Текст книги "Программист для Преисподней"
![](/books_files/covers/thumbs_240/programmist-dlya-preispodney-56462.jpg)
Автор книги: Евгений Якубович
Жанр: Юмористическое фэнтези, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Вид самого себя, с каменным выражением лица уставившегося в одну точку, рано или поздно выводит из состояния равновесия даже самые эгоистичные и самолюбивые натуры. Грешник раздражается, начинает сердиться на самого себя. Через некоторое время начинает подсчитывать, сколько же часов, дней, месяцев и лет, он просидел перед телевизором в своей прежней жизни. И ему становится так мучительно больно за бесцельно прожитые годы, что хоть плачь…
Если взглянуть на тюрьму со стороны, то мы увидим, что она как бы парит в окружающей ее серой пустоте. Это не воздух, даже не вакуум, а именно – пустота, в которой нет ни вещества, ни излучения, ни гравитации – там абсолютно ничего нет. Она не имеет никакой температуры – ни низкой, ни высокой. В серой мгле не существует ни времени, ни расстояния, она вообще не имеет никаких физических характеристик. Это пространство ада, в котором, подобно уже описанной тюрьме, плавают и другие объекты.
Здесь существуют соответствующие отделения для представителей всех религий и религиозных конфессий. Свой уголок в аду найдется также и для атеистов, и для представителей народов, которые вообще не задумываются о существовании богов. Здесь принимают грешников с любым мировоззрением и религиозными установками. Все учтено, продумано, для каждого найдется местечко.
Среди разнообразия ландшафтов, построек и сооружений, выделяется одно здание. На Земле оно бы никогда не привлекло к себе внимания. Обычная четырехэтажная бетонная коробка – типовой проект рабочего общежития. Вокруг здания растут несколько хлипких деревьев, перед входом в подъезды стоят тяжелые парковые скамейки. Половина досок у скамеек, как водится, поломана или вырвана с корнем. Несколько окон в здании освещены электрическими лампочками. Из кухни доносится запах подгоревшей яичницы с докторской колбасой. Что именно происходит у жильцов не видно, потому что на окнах опущены шторы. Но по внешним признакам внимательный наблюдатель может отметить, что в этом доме живут не души грешников и не черти, в совокупности составляющие основное здешнее население. К своему удивлению, наблюдатель должен сделать вывод, что в этом четырехэтажном бетонном здании живут самые обычные живые люди.
Каким образом они оказались здесь? С какой целью? «Может быть, они такие отчаянные грешники, что попали в ад еще при жизни?» – предположит наблюдатель. И ошибется. Эти люди не отбывают здесь наказание. Ад для них – только место работы. Так сказать, длительная командировка. Работа у них, как и все здесь, имеет определенную специфику. Да и сами люди тщательно отобраны. Их очень мало, сюда может попасть далеко не каждый. Потенциальные кандидаты проходят тщательную проверку еще на Земле. За их судьбами следят с самого рождения. И, тем не менее, едва ли один из сотни претендентов получает место. Те, кто не прошел конкурс, об этом никогда не узнают. Они продолжают жить своей обычной жизнью, не подозревая об упущенных возможностях.
Те же, кто прошел отбор, поселяются здесь. Место жительства и уровень обслуживания разнятся в зависимости от времени и места отправления. К тому же, все привязано к непосредственным обязанностям по работе. Обязанности у жильцов общежития разные. Объединяет их только одно: название должности. Они – консультанты по земной жизни. Консультанты Дьявола.
Глава 4
– Не считайте себя фигурой равной Черчиллю, Штирлиц!
