Текст книги "Житейские хроники или творческие заметки психолога"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zhiteyskie-hroniki-ili-tvorcheskie-zametki-psihologa-256669.jpg)
Автор книги: Евгения Ляшко
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Что такое счастье
Игорь прикрыл глаза, притворившись спящим, когда в спальню вошла супруга. Ему невыносимо было её обманывать, но смелости поговорить он ещё не набрался.
Молодая женщина юркнула под одеяло и прильнула к мужу: – Малышка сегодня быстро заснула. Как у тебя дела? Ты что-то говорил о повышении с января? Начальница уже хоть намекнула, ведь целая неделя прошла после праздников?
Игорь заворочался, словно пробудился и прошептал усталым голосом: – Светик, давай завтра.
Та, вздохнув, отстранилась, выключила ночник, и, засыпая, старалась отогнать горькие мысли о том, что с тех пор как она забеременела их отношения с мужем можно, было больше назвать условно дружескими, нежели супружескими, но она понимала, что годовалая дочь ещё долго будет вносить корректировки в личную жизнь родителей.
Сон не шёл, Игорь лежал неподвижно, как будто превратился в мраморную статую: «Как я могу ей сказать, что повышение состоится только при одном условии. Шефиня непременно хочет пополнить свой гарем новым замом! Увольняться немыслимо. Квартира в ипотеке, автомобиль и почти вся бытовая техника в кредит, расходы на семью продолжают расти. Неужели придётся согласиться? Но ведь Света почувствует, и я скрывать не смогу…».
Мысли молодого юриста метались словно мустанги. Игорь полгода назад попал в крупную организацию только благодаря чистой случайности, столкнувшись в зале заседания суда с будущей начальницей, видимо уже тогда положившей на него глаз. Но это было лишь половиной щекотливого положения, в которое угодил мужчина. Несколько месяцев назад, ещё до смены работы, когда он трудился бесплатным адвокатом в окружном суде, одна грозная леди, годящаяся ему в матери, довольно-таки прямо обозначила интерес заполучить его в адвокатскую контору, владелицей которой она являлась. Игорь тогда испугался её напора. Ходили слухи, что хозяйка конторы выжимает как лимоны своих служащих всего за один год и потом без сожаления выбрасывает их на улицу. Он не отказывал, но и согласия не давал. Валентина Рудольфовна же, как мудрая женщина ждала, не забывая на регулярной основе подкидывать заработок несговорчивому молодцу. Тогда-то он и начал набирать кредиты, а как попал на новое место, так вообще остановиться не мог. Купил шубу супруге, о которой та с юности мечтала, влез в такую нужную ипотеку… В итоге как снежный ком оброс долгами, которые крепко накрепко привязали его к двум властным женщинам, между которых он болтался как последний листок на берёзе, чудом уцелевший до зимы.
И вот в канун Нового года, почувствовав, что Игорь плотно засел на финансовый крючок, Валентина Рудольфовна, выписывая благодарственный чек, припёрла его к стенке тем, что настала пора определиться – или с ней, или это последняя выплата, которую он от неё увидел.
Услышав равномерное дыхание супруги, Игорь выскользнул из-под одеяла и прокрался на кухню. Он заварил кофе, понимая, что не уснёт, и, открыв плитку шоколада, приготовился погоревать в одиночестве, но тут раздался детский плачь, затем послышались торопливые шаги Светы, которая быстро успокоив ребёнка, пришла на кухню.
– Что-то случилось? – встревоженно спросила она, взъерошенного супруга.
– Дело одно сложное. Подумать надо. Ты иди ложись. Я скоро.
Было видно, что жену ответ не устроил, но ничего другого он сейчас сказать не смог.
Промаявшись до утра, с распухшим лицом Игорь отправился на работу, где его ждал сюрприз. Шефиня срочно укатила на две недели в загранкомандировку, что давало ему передышку, хотя бы с одной стороны в этой не равной схватке и дарило возможность беспрепятственно посетить адвокатскую контору Рудольфовны, чтобы попытаться хоть как-то передоговориться. Сказав, секретарю, что выехал домой на обед, он намеревался вовремя вернуться, чтобы Шефине не отрапортовали о несогласованной с ней отлучке.
