Читать книгу "Детектив в путешествии (сборник)"

– Доброе утро! – прозвенела я.

– Доброе, – откликнулся он кислым голосом.

– Вы не… в настроении? – спросила я и тут же пожалела о своей бестактности.

У меня был сияющий вид, а чужое счастье всегда действует нытикам на нервы. Вообще, я обратила внимание, что свою радость нужно тщательно скрывать. Вид счастливого человека вызывает желание это счастье ему подпортить. И окружающие незамедлительно начинают прилагать к этому все усилия, пока в конце концов не добьются своего. Счастливый человек напоминает купца на мешке золота в окружении оборванцев, которым нечего есть и они ждут момента, чтобы разворовать его золото.

Я вспомнила психологические тренинги, на которых учила, как строить свои взаимоотношения с людьми, и спросила хорошо поставленным озабоченным голосом:

– Я могу вам помочь?

– Чем же? – желчно отозвался профессор.

– Ну… не знаю. В зависимости от того, какая у вас проблема.

– Жена ушла – вот и вся проблема. И чего ей не хватало! Как подумаю, так бы и придушил ее вместе с хахалем.

– Все образуется, – сказала я, окидывая взглядом ресторан: может быть, Александр стоит у стола и набирает в тарелку еду? Нет, его нигде не было видно.

– А… соседа нашего не видели?

– Он в парке. По-моему, собирается вместе с друзьями на рыбалку.

– Какими друзьями?

– Он приехал первым, а потом подтянулась его компания. Во всяком случае, он мне так сказал, – услышала я от Павла Николаевича.

– Понятно.

Я выпила кофе, съела парочку фруктов и рванула на улицу.

Александра я увидела около экскурсовода. Он стоял в компании пяти или шести мужчин, и они все о чем-то увлеченно говорили. Я подошла ближе. Увидев меня, Александр замахал рукой.

– Привет! – сказала я, подходя почти вплотную.

– А… привет! Это Капитолина, я вам о ней рассказывал, – обратился он к своим знакомым. Те с любопытством посмотрели на меня.

У меня все оборвалось внутри. Неужели я стала героиней пошлых рассказов? Ну тех самых легендарных мужских откровений, где они, не стесняясь друг друга, хвастаются амурными подвигами, и непременно в подробностях и деталях? И чем они смачнее и живописней – тем лучше: тем больше котируется среди мужчин этот казанова – покоритель женских сердец и тел. Вот и мой новый любовник наверняка уже успел похвастаться перед приятелями своей добычей. Мол, как приехал, так и заарканил эту дамочку, жаждущую мужского тепла и внимания!

– Можно тебя на минутку? – вежливо попросила я.

– Хоть на две.

Мы отошли в сторону.

– И что ты обо мне говорил? – набросилась я на него. – Хвастался, что ли?

– Ты о чем?

На его лице отразилось недоумение, но я была слишком опытным человеком, чтобы купиться на это. Мужчины – великие актеры и зачастую играют намного лучше женщин – ярче, бессовестней, артистичней.

– Прекрасно знаешь о чем!

Я смотрела на него неотрывно, и воспоминания о прошедшей ночи нахлынули на меня шальной морской волной: мне захотелось снова прикоснуться губами к его шраму и ощутить тяжесть и силу его рук.

Я отвела взгляд в сторону, боясь, что он прочитает в моих глазах слишком много – то, что я хотела скрыть.

– Я все-таки не понял, за что ты на меня сердишься? Я просто сказал своим приятелям, что познакомился с прекрасной женщиной. Вот и все.

– Как же, как же! Может, ты им еще все подробности расписал?

Он посмотрел на меня так, что мне показалось – сейчас ударит, наотмашь, не раздумывая. Я невольно отшатнулась.

Александр посмотрел на меня сверху вниз – он был выше меня почти на голову, – а потом сказал сухим бесцветным тоном:

– А я-то был о тебе лучшего мнения, Капа!

– И что? – спросила я, чувствуя, как на глазах выступили слезы.

– Ничего.