(к.ф. «Семнадцать мгновений весны»)
Я очутился в большой комнате. Она была обставлена как кабинет современного делового человека. Очень преуспевшего, следует добавить, делового человека: например председателя совета директоров швейцарского банка. Самым главным в комнате был огромный письменный стол, сделанный из натурального красного дерева, со вставками из более темных, драгоценных пород. На черной окантовке столешницы, тускло светилась серебряная инкрустация. На краю стола на массивной черной мраморной подставке покоился внушительных размеров хрустальный шар. Внутри шара виднелась маленькая Земля. Не тривиальный глобус с нарисованной картой, а реальная планета, какой она выглядит из космоса. Одна половина Земли была освещена, на другой была ночь. Очертания материков на дневной стороне были смазаны и выглядели несколько непривычно, но, тем не менее, узнаваемо. Краски на поверхности не совпадали с привычной еще со школы градацией зеленых и коричневых тонов. Даже океан был скорее серебристого, чем привычного синего света. Приглядевшись, я заметил, что облачный покров на глобусе едва заметно перемещается. На ночной стороне, можно было разглядеть микроскопические святящиеся точки городов. Сверху над земным шариком горели коричневые цифры. Они показывали время. Снизу горела зеленая надпись «Режим ожидания. Пропущенных звонков – 0». По крайней мере, одна из функций хрустального шара была очевидна – это было устройство связи.
Кроме глобуса, на столе лежала обтянутая кожей папка для бумаг. Поверх папки лежала золотая авторучка «Паркер». Перед столом стояла пара удобных кожаных кресел; с другой стороны стола возвышалось почти такое же, но более монументальное – хозяйское. Другая мебель в кабинете отсутствовала. На полу, во всю ширину комнаты, раскинулся гигантский персидский ковер со строгим угловатым рисунком из перекрещивающихся линий, довольно мрачной расцветки, в которой преобладали красные и бордовые тона.
Все это я разглядел позже. Мое внимание, прежде всего, привлекло другое. Стена напротив меня представляла собой сплошное стеклянное окно. Вид из окна открывался на ночной океан, по которому бежали огромные тяжелые валы. Небо, такое же серое, как и вода в океане, было покрыто темными рваными тучами. В редких просветах на небе виднелись звезды. Из океана вырывались клубы дыма, смешанного с водяным паром. Огромные, раскаленные докрасна, глыбы вылетали из-под воды и, прочертив в воздухе огненную дугу, падали обратно в море, поднимая брызги, которые тут же превращались в пар.
Постепенно пламя усилилось, пробило себе дорогу сквозь отчаянно сопротивлявшуюся воду, и превратилось в мощный вертикальный столб огня. Факел все увеличивался, рос, пока я не увидел, что он бьет уже не из-под воды, а имеет более темное, твердое основание. Вода вокруг него постоянно кипела, образуя кольцо из белого пара, сквозь который вверх бил фонтан огня. Основание огня постепенно темнело, поднимаясь все выше над поверхностью воды. Наконец, стало видно, что на месте, из которого бьет огонь, уже не осталось воды. Там появилась вершина острова, все еще докрасна раскаленная и святящаяся в окружающем мраке.
Я наблюдал невероятное, редчайшее зрелище – извержение океанского вулкана. У меня на глазах вырастал новый остров. Он появлялся из воды, весь в огне и клубах пара, как победа стихий земли и огня над стихией воды. Вода вокруг острова, злобно шипя, отступала. Однако океанские валы, неумолимо текущие мимо, взирали на происходящее спокойно и равнодушно. Они знали, что ничего не проиграно в этой бесконечной борьбе. Стихии воздуха и воды, пусть не так эффектно, возьмут реванш. Пройдет какой-нибудь миллион лет, и возникший остров, источенный ветром и волнами, снова исчезнет с поверхности океана.
Я стоял, прижавшись носом к стеклу и забыв обо всем на свете. Очарованный открывшимся передо мной зрелищем, я не сразу заметил, что в кабинет кто-то вошел. Когда я, наконец, отлип от окна, то увидел, что за столом сидит и внимательно меня рассматривает представительный мужчина лет сорока пяти-пятидесяти. Густые с проседью волосы красиво обрамляли высокий лоб. Правильные черты лица, резко очерченный с горбинкой нос. Я не мог понять, чем меня заворожило это лицо, пока не обратил внимание на цвет его глаз. Глаза у незнакомца были разные. Правый глаз черный, левый почему-то – зеленый. Я, наконец, вспомнил, куда именно собирался отправить меня черт. Проделав небольшое умозаключение: ад – начальственный вид хозяина кабинета – его глаза, я пришел к выводу, что передо мной сидит сам дьявол. Я не нашел ничего лучшего как внезапно охрипшим голосом спросить:
– Вы – он?