Новенький БМВ купе остановился около сетевого супермаркета за два квартала около адвокатской конторы. Улочки центра города не позволяли надеяться, что Игорь сможет ближе найти парковочное место, и он решил не рисковать. Юрист уже собирался выйти из машины, как его взгляд остановился на смеющейся паре с коляской, по розовым аксессуарам которой, сразу было понятно, что в ней скрывается принцесса. Они что-то живо обсуждали, и всё время заглядывали в коляску, словно там был третий активный собеседник. Игорь невольно улыбнулся, осознавая, что тоже с удовольствием погулял бы с дочкой и супругой. Вдруг он поймал свой взгляд в салонном зеркале заднего вида.
«Что такое счастье?» – к собственному удивлению он прочитал вопрос в глазах мужчины, смотрящего на него.
И тут он понял, что не знает, как ответить на этот вопрос. Четыре года назад, когда он только встретил Свету всё было просто и прозрачно. Они едва пересеклись взглядами, и тут же стало очевидно, что эти молодые люди готовы шагать вместе до последнего момента, который уготован им счётчиком свыше. Они оба имели за плечами по паре лет адвокатской практики и помогали друг другу учиться, совместно разбирая сложные дела, и делясь опытом, полученным в ежедневной рутине. Мечтали иметь двоих детей. Обязательно девочку и мальчика и даже были рады рискнуть запланировать третьего, если с первыми двумя им не удастся создать такой баланс. Забурлившие воспоминания размягчили сердце и Игорь вместо похода к Рудольфовне, зашёл в супермаркет, купил себе перекусить и коробку любимых конфет для Светланы и отправился на работу.
«У меня ещё есть время для встречи, но в таком состоянии души, однозначно там делать нечего» – подсказывала интуиция, приглаживая подпрыгивавшие внутри нотки волнения.
Дома вечером его ждал сюрприз.
– Ты прямо как чувствовал, что у меня будут хорошие новости, – поцеловала супруга, принимая конфеты. – Я сегодня была в поликлинике. Гинеколог сказала, что можно задумываться над вторым ребёнком!
Игорь растерянно растянул улыбку.
– Ты не рад? – насторожилась Света.
– Рад, я просто тут же стал думать, что для этого нужно.
– У нас уже всё есть, по крайней мере, не первый год точно хватит. Даже коляску покупать не надо. Красный цвет и для мальчика подойдёт.
Ноги Игоря предательски подкашивались: «На какой электрический стул я должен сесть?» – горше прежнего озадачился он перед нелёгким выбором, который вот-вот должен был случиться и безвозвратно накренить его жизнь.
После ужина он пошёл в ванную комнату и снова встретил свой взгляд в зеркале.
«Что для меня счастье? Ответь на этот вопрос, и ты сделаешь верный выбор» – буравил взор мужчины, который казалось, знал правильный ответ.
Промучившись ещё одну бессонную ночь, Игорь еле встал утром. Жена, нахмурившись, вручила градусник, и тот выдал 38°С.
– Сегодня ты не будешь, работаешь даже в формате удаленки. Не хватало, чтобы ты разболелся. Я сама позвоню тебе в офис и вызову на дом терапевта. Откроем больничный лист, в последнее время ты сам не свой, – безапелляционно постановила Света.
У Игоря не было сил сопротивляться, и под действием горячего молока с мёдом он забылся сном младенца. Проспав весь день, даже не став обедать, лишь единожды прервавшись на пятиминутный визит доктора, изрядно проголодавшийся мужчина, едва открыв глаза, поспешил на кухню. За обеденным столом с открытым ноутбуком сидела Света.
– Температуру измерил? – вместо приветствия спросила она.
– Да, командир. 37,1°С. Иду на поправку, – изображая бравого солдата, ответил супруг.
– Прекрасно. Сейчас покормлю тебя, – задорно ответила та, и строго добавила: – Дочка с няней, а у нас будет серьёзный разговор.
Игорю сделалось не хорошо. Он молча выдвинул стул и присел на краешек, ожидая сам не зная чего.
Светлана налила в тарелку борща. Сдобрила его объёмной ложкой сметаны и рядом на блюдце выложила артиллерию из лука и чеснока.
– Бери ложку и вперёд. Про народные средства от простуды не забывай, – скомандовала жена, пододвинув ближе к Игорю блюдце с лечебными овощами уже ударившими ему в нос специфическим ароматом.
