Читать книгу "Детектив в путешествии (сборник)"

Глава 3

– И она начала орать?! – Володя качал головой, не в силах поверить, что за время его отсутствия тут столько всего произошло. – Когда убийца вошел к ней в номер и набросился на нее, она орала? Чего же тогда сама провоцировала мужиков, дура несчастная?

– Ну да, дура и есть. Не была бы такой, жила до сих пор. Она начала орать и сопротивляться, и Евгений начал закрывать ей рот, и нос закрыл, не заметив как. Она и умерла от удушья. Давай по порядку, Володь, а то я запутаюсь. Андрей убежал после того, как она его всего расцарапала… Он же объявил ей о завершении их отношений, вот она и кинулась на него, – рассказывала Татьяна историю, услышанную от Анатолия. – Схватил с вешалки пиджак, надел, чтобы царапин не было видно, и умчался заливать то ли горе, то ли счастье, о том не ведаю. Так вот когда Андрей сбегал, он ведь столкнулся с Евгением на лестнице, только вспомнил об этом чуть позднее. Да и встречу эту к делу пришить было бы невозможно, не найдись эта пуговица в их номере. Ну, зашел человек и зашел, кушать ходил, почему ему на этаж не подняться, может, поговорить с кем хотел. А так, взяли его уже на стоянке такси, уезжать собрался, потом проведут анализ ДНК, сопоставив остатки кожи под ее ногтями, опять же анализ спермы был произведен. Все совпало, обвинение было предъявлено. Евгений почти не упирался, винил во всем распутницу, как повторял через слово. А Андрея освободили.

– А он тебя взял и бросил. Взял и уехал на следующий же день. – Вика в сердцах плюнула себе под ноги. – Так он, ерунда, а не мужчина. Такая девушка из-за него… А он!..

– Ладно тебе, Викуля, – добродушно разулыбался Володя. – Нужен ей этот слизняк с мокрым взглядом.

– С каким, с каким? – ахнула Татьяна. – С мокрым? Почему с мокрым-то?

– Да у него глаза эти. – Володя скорбно сморщился. – Будто только что водой умытые. Сиди и думай, что он только что с них смыл: хорошее или плохое. Вот у Толика глаза хорошие. Правильные, открытые. Он мне так прямо и сказал…

– Много ты понимаешь, Володька, в глазах, – рассмеялась Татьяна, толкнув его плечом, потом все же спросила: – А что он тебе так прямо сказал?

– Так прямо и сказал, что… – тут он внезапно замолчал и кивнул в сторону дорожки, ведущей к кафе. – А вон он и сам, возьми и спроси у него.

– А и спрошу.

Татьяна встала и пошла навстречу Анатолию, навещающему друзей почти каждый вечер. С вежливой улыбкой приняла у него из рук красную розу. Это стало почти ритуалом: каждый вечер по красной розе. Привычно сунула нос в самую гущу туго схлестнувшихся лепестков и спросила, чтобы не забыть:

– Что такого ты сказал Володьке?

– Что?

– Да, что? Он просто замуж меня готов отдать за тебя хоть сегодня, – рассмеялась она.

– Не, сегодня не получится. Поздно уже. Все закрыто, – на полном серьезе ответил Анатолий и вдруг опомнился. – А сказал я ему, что не позволю тебе сесть за руль на обратной дороге.

– То есть?!

– Сам поведу. Взяли тут, понимаешь, моду, каждый второй водитель – женщина. А потом истерят в горах и ехать дальше боятся.

Анатолий схватил ее за руку и поволок к столу, за которым от удовольствия млел ее друг детства. Да еще пальцы большие все оттопыривал на кулачищах своих и в небо ими тыкал. Вот она ему задаст за то, что выдал ее с потрохами Анатолию. Вот она ему задаст. А тот вдруг почувствовав, что она упирается, остановился и притиснул к своему жесткому крепкому плечу, шепнув:

– Возражения по поводу сопровождения имеются?

– Никак нет, – шепнула она с фальшивым трагизмом в голосе. – Возражений нет.

– Так и запротоколируем, и подпись с тебя возьмем и потом уже…

– Что потом уже? – подтолкнула она его коленкой, потому что он умолк, внимательно рассматривая ее лицо.

