без пяти минут девять к двери ресторана подъехали еще две машины: серебристая «Инфинити» и «Лексус GX 470». Свое внимание Карась сосредоточил именно на «Лексусе» и не ошибся. Передняя дверца со стороны водителя распахнулась, и на брусчатку бодро выскочил моложавый человек лет сорока пяти. Он мог бы выглядеть на пяток лет помоложе, не окажись на аккуратно постриженных висках седины, да вот еще глубокой морщины на лбу, разрезавшей его неровной волной. Следом, явно спеша, из пассажирского салона выскочили еще два человека и зашагали следом за шефом.
Швейцар, стоявший в дверях, любезно распахнул дверь перед новыми посетителями, обозначив на губах нечто похожее на нешуточную радость. Мягко закрылась дверь, и он тут же позабыл о вошедших, уныло уставившись прямо перед собой.
Скормив пернатым последний кусок хлеба, Карась отряхнул ладони и уверенно направился ко входу. Вяло отреагировав на несказанное веселье швейцара, он вошел в зал и направился на открытую площадку, где был зарезервирован столик.
Модест расположился у небольшого фонтана, уткнувшись в меню. Рядом, почтительно согнувшись, стоял официант с белоснежным полотенцем, перекинутым через левую согнутую руку. Охрана была заметна сразу: держалась особняком, хмуро посматривая на каждого вошедшего.
Сделав заказ, Модест вернул меню официанту, расторопно растворившемуся среди расставленных столов, стульев и немногих посетителей. Заметив Карася, он едва кивнул и небрежно, как это может сделать только хозяин, показал на свободный стул.
Это была их вторая встреча. Первая состоялась две недели назад в кабинете Модеста, где, собственно, Карась и получил заказ на устранение. Тогда ему показалось странным, что заказчик лично захотел переговорить с исполнителем. Теперь он догадывался, что Модест, несмотря на свое высокое положение, был всего лишь рядовым посредником, над ним стояли более весомые фигуры. А следовательно, разговор должен пройти не так болезненно, как это представлялось вначале.
Это кому же Шевцов так крупно насолил, что его решаются грохнуть, несмотря на колоссальный риск!
Карась усиленно копался в собственных ощущениях. Интуиция молчала, будто бы придавленная камнем. Ничего такого, что могло бы указать на опасность. Метрах в десяти от него сидел вполне симпатичный мужик, а улыбка на тонких губах выглядела вполне искренней.
Так же сдержанно поздоровавшись, Карась сел на предложенный стул. Разговор заводить не спешил, смотрел прямо в откровенно строгие глаза Модеста. От первого слова зависит, как пойдет разговор дальше, и Карась, готовый к любому раскладу, не спешил задавать тональность. Всем своим видом как бы подчеркивая: «Ты заказчик, тебе и решать!» Упершись локтями в стол, крепко сцепил пальцы, словно бы демонстрируя добрые намерения: «В ладони камня нет, да и в душе не прячется поганой мыслишки».
– Что пить будешь? – негромко спросил Модест.
– Виноградный сок, – произнес Карась.
– Что так?
– Я за рулем. Не хотелось бы влипать по-глупому.
Модест внимательно посмотрел на собеседника, похоже, что не шутит. Да и до веселья ли? Разговор обещает быть серьезным.
– Хорошо... Возможно, что ты и прав.
Подошел официант. На подносе две порции запеченных ребрышек и картошка фри с соусом. Не бог весть какой изыск, но аромат исходил нешуточный. Намеренно торжественно установил в центр стола коньяк с целой кучей звезд и графин с соком.
– Коньячок... Люблю себя побаловать. Виноградный сок... Присоединяйся! – И, не глядя на официанта, предупредительно застывшего сбоку, снисходительно распорядился: – Давай, дружок, прояви инициативу, плесни мне коньячку.
Вроде бы и сказано негромко, полное впечатление, что в никуда, но голос сразу был услышан. Ловко откупорив бутылку, официант налил в низенькую пузатую рюмку темно-коричневый напиток.
– Может быть, еще что-нибудь желаете? – спросил официант, подавшись чуток вперед.
Именно так и должна выглядеть высшая предупредительность: в казенном костюме и белой бабочке на тощей гибкой шее.
– Оставь нас ненадолго, – пожелал Модест. – Нам нужно переговорить.
– Как вам будет угодно, – поклонился официант и тотчас удалился.