– Он? – переспросил сидящий в кресле. – А-а, нет, нет, дорогой Александр Леонидович. Успокойтесь. Вот кресло, присаживайтесь, устраивайтесь поудобнее. Нам надо поговорить.
Я кивнул в знак согласия и сел.
– Я не Сатана, как вы изволили решить. Я, скажем так, его родственник. Но тоже из известной семьи, зовут меня Тихон, отчество мое – Велесович.
Чуть помолчав, хозяин кабинета добавил:
– А вот место где мы с вами находимся, действительно так и называется: Ад! Так что с прибытием вас, добро пожаловать! – усмехнулся он. – Не обращайте внимания. К вам это не относится. Просто, стандартная формула приветствия для вновь прибывающих душ грешников. Действует безотказно. «Добро пожаловать в Ад!» – и все, душа тут же оставляет всякую надежду.
У меня потемнело в глазах. Я почувствовал, что мир вокруг меня начинает расплываться, удаляться, в ушах раздался звон. Я побледнел, но усилием воли взял себя в руки. Хозяин кабинета Тихон, уточнивший, что является сыном бога Велеса, удивленно посмотрел на меня:
– Как же на вас, однако, подействовала наша встреча. Вы – очень впечатлительная натура. Большинство моих гостей реагируют совершенно иначе.
– И как же они реагируют?
Хозяин улыбнулся. Улыбка показалась мне вполне дружеской.
– Не хочу подавать вам дурной пример. Впрочем, думаю, вы не станете сразу требовать у меня мешок подарков, жениха и приданое.
Вот оно что, подумал я. Значит, это у них семейное, Морозко ведь тоже был сыном Велеса. Да и от самого Тихона что-то подозрительно веет холодом.
– Насчет мешка подарков, это вы, конечно, несколько опрометчиво мне рассказали, – протянул я, как бы размышляя вслух. Затем оптимистично закончил. – Но вот жениха я у вас точно не потребую. Обещаю.
Мой собеседник рассмеялся:
– Ну вот, теперь я вижу, что вы окончательно пришли в себя. Именно таким я вас себе и представлял после того, как ознакомился с вашими данными, – он похлопал по папке, лежавшей перед ним. – Ну, а теперь, если вы готовы, то приступим к делу.
– Я готов, но к чему мы приступим?
– Как – к чему? Будем проводить собеседование. Вы у нас человек новый, в некотором роде – безработный. Вас нужно трудоустроить, определить с жильем, объяснить элементарные правила поведения, наконец. Начнем, пожалуй.
Я молча слушал, понимая, что главное для меня сейчас – это собрать как можно больше информации о том где я, что со мной происходит, и что меня ждет в дальнейшем.
– Итак. Я начальник департамента русского сектора XX–XXI веков. Наш департамент переживает период подъема и расцвета деятельности. В связи с ожидаемым прибытием большого числа душ, мы ищем новые технические методы, способные интенсифицировать наш труд. Необходимо повышать производительность. Поэтому внизу – он показал пальцем куда на пол, – принято решение внедрять технический прогресс. То есть, компьютеризировать наш департамент.
Начальник департамента прервался. Он повернулся к хрустальному шару. Изображение Земли сменилось головкой секретарши. Головка посмотрела на шефа и улыбнулась.
– Принесите нам чайку, пожалуйста! – сказал Тихон Велесович.
– Наденька, – добавил я потихоньку. Тихон, однако, услышал и недоуменно посмотрел на меня:
– Почему вы решили, что ее зовут Наденька?
– Так, музыкой навеяло. Посмотрели бы вы в детстве столько фильмов про Ленина и Крупскую, вы бы тоже автоматически сопроводили просьбу принести чайку обращением «Наденька». И вообще, почему чай? В таком кабинете принято предлагать кофе.