Он развернулся и пошел к своей компании. А я стояла и глотала воздух, словно мне только что нанесли удар под дых, от которого я никак не могла прийти в себя. Впрочем, так оно и было.

Та эйфория, то ликование, которые я испытывала ночью и утром, испарились без следа. Улетучились как легчайшая эфирная субстанция. Я всегда знала, что счастье – хрупкая реальность: как будто сказочно красивая бабочка садится на ладонь всего лишь на миг и тут же улетает.

Я побрела по парку. Увидела Павла Николаевича, сидевшего на скамейке, и непонятно почему подошла к нему. Он такой же бедолага, как и я. Может, встреча двух горемык поможет каждому из нас хоть немного отвлечься от собственных проблем?

Профессор оказался интересным собеседником. Он рассказал мне о Вьетнаме: о его древней культуре, французских колонистах, войне с Америкой. Вот только эта информация была для меня журчащим фоном, а в голове вместо лица профессора появлялось другое лицо, другие глаза и другая улыбка.

«Влюбилась ты, что ли, Капа?» – подумала я и не сразу сообразила, что произнесла это вслух.

– Что? – Павел Николаевич посмотрел на меня с удивлением.

– Ничего, это я так…

Теперь я время от времени ловила на себе странные взгляды Павла Николаевича, словно он решал про себя какую-то задачу.

Наконец мне надоело сидеть на скамейке и слушать его бесконечные рассказы. Я поднялась и выдавила из себя улыбку:

– Спасибо за компанию. Было очень интересно.

– Я провожу вас, – встрепенулся профессор.

– Да не стоит.

– Нет-нет.

Он все-таки проводил меня до домика, и только я собиралась кивнуть на прощание и сказать «до завтра», как Павел Николаевич взял меня за руку повыше локтя.

– Капитолина Викторовна! Я… – он запнулся. – Я хотел бы познакомиться с вами поближе.

Я чуть не расхохоталась. Но обижать профессора – все равно что обижать ребенка.

– Не думаю, что это хорошая идея.

Но тут мой собеседник сделал то, что я от него никак не ожидала: он обхватил меня руками и втянул внутрь. Как только дверь закрылась, он крепко вцепился в меня и стал целовать как помешанный.

– Капа! – задыхался он. – Какая ты женщина! Я следил за тобой в тот вечер, когда ты танцевала с ним, этим идиотом-военным. О, как я ревновал! Я сразу влюбился в тебя, Капа!

– Павел Николаевич! Пустите! – просила я, ошалев от его напора, но вырваться из рук профессора оказалось не таким-то легким делом.

Он стал пытаться повалить меня на кровать, но я уже пришла в себя и, изловчившись, дала ему в пах. Он охнул и отлетел к стенке.

– Еще врезать или как? – спросила я самым нежным голоском. – Вот что, проваливай отсюда, чмо недоделанное. Если ты еще раз полезешь ко мне или станешь следить, я тебя так отметелю, что не поздоровится. У меня черный пояс по карате. Ясно? Я просто сейчас тебя, убогого, жалею. А то валялся бы у меня на больничной койке.

Насчет пояса я, конечно, загнула. Но психологические практики учили: лучше сразу запугать противника и парализовать его волю, чем тянуть с наказанием и тем самым демонстрировать свою слабость.

– Шлюха! – Очки Павла Николаевича валялись на полу, и он судорожно шарил руками, пытаясь их найти. – Все вы, сучки, такие. Вам лишь бы мужиков гнобить да задницей перед ними вертеть!

– Ваши очки у тумбочки, профессор. И вылетайте на счет «три». А то я за себя не ручаюсь.

Павел Николаевич ушел, а я бессильно прислонилась к стене. Эта стычка лишила меня сил, и я, закрыв лицо руками, заплакала. Неожиданно мне захотелось на свежий воздух, я открыла дверь и замерла: в двух метрах от моего бунгало стоял Александр и смотрел на меня та-аким взглядом…

Он плюнул на землю, и это сказало мне все лучше всяких слов.