Супруг стал, есть, углубившись взором в тарелку. Светлана же, встав к окну, и наблюдая за единичными снежинками спросила: – Игорь, скажи, а ты когда-нибудь задумывался, что такое счастье?
Ложка в руке супруга остановилась на полпути ко рту. Светлана обернулась и, удовлетворившись картиной замершего мужа, подмигнула.
– Ешь, ешь. Я сегодня озадачилась этим вопросом, и поскольку ты спал, а я у тебя большая торопыжка, то кое-что сделала в пользу нашего семейного счастья и сейчас расскажу что именно. Во-первых, я продала норковую шубу и закрыла все наши кредиты по бытовой технике.
Брови мужа взлетели вверх.
– Да, да. Это твой подарок. Но, с тех пор как ты её купил, я одела её лишь однажды. Зима тёплая стала, да и хранить шубу в холодильнике нужно. Толку купить бесполезную вещь и платить за её хранение. Во-вторых. Я выставила на продажу машину, и уже появился покупатель, который перечислил аванс. Он завтра приедет за автомобилем и закроем сделку, погасим частично автокредит, чтобы снизить ставку и остаток будем постепенно выплачивать.
От второй новости Игорь вгрызся в луковицу так, что по щеке побежала слеза, но Света не обращая внимания на это продолжала.
– Тебе же автомобиль только в тягость. Ездим мало, техосмотры дорогущие. Кроме того при надобности на такси ездить дешевле, чем оплачивать содержание этого прожорливого монстра. Но это ещё не всё.
Игорь нервно сглотнул.
– Ты же помнишь, что у меня есть доверенность представлять твои интересы. Так вот, я от твоего имени написала заявление на увольнение. Доктор сказал, что тебе как раз две недели надо отлежаться. Вот и будешь соблюдать режим выздоровления. Из дома ни ногой, а как настанет день икс, я сама за тебя в офис схожу, документы заберу.
Третья новость, мягко говоря, Игоря ошарашила. Он перестал есть. В висках запульсировало. Казалось, что в кухне стало невероятно душно.
– Что? Что ты сделала? – полушёпотом прохрипел он.
– То, что слышал. Всё это снова приблизит нас друг к другу. Я соскучилась по тебе.
– И на что мы будем жить? – тяжко вздохнул супруг.
– Так я не закончила. Мы от продажи автомобиля отложим часть денег для выплат по ипотеке. Буфер этак на полгода, а ты тем временем будешь бизнес налаживать.
– К-какой бизнес? – у Игоря перед глазами всё потемнело.
– Свой собственный. Я уже документы подготовила и куда надо отправила. Займёшься частной практикой. Сколько можно на других вкалывать? Да, не всё сразу будет получаться, но постепенно наработаешь имя и постоянных клиентов. Опыт у тебя уже значительный. Я в тебя верю.
Щёки Светы раскраснелись, она продолжала что-то щебетать мелодичным голосом, а Игорь, чувствуя, что перестал сердиться и, любуясь супругой, вдруг ощутил неимоверную лёгкость, и перед глазами красной новостной лентой пробежала запоздалая мысль: «Самое главное в семейном счастье это надёжный тыл».
Он встал и хотел поцеловать супругу, но та, смеясь, отстранилась: – Ты чего Чиполлино, только в щёку! А вот когда выздоровеешь, то мы над вторым ляликом усердия прилагать начнём, так что ты пыл не снижай!
– Какая же ты у меня всё-таки умница, – восхищённо проговорил Игорь.
– Конечно, я такая. А ты думал у меня от мамских дел мозги раскисли? Я сегодня как поговорила с одноклассницей, которая секретарём Шефини работает, так план твоего освобождения торпедой и выскочил.
Игорь виновато посмотрел на супругу: – Прости. Впредь обязуюсь любые дела выносить на семейный совет и тебя прошу больше так масштабно не торопыжничать.
Капкан
Сидят как-то за столом мужик с бабой и все их шестеро детей. Ужинают, да разговоры ведут.
Вдруг баба говорит: – Что-то давно мы моего брата не навещали. Петруша, сынок, ты у нас самый старший, съезди завтра дядьку проведай.