– Ну, Александр Леонидович, привыкайте. Здесь подают не только кофе. Какими только напитками я не угощал своих посетителей за время работы. Этот департамент, знаете ли, у меня не первый. И начинали мы в те времена, когда о кофе европейцы еще и не слыхали. С тех пор у меня осталось правило предлагать посетителю не то, что принято, а то, что он любит. Запомните этот прием на будущее, на случай если сами станете принимать посетителей. Это производит на них благоприятное впечатление.
Передо мной возникла секретарша – молодая изящная девица в обтягивающей прозрачной блузке и мини юбке. Ее красивые длинные ноги оканчивались уже знакомыми мне копытцами; однако они, как и небольшие рожки, видневшиеся среди локонов короткой прически, не могли уменьшить ее потрясающей сексуальной привлекательности. В руках секретарша держала поднос с чайными приборами. Она поставила его на стол и придвинула ко мне чашку с ароматным чаем. Я попробовал. Чай был потрясающий. Мало того, что это был мой любимый сорт, он был подслащен точно так, как сделал бы это я сам. Даже температура благородного напитка была именно такой, какую я предпочитаю. Впоследствии обнаружилось, что на протяжении всего нашего довольно продолжительного разговора, температура чая в чашке оставалась прежней.
Я отпил из чашки еще немного, поставил ее на стол, и с благодарностью поднял глаза на секретаршу.
– Спасибо, вы просто волшебница, – сказал я.
– Ой, ну что вы, – засмущалась та. – Я еще только учусь. А это мы проходили на первом курсе.
Ага, подумал я. Попридержи-ка язычок. Пока вместо безобидных «Наденька» и «просто волшебница», ты не брякнул чего-нибудь похлеще. Лучше молча сиди и слушай. Так я и решил поступить. Отпил чая и принял позу внимательного слушателя.
Мой будущий начальник это оценил и продолжил:
– Я, со своей стороны, категорически возражал против перевода нашего департамента на компьютеры. Мы прекрасно обходимся старыми дедовскими методами, – он кивнул на хрустальный шар. – Мне абсолютно непонятно, зачем переходить с существующей отлаженной системы на какую-то авантюрную, недоработанную и технически несовершенную модель.
Он остановился и, взглянув на меня, добавил:
– Простите, если я задел ваши чувства. Вы ведь всю свою профессиональную жизнь отдали этим игрушкам, не так ли?
– Вернее будет сказать, что эти самые игрушки отняли ее у меня. Но что делать, у нас ведь нет вашей альтернативы, – ответил я, разглядывая все тот же шар. – А вы дадите мне поближе рассмотреть его? Я никак не пойму, какой принцип лежит в основе его действия…
– У вас будет такой же в вашем рабочем кабинете, наиграетесь вволю, – недовольно прервал меня Тихон Велесович. – Но вернемся к нашей теме. Как я ни возражал, от меня требуют идти в ногу с земной техникой. Внизу принято решение создать отдел компьютеризации, и я не смог отказаться. Я должен составить план работы этого отдела и регулярно отчитываться о его деятельности. Для этих целей мне разрешили нанять консультанта. И тут в игру вступаете вы, Александр.
– Вы хотите, чтобы я занялся компьютеризацией вашего департамента? Вот уж мне не приходило в голову когда я сюда отправился, что придется снова сидеть, уставившись в экран монитора.
– Все не так просто, Александр. С другой стороны вы же не ожидали, что вам дадут трезубец, и вы будете им перемешивать грешников в котле, пока из них варят суп!
– Так это правда? Про чертей, которые варят и жарят грешников?
– Это зависит от клиентов. Ну, с этими подробностями вы потом сами разберетесь, это не срочно. А вот о ваших непосредственных обязанностях я хочу поговорить с вами подробнее.
Тихон Велесович замолчал и пристально посмотрел на меня.