– Это не то, что ты думаешь! – крикнула я, но, по-моему, он меня не слышал.

Нужно ли говорить, что остаток дня у меня было дрянное настроение. Я пришла к выводу, что все-таки зря ехала сюда. Как пошло наперекосяк с самого начала, так и продолжалось по нарастающей.

Я побродила по парку. Вид довольных отдыхающих порядком действовал мне на нервы. Мне-то было не так весело, как им! Напротив, хреново по самое не могу. А что делать со своим состоянием, не знала и, недолго думая, решила пойти в номер и пораньше лечь спать. Я была измучена событиями сегодняшнего дня, и мне требовался отдых.

Переступив порог своей комнаты, я увидела на аккуратно застеленной кровати какую-то бумажку. Я подошла ближе… Это был обычный листок, вырванный из школьной тетради в линейку. На нем размашистым почерком и крупными буквами было написано: ШЛЮХА! ТВАРЬ! СУКА!

Вот так вот! Не больше и не меньше…

Я повертела листок в руках. Интересно, как он сюда попал? Через стены, что ли? Я посмотрела на окно: оно было приоткрыто. Я не помнила, открывала ли окно перед уходом или просто забыла его запереть ночью. В голове был полный сумбур, и ничего конкретного вспомнить я не могла.

Первой мыслью было пойти на ресепшен и спросить, кто убирался у меня в комнате. Может быть, горничная забыла закрыть за собой дверь? Но, поразмыслив, я решила никуда не ходить. Персонал всполошится, пристанет ко мне с расспросами, придет сюда… Я так устала, что не могла сделать лишнего движения, не то что пойти и объясняться на ломаном английском с персоналом. Выясню все завтра…

И кто это писал? Перед глазами мелькнула перекошенная физиономия Павла Николаевича. Отвергнутый профессор решил мне отомстить таким способом? Очень характерно для таких слизняков – ударить исподтишка. Объясняться со мной он не станет, учитывая мои бойцовские качества. А подкинуть записку – пожалуйста…

Я передернула плечами. Завтра я хорошенько его потрясу, и пусть не думает, что ему удастся от меня отвертеться.

На завтрак я пришла раньше всех. Никого из моих соседей не было. Может быть, они решили дружно игнорировать меня?

Когда я уже заканчивала есть, подошел Павел Николаевич. Он сел за стол с тарелкой еды и шумно выдохнул воздух. Всем своим видом он демонстрировал крайнее презрение и нежелание со мной общаться. Но я была тертым калачом, и такое поведение смутить меня не могло. Обламывали и не таких!

– Доброе утро, профессор! – приветливо сказала я. Подчиненные, слыша мой голос с такими интонациями, обычно бледнели и старались слинять куда подальше. Они понимали, что сейчас их распекут по полной… Но профессор не был избалован общением со мной и поэтому ничего не понял. Он не ответил на мое приветствие и отвернулся в сторону.

– Профессор! Я обращаюсь к вам.

– Я не хочу с вами разговаривать.

– Зато я хочу. Ваших рук дело? – я перекинула ему листок с «хорошими» словами.

Он мельком бросил взгляд на записку.

– Не имею понятия, откуда это.

– В самом деле? – не унималась я. – А мне кажется, это вы постарались. Вчера я вам врезала по яйцам, и вы решили напакостить мне таким способом. Разве не так?

Он надул щеки:

– Вы заблуждаетесь.

– Я вас предупреждаю. В последний раз. Если еще будет нечто подобное…

Профессор побледнел. Мой ледяной голос возымел действие. Я наслаждалась произведенным эффектом.

Не давая ему времени на передышку, я встала и, аккуратно свернув листок бумаги, убрала его в сумку.

– Cохраним на память.

Около выхода я увидела Александра – он сидел за другим столиком. При виде меня он нахмурился и отвернулся.

По моему телу прошла волна. Я не могла выкинуть из памяти ту ночь, как ни пыталась. Или я плохо старалась, или… этот мужчина зацепил меня сильнее, чем я думала. Во рту стало кисло, и я сглотнула.