– А потом… – он встряхнулся. – Никуда ты уже не денешься, милая. Никуда от меня не денешься.

Марина Крамер
Карты, деньги, морской бриз

– Я никуда не поеду!

– Да? А что такое? Мне кажется, поездка к морю и круиз на лайнере – не самое плохое предложение, или я не прав?

Муж развалился в кресле и насмешливо наблюдал за тем, как я бегаю по комнате, собираясь на очередную тренировку. Бросив на пол кофр с туфлями, я остановилась перед креслом и уперлась в лицо Кости взглядом, не предвещавшим обычно ничего хорошего:

– Я тебе сто раз объяснила! У меня турнир третьего и четвертого июля, но к нему нужно ведь еще и готовиться! Я не могу подвести Ивана и уехать, понимаешь? Бальные танцы не танцуют в одиночку!

– Это я решу, – абсолютно спокойно отозвался Костя, закуривая.

– Я знаю, как ты это решишь! Мы ведь договаривались, что ты не будешь мешать мне!

– А я тебе и не мешаю. Просто мне нужно, чтобы ты провела эти праздники со мной, только и всего. Ты – моя жена, Мария, и ты сделаешь так, как скажу я. Все! – подняв руку, Костя пресек все мои дальнейшие попытки возражать, встал и, прихватив пепельницу, вышел из комнаты.

Я завизжала в бессильной злобе, схватила кофр с туфлями и запустила им в стену. Самое ужасное заключалось в том, что Костино слово в нашей семье – последнее, и тут ничего не поделаешь, будет так, как он сказал. И вместо международного турнира в соседнем городе я окажусь в Сочи, где собирается большая компания карточных игроков, а у моего супруга явно назначена игра с кем-то важным и денежным. И буду натянуто улыбаться всей этой картежной шушере, изображать примерную жену и ловить на себе жадные взгляды Костиных приятелей и ненавидящие – их жен, подруг и любовниц. Словом, неделю своей жизни я, выражаясь Костиным языком, проиграла в карты.

Ехать на тренировку теперь большого смысла не имело, но предстоял разговор с партнером. Водитель сегодня из меня оказался никудышный, машину болтало по дороге из стороны в сторону, мне то и дело сигналили обгоняющие водители, но я никак не могла сосредоточиться. Нет, авария нам ни к чему, Костя будет страшно недоволен, а когда Костя Кавалерьянц недоволен – добра не жди. О том, чем я думала, когда выходила замуж за карточного шулера, я сейчас даже вспоминать не хотела. Просто так сложилось – а он оказался рядом, поддержал, подставил плечо – и я очертя голову кинулась туда, где почувствовала тепло и понимание. Ошиблась. Но теперь ничего не поделаешь – уйти я не могу, а оставаться с каждым днем все тяжелее.

Иван, мой бессменный партнер по бальным танцам, уже сидел в раздевалке на полу, растягивая мышцы спины. Кудрявые темные волосы убраны в хвост, тренировочные брюки отглажены, туфли для латины начищены, от майки несет туалетной водой. Красавчик…

– Приветик! – повернув голову, поприветствовал он меня. – Как настроение? Чего зеленая такая?

Я молча повесила спортивную сумку на крючок, сбросила туфли и села на пол рядом с партнером. Ванька привычным жестом чмокнул меня в щеку и снова ухватился руками за стопы вытянутых вперед ног, наклоняясь всем телом.

– Что работать будем, латину или стандарт?

– Что хочешь, – вяло отозвалась я, и знавший меня с самого детства Иван мгновенно вычислил:

– С мужем поругались?

– Не грузись, – отмахнулась я, – это нормально. Знаешь, как говорят? Видали очи…

– Ну-ну, – согласно кивнул Ванька, – а ведь я тебе говорил – не ведись на его бабки.

– Вот был бы на твоем месте кто другой, уже бы по морде схлопотал, – вздохнула я и расстегнула сумку, чтобы достать тренировочную одежду, – но для тебя сделаю исключение. Ты отлично знаешь, что никакие бабки тут ни при чем.

– Знаю-знаю, прости, – Иван поднялся, отряхнул широкие брюки, прихватил пару туфель и мимоходом бросил взгляд в зеркало. – Переодевайся.