Время приступать к трапезе, но аппетит отчего-то пропал напрочь.
– Вот что, Карась, – угрюмо протянул Модест тоном, не сулившим ничего хорошего. – Как тебе вообще спится-то?
– Хорошо спится, не жалуюсь, Модест Альфредович, – негромко ответил Карась, стараясь сохранять прежнюю доброжелательную тональность.
– Кошмары не мучают?
Опрокинув махом рюмку, Модест сморщился, словно вспомнил нечто ужасное.
– А с чего они должны меня мучить? Живу, как и положено. Не праведник, конечно, но и особых грехов за собой не чувствую.
– А меня вот мучают. И знаешь, когда они начались?
Антон благоразумно молчал, почувствовав, что ответа от него не ждут, Модеста потянуло на обстоятельный монолог.
– С того самого времени, как ты ментов у банка положил. Вот, думаю, сейчас двери распахнутся, влетит ко мне в кабинет с десяток мордоворотов и лишит всего того, к чему я так долго полз.
Дурные предчувствия оправдались – разговор, поменяв тональность, скатывался по наклонной. Пространство вдруг стало сжиматься; еще какая-то минута – и оно сомкнется до крохотной точки, в центре которой будет находиться человек, вооруженный вилкой и ножом. Карась почти физически почувствовал, как кто-то словно надавил ему пальцами на виски. Именно так приходит острое осознание опасности.
Антон повернулся в сторону источника напряжения: угроза исходила от охраны, стоявшей в дверях.
– У меня не было выбора, – спокойно заметил Карась. – Иначе меня самого бы положили.
– Твоя стрельба мне дорогого стоила. Мне тут передали, что в круг подозреваемых попал и я. Ты знаешь, что это для меня значит? – Модест отложил вилку с ножом.
Взяв графин, Антон налил в стакан сока и сделал несколько неторопливых глотков. Промокнув влажные губы салфеткой, он небрежно бросил её на тарелку.
– Каждый из нас делает свою работу… так, как может.
– А ты с характером...
– Люди моей профессии, наверное, другими не бывают. Так что же вам от меня надо? Заказ я выполню, волноваться не стоит.
– Вот и отлично! – неожиданно веско произнес Модест. – Это то, что я и хотел услышать.
– Если у вас нет ко мне вопросов, я пойду.
– Что ж, ступай, – пожал плечами Модест. – Ты – свободный человек.
Аккуратно отодвинув стул, Карась поднялся:
– Да, вот еще что, – поднял голову Модест Альфредович, – ты доставил мне некоторые неудобства, а за них нужно отвечать по полной, сам понимаешь. Так что мне придется тебя оштрафовать.
Новость была неожиданной.
– И каким же образом? – поморщился Карась.
– Ты ведь получил только аванс... Вторую половину я тебе должен отдать после устранения. Так вот, я вычту из нее половину.
– Что же это получается, что я должен работать на вас бесплатно, так, что ли? – брезгливо изогнулись губы Карася.
Аппетит у Модеста был отменный: мясо было съедено, и обглоданные косточки лежали неприглядной кучкой. Вот только картошкой он отчего-то пренебрег. Тщательно вытерев руки, он бросил салфетку в блюдо.
– Ты не гоношись, это вредно для здоровья... Сам знаешь, у нас так не принято. Взял заказ, значит, должен довести его до конца. Проштрафился – будь добр, заплати. – Модест Курбанов говорил спокойно, как бы с пониманием и чуть ли не с сочувствием. Вот только в его искренность верить отчего-то не хотелось. Самый настоящий кашалот. Заглотит целиком, даже косточки поленится выплевывать.
Не сказав более ни слова, Карась развернулся и затопал к выходу, лишь едва задел плечом стоящего у дверей охранника.
Никто его не держал, не кричал обидных слов в спину. Беспрепятственно спустился по ступенькам крыльца и скорым шагом направился к припаркованной «Тойоте Камри». Машина, освободившись от охраны, обрадованно пискнула. Антон никогда не садился в машину сразу. Цепко осмотрел двери и капот на предмет вскрытия: ничего такого, что могло бы насторожить, ни царапины на боковой поверхности, ни приоткрытых стекол. Машина находилась точно в таком же состоянии, как он её оставил. Вот теперь можно и садиться. Запустив двигатель, Карась выехал со стоянки и по узкой наезженной дороге устремился в лес. Проехав метров пятьсот, Карась остановился рядом с небольшим «минивэном», зарывшимся тупым капотом в высокий куст боярышника.