Ноги стали ватно-деревянными, меня снова охватили апатия и тоска. Ничего не хотелось: ни гулять по парку, ни купаться в море, ни ехать в город.

Около входа в административное здание стоял наш экскурсовод.

– Добрый день! – улыбнулся он. – Что-то вы нас стороной обходите. Никуда еще не ездили, ничего не смотрели. Прямо как ненастоящая туристка.

– Что-то я плохо себя чувствую, – пробормотала я. – Наверное, никак не акклиматизируюсь. Голова все время болит.

– Пустяки! Вам обязательно надо куда-нибудь выбраться. Полюбуетесь местными красотами, и все болезни как рукой снимет. Места здесь просто сказочные. Загляденье!

Я криво улыбнулась. Мой жизненный опыт свидетельствовал, что мужчины – существа незатейливые. Им кажется, что все женские проблемы можно разрешить очень простым способом – купить еще одно колечко, дать денег на шопинг или отправить «полюбоваться красотами».

– Ну не знаю… – неуверенно протянула я.

– Зато я знаю! – он широко улыбнулся. – Вам нужно съездить на водопады, на остров обезьян, полакомиться крокодилятиной в кососовой скорлупе. Это такая вкуснятина – пальчики оближешь!

Я горько усмехнулась. Крокодилятина в кокосовой скорлупе – это, конечно, то, чего мне сейчас не хватает для полного счастья. Позарез.

– Уговорил?

– Почти, – вздохнула я.

– А что нужно для окончательного решения? Вы же приехали развлекаться – вот и получайте новые впечатления. Что там в вашей пыльной Москве можно увидеть? А здесь природа божественна. Первозданные тропики. Вьетнам еще не так обжит нашими туристами, как Турция или Египет. Так что выкиньте все неприятности из головы и наслаждайтесь.

Совет был хорош. Наслаждайтесь! Эти слова эхом отдавались в моей голове, когда я шлепала к своему бунгало. В конце концов, я в отпуске. Да, начался он плохо, потом стало еще хуже, но это не значит, что конец не может быть хорошим! Или хотя бы сносным.

У меня есть еще неделя, и я могу посмотреть водопады с обезьянами. Будет о чем вспоминать тоскливыми дождливыми днями осенью.

В номере я приняла таблетку от головной боли и легла спать. А ближе к вечеру поехала в город. Настроение у меня было уже не таким радостно-победным, как в тот вечер, когда я собиралась покорить всех и вся.

Я постоянно вспоминала этого чертова Александра! Честно говоря, я жутко злилась на себя за это. Такого у меня еще не было: чтобы я сохла по мужику, прилагая все усилия его забыть. Обычно я довольно быстро стирала ненужный объект из памяти и твердила про себя как заклинание: «Это все теперь в прошлом. В твоей персональной мусорке, куда ты мысленно выкидываешь забракованный хлам». Здесь эта уловка не срабатывала. Ну полный абзац! Стальная акула Капитолина Марченко сохнет по мужику, с которым и переспала-то всего один раз. Если бы об этом узнали мои знакомые – не поверили бы. Или решили, что у меня тихо поехала крыша. А как еще можно было назвать мое состояние, как не тихим помешательством?

Я побродила по городу, купила пару сувениров и поехала в отель. Темная вода отражала золотисто-красные огни набережной, а я сидела в катерке, погруженная в свои мысли, и ничего не замечала вокруг.

В номере я зажгла свет и увидела на своей кровати куклу-вьетнамку. Сумка выпала у меня из рук, и я подошла ближе. У куклы были выколоты глаза, а на шее виднелась глубокая царапина, как будто кто-то пытался отрезать ей голову. Это была уже не шутка!

Я скинула куклу с кровати и обхватила себя руками. Кто-то издевается надо мной! Но кто? Профессор? А вдруг… это Александр? Он возненавидел меня, когда увидел, что профессор выходит из моего бунгало, и решил устроить веселенькую жизнь. Хотя записка и кукла с выколотыми глазами плохо вязались с обликом мужественного военного, я прекрасно знала, что чужая душа – потемки и в каждом из нас сидит свой собственный демон, который в любой момент может вырваться на свободу. И вполне возможно, что психика Александра – человека, который не раз смотрел смерти в лицо, – дала сбой.