– Дело сказываешь, – кивает супруг. – Да только на завтра у меня на сына надежда была на охоту сходить. Уже с мужиками сговорились. Коли удачно всё сложится, я соседей к нам в гости позвал с дичью справиться да обедом угоститься.
Баба вскинулась: – А почему мне ничего не сказали? Это же мне уже сегодня надо всё для теста приготовить, чтобы с утра хлеб выпекать!
Пётр вставил слово ласковое: – Мамка, да ты же шустрая, сколько всего, а ты одна поспеваешь. Справишься.
Но мать только больше разгневалась: – Со свету сжить меня хотите? Думаете, на всё про всё у меня силушки хватит?
Отец гаркнул на Петра: – Сидел бы молча, чего масла в огонь подливаешь!
Мать подскочила: – Не тронь Петрушку! Не позволю!
Так они ссорились ещё какое-то время. Дети потихоньку из-за стола ушли да по углам избы попрятались, а потом и вовсе спать легли.
Пётр один за всех отдувался, но и он умолк, напоследок спросив: – Так куда мне завтра?
Ответа не последовало. Родители были заняты спором, и Пётр, по примеру, младших пошёл спать.
На следующий день вручила сыну мать суму с гостинцами и наказала за один день обернуться, в гостях не рассиживаться и к вечеру дома быть, чтоб отцу с добычей помочь. Сел Пётр на коня и поспешил в соседнее село, где дядька жил. Как раз к обеду поспел. За стол его усадили, расспрашивать про житьё-бытьё стали. Приятно у дядьки. Лица приветливые. Никто не хмурится. Не ссорятся по пустякам.
Стало Петру любопытно, как так по-доброму всё обустроено получилось, и он напрямую у дядьки спрашивает: – Поделитесь секретом, как такую ладную гавань в семейном гнезде устроить, чтоб супруги складно жили да с детьми у них мир был?
Усмехнулся дядька: – Поди жениться надумал, большой уж совсем племянничек вымахал, – похлопал он Петра по плечу: – Как не поделиться, поделюсь. Ссоры это что капкан на медведя. Запрятана ловушка глубоко, никак её не приметить. А коли попался, то острые зубья, больно впиваются, самому и не выбраться. Оттого лучше вражду вовсе не затевать, да полюбовно вопросы решать.
– Что же молчать надо коли, чем недоволен? – усомнился Пётр.
– Зачем молчать? Проговаривать всё обязательно надобно. Камни обид за пазухой носить не следует. Случилось что, с супругой ласково без свидетелей проговорить. Решение само найдётся в беседе вашей.
– И это всё? – изумился Пётр.
– Есть ещё несколько советов. Старшим не перечить. Никогда плохо о родственниках друг друга не отзываться. Родственники они же идут как часть приданого супруги. Хочешь, прими и близко общайся, а коли характерами не сошлись, так лучше вежливо разговоры веди да не сближайся. От этого никому худо не будет.
– И это теперь всё? – потирает руки племянник.
– Какой прыткий! – хохочет дядька. – Слушай дальше. Коли супруга, что состряпала не так, не серчай на неё. Она сама на себя в обиде. Приголубь лучше, посмейтесь. Разговоры личные при детях не ведите, а то отпрыски от малолетства, что не так поймут, подобидятся или по деревне растрезвонят и вам ссору в избу накличут.
– Теперь весь секрет? – подпрыгнул Пётр на лавке.
Качает головой дядька: – Если родители её али твои вдруг перебранку затеяли, молчи как рыба и уходи, да другим участвовать не позволяй. Они помирятся, а ты неугодным станешь, коли свидетелем будешь их распрей. А это потом и в твои отношения с супругой трещиной ляжет.
Заохал Пётр: – Сколько же всего надобно!
– Так это я тебе так, по верхам поведал. Ты главное помни, злым словом ответишь, и оно к тебе вернётся. Чтобы мир в доме был самому стараться надобно и другим домочадцам подсоблять, – отвечает дядька.
Встал племянник, поклон низкий отвесил и с благодарностью заявил: – Я теперь к вам чаще захаживать буду. Понял, что такую науку с наскока не познать.
– Толковый у меня племяш, оказывается! – похвалил дядька. – Милости просим!