Вышел из машины. Огляделся. Ресторан, спрятанный густыми разросшимися кустами, выглядел очень далеким. Через крону близстоящего дерева пробивался желтый свет люстр. Только сейчас, находясь в лесу, можно было понять, что сгустившиеся сумерки понемногу переросли в ночь.
Оказавшись от ресторана на значительном расстоянии, Карась почувствовал нечто похожее на облегчение. Запоздало явилось ощущение, что он заглянул в пропасть и увидел её дно. Усиливающийся ветер колыхал кроны деревьев. Горящие окна ресторана будто бы играли в прятки: укрывались в густую листву, чтобы в следующую секунду появиться вновь.
Вжикнула дверь «минивэна» и, сверкнув алмазной серьгой, из нутра выглянула патлатая голова Шелеста.
– Что-нибудь есть?
– Кое-что интересное, – взволнованным голосом сообщил Шелест. – Заходите!
Карась зашел в салон автомобиля, закрыв за собой дверь.
– Что там?
– Вам лучше бы послушать, – сказал оператор, протягивая наушники. – Вот, возьмите.
Антон надел наушники. Обстановка в салоне была деловой: через полуоткрытое окно выглядывали направленные микрофоны. Подсоединенные к компактному усилителю (больше напоминавшему обыкновенный радиоприемник), они усиливали звук многократно, трудно было поверить, что записанный разговор происходит на расстоянии более полукилометра.
– Он работает один?
– Не один, – услышал Карась голос Петра Герасимовича. – Их целая группа.
– Вот как? И сколько же в ней человек.
– Утверждать не берусь, но, кажется, человек пять или шесть. Правда, одного человека они недавно потеряли. Кажется, его звали Прохором. Эдакий герой-любовник, он влюбил в себя секретаршу Шевцова, а через нее они хотели достать и хозяина. Но службе безопасности удалось вычислить его и ликвидировать.
– Вот оно что... А я думал, что он не знает осечек.
– Я тоже так думал, но вот видите, случается. Противник тоже не слабый.
– Пять-шесть человек – это немало, получается что-то вроде корпорации, – голос Модеста Альфредовича прозвучал удивленно.
– Именно так.
– Я хочу уточнить: мы заодно?
– Вне всякого сомнения, – уверил Петр Герасимович.
– Тогда у меня будут следующие условия... Поймите меня правильно, слишком много поставлено на карту. Сразу после того, как будет ликвидирован Шевцов, Карася вместе с командой нужно убрать.
В зале заиграла музыка, плавные мягкие гаммы в эту минуту казались особенно раздражающими. Подойти бы да прервать их складный полет, вот только где отыскать этот злосчастный рубильник.
Карась в напряжении ожидал ответа. Что-то он затягивался, и киллеру это не нравилось.
– Хорошо, – после продолжительной паузы кивнул Петр Герасимович. – Пусть так оно и будет.
Музыка удалялась. Мужчины шли на веранду, с которой просматривалось озеро и кусок федеральной трассы. В ресторане народу было немного, а потому они чувствовали себя в полнейшей безопасности.
Карась снял наушники. Вот так все просто. Именно с таких слов начинается предательство. Человеку даже не нужно заламывать руки, чтобы принудить его к измене. Для этого достаточно подыскать подходящие слова.
Дело даже не в личной безопасности, а в том, что в случае неудачи он подставлял под удар людей, поверивших ему.
Так же молча Анатолий Шелест положил на стул свои наушники и терпеливо стал ждать. С вопросами он не спешил, давая возможность Карасю обдумать услышанное. Толкунов скосил взгляд на оператора. Он уже давно сумел убедиться, что у парня колоссальное терпение: ему бы не разговоры записывать, а служить снайпером где-нибудь в горячей точке.
Проблема его группы заключалась в том, что ребята продолжали искренне верить в то, что служат в глубоко законсперированном подразделении ФСБ. Каждый из них рассчитывал, что за ними стоит одна из могущественных структур государства, способная вытащить своих людей из любых профессиональных сложностей. Очень не хотелось лишать их иллюзий и говорить о том, что уповать приходится лишь на собственные силы.