Думать так не хотелось. Но как опытный стратег, я была обязана рассматривать все возможные варианты.

Я глубоко вздохнула. Конечно, я могла бы прийти к администрации и устроить скандал, но этот неизвестный тип бросал мне вызов. Он надеялся напугать меня и довести до истерики – наверняка на это и рассчитывал, подкидывая мне то записку, то куклу. Что ж! Я не доставлю ему такого удовольствия. Я вздернула подбородок, и по моим губам зазмеилась ядовитая улыбка. Этот садист наверняка где-то неподалеку и ждет моей реакции: слез, паники, испуга… Так вот – не дождется.

Мои мысли приняли неожиданное направление. Вдруг это какой-нибудь отдыхающий, который, развлекаясь таким образом, впрыскивает себе в кровь дозу адреналина? Надо мне завтра поближе присмотреться к туристам из отеля. Слава богу, определенными психологическими техниками я владею, и подозрительное поведение кого-нибудь из курортников должно броситься мне в глаза или по крайней мере дать наводку.

Я умылась холодной водой, потом подобрала изуродованную куклу и положила ее в пакет. Ничего! Когда я разоблачу этого типа, то отхлестаю его куклой прямо по морде. Это я ему обещаю!

Я ощутила прилив здоровой злости, а вместе с ней и появившуюся энергию. Так оно всегда и было. Поставленная задача помогала мне сконцентрироваться и напрячь все силы: и умственные, и физические. Теперь у меня появилась цель – найти этого садиста.

Утром после завтрака, во время которого я не встретилась ни с профессором, ни с Александром (похоже, они здорово струсили и не хотели сталкиваться со мной лицом к лицу), я позвонила экскурсоводу и попросила включить меня в экскурсию на водопады и на остров обезьян. Мне срочно нужно было отвлечься.

Не сидеть же, дрожа, в номере, тем самым доставляя удовольствие неведомому мучителю!

– Нет проблем, – бодро ответил он. – Как раз сегодня группа идет туда. Присоединяйтесь. Мы выходим в двенадцать часов. У вас еще есть время собраться.

– В двенадцать – где? – уточнила я.

– У ресепшена.

– Договорились.

В двенадцать я подошла к ресепшену. Народу у административной стойки было немного, человек восемь.

– Негусто, – cказала я, подходя к группе. – Нет желающих любоваться водопадами и есть крокодилятину?

– Остальные уже ушли в том направлении, с другими экскурсоводами. У них смешанные экскурсии, которые включают еще дайвинг и рыбалку. А у нас чисто пешеходный маршрут, – пояснил Сергей Алексеевич. На нем была большая соломенная шляпа от солнца и рюкзачок за плечами.

Я подумала, что, возможно, Александр и Павел Николаевич уже в пути и я встречусь с ними на острове обезьян. Может быть, даже подерусь за честь кормить какую-нибудь макаку!

– Ну что ж! В путь! – скомандовал Сергей Алексеевич, окидывая нас взглядом. – Убедительная просьба во время пути от меня не отставать. Если вам что-то нужно, обращайтесь ко мне. Не пытайтесь решать свои проблемы самостоятельно. Мы все-таки с вами не в городе, а в незнакомом лесу. Прошу об этом не забывать.

В ответ раздался нестройный гул голосов, выражающих согласие шагать в ногу с экскурсоводом.

Тропические джунгли ничуть не напоминали наши подмосковные леса. Поражали роскошная растительность, незнакомые звуки, от которых я невольно вздрагивала, ароматы диковинных растений и цветов. Мы шли гуськом друг за другом, и вскоре я пожалела, что не подумала взять более удобную обувь. Мои шлепки были явно непригодны для прогулок по джунглям: я стала спотыкаться и делать краткие остановки, стараясь не отставать от группы. Наконец Сергей Алексеевич обернулся.