Я малодушно промолчала о том, что на турнир мы не едем – не нашла в себе сил, решила отложить до конца тренировки. Раз уж все равно приехала – будем работать.

Выйдя в зал, я сразу направилась к стойке с дисками и нашла там любимый, который Иван записывал специально для нас – двадцать треков танго. Ванька, усмехнувшись, прокомментировал:

– Ну, я гений. Практически не ошибаюсь. Раз уж ты за танго уцепилась, значит, я был прав – точно с Костей поцапались.

– Может, мы все-таки сперва потанцуем? Вместо разминки?

– Для тебя, дорогая, все, что угодно.

Танго всегда переключало меня с любых неприятностей жизни на что-то иное. Однако сегодня мы не стали гонять все двадцать треков, как делали обычно, ограничились тремя и принялись за латину. Я старалась изо всех сил, удивляя партнера – обычно на предтурнирных тренировках я не выкладывалась полностью, сберегая силы для предстоящих соревнований.

– Отлично, – стягивая в раздевалке мокрую от пота майку, выдохнул Иван.

– Отлично-то отлично, да вот только турнир мимо нас, Ваня, – решилась я.

– Не понял…

– Я уезжаю в Сочи.

– Чего?! В Сочи?! А что не на Марс?!

– На Марсе нас не ждут многочисленные фанаты Костиной карточной игры.

Иван чуть поостыл:

– А-а… ну, понятно. Муженек цыкнул – и ты к ноге.

– Не начинай. Ты отлично знаешь, что я по своей воле не предпочла бы поездку в шумный приморский город двухдневному турниру с неплохими шансами на победу. Но у меня есть муж, и есть некие обязательства перед ним. И с этим я вынуждена считаться, Вань.

– Я понимаю, – сник партнер.

– Прости, ладно? – Я обняла его и поцеловала в щеку. – Не последний турнир, да и всего не выиграешь ведь.

– Хорошее утешение. Ладно, вали отсюда, у меня сейчас дети придут. Удачного отдыха, Мария.

Сборы в Сочи заняли больше суток, потому что к подобным мероприятиям мой супруг относился с повышенным вниманием. Он собственноручно выбирал наряды для меня, подбирал галстуки к своим пиджакам и рубашкам, до блеска начищал обувь. В его внешности и одежде все и всегда было идеально и выверено до мелочей. Костя Кавалерьянц производил впечатление респектабельного человека с хорошим достатком, а искусствоведческое образование придавало лоск его разговорам. И я должна была полностью соответствовать – ухоженная, яркая, но при этом стоящая за спиной жена. И – никаких резких движений. Костя, правда, старался не втягивать меня в свои аферы без особой нужды, но иногда такая необходимость у него возникала, и я не могла сопротивляться и перечить. Как и сейчас.

Пока муж погружался в сладкий мир таких дорогих его сердцу сборов в дорогу, я, прихватив телефон и сигареты, укрылась в отапливаемой беседке на заднем дворе. Территория загородного дома Кости была огромной, и это позволяло мне хоть иногда побыть в одиночестве, без непременных соглядатаев. Закурив, я набрала номер Марго – моей единственной подруги, живущей, увы, в Москве.

– Мэрик, привееет! – чуть растягивая последнее слово, проговорила она в трубку. – Ты где пропала?

– Тружусь, Маргоша…

– Как жизнь семейная? – и в голосе проскользнула тщательно удерживаемая ирония.

Я не позвала Марго на свадьбу – не смогла, мне было дико стыдно, и я не хотела, чтобы она видела, во что я ввязываюсь. Марго, конечно, простила, но иной раз вот так не могла удержаться от колкостей.

– Не спрашивай. Едем в круиз из Сочи.

– И это тебя, надо полагать, угнетает? Морской круиз на комфортабельном лайнере? Да ты заелась, дорогая.

– Знала бы ты истинную причину, не глумилась бы, – отрезала я, и Марго мгновенно сменила тон:

– Что-то случилось?

– Настало время игры, господа, – прогудела я, пародируя голос известного телеведущего.

– О, тогда понятно. Константин Айвазович в своем репертуаре, надо полагать.

