Текст книги "Последнее прости"
![](/books_files/covers/thumbs_240/poslednee-prosti-32874.jpg)
Автор книги: Евгения Михайлова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 3
Аня задумчиво жевала омлет, сидя за кухонным столом, и смотрела в спину матери, моющей посуду.
– Слышь, у Стаса мама умерла, – произнесла она, наконец.
– Да ты что, – повернулась Вера. – Когда?
– Вчера ночью.
– Ну, слава богу, отмучилась.
– Ой, я так и знала: вечно ты с этим «слава богу». Ничего она не отмучилась. Там петрушка какая-то вышла. Ей вроде лекарство не то подсунули. Перепутали, что ли. Я не поняла толком.
– Да ты что! – глаза Веры расширились от любопытства.
– Не, ну ты как заведенная точно. «Да ты что, да ты что». Ты че обрадовалась?
– Я обрадовалась? Ты просто психопатка. Я, наоборот, в шоке. Ты объясни толком насчет лекарства. Кто мог ей не то лекарство дать? Ей только муж лекарства и давал.
– Или уколы, я сразу не врубилась. Стас чего-то бормотал… Да, вроде уколов больше, чем надо.
– Интересно, – задумчиво проговорила Вера. – А знаешь, я его не осуждаю. Он мужик видный. И при калеке.
– Я фигею, дорогая редакция. Ты что, маман, на Олега Витальевича глаз положила? Сразу тебе скажу, чтоб не мучилась: ты в пролете.
– Какая ты грубая все-таки. И с чего ты взяла, что я того… глаз положила? Я просто так сказала. И все равно интересно: ты меня что, очень страшной считаешь? С чего это я сразу в пролете?
– Не, ну ты, может, и не самая страшная, – Аня жмурилась довольно, как кошка. Любила она поиграть на мамином самолюбии. – Просто есть лучше. Я тебе так скажу: есть в тысячу раз лучше.
– Ты про что? Ты хочешь сказать, что у него кто-то есть?
– Ну, так-то нет, конечно. Ну, как ты подумала. Но одну девушку я у них видела. Она ему нравится, точно. А тетю Милу клинило. Я это тоже видела.
– Ничего себе. Что за девушка?
– Не знаю. Может, артистка.
– Красивая, что ли?
– Угу.
– Так. Вот что получается. А ты тут пела: добрый он, хороший, на руках жену носит.
– Так он и есть добрый и хороший, и на руках ее носил, потому что она ходить не могла. А девушка зашла к ним, может, один раз. Ее он на руках не носил. Вот как с тобой говорить? Ты как залипнешь на чем-то, тебя не сдвинешь. Ты на самом деле думаешь, что он нарочно с лекарством?
– Пусть милиция думает, – поджала губы Вера. – Мне другое интересно. Стас тебе про женитьбу ничего ни разу не говорил?
– Ну, говорил что-то… Типа в шутку.
– Парень может сказать типа в шутку, а девушка должна сделать так, чтоб было всерьез.
– Может, мне его в загс самой затащить? Ну, ты даешь.
– Что значит – затащить? Когда у женщины голова на плечах, мужчина идет в загс и думает, что сам этого хочет.
– Ясно с тобой все. Ты на этих штампах помешана. Сейчас начнешь рассказывать, что все из нашего дома уже проштампованы, одна я – нет.
– Аня, – голос Веры прозвучал значительно, почти торжественно, – ты, дочка, пойми: я знаю, что говорю. Ты полгода со Стасом встречаешься, живете, если прямо сказать. Если бы у них все было по-старому, то можно и дальше так тянуть. Но все поменялось. Мать умерла, отец… Сама говоришь: может и привести кого-то. А когда приведет… Захочет ли она тебя прописать? Сомневаюсь. Тут случай такой: с этим лекарством начнут разбираться, раз уж подозрение есть. Одним словом, пожениться вам в самый раз. Олег сейчас это и не заметит. А потом уж – ничего не поделаешь, ты там живешь на законных основаниях.
– Как тебе горит меня выпихнуть отсюда!
– Я о будущем твоем беспокоюсь. Семья приличная, квартира большая. А мне нужно здесь сидеть и ждать, когда брат твой сюда жену приведет. Я не о себе пекусь. Всю жизнь на вас положила, а на старости, может, меня невестка и выкинет отсюда…
Вера отвернулась к окну и театрально прикрыла глаза рукой. Аня зевнула, встала, потянулась и насмешливо проговорила:
– Мне, что ль, обрыдаться насчет твоей невестки… А еще внуки у тебя могут дебилами родиться, садистами вырасти, мучить тебя будут… Мама, Петька вчера в восьмой класс пошел. Как бы ты сама ему нового папашку не подсунула. Который его и выкинет отсюда, – Аня радостно рассмеялась, довольная удачно завершенной комбинацией.