– Скоро мы уже придем к водопадам. Там нас ждет другая группа, – объявил он.

Мое сердце упало. Какая группа? Неужели я встречусь с Александром или чокнутым профессором?

– Э… – обратилась я к нашему проводнику. – А когда точно мы придем к этим водопадам?

– Минут через десять.

– Спасибо, – пробормотала я.

Мой план был прост и краток. Я собиралась, не доходя до назначенного места, юркнуть в заросли и переждать там. Если другая группа уже ушла, то я могу, ничего не опасаясь, осматривать окрестности вместе с туристами из нашей компании. Если же группа была еще там… Ладно, что-нибудь придумаю на месте!

Бог знает, почему мне так не хотелось сталкиваться со своими соседями по столику. Не хотелось, и все тут.

Гул падающей воды напоминал журчание весенних ручьев на мартовских московских улицах, только был звонче и сильнее. Услышав его, я шагнула в сторону и пошла параллельно нашей группе, прячась среди деревьев.

Перед водопадом я увидела стайку туристов, но Александра среди них не было. Павла Николаевича – тоже.

Их здесь нет, лихорадочно соображала я. Или они где-то поблизости?

Водопады шли уступами. Недалеко я слышала чьи-то голоса и крадучись пошла в ту сторону.

Я свернула влево и вскоре уперлась в скалистую расщелину. Вода журчала совсем рядом. Любопыстство было сильнее меня, и я решила подойти к воде. Как я помнила из объяснений нашего экскурсовода, водопады шли каскадами, и я могла выйти к тем, которые не входили в основной маршрут, и туристы посещали их значительно реже.

Я вышла из зарослей и шагнула вперед. В нескольких метрах от меня, стекая со скалы, журчала вода. Она лилась неровными струями, внизу впадая в небольшую речку. В лучах неяркого солнца кристально-прозрачные брызги напоминали мельчайшие осколки хрусталя, рассеянные в воздухе.

Я подошла к краю скалы, встала на четвереньки и наклонилась, стараясь получше разглядеть водопад и речку, в которую он впадал. Она лениво кружилась на месте, потом разворачивалась и текла вперед. По берегам высились большие камни-валуны.

Раздался легкий шум, и я стремительно обернулась. Но все-таки моя реакция запоздала, потому что человек, находившийся сзади, толкнул меня, и я полетела вниз.

Если бы не мои тренировки в фитнес-клубе и не персональный тренер Артем Борисов, двухметровый добродушный гигант, который не давал мне никаких скидок и поблажек, а, наоборот, сдирал на занятиях три шкуры, лежать бы мне на острых камнях неведомой вьетнамской речушки с разбитой головой. Но каким-то чудом я уцепилась за выступ в скале и втянула свое тело в небольшую нишу, где скрючилась в позе эмбриона, с трудом переводя дыхание.

Я судорожно выдохнула. Внутри меня плескался десятибалльный шторм ужаса. Я никак не могла поверить, что была на волосок от гибели. Раньше это выражение казалось мне вычурным и театральным. А сегодня – действительно на волосок.

Я не успела ничего толком осознать, как почувствовала, что наверху кто-то смотрит вниз, и я буквально впечаталась в скалу, стараясь ничем не выдать своего присутствия.

Я не знала, сколько времени я просидела в таком положении. Есть крылатое изречение: «Счастливые часов не наблюдают». Я бы добавила: «Несчастные – тоже». Моя сумка с сотовым и часами, которые я сняла с руки, слетела вниз и, наверное, валялась внизу на камнях или мокла в прозрачных водах горной речки.

Наконец я решилась выглянуть. Высунула голову и тут же быстро спряталась обратно.

– Э-эй! – негромко крикнула я. – Помогите! – От пережитого шока голос сел, и из меня вырвался только натужный хрип.

Я услышала чьи-то быстрые шаги.

– Помогите! – крикнула я чуть громче и высунула голову.

На меня смотрел Сергей Алексеевич.

– Капитолина Викторовна! Что вы там делаете?