– В нем. С турнира меня сорвал, сволочь…

– О…

Марго умолкла, а мне стало жаль себя. Конечно, со стороны это выглядит наигранным и глупым – девушку везут в круиз на роскошном лайнере, семь дней веселья, отдыха и роскошных нарядов, а она чем-то недовольна. Но я-то знаю, чем может в любую секунду обернуться эта роскошь. Тем, например, что Костя проиграет больше, чем сможет заплатить. Я – заложница своего мужа, вернее – его способа заработка, и никакие деньги мне не нужны, потому что даже потратить их свободно и без надзора я не имею права. Карты, карты, карты – вся жизнь проходит среди чертовых колод, которые Костя практически не выпускает из рук. От скуки я уже и сама начала осваивать это искусство, осталось только за стол сесть. К счастью, Костя этого не позволит.

– Ну, поищи в этом приятное, – неуверенно посоветовала подруга.

– Приятное? Что приятного в безбрежном море вокруг и в замкнутом пространстве корабля без возможности в любой момент на берегу оказаться? У меня морская болезнь, я не могу видеть воду в таких количествах, а тут еще и семь дней! Да я там с ума сойду, как ты не понимаешь?

– Мэрик… ну, ты ведь знала, на что идешь…

– Прости, я позвонила тебе зря. Люблю тебя, Марго.

Я отключила телефон и заплакала. Зачем-то обидела ни в чем не повинную Марго, испортила настроение себе и ей…

– Ты где была?

Костя сидел за столом в кабинете и по привычке перетасовывал колоду, запуская карты веером из одной руки в другую. Меня раздражал шелестящий звук этих картонных прямоугольников, я скривилась, но промолчала.

– Положи в чемодан то, что тебе еще нужно, платья уже там.

– Спасибо, – пробормотала я.

На столе закрутился от вибрации Костин мобильный, и он жестом велел мне выйти. Закрывая за собой дверь кабинета, я услышала, что звонит Артур – старший брат и бессменный напарник Кости по игре. Значит, Арик тоже едет с нами. Из-за меня на Костю косовато посматривали члены диаспоры, но Костя ее возглавлял, а потому плевать хотел на мнение остальных. Хотел жениться на русской танцовщице – сделал, как решил, замазав всем глаза большими денежными вливаниями.

– …я точно знаю, что он при бабках, – донеслось до меня, и я невольно припала ухом к двери кабинета, перестав даже дышать. – Я Марию беру затем, чтобы она его внимание чуток отвлекла. А бабки там огромные, он сам игры искал, мне Самвел звонил. Главное, чтобы конкуренты не пронюхали, а то некрасиво получится, если мою мышь кто-то раньше меня сожрет, – и Костя зашелся раскатистым смехом. – Да не бойся, Арик, мы его ушатаем, а там из порта сразу на самолет – и поминай, как звали. Все равно скоро в Испанию валить будем, надо напоследок поднять побольше, чтоб там не бедствовать.

Это была новость… «Валить в Испанию» означало только одно – что он собирается уезжать из России навсегда и, разумеется, меня здесь точно не оставит. И вот тогда-то мне нынешняя жизнь покажется раем небесным. В Испании я окажусь совершенно одна, без языка, без друзей, без возможности высунуть нос на улицу. О, черт…

Мысль пришла мгновенно. Нужно использовать круиз в свою пользу, и я сделаю это настолько, как хватит умения и навыков. Весь этот сыр-бор организовал какой-то сочинский владелец большой турфирмы, имевший несколько таких вот огромных круизных лайнеров. Один из них он и предоставил на неделю игрокам, устроив на борту что-то вроде нелегального казино. Приглашения в круиз получили только проверенные люди, только те, о ком в карточном мире шла молва, и случайных пассажиров на лайнере не будет. Но Костя сказал, что далеко не все там – карточные асы, а это значит, что и у меня есть шанс. Да, я не смогу тягаться с кем-то в покер, вист или терц, но в банальное «очко» – запросто. Надо только помягче с Ариком – тот настоящий мастер, он-то меня невольно и потренирует, пока есть время. Лайнер выходит из порта Сочи в десять вечера тридцатого июня, а вылетаем мы сегодня ночью, двадцать восьмого. Следовательно, у меня в запасе полно времени, которое я, если правильно все устрою, проведу в игре с Ариком. Деверь иной раз делал для меня исключение и играл «на интерес», чего никогда не позволял себе мой муж. Он принципиально не садился за карточный стол, не делая ставок, – это было его кредо. Игру без денег Костя считал баловством и пионерскими забавами.