– Вы хотите курить. – Он не спрашивал, а констатировал факт. – Почему же вы до сих пор не закурили?
– Две причины. Первая – это правила приличия. У вас нет пепельницы, и вы не предлагали мне закурить. Следовательно, вы сами не курите и не любите, когда это делают другие в вашем присутствии. Зачем же мне раздражать будущего шефа? Не такая уж это страшная потребность, чтобы я настаивал.
Шеф кивнул головой:
– Вы хорошо воспитаны, но эта причина – не единственная, если я вас правильно понял.
– Вторая причина более весомая. Я оставил свои сигареты дома и теперь гадаю, что и когда мне доведется покурить здесь.
– Теперь все в порядке. Я всегда смотрю в корень проблемы, это позволяет быстрее их решать. Сейчас я вам помогу. И курите без стеснения, меня это не беспокоит. К дыму я безразличен еще с тех времен, когда работал простым кочегаром в топке. Впрочем, это не важно. – Он повернулся к хрустальному шару и что-то тихо сказал.
В комнате вновь появилась секретарша. На этот раз она держала в руках небольшой серебряный поднос. На подносе лежали нефритовая пепельница в виде черепахи, пачка моих любимых сигарет и элегантная золотая зажигалка.
– Берите, зажигайте, курите и слушайте. Не будем терять время, – сказал Тихон.
Я послушно взял с подноса сигареты и зажигалку, закурил, но слушать его не мог, так как провожал глазами удаляющуюся секретаршу. За то время, пока она отсутствовала, ее юбка успела стать еще короче, а грудь немного вырасти. Когда она вышла, я выдохнул дым, закашлялся и виновато посмотрел на Тихона. Видимо, я был не первый, кто попал под неотразимое сексуальное обаяние его подчиненной, поскольку он ничего не сказал, а лишь подождал, пока я откашляюсь.
– Теперь по поводу ваших прямых обязанностей. Вы поставите во всех отделах департамента по компьютеру и соедините их в локальную сеть. А у себя в отделе установите компьютер для хранения входящей и исходящей документации. Поговорите в отделе переписки с их магом. У него есть заклинание, которое само определяет степень важности письма, и либо передает его на рассмотрение соответствующему служащему, либо само составляет бюрократическую отписку. Обсудите с ним алгоритм работы заклинания и, я прошу вас, постарайтесь запрограммировать его.
Тихон, прищурившись, взглянул на меня:
– Дальше мне все видится достаточно просто. Ваш компьютер будет сам рапортовать об успехах компьютеризации департамента. Он не должен пропускать новые инструкции по дальнейшему внедрению компьютеров в отделы; это будет его главная задача. Пусть сам отбрыкивается, как хочет. – Тихон Велесович усмехнулся. – Когда начальство почувствует на себе все прелести компьютерной переписки, мне будет легче убедить их вернуться к прежним методам. Вы улавливаете суть задачи?
– Вы хотите, чтобы я заменил ваше заклинание компьютером?
– Нет! – почти вскрикнул Тихон Велесович. – Заклинание действует, и я буду пользоваться им, пока его не уничтожат прямой директивой из вышестоящей инстанции. Я не могу без него работать. Если я буду получать все адресованную мне служебную почту, то только на чтение того, что поступает за день, у меня уйдет двое суток. Мы уже делали расчеты. А с ежедневной перепиской заклинание прекрасно справляется само. Ко мне приходят письма в среднем два-три раза в неделю. Но это уже действительно важные сообщения.
– Для чего же нужен компьютер?
– Он будет отвечать за переписку с отделом компьютеризации. Отдел новый, и заклинание на него не распространяется. Там уже лежат сотни писем, и первым делом вам надо будет на них ответить. Потом этим займется ваш компьютер.
Тихон Велесович внимательно посмотрел на меня.
– Так что, вы больше всех заинтересованы в том, чтобы как можно быстрее его запустить.
– Но это же парадокс! Компьютер не в состоянии рапортовать о том, что не сделано!