– Отдыхаю, – криво улыбнулась я. – Кто-то пытался сбросить меня вниз, но я не поддалась. А теперь не знаю, как отсюда выбраться.

– Давайте мне руку.

– Если дотянусь, – предупредила я.

Я протянула руку. До ладони экскурсовода оставалось каких-то сантиметров десять.

– Тянитесь, – cкомандовал он.

Я тянула руку изо всех сил, и через пару секунд наши пальцы соприкоснулись. Он еще больше свесился вниз и перехватил мою ладонь.

– Вы хорошо держите меня?

Но он ничего не ответил, пытаясь поднять меня вверх.

Я неожиданно подумала, что тот, кто хотел моей смерти, может быть рядом, и мне нужно поскорее выбраться наверх, пока он не спихнул нас обоих на камни, подкравшись сзади.

Я поставила ногу в нишу и обеими руками ухватилась за его ладонь.

От напряжения на шее экскурсовода вздулись вены.

– Еще один рывок, и я буду наверху, – сказала я.

– Нигде ты не будешь, – услышала я спокойный голос. – Сейчас я сброшу тебя вниз, и дело с концом.

– С каким концом? – не поняла я, но внутри меня все похолодело. Я поняла, что он не шутит и не бредит, а говорит правду.

– Обычным. Разобьешься о камни, и все, – будничным и каким-то отстраненным голосом сказал Сергей Алексеевич. – Неосторожная туристка, которая отбилась от группы и решила осмотреть местность самостоятельно.

– Какого черта? – прошипела я. – Вы что – псих?

– Я? Нет… – он затряс головой. – Наверное, вы меня не помните, уважаемая Капитолина Викторовна. А вот я хорошенько запомнил вас, потому что именно вы стали причиной того, что вся моя жизнь пошла наперекосяк.

– Не поняла, – прошептала я.

– Я всего лишь одна из ваших жертв, Капитолина Викторовна. Вашей деловой хватки и беспощадности. Вы отдали мою вакансию другому кандидату на престижную должность, которая по всему раскладу должна была стать моей. Не помните? Как я вас умолял и плакал! Те деньги, которые я получал бы на новой работе, помогли бы моей семье решить жилищный вопрос и разъехаться с родителями жены, которые постоянно скандалили и не давали нам жить спокойно. Это был мой реальный шанс, который вы уничтожили собственными руками. А теперь я уничтожу вас.

– Я поступила по справедливости. Если я отдала вашу вакансию другому, значит, тот кандидат был лучше вас. Моя репутация дорогого стоит, и ошибаюсь я крайне редко, – сказала я пересохшими губами. Я вспомнила тот случай: тяжелую мужскую истерику и его крики: «Я убью тебя, поганая сучка!» Вспомнила, как моей секретарше пришлось вызывать охрану и соискателя-неудачника силой вытолкнули из моего кабинета.

– Кому нужна твоя справедливость? – усмехнулся он. – Пошла ты в задницу, гребаная сука, – выругалcя он. Его кадык дернулся, а потом экскурсовод продолжил: – Мы с женой вскоре развелись. Я оказался в коммунальной комнатенке вместе с тремя соседями. Я запил, какое-то время мыкался без работы, пока один знакомый не пристроил меня сюда. А когда я увидел тебя, то понял – это мой шанс поквитаться с тобой, сучка. Потому что тебе от меня никуда не деться.

– Так это ты написал записку и положил на кровать куклу с выколотыми глазами.

– Конечно, кто же еще!

Я посмотрела на него внимательно и поняла, что сейчас он отпустит меня и я рухну вниз. Бешеная ярость придала мне силы. Лучше всего я себя чувствовала, когда меня загоняли в тупик. В тот момент во мне рождалась реактивная энергия. И это был тот самый случай. Отпустив его руку, я нечеловеческим усилием подтянулась вверх, цепляясь ногами за малейшие выступы и трещины в скале, и наконец оказалась наверху.