С тех пор Пётр был частым гостем у дяди. Смекнул молодец, что дома ему такому обхождению не научится, ибо, сколько он себя помнил, родители его постоянно как кошка с собакой жили, таких уж не переделать, но себя да малых братьев с сёстрами по дядькиной науке уберечь от размолвок можно.
Сердце кукушки
В свете зелёной настольной лампы Надежда заметила дрожание рук.
«Это не Ростовская холодина меня настигла» – поняла она, снова отложив дело Кисляковой. Женщина встала и, скрестив руки на груди, гневно зачеканила шаг по кабинету. Мобильник на столе завибрировал сообщением от мужа, высветив на экране «Четверг 22 января 23:30», но остался без внимания.
«Я так никогда не закрою расследование, если даже дочитать не могу. Надо поменять тактику. Всё! Я не будущая мать, я не женщина. Я следователь, и я должна найти мотив убийства» – стараясь не злиться на внезапное проявление слабости, настраивалась на работу старший следователь по уголовным делам.
Надежда налила из стеклянного графина воды. Быстро осушила стакан и, брызнув последние капли на ладонь освежила лицо. Она уселась в потёртое кресло и стала вчитываться в материалы дела, на этот раз, просматривая отдельные подробности подготовленные криминалистами по диагонали, прекратив скрупулёзное изучение способа убийства. Она пыталась посмотреть глазами каждого фигуранта, и оценить всё произошедшее сквозь беспристрастный купол правосудия. Завтра прокурор ждал её рапорт. Тем не менее, чтение давалось с трудом. Ногти впились в ладони, оставив глубокие отметины. Взгляд то и дело отрывался от текста и блуждал по кабинету, задерживаясь на чернильной ночи за окном. Ей казалось, что из жёлтого серпа полумесяца за ней следят, словно через замочную скважину.
«Там кто-то есть или мне это кажется?» – устало вопрошала старший следователь, опять и опять заставляя себя, вернутся к чтению.
Собранные данные по подобным делам поражали. Несколько десятков матерей ежегодно оказываются на скамье подсудимых. И далеко ни у каждой образ обездоленной особы. Многие вполне состоятельные люди.
Надежда хмыкнула, прошептав уже в утренних сумерках: – А сколько нераскрытых эпизодов? Радует то, что статистика стабильна. Нельзя сказать, что она поднимается. Хоть в обществе принято замалчивать такие темы, но особо резонансные всё же проскакивают в газетах.
Под глаза женщины попала громада кожаного дивана: – Что же есть пара часов на сон.
В девять утра она уже была под кабинетом прокурора, но его отвлекли на какое-то важное заседание, поэтому рапорт седовласый мужчина принял лишь ближе к вечеру.
Он взглянул на дело Кисляковой: – Наслышан. Что самая думаешь?
– Это двадцатка. Она понимала, что делает. Никакой скащухи. Хотя адвокаты однозначно захотят перетянуть на невменяемость и отправить на лечение. Мол, постродовой синдром, депрессия и тому подобное.
– Что интересно в сердце у этих кукушек? – с хмурым видом прокурор откинул папку в сторону. – Зачем рожают? Как можно ребёнка оставить одного в лесу на морозе? Ладно, позже гляну.
– Там в конце список. Это по заключениям различных экспертов я составила типичный образ таких мамаш. Кислякова по всем пунктам подходит, но повторяю, она была вменяема, когда хладнокровно заказывала такси, укладывала пелёнки в коробку, даже дырочки в ней проковыряла…
Вдруг холодок пробежал по спине Надежды. Во рту пересохло. Челюсть свело так, что она не могла произнести ни слова. В этот момент зазвонил мобильный телефон прокурора и тот, дав понять, что разговор окончен, переключился на входящий вызов.
Надежда на едва сгибаемых ногах поковыляла к себе. Она захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Мозг огненным текстом воспроизвёл составленный список и перед глазами крупными буквами стали проноситься слова, которые зашептали губы старшего следователя, добавляя сравнительные комментарии: – Подобные психические расстройства чаще всего случаются у выходцев из неблагополучных семей, где применяется насилие со стороны близких… мои родители развелись, когда мне было восемь, мать лупила по поводу и без… возрастных матерей, где триггером к детоубийству является беременность, роды, климакс… мне сорок, и я, наконец, забеременела… отсутствие доверия в семье и проблемы во взаимоотношениях… мы с Максом дважды говорили о разводе, я ещё не сообщила ему о своём положении, надо дождаться истечения трёх месяцев… Хмм словно это что-то поменяет… Что там ещё было? … состоявшиеся благополучные профессионалы вместе с теми, кто ничего не достиг к зрелому возрасту одинаково считают, что им в одиночестве лучше и чаще подвержены синдрому «убийство из жалости», когда видят, что не справляются с обязанностями так, как хотели бы и, полагая, что дети не должны страдать от того, что у них плохая мать… Господи, ведь это тоже обо мне…
Она невольно левой рукой погладила живот: «Малютик, я тебя в обиду не дам. Мама найдёт решение».