* * *
Катя несколько раз собиралась позвонить Олегу или Стасу, но не могла себе представить, что им говорить, о чем спрашивать, как реагировать на ответы. Нет, там сейчас сложилась настолько сложная ситуация, что понять что-то возможно, лишь взглянув на Олега хоть мельком. Или на Стаса. Она решила просто пойти к ним без звонка. Если Олега нет дома (вдруг его задержали до выяснения), она предложит Стасу свою помощь… Да хоть приготовит что-то, квартиру уберет…
Они жили в тридцати минутах ходьбы от ее дома, но она была у них в гостях только раз, когда Игорь привез из Франции по ее просьбе лекарство для Милы. Она принесла его, посидела минут пятнадцать… Олег у нее дома не был ни разу. С тех пор как они расстались в больнице, прошло больше года. Катя шла медленно, со стороны могло показаться, что она в глубокой задумчивости. На самом деле никаких конкретных мыслей, идей, планов по-прежнему не было, только эта яркая лента воспоминаний, которые мучили, тревожили ее душу и… согревали кровь. Таким горьким и сладким оказался ее единственный мимолетный роман на стороне. Такой ужасной может стать расплата… Господи, да что это я. Какая расплата?.. Катя даже невольно отмахнулась от этой мысли.
– А-а-а-а! – с воплем синхронно подпрыгнула, поравнявшись с нею, группа оболтусов лет шестнадцати-семнадцати. Приземлились и радостно захохотали. Прохожие испуганно шарахнулись в стороны, Катя оказалась практически в центре компании.
– Просто интересно, – сердито спросила она. – Почему вы такие идиоты?
– А! – с готовностью проорал один из них. – Так мы пидора женим!
– Елки-палки, – пробормотала Катя, и почему-то ей стало легче. В конце концов все может оказаться недоразумением в этой истории с Милой, как-то все наладится в ее, Катиной, жизни, станет проще, яснее… Как? Кто это может знать наперед… А пока она идет под начинающими желтеть большими деревьями, ей в лицо ласково светит нежное солнце ранней осени, по улицам бродят и скачут радостные придурки, а до дома Олега всего-то осталось идти пятнадцать минут. Вдруг она позвонит, а ей откроет он, посмотрит своими синими глазами…
Ей открыл Стас.
– Здрасьте, – сказал он невыразительно и не сразу пригласил ее войти.
– Извини, что я без звонка, просто была недалеко, подумала, может, сумею чем-то помочь…
– Значит, он вам рассказал – Стас смотрел на нее совсем без выражения, что, конечно, тоже было выражением.
– Олег сказал мне, что Мила умерла. Прими мои соболезнования.
– Принял. А про то, что нас в убийстве подозревают, сказал?
– Ну, что-то такое говорил, я толком не поняла… Есть предположение… Так?
– Типа мама не умерла, а убили ее. Мы, что ли… Вы решили, что отец уже в тюрьме? Не. Его отпустили под подписку о невыезде. И я под такой же подпиской. И все, кто к нам заходил. Вас, случайно, не вызывали?
– Нет. Я была у вас один раз, довольно давно, если помнишь.
– Да мне че? Мне откуда знать, сколько вы были и когда. Мне отец не докладывал. Следакам и расскажете.
– Так. Ты явно считаешь, что я не должна была сюда приходить. Прости, я действительно хотела помочь. Ты уверен, что ничего не нужно?
– Уверен. Батя сам все сделает. У него время освободилось: за мамой не надо больше ухаживать.
– Понятно. У тебя нет причины так со мной разговаривать, но это неважно. Я пойду. – Катя повернулась к двери.
– Точно нет причины? – вопрос прозвучал как удар в спину.
Она повернулась и прямо посмотрела в темные глаза Стаса:
– Понимаешь, если одному человеку не нравится другой, то это еще не повод для того, чтобы его обижать. Это проблема первого человека. Я, честно говоря, знаю о тебе так же мало, как и ты обо мне. И поэтому не делаю никаких выводов. Просто у нас не состоялся разговор. Пока.
– Чао. А я что, вас обижал? А кто сказал, что вы мне не нравитесь? Очень даже нравитесь. Как женщина. Ну, бате, конечно, больше, он вас лучше знает…
Катя почувствовала, что сейчас ударит его или зарыдает. Или то и другое. Она выскочила из квартиры, выбежала из подъезда и бросилась домой прятаться от чужих и недобрых глаз, отмываться от незаслуженной враждебности, отбиваться от страха за Олега, себя, Игоря, от мысли о собственной вине… В прихожей она опустилась на пол и застонала, закрыв рот ладонью. До нее наконец окончательно дошло, что их с Олегом тайна не была тайной вовсе, а сейчас… Сейчас это вообще тема для милицейского протокола. Что дальше? Реакция Игоря, ненависть Стаса… «Точно нет причины?» А вдруг…
Глава 4
Надежда все утро простояла у окна. Вздрагивала, когда во двор въезжала черная машина, всматривалась, вздыхала то ли разочарованно, то ли облегченно. Это машина не Олега. А с чего она, интересно, взяла, что он может приехать? Да ни с чего. Просто вата в голове. Она заставила себя пойти в ванную, налить в ведро горячей воды, добавить стиральный порошок, замочить чистую, высушенную тряпку и принялась мыть пол. Даже на этом обыденном занятии сосредоточиться не удалось. Тряпка казалась то слишком мокрой, то слишком сухой, в результате Надя, попятившись, опрокинула ведро с мыльной водой, поскользнулась, шлепнулась в лужу и, не вставая, пригорюнилась, как Аленушка у пруда. Когда позвонил телефон, она застыла. Голубые глаза расширились от ужаса, рот приоткрылся. Трубку взяла мокрой, дрожащей рукой.