Костя панически боялся летать, и уже один вид самолета приводил его в состояние, близкое к истерике. Это было просто удивительно – человек, о чьей жестокости в городе ходили легенды, в самолете становился беспомощным и испуганным, как годовалый ребенок. Но сегодня мне эта Костина фобия была только на руку. Обычно Кавалерьянц наливался коньяком еще перед посадкой и к моменту взлета уже сладко посапывал в кресле бизнес-класса. Следовательно, мы с Ариком, как не страдающие данным недугом, вполне можем себе позволить легкое развлечение в виде небольшого карточного турнира. Правда, в процессе нам предстоит еще пересадка в Москве, где нам нужно будет как-то переместить почти хладное тело моего супруга с одного воздушного судна на другое, но мы, конечно, справимся. А потом и снова в картишки можно.

Именно это я и предложила Арику, пересев к нему, едва самолет набрал высоту. Кроме нас троих, из Москвы в Сочи в бизнес-классе летела еще пожилая чета – он явно бывший чиновник, она – такая ухоженная, холеная дама с высокой прической. К счастью, они были поглощены чтением и не замечали ничего и никого вокруг. Арик удивленно посмотрел на меня:

– Спала бы лучше.

– Я не могу спать в самолете, шум мешает. Так что – играем?

Деверь хмыкнул и полез в кейс за картами. Но я ведь не зря замужем за игроком, правда? И уж что-что, а привычку возить с собой крапленые колоды я за Ариком знала.

– Нет, дорогой, так не пойдет. Еще играть не начали, а ты меня уже поиметь решил, – с улыбкой заявила я и взяла свою сумку, где тоже имелась пара новых колод, но, в отличие от Ариковых, они были «чистыми», без нанесенного на них воска, крапа и прочих ухищрений. Обычные колоды, купленные в газетном киоске одного из окраинных районов города, потому что киоскеры возле гостиниц, торговых центров и ресторанов получали зарплату у моего мужа и помогали «заряжать» карты. Словом, я подстраховалась.

Арик окинул меня насмешливым взглядом и хмыкнул:

– Ну, пусть по-твоему будет. Сдавай.

Первые пять партий я проиграла, и Арик расслабился, вызвал стюардессу и попросил кофе. Спасибо деверю – теперь я прекрасно видела его карты, отражавшиеся на кофейной поверхности. С помощью нехитрых трюков, подхваченных у Кости, дела мои пошли на лад, и Арик начал проигрывать. «Сделав» его семь раз кряду, я предложила прерваться. Разозленный проигрышем, Арик шлепнул карты на откидной столик и пробормотал:

– Ты опровергаешь все законы.

– Не сердись, дорогой, – я похлопала его по руке, – иногда ученик превосходит учителя, этим надо гордиться.

– Это не танцули твои! – пробурчал Арик. – Мне западло бабе в карты сливать.

– Ну, слу-ушай! – протянула я и посмотрела на Арика, чуть прищурив глаза. – Мы не чужие люди, правда? И Косте ничего не скажем.

Я ударила в больное место – Арик был старше, но Костя в семье считался более удачливым, более умным, занимал более высокую ступеньку в иерархии диаспоры, а Арик так и остался неповоротливым, вялым и безынициативным. Всегда на подхвате, всегда на вторых ролях. Костя решает – Артур делает, Костя – голова, Артур – руки и ноги. Его это злило, но противиться младшему брату у Арика просто не хватало энергии. Или, может, мозгов.

Остаток полета мы скоротали все за тем же занятием, и я, наловчившись, обыграла Арика вчистую. Если бы игра шла не на интерес, а на деньги, из самолета я могла бы выйти с ощутимой суммой в кармане.

– Косте трёкнешь – удушу, – прошипел Арик, раздирая колоду в клочья.