Оператор внимательно смотрел на Карася, ожидая от него приказа. Для него шеф – волевой человек, не знающий, что такое колебание; вот только как объяснить, что его голова буквально распухает от разного рода сомнений.
Разочаровывать Шелеста не хотелось.
– Павел Герасимович давно подъехал? – наконец обронил Толкунов.
– Все это время он был в ресторане.
– Вот оно как... И где же?
– Обедал в соседнем зале, – ответил оператор.
– Интересно, какой у него был аппетит, – Карась невольно усмехнулся.
Хотя, с другой стороны, ничего нового не произошло. Люди способны предать ближнего за сиюминутную выгоду, а что же тогда говорить о том, когда на кону стоит нечто большее, чем гнутый алтын. Да и не был Карась им особенно дорог. Так, некое пушечное мясо, которое не жалко разменять на горсть серебра.
– Я понял так… что встречу они согласовали накануне, и Павел Герасимович просто дожидался конца беседы, поедая свой кровавый стейк, чтобы после моего ухода подвести некоторый итог.
Шелест лишь пожал плечами. Чего же говорить об очевидном?
– Значит, они ждали моего последнего слова. Что ж, будет им последнее слово. Воспользуемся телефонным правом.
Вытащив из внутреннего кармана мобильный телефон, он быстро набрал номер:
– Владимир Васильевич?
– Я слушаю тебя Антоша, что там произошло?
– Модест Альфредович оказался не очень любезным.
– Насколько это серьезно? – прозвучал обеспокоенный голос.
– Настолько серьезно, что он надумал взять с меня штраф.
– Это плохо. – Карась даже представил, как Владимир Васильевич покачал ухоженной головой. – Он позабыл правила. Если человек с молодости не усвоил правила хорошего тона, то вряд ли научится этому в старости. Ты знаешь, что нужно делать?
– Да, у меня есть подходящее решение.
– Тогда приступай.
Отключив телефон, Антон Толкунов взял бинокль и поднес его к глазам. Двадцатичетырехкратное увеличение приблизило двух мужчин, стоящих на террасе. Они, казалось, стоят настолько близко, что до них можно было дотронуться рукой.
Один из них был Петр Герасимович собственной персоной: вальяжные жесты, гордо приподнятый подбородок. Он больше напоминал хозяина, чем обыкновенного посетителя, заглянувшего в загородный общепит, чтобы пропустить пару стаканчиков красного вина под хорошую закуску. Богатый интерьер ресторана со сложной лепниной на потолке и высокими колоннами, убегающими к небу, только добавляли ему величия.
Придется малость подпортить ему аппетит.
Вытащив телефон, Карась произнес:
– Третий?
– Он самый.
– Видишь двух мужчин, стоящих на террасе?
– Отлично вижу, – прозвучал глуховатый ответ Верзилы.
Карась невольно усмехнулся, подумав о том, что в это самое время тот рассматривает клиентов через оптический прицел снайперской винтовки.
Подняв бинокль к глазам, Карась произнес:
– Сними того, что помоложе.
– Понял, – прозвучал равнодушный ответ.
Мужчины о чем-то оживленно разговаривали, дружно смеясь, и в какой-то момент Карась даже пожалел о том, что не может услышать ни слова из их диалога. Судя по тому, как проходила их беседа, Петр Герасимович находил в Модесте Курбанове весьма занимательного собеседника.
Карась не успел сосчитать даже до трех, как голова Модеста дернулась, словно по ней ударили чем-то невероятно тяжелым (трудно было поверить, что причиной тому может быть всего-то крохотная, в несколько граммов, пуля), и, вскинув руки, он повалился прямо на Петра Герасимовича, прервав свое повествование.
Оптика беспристрастно приблизила испуганные глаза Петра Герасимовича, ожидавшего повторного выстрела. Его голова вжалась в плечи, сам он ссутулился, будто хотел уменьшиться в размерах. Для него в этот момент бегущие секунды перерастали в вечность.
Из перекошенного рта вырывался страх, сотрясая ором помещение ресторана. В какой-то момент Антон пожалел, что не имеет возможности слышать его истерический вопль. Подскочившие охранники, озираясь по сторонам, потащили остолбеневшего Петра Герасимовича в соседнюю комнату, оставив на террасе бездыханного Курбанова.
– Хороший выстрел, – сдержанно похвалил Карась и отключил телефон. Повернувшись к оператору, произнес: – Все! Теперь нужно уходить. Скоро здесь будет полно народу. Как выбраться отсюда, знаешь?