Всей мощью своего тела я обрушилась на преследователя. Мы катались по земле, колошматя друг друга. Объективно Сергей Алексеевич был сильнее меня, но сейчас я напоминала разъяренную пантеру, которая сражается изо всех сил, пуская в ход когти, зубы, ловкость и хитрость. Изловчившись, я укусила экскурсовода в плечо. Он взвыл, а через несколько секунд я ощутила, как холодное лезвие ножа рассекло мою ладонь. Дело принимало слишком серьезный оборот. Сейчас он освежует меня как тушку, подумала я, а потом сбросит вниз. Я вопила, но шум воды перекрывал мои крики. Нож навис надо мной, и я отчаянно мотала головой, держа мужскую руку на весу и не давая ей опуститься вниз.

В моих глазах темнело, я чувствовала, как силы оставляют меня.

Вдруг экскурсовод скатился с меня, и я услышала чей-то знакомый голос:

– Ах ты, гнида!

Голос был знаком, но узнать его я не могла. Все проплывало мимо меня как в тумане. Еще немного, и я потеряю сознание.

В лицо мне брызнули холодной водой.

– Очнись, красавица! – раздался насмешливый голос Александра.

– Ты? – я открыла глаза и посмотрела на него.

– Ну я! Что здесь случилось-то?

Я села на земле:

– Долго объяснять.

– А если кратко? Только давай я сначала твою руку обработаю.

Он достал из рюкзака, лежавшего около кустов, носовой платок и перебинтовал мне ладонь.

И тут я, не выдержав, разрыдалась. Александр присел рядом на корточки.

– Капа! – он погладил по волосам. – Капелька! Ну что ты, маленькая, все уже позади!

Я шмыгнула носом. Меня никто никогда не называл ни Капелькой, ни маленькой. Никогда.

Я рассказала Александру, что со мной случилось.

– Сначала я думала на профессора, – призналась я. – А потом на тебя. Думала, что это ты подбросил мне в номер записку и куклу.

Он фыркнул:

– От большого ума, конечно! Я бы никогда до этого не опустился.

– Ты его убил? – кивнула я на распростертое неподалеку от меня тело.

– Временно вырубил, – пояснил Александр. И, немного помолчав, добавил: – А я тебя искал. Вышел на твою группу, мне сказали, что ты потерялась, и я сразу кинулся на поиски. Прочесал все окрестности и вышел сюда.

– Зачем? – тихо спросила я. – Зачем ты меня искал?

– Я хотел поговорить.

– О чем? – мой голос упал до шепота.

Рядом раздался непонятный крик. Мы оба как по команде подняли головы вверх. На ветках деревьев сидели обезьяны и смотрели на нас.

– Ах да, – усмехнулся Александр. – Это же остров обезьян. Или он где-то рядом. Я честно не помню: я плохо слушал нашего гида, потому что все время думал о тебе. О том, как я тебя здесь встречу.

Я подумала, что для меня этот остров стал островом сбывшихся желаний. Ведь рядом со мной был мужчина моей мечты!

– И о чем ты хотел со мной поговорить? – повторила я свой вопрос.

Его светлые глаза неотрывно смотрели на меня.

– О нас. – И притянул меня к себе. Я прильнула к нему. Он взял меня за подбородок и крепко поцеловал. От поцелуя губы сладко заныли. Я понимала, что выгляжу сейчас не лучшим образом: вся в грязи, взъерошенная, одежда порвана в нескольких местах, и пригладила руками волосы.

– Я хочу попросить тебя кое о чем.

Cаша откликнулся не сразу.

– Все, что хочешь. – Он провел сухой горячей ладонью по моему лицу, cловно очерчивая его.

– Назови меня еще раз Капелькой, – прошептала я.

И в его глазах я увидела такое желание, что меня обожгло этим огнем, опалило изнутри.

Он приблизил свое лицо к моему.

– Капелька. – И его губы коснулись моих. – И чего ты плачешь, маленькая? Ведь теперь я всегда буду рядом. Не надо плакать, Капелька.

– Не буду, – вытерла я слезы тыльной стороной ладони. – Раз ты рядом, то не буду. Честное слово.