И тут тело женщины безвольно соскользнуло на пол. Надежда потеряла сознание.
Её нашла баба Шура уборщица. Облив водой, она привела её в чувство.
– Вот говорила же, что не стожильная! Всё время полуночничаешь и не ешь ничего. Урна уже какую неделю без пищевых отходов? Иди домой голуба моя. Удивляюсь, как от тебя ещё муж не сбежал.
Пожилая женщина продолжала бубнить, но Надежда её уже не слышала. Она забрала сумку со стола, накинула пальто и вышла на морозный воздух. О том, чтобы садиться за руль в таком состоянии не могло быть и речи. Она посмотрела на часы и хмыкнула. Ещё не было и семи. Так рано с работы она никогда не уходила. Взгляд упал на шашечки такси.
«Прокачусь по городу» – проскочило спасительное решение отвлечься от страшных мыслей, готовых снова наброситься с удушающей хваткой.
Но токсикоз дал о себе знать на первом же затяжном повороте, и Надежда попросила остановить на набережной.
Судоходная река белела скованными льдом берегами. У причала громоздились теплоходы. Зимой здесь было тихо. Ветер, подбрасывая редкие снежинки, щадяще дул в спину. Женщина подняла капюшон и одела перчатки. Она медленно спустилась по присыпанным песком ступенькам пристани и остановилась у ограждения. Открывшийся живописный вид не радовал.
«Неужели у меня высок риск попасть в ту самую статистику, когда каждая четвёртая женщина думает об убийстве собственного ребёнка или и того хуже пополнить ряды убийц?» – от этих мыслей голова наполнилась грузным свинцом.
Женщина понимала, что ей нужно срочно это с кем-то обсудить, но подходящей кандидатуры не было. С матерью общий язык она так и не нашла, а муж наверняка посчитает всё это бабским слабоумием. С его техническим складом ума не до дискуссий на социальные темы. Слезинка заскользила по щеке. Взгляд пытался найти, за что уцепиться и тут ей показалось, что лунки, просверленные рыбаками это чьи-то глаза. Десятки пар глаз осуждающе смотрели на неё из-подо льда. Надежде сделалось жутко, и она поспешила домой. В этот раз, выбрав общественный транспорт.
Полупустая маршрутка с лихим кавказцев за рулём огибала пробку, давно сойдя с маршрута, но пассажиры одобрительно кивали на очередную просьбу сделать какой-нибудь зигзаг среди улочек жилых кварталов. Благодаря чему старшего следователя довезли прямо к подъезду. Она поднялась домой. Вошла в квартиру и включила свет. Недавно завершённый ремонт вдруг стал раздражать. Выбранная бежево-золотая гамма стала казаться вычурной и чуждой. Она прошлась по квартире. Пустота накатывала волна, за волной наполняя душу женщины тоской и ненужностью. В гостиной старший следователь по уголовным делам заметила свою фотографию в мундире с наградами. Это мгновенно придало сил.
«Стоп. Есть малютик. Он нуждается во мне, и я не позволю никакой депрессии меня одолеть. Если Максу уже всё равно, и он погряз в своих программных изобретениях, то пусть с ними и живет!» – Надежда решительно прошла на кухню.
Есть не хотелось, но она заставила себя пососать сухарики.
«Я должна уехать и чем дальше, тем лучше» – решение было принято, не успев до конца оформиться.
Надежде маячило повышение, поэтому доставшуюся от двоюродной тётки квартиру в столице она не продавала. Женщина прошла в спальню и достала записную книжку из тумбочки. Присев на край кровати она отыскала номер телефона риэлтора, который просил дать знать ему первому, если она надумает продавать и, позвонив, без торга, согласилась на первую озвученную сумму. Затем она приняла душ и, устроившись на кровати с ноутбуком, стала ворошить интернет в поисках подходящего места для будущего дома.