– Да, – кивнул оператор. – Вот по этой колее через лес.
– Верно. Если что, тебя здесь не было. Вдруг еще начнут разглядывать. Жди моего звонка и никуда не высовывайся, – предупредил Карась.
– Я понял, – ответил оператор, открыв дверь.
В салон дохнуло свежим лесным духом. Не лишая себя удовольствия, Карась дважды глубоко вздохнул, освобождаясь от напряжения. Приятно было ощущать, как кислород заполняет альвеолы и растворяется в крови. Вот теперь можно жить дальше, если ничего более не помешает.
«Минивэн», не включая габаритов, вывернул на колею и покатил по едва различимой дороге. Метров через сто начнется широкая просека, а оттуда дорога разобьется на три направления. Даже если предположить, что кто-то пожелает увязаться следом, так он вряд ли сумеет понять, в каком именно направлении следует ехать.
Выждав минуту, Карась покатил следом.
Выбравшись из лесной полосы, он остановил машину на обочине. Рядом стремительно проезжали автомобили, торопясь по каким-то своим неотложным делам. Никому из них не было дела до остановившейся на обочине машины. Собственно, как и до снайперского выстрела, случившегося каких-то пятнадцать минут назад.
Оперативники еще не подоспели, а Петр Герасимович уже справился с шоком, так что наступившая минута – самая подходящая для звонка.
Взяв телефон, Карась набрал номер.
– Да, – услышал он сдавленный голос.
– Петр Герасимович?
– Он самый, а кто спрашивает?
– Это вас Карась беспокоит, – бодрым голосом отозвался Толкунов.
– Вот что... Карась, ты выбрал не самое подходящее время для беседы, тут у меня… кое-что произошло.
– Мне известно, – все тем же безмятежным голосом отозвался Антон. – Кажется, Модесту Альфредовичу прострелили голову.
– Но… откуда ты об этом знаешь?..
– Я много чего знаю. И даже знаю, как именно это случилось.
– Так это ты? – голос Петра Герасимовича готов был сорваться на крик.
– Вы нарушили правило, Петр Герасимович, – усмиряя клокочущий гнев, произнес Карась. – Своих не сдавать.
– Ах, вот оно что! Ты нас подслушал и остался недоволен результатами беседы... Мне следовало понять, с кем я имею дело. Ну что ж, могу сказать еще раз, что я не ошибся в своем выборе. Ты действительно настоящий профессионал. – Его голос на этот раз звучал вдумчиво. Он уже всецело овладел собой. – Хочу тебе сказать, что это была всего лишь игра, трюк, если хочешь. Нужно же было как-то усыпить его бдительность.
Карась посмотрел на часы. Наверняка к ресторану уже подъехала оперативная группа, и сейчас они определяют, с какого именно места был произведен выстрел. Проследить траекторию пули им не составит большого труда – с водонапорной башни, расположенной по другую сторону дороги. Еще минут через десять они прибудут к этому месту и поднимутся на крышу. Но вряд ли им удастся отыскать нечто большее, чем пара «бычков», докуренных до самого фильтра (Третий-Верзила всегда был жадным до никотина). Снайпер, упаковав винтовку, уже давно уехал.
Со своей стороны Антон не сделал ни малейшего просчета, что давало преимущество в разговоре.
– Мне бы не хотелось выглядеть нудным, но я не понимаю таких трюков.
– Ладно, давай поговорим с тобой как компаньоны. Модест действительно зарвался, подобное так или иначе обязательно случилось бы... Но я никак не думал, что это произойдет именно сегодня. Кстати, ты запачкал мне костюм.
– Я куплю вам новый, такой же голубой в мелкую елочку.
– Хм... Ну, а если говорить о делах?
– Я открыт для беседы.
– Этот человек нам действительно мешает.
– Свое обещание я сдержу. Заказ остается в силе. Но плата теперь будет двойной.
– И за что же?
– Считайте, что за дополнительный риск. Меня не интересует, откуда именно я получу деньги. Если нет человека, который мне их должен отдать, следовательно, я их получаю от вас. Или у вас имеются какие-то возражения?
– Вижу, что ты настроен по-деловому. Хорошо. Считай, что мы договорились.
– Завтра вечером вам принесут костюм, – Карась отключил телефон.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?