– Глупости. Рапортовать – это самое простое. Тысячи служащих с утра до вечера отчитываются в том, что не сделано и никогда сделано не будет. Главное – найти правильные формулировки. Вы не первый день работаете в крупных организациях и знаете, как это делается. Кроме того, у вас ценный опыт работы в СССР. Там вообще только этим и занимались. Так что не прибедняйтесь, работа вам по плечу. Беретесь?
Я кивнул головой:
– Попробую, это действительно интересно с профессиональной точки зрения. Да и само по себе будет занятно. Мне, правда, не хотелось бы выглядеть чрезмерно оптимистичным: задача о которой вы говорите, входит в разряд понятий искусственного интеллекта. А эта область в основном имеет только теоретическое развитие.
– Ерунда. Если с этим справляется обычный бес-регистратор, чиновник самого низшего класса, то думаю, что и ваш компьютер справится. А нет – вылетите отсюда вместе: с одной стороны вы, с другой – компьютер!
Тихон сделал небольшую паузу для убедительности, затем продолжал, уже чуть спокойнее:
– Я не тороплю вас, работайте, сколько понадобится, все необходимое вам будут доставлять немедленно. Поселим вас вместе с вашими соотечественниками. Скучно вам не будет. Постараемся создать для вас приличные условия, не беспокойтесь. – Он посмотрел на часы в хрустальном шаре. – У меня больше нет времени. Считайте, что вы приняты. В приемной вас ждет Евлампий. Это мой порученец, который доставил вас сюда. Он решит все организационные вопросы. И впоследствии обращайтесь напрямую к нему. Общение со мной только в экстренных случаях.
Тихон Велесович встал с кресла, выпрямился, и, с усмешкой громко произнес:
– Желаю успехов. Добро пожаловать в Ад!
С этими словами он окутался облаком дыма, под потолком что-то бабахнуло, и он исчез из кабинета. Я подождал, пока рассеется дым, и огляделся в поисках двери. Неожиданно оказалось, что выход, так же как и вход, в кабинете отсутствуют. Все стены были сплошными, без всяких признаков дверей. Некоторое время я продолжал растерянно озираться по сторонам. Затем вспомнил направление, откуда появлялось и исчезало очаровательное видение в мини-юбке, и пошел туда. Подойдя к стене вплотную, я стал ее внимательно исследовать. Двери не было. Ни простой, ни потайной, никакой.
Через десять минут безуспешных поисков я вернулся назад в кресло. Закурив еще одну сигарету, стал обдумывать варианты действий. Первый был самый простой, и поэтому – самый привлекательный. Заключался он в том, чтобы бегать как сумасшедший по кабинету и как можно громче кричать «спасите!» или «выпустите меня отсюда!».
Несколько минут я смаковал эту идею, но затем пришел к выводу, что это – прямой путь обратно, в свою квартиру на Земле. А этого мне никак не хотелось. Я получил только маленький намек на те чудеса и невероятные события, которые могут произойти со мной, но я уже знал, что ни за что на свете не откажусь от всего, что ждет меня здесь. Неважно – умышленно ли мой новоприобретенный шеф оставил меня здесь, чтобы посмотреть, как я справлюсь со своим первым испытанием, или действительно просто забыл, что я не знаком с местной системой входа-выхода, результат моих криков будет только один. Да, меня освободят, конечно. И тут же вышвырнут из Ада без права на возвращение. Я имею в виду возвращение при жизни. Я почему-то чувствовал, что если дело пойдет так, как я себе это представил, то после моей смерти наше повторное свидание гарантировано. Но уже совсем в ином качестве.
Я оборвал поток панических мыслей, взял себя в руки и попытался логически разрешить стоящую передо мной задачу. Из наблюдений следовало, что существуют, как минимум, две возможности выхода из кабинета. Первая, которую только что продемонстрировал Тихон, предусматривала мгновенно исчезновение с дымом и грохотом. Впрочем, характер моего начальника уже вырисовывался достаточно рельефно, и я был уверен, что дым и грохот – это только бутафория, рассчитанная на новичков типа меня. Однако, с дымом или без, технология мгновенного исчезновения из комнаты была мне недоступна.