Я только улыбнулась и молча кивнула, возвращаясь на свое место рядом с мужем, который по-прежнему безмятежно спал, укрытый алкогольными парами.

Сочи не произвел на меня никакого впечатления, и от предложенной Костей прогулки по окрестностям я отказалась, сообщив, что вполне насладилась местными красотами из окна такси.

– Там очень жарко, я не хочу сгореть. И потом – это ты спал весь полет, а я с ног валюсь, дома-то ночь глубокая.

– Скучно с вами, – сообщил Костя, заваливаясь на кровать и включая телевизор. – Ладно, останемся в номере, я пальцы разомну.

Это означало, что сейчас он достанет из кейса ручной эспандер, резиновое кольцо, моток лески и будет упражняться в гибкости суставов. К рукам своим Костя относился как к величайшему произведению искусства, берег их и всячески тренировал. Верхний слой кожи на подушечках трех пальцев у него был снят бритвочкой – это повышало чувствительность. Узлы из лески он вязал так виртуозно, как будто сто лет проработал хирургом, а маникюру его могла позавидовать самая отъявленная любительница этой процедуры.

Я тоже легла, отвернувшись от мужа, чтобы не видеть его упражнений, но уснуть так и не могла. В голову лезла всякая чушь, зато сон как рукой сняло.

– Костя, скажи, – начала я, усаживаясь на кровати и натягивая одеяло до шеи, – а меня ты зачем с собой взял? Обычно в южные поездки ты предпочитаешь отправляться один.

– Взял – значит, нужна будешь, – отозвался он, не переставая вязать узлы то левой рукой, то правой.

– Я боюсь, Костя.

– Чего ты боишься?

– Ты думаешь, что тебе вечно будет везти? Что ты всегда будешь только выигрывать? А что случится, если ты проиграешь или нарвешься на того, кто обведет тебя вокруг пальца? Что будет тогда?

Костя отбросил леску и зло посмотрел на меня:

– Зачем ты завела этот разговор, женщина? Я не проиграю – я никогда не проигрываю, запомни. Я игрок экстра-класса, я настоящий катала, а не эти любители метнуть в «очко». Много лет я занимаюсь только этим, всего себя отдаю. И проиграть я не могу по определению. Мне нет равных, запомни это, Мария. Твое дело маленькое – ты должна выглядеть так, чтобы мой партнер по игре не мог сосредоточиться, чтобы его внимание рассеивалось. Ты должна действовать ему на нервы, понимаешь? Казаться доступной, а не быть ей – вот твоя задача. Остальное я сделаю сам. И поверь – награда твоя будет такой, что ты забудешь все неприятные моменты, связанные с ее получением. А сейчас либо спи, либо выйди в соседнюю комнату, ты мне мешаешь.

Вот так – знай свое место, женщина. Вздохнув, я выбралась из постели, надела легкие джинсы и белую рубашку, собрала в пучок волосы и сообщила мужу, что пойду в бар.

– Угу, – пробормотал Костя, – только не напивайся, утром рано вставать.

Показав в сторону комнаты, откуда доносился голос супруга, не вполне приличный жест пальцем, я сунула в карман сигареты и телефон и вышла из номера.

В баре царил полумрак, посетителей оказалось немного, и это меня порадовало. Всюду чувствовалась атмосфера какого-то праздника – на каждом столике живые цветы в вазочках, помещение украшено гирляндами, а на барной стойке возвышается небольшой фонтанчик в виде мельницы, и вода течет под вращающимся колесом. Я села за столик и подозвала официанта. Костя давно отучил меня пить коктейли, называя их «мешаниной», и переключил на хороший коньяк, в котором разбирался. Изучив винную карту, я нашла армянский коньяк бешеной цены и заказала двести граммов. Официант посмотрел почти с уважением:

– Закусывать чем будете?

– А ничем не буду, – лихо заявила я.

– Может, фрукты?

– Не может. Да не бойтесь, юноша, после двухсот граммов коньяка я обычно ухожу домой на своих ногах, – усмехнулась я, и он отошел.

Закурив, я стала осматриваться. Почему у меня вдруг сложилось ощущение, что за мной наблюдают? Арика вроде не видно, а Гошу, моего постоянного спутника, приставленного Костей, мы с собой не брали. И вот опять – никого знакомого в баре нет, а в организме все дрожит от направленного четко на меня взгляда. Ну, нет здесь никого, кому я могла бы быть интересна – а взгляд есть! Определенно, я схожу с ума.