– Надежда Николаевна Осипова? Вас беспокоит следователь отдела по расследованию убийств. Земцов Вячеслав. Вы можете сейчас говорить?
– Да.
– Я хотел бы с вами встретиться по поводу обстоятельств смерти Людмилы Калининой. Вы можете к нам подъехать?
– Да. Когда?
– Сегодня, завтра… Когда вам удобно?
– Завтра. А что я могу сказать?
– Насколько я знаю, вы помогали мужу Калининой ухаживать за ней. Приходили к ним, лекарства давали, уколы делали… Вот об этом.
– Хорошо. Куда?
– Запишите…
Потом Надежда долго стояла на коленях возле журнального столика и смотрела на бумажку с адресом. Мысли ворочались в голове тяжело и больно. Ее что, подозревают? В убийстве? Стас сказал, их всех подозревают в убийстве. Она даже не знает, вернулся ли оттуда Олег. Может, он что-то такое им рассказал, из-за чего они решили, что она… Что у нее есть мотив? Неужели он мог так сказать о ней? Что Олег вообще мог о ней сказать? Может, просто, что она помогала… Тогда это формальность.
…В тот день они получили дипломы педагогического института – учительницы начальных классов. Две неразлучные подружки – Мила и Надя. Худенькие, одинакового роста, с неяркими, правильными чертами лиц – они идеально дополняли друг друга. Мила – темноволосая, с темно-карими глазами, Надя – голубоглазая блондинка. Им было очень интересно вместе. Они увлекались пением, игрой на гитаре, гимнастикой, походами, плаванием. Им нравились одни и те же фильмы, одни актеры, одни книги. Ребята, в принципе, тоже нравились одинаковые – спортивные, веселые, чтоб не совсем «ботаники» и вовсе не «качки». Чтоб поговорить было о чем, без хамства, пьянства, наркотиков… Не такие уж страшные требования, но… с выбором как-то было туговато. Но они никуда не спешили, в омут не бросались, обсуждали друг с другом каждая свой небольшой роман, без сожаления расставались с парнями, как только что-то шло не так… Они обе были достаточно цельными, серьезными, рассудительными девушками. Повторяли друг другу, что не «в деньгах счастье» и что «лучше одной, чем с кем попало». Они ждали…
Получение дипломов отмечали на даче у сокурсницы. Веселье уже было в разгаре, когда Мила оттащила Надю на террасу и сказала:
– Слушай, сейчас сюда приедет один парень. Мы недавно познакомились. Он военную академию закончил. Я не говорила тебе, потому что… Надюха, я не думала, что он мне перезвонит. Парень просто обалденный. Если честно, я по уши… Он позвонил, что уже недалеко отсюда.
Надя с изумлением смотрела на взволнованную подругу. Никогда не видела ее такой. Ей даже обидно стало, как будто ей дали отставку.
– Ты что, – потянула ее за руку Мила. – Расстроилась? Надь, мы всегда дружить будем. Что бы и как бы не… Поняла?
– Ну, не дура же, – улыбнулась Надя.
Он приехал минут через сорок. Вошел в комнату вместе с Милой… Надя будет помнить эту минуту всю жизнь, до самой, как говорится, березки. Вошел царевич из ее детских сказок, девчачьих грез, женского томления. Это она должна была встретить Олега, а он Милу за руку держал. Мила подвела его к ней, сказала:
– Знакомься, это Надя, моя подруга.
– Очень приятно, – белозубо улыбнулся Олег и одарил Надю синим-синим взглядом.
В тот вечер у Нади почему-то разболелась голова, она уехала в Москву с одной парой. Мила с Олегом остались ночевать на даче. В ту ночь Надя одного не понимала до утра: как у нее сердце от досады и несчастья не разорвется. Потому что все было ясно: единственный мужчина, которого она могла бы полюбить, достался не ей. Ждать больше нечего.
Глава 5
Сергей Кольцов вошел в кабинет следователя Земцова без стука и какое-то время молча наблюдал, как тот роется в бумагах на столе.
– Давно стоишь? – с интересом спросил тот, подняв голову.
– С момента твоего впадения в деловой экстаз, – Сергей подошел к столу приятеля и сел в кресло. – Пока ты зевал, чесал макушку и проверял, не забыл ли надеть носки, я формулировал в уме свою мысль. Не успел. Стоял, ждал.
– Мысль не забыл? Надо-то чего?
– Как всегда. Служебную информацию.
– И кто ж тебя нанял?
– Мимо. Меня не нанимали. Это дружеская услуга одной милой и красивой женщине, с которой меня связывают исключительно деловые отношения.
– Можно угадаю? У частных детективов бывают деловые отношения с красивыми женщинами, если последние, к примеру, надрываются в эскорте авторитетов или…
– Не мучайся