Второй вариант – это повторить путь секретарши. «Ну, давай же, – сказал я себе, ты же пялился на ее зад, когда она уходила, и проследил за ней до самого выхода. Или пока она не пропала из виду, так будет более правильно. Отлично, дружище, это уже теплее. Что значит исчезла из вида? Ну-ка, вспомни подробно». Я детально восстановил картину ухода секретарши. Никакой потайной двери в стене не было. Секретарша не исчезла и не растворилась в воздухе. Она просто прошла сквозь стену. Не останавливаясь, не раздумывая, и не выбирая какое-то особенное место, она просто вошла в стену вместе с подносом и исчезла. Я бы обратил на это внимание сразу. Но я был настолько ошеломлен всем происходившим в целом, что такие мелочи, как выход из комнаты сквозь стену, уже не замечал.
Кроме того, я смотрел на нее, прежде всего, как нормальный здоровый мужчина смотрит на красивую женщину. Организм мужчины имеет крупный недостаток. Он устроен так, что запаса крови одновременно хватает лишь на один из двух самых главных мужских органов. Пока обаятельная секретарша шла, покачивая бедрами, к выходу, вся кровь моего организма, под предводительством мужских гормонов, мгновенно рванула за ней, и собралась в известном месте, которое для размышлений ну никак не пригодно. А мой бедный мозг в это время остался совсем без питания, и не мог нормально фиксировать происходящее. Хорошо еще, успокоил я себя, что кабинет не такой большой. Будь комната чуть длиннее, мой мозг попросту бы погиб от недостатка кислорода.
Итак, забудем о сексе и попробуем выбраться отсюда. Я встал и решительно подошел к стене примерно в том самом месте, где исчезла секретарша. Не останавливаясь, я с решительным видом пошел прямо на стену, собираясь пройти ее насквозь, как это сделала каких-нибудь пять минут назад секретарша. Действительность меня разочаровала. Стена оказалась очень прочной, и я на редкость болезненно ударился об нее носом. Я попробовал еще раз, вытянув перед собой руки, для страховки. Ничего. Стена была холодной и отвратительно твердой. Я отошел на пять шагов назад, закрыл глаза и пошел вперед, делая вид, что никакой стены передо мной вообще нет, что это кто-то придумал. Какие могут быть здесь стены, говорил я себе, я ведь гуляю по лесу, вот птички сейчас запоют.
Птички не запели, но звездочки в глазах зажглись. Обмануть стену и в этот раз не удалось. Я просто налетел на нее со всего размаху, набив здоровую шишку на голове. Следующие пятнадцать минут прошли в утомительных и чрезвычайно болезненных экспериментах. Я наскакивал на стену с уверенностью человека, которого ничто не может остановить, но стена не поддавалась. Я решил преодолеть ее, прыгая боком, и разбил локоть. Попытка пройти сквозь стену, повернувшись к ней спиной, добавила мне здоровую шишку на затылке и ощущение приближающегося сотрясения мозга. Я тщательно ощупал и простучал всю стену, но ничего не обнаружил. Я исследовал ее ползком на уровне пола. Уж не знаю, что именно я пытался обнаружить там – кажется, искал щелочку. Потом я некоторое время подпрыгивал и хлопал по стене ладонями, как можно выше, в надежде обнаружить пустоты. Я никогда не играл в баскетбол и теперь отчаянно пожалел об этом. Устав ползать и прыгать, я сменил тактику. Обратился к стене и ласково попросил пропустить меня, но взаимности не добился, а только набил очередную шишку.
Тогда я стал вспоминать все известные мне соответствующие случаи из художественной литературы. «Ты прочитал за свою жизнь невероятное количество фантастических книг, – сказал я себе. – Неужели ты не можешь вспомнить что-нибудь подходящее для этого случая? Фантасты часто обыгрывают похожую ситуацию, когда надо выбираться из такой вот закрытой комнаты».
Я действительно вспомнил пару рецептов. В первом случае комнату покинули через четвертое измерение. Другой рецепт предписывал отправиться в прошлое, когда эта комната еще не была построена. Там, в прошлом, надо сделать несколько шагов в нужном направлении, и затем вернуться в настоящее. Вы оказываетесь в том же времени, но уже снаружи комнаты. Все это выглядело вполне разумно с точки зрения логики. Вариант с перемещением во времени был даже элегантен. Но я не умею прыгать в четвертом измерении. И у меня не было с собой в кармане портативной машины времени. И вообще, это все отвлеченные рассуждения, а передо мной стояла конкретная и очень твердая стена. Я в отчаянии пнул ее, ушиб палец на ноге и понял, что все пропало.
Я вернулся к столу и свалился в кресло. Чувствовал я себя отвратительно. Я был весь в синяках. Лоб представлял собой одну большую шишку, из разбитого носа текла кровь, капая на роскошный ковер. «Ну и пусть, злорадно подумал я. Все равно я скоро умру, и мне будет безразлично: внутри я или снаружи». Я действительно чувствовал себя именно так. Мне было все равно. Меня заманили в ловушку и оставили здесь умирать. Я уже не сомневался в этом. Я не рассуждал, не анализировал, я просто готовился к смерти.
Я поджал под себя ноги, свернулся калачиком в кресле и стал ждать конца. Я мысленно попрощался со всеми. Как положено, я простил всех, кто меня обидел. Когда я собрался просить прощения у тех, кого сам обидел, мой организм взбунтовался. Он требовал исполнения последнего желания. Сексуального желания. Последний раз перед смертью, ради святого дела продолжения рода! «Ну, только один разочек, ты вспомни эту секретаршу, вспомни свою Наденьку», – молил он.
Не знаю, почему мой организм назвал ту девицу Наденькой: видимо, ассоциация, возникшая после чая, оказалось устойчивой. Ну и ладно. Во-первых, надо же как-то ее называть, а во-вторых, организму на гормональном уровне виднее. Да, Наденьку! Только бы один разок, хоть один единственный разочек, а после такого и умереть не страшно. Это желание целиком охватило меня.
Поскольку делать в ожидании приближающейся смерти все равно было нечего, то я отложил просьбы о прощении и сосредоточился на более приятных воспоминаниях о Наденьке. Я стал вспоминать в подробностях, как она была одета, как прошла мимо меня. Вспомнил, как пахнуло на меня неуловимым ароматом духов, смешанным с запахом ее божественного тела. Кровь, повинуясь древнему закону, вновь устремилась вниз, лишая мозг питания и кислорода. На последнем издыхании, мой мозг отчаянным усилием успел послать ногам приказ, а потом отключился полностью.
Подобно тому, как раненый олень во время брачного сезона все же пытается доползти до своей возлюбленной, я с отчаянным криком «Наденька, я иду к тебе, любимая!!!», вскочил с кресла и бросился на стену, разделявшую нас. Я не помнил, что там была стена, я вообще не знал, что такое стены, и не верил, что они могут стать препятствием для нашей любви. Мое желание рвануло сквозь стену и потащило за собой бедное избитое тело. Я пролетел стену насквозь, будто ее там и не было, и оказался в приемной. Не успев затормозить, я по инерции понесся дальше, и с размаху ткнулся своей избитой мордой прямо в объятия Евлампия.
Как я узнал позже, все это время черт стоял там и любовался устроенным мной представлением. Хорошо, что я приземлился на Евлампия, а не на свою Наденьку, которую звали, кстати, совсем иначе. Пока я выпутывался из его объятий, мой организм сообразил, что экстремальные условия кончились, и перешел на функционирование в нормальном режиме. Прежде всего, это означало, что кровь вернулась в мозг, а я – в цивилизованное состояние. То есть, в такое состояние, когда, увидев перед собой красивую женщину, мужчина не набрасывается на нее сразу, а пытается сначала уговорить ее по-хорошему. И только потом уже набрасывается.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?