Дверь в прихожей хлопнула. Через минуту Макс появился в спальне.
– Ты уже дома? Вдруг в пятницу вечером не стало дел? Ой, не уж-то вашу контору закрыли? – он, как всегда, был весел и шутил.
– Не закрыли. А вот я подумываю оттуда сбежать.
– Ну-ну, опять с повышением прокатили, пообещав на следующий год? – переодеваясь, спросил супруг.
– Почему же. Как раз наоборот. До конца следующего месяца должны оформить.
– Уже сказали Москва или Питер?
– Нет. А тебе, не всё ли равно? Ты же никуда из Ростова не собираешься?
Послышалось неразборчивое ворчание, и Макс покинул спальню. Мелькнувший блеск обручального кольца на пальце мужа горьким осколком вонзился глубоко в сердце женщины.
«Что с нами стало? Но теперь это уже не важно. У меня есть малютик» – она закрыла ноутбук, твёрдо решив, что на этих выходных уедет, никому ничего не сказав.
Однако утром, неожиданно почувствовав осторожный поцелуй на щеке, совесть подсказала, что так поступать нельзя. Женщина написала письмо, заставив себя не плакать, и запечатав в конверт, приготовила отправить с почтамта на углу дома, понимая, что так её рассеянный муж быстрее его найдёт, чем где-либо в квартире. Быстро собрав рюкзак только самыми необходимыми вещами, она вышла, чтобы покинуть эту квартиру навсегда.
Прошло полгода. Живот Надежды заметно округлился. Она оформила предпринимательскую деятельность и управляла небольшим бизнесом на собственном дальневосточном гектаре. Сеансы иппотерапии в клубе «Надежда» всё больше приобретали популярность, и бывшему старшему следователю даже пришлось расширить штат, чтобы ухаживать за лошадьми и проводить сеансы верховой езды. Приближался день родов. Макс так и не вышел на связь. Она оставила ему точный адрес, но избавилась от старого номера телефона, чтобы ни один звонок не напомнил ей о прошлой жизни. Но супруга она ждала, хоть и отказывалась в это верить. Давило то, что он просто отмолчался. Даже на развод не подал.
Сегодня было особенно жарко. Надежда не пошла к конюшне, а осталась в деревянном двухэтажном коттедже, который стал её новым домом. Она сидела на террасе, когда к воротам подъехало такси.
«Странно посетители обычно с утра приезжают» – хотела встать женщина, но малютик пофутболив немного мамин живот изменил её планы.
Калитка открылась. Бородатый мужчина озирался по сторонам.
– Заходите! – как могла громко отозвалась Надежда и вдруг увидела, как лицо бородача забелело улыбкой, и он стрелой пустился прямо к ней.
Он подбежал и плюхнулся на колени, обняв её ноги. Ошарашенная Надежда, наконец-то, узнала супруга.
– Надя! Наденька! Господи, да я чуть с ума не сошёл! Я искал тебя! Всю твою контору поднял, а они как сговорились – «Уволилась. Ничего не знаем». Я уж думал тебя в шпионы, куда за границу отправили. А тут вчера соседка приходит. Помоги, мол, квитанция в твой почтовый ящик попала. Я как увидел от тебя письмо, так и понял, что как ты пропала я же почту то ни разу и не проверил. У нас будет малыш! Да если бы ты мне сказала, да я бы!…
Он продолжал обнимать и целовать колени жены, а ту вдруг прорвало.
– Я так боялась, что ты откажешься уехать. Всех этих женщин не понимали. Близкие были рядом, но не слышали их. Я должна была найти выход, – всхлипывала Надежда.
– Всё, всё, всё. Всё позади. Тебе нельзя волноваться. Теперь мы рядом. Я даже уезжать не буду. Всё решим. Ни одна работа не стоит того, чтобы променять на неё жизнь. Настоящую жизнь.
Она гладила мужа по голове, который ёрзал по её животу руками и то и дело прикладывал ухо, что-то рассказывая малютику.
Радужная мысль озарила сознание: «Вот и последний пункт в списке закрыла. Теперь точно всё будет хорошо».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?