Еще раз обведя взглядом зал, я вдруг увидела ту самую пожилую пару из самолета – они сидели за столиком наискосок от меня, перед ними стояла бутылка белого вина, ваза с фруктами и блюдо с пирожными. Напоминали они мне двух воркующих голубков, и я даже почувствовала легкий укол зависти – дожить до таких лет и так трепетно относиться друг к другу. Вряд ли мы с Костей будем выглядеть так в их возрасте. Скорее всего, один из нас уже будет лежать, а другой – сидеть за это. И неважно даже, кто на каком месте окажется.

Официант поставил передо мной широкую рюмку, сменил пепельницу, и я поинтересовалась:

– Надеюсь, в вашем почтенном заведении не принято обманывать клиентов и приносить им «Кизляр» вместо «Царя Тиграна»? – игриво осведомилась я, чем оскорбила парня в лучших чувствах:

– Мадам! Как можно! Вы – первая женщина, которая заказывает у нас «Царь Тигран» тридцатилетней выдержки, это достойно комплиментов, а вы – «обманывать»…

– Я пошутила, не обижайтесь, – я поднесла рюмку к лицу и вдохнула аромат коньяка – он был прекрасен.

– Убедились? – почти насмешливо спросил официант, и я рассмеялась:

– Я не настолько разбираюсь в коньяках, чтобы отличать их по аромату, но то, как пахнет «Царь Тигран», знаю прекрасно. Это любимый коньяк моего мужа.

– Подозреваю, он знает в нем толк, – официант чуть поклонился и исчез.

Потягивая напиток, я курила и думала. Мне нужно что-то сделать, чтобы не быть зависимой от Кости и его причуд. Это практически невозможно – но один-то шанс всегда бывает. И нужно его найти и воспользоваться. Если он увезет меня в Испанию – конец. Я никогда не буду свободной. Поэтому мне нужны деньги. Всегда находятся любители поиграть, не владеющие никакими шулерскими приемами, главное – уметь их вычислить.

– Простите за беспокойство, – раздалось над моей головой, и я едва не уронила сигарету.

Повернувшись, я увидела того самого пожилого господина, с которым прилетела сюда. Он был уже один – видимо, проводил жену в номер и вернулся.

– Я вас слушаю.

– Почему такая молодая женщина проводит вечер в одиночестве?

– Потому что мой спутник устал и лег спать.

– Тогда, может, вы позволите мне присесть? – отодвигая стул, спросил он.

– Вы уже присели, – заметила я, – но не вижу причин для возражений.

Он засмеялся и жестом подозвал официанта:

– Любезный, а принеси-ка мне бокальчик вина. А даме? – вопросительно посмотрел он на меня, и я рассмеялась:

– А дама свою норму знает, – и показала на рюмку, в которой еще плескалось порядочное количество коньяка.

– А дама ничего не желает, – закончил он и отпустил официанта. – Марк Наумович, – представился господин, и мне ничего не оставалось, как произнести свое:

– Мария. Но если не хотите звать меня полным именем, можете сократить до Мэри.

– Даже так? – седые брови взметнулись вверх, а лицо на секунду скривилось в ехидной ухмылке, но тут же приняло прежнее благопристойное выражение. И мне стало понятно, что он подумал…

– Если вы решили, что я здесь работаю телом, то ошиблись столом. Мэри – так меня зовут все, я не признаю Маш, Машенек, Машуль и прочего.

– О, простите, я, кажется, вас обидел, – совершенно натурально смутился Марк Наумович. – Поверьте, я не имел в виду ничего дурного.

– Хорошо, оставим это. Вы приехали отдыхать, Марк Наумович?

– Да, завтра мы с женой отплываем в круиз по Черному морю, – сказал он, и у меня внутри гулко ухнуло – а деда-то из наших… Вернее, из Костиных. Вот это номер.

Я перевела взгляд на его руки и поняла, что с ним не села бы играть даже на щелчок по лбу. Такие руки мог иметь только профессиональный катала, такой, как мой муж. Ну и ну… А Марк Наумович меж тем продолжал:

– Вот, знаете ли, решил жене подарок к годовщине свадьбы сделать. А что может быть приятнее, чем легкая морская прогулка, правда?

– По такой-то жаре?

– А какая нам, старикам, разница? Загар и все эти пляжные радости нам уже противопоказаны, конечно, но вот морской воздух и свежие впечатления – напротив. Много ли нам, пожилым супругам, надо? А мне бы еще партнера какого – в картишки перекинуться, – улыбнулся он.

– Любите карты?

– Люблю – пожалуй, громко сказано. Так, на досуге балуюсь, – это было сказано беззаботным тоном любителя игры в «дурака», однако я уже видела его руки, и провести меня дедуле не удастся. Правда, я не очень понимала, к чему он представляется «лохом».

– И какую же игру вы предпочитаете на досуге? – не отставала я, не особенно еще представляя, зачем пытаюсь заставить его ошибиться и выдать себя.

– Не знаю, скажет ли вам что-то это название, скорее – нет. Это не особо популярная игра у картежников. Называется она терц.

И вот тут дед совершил стратегическую ошибку. Терц – это игра элитная, особо почитаемая у воровской верхушки, играют в нее люди сплошь уважаемые в уголовном мире, а не простые любители-обыватели. Костя, кстати, отлично играет в терц и предпочитает эту игру многим другим. Но к чему этот дедок пытается выдать себя за любителя? Ладно, подыграем.

– Надо же… а я слышала, что эта игра – для «воров в законе», – похлопав ресницами, сказала я и увидела, как выражение лица Марка Наумовича на секунду стало злым и хищным. Но вот он овладел собой и спросил:

– А чем вы занимаетесь, Мэри? Надеюсь, это не очень нескромный вопрос?

– Нет. Я танцую.

– Танцуете?

– Да. Спортивные бальные танцы – слышали такое? Я профессиональная спортсменка и тренер.

– И как? Есть достижения? – беря за ножку бокал вина, поданный официантом, поинтересовался Марк Наумович.

Чтобы перечислить все мои титулы, мне понадобилось бы часа полтора, поэтому я ограничилась скромным ответом:

– Мы с партнером входим в десятку лучших танцевальных дуэтов России и в четырнадцать лучших в Европе.

– Ого! – с уважением протянул собеседник.

Я взяла новую сигарету. Марк Наумович, потягивая вино, о чем-то думал. Я же испытывала легкую дрожь во всем теле, и это ощущение мне совсем не нравилось. Так действовал на меня только один человек, но увидеть его здесь я точно не могла. Я вообще его не видела нигде, кроме как на фотографии.

– А как муж относится к вашему увлечению? Ведь у вас есть муж? – он кивнул на обручальное кольцо.

Я не могла признаться, чья я жена – это обострило бы все, да и Костя будет страшно недоволен. Он вообще был против того, чтобы я продолжала танцевать, и я чувствовала, что карьера танцовщицы вот-вот оборвется. Но не признаваться же в этом первому встречному.

– Зачем вам мнение моего мужа? – довольно резко сказала я и сделала глоток коньяка, которым внезапно и подавилась. Закашлявшись, я выскочила из-за стола и опрометью понеслась в туалет. Отдышавшись, я посмотрела в зеркало, поправила прическу, вытерла выступившие от кашля в уголках глаз слезы и вышла в холл, едва не столкнувшись с высоким темноволосым мужчиной, одетым во все черное. Он буркнул что-то по-армянски – кажется, извинения, и повернул в мужской туалет, а я снова почувствовала какую-то тревогу.

Марк Наумович ждал меня за столиком, участливо поинтересовался, все ли в порядке, и я кивнула:

– Да, извините меня. Нельзя злиться, когда пьешь коньяк.

– К сожалению, мне пора, завтра рано вставать, – извинился он, вставая, – рад был познакомиться с вами, Мэри.

– Взаимно.

Он пошел к выходу, я тоже допила коньяк, расплатилась и направилась в номер, однако, проходя через небольшой зимний сад, вдруг услышала голос Марка Наумовича:

– Я тебе точно говорю, что он будет. Только что я сидел в баре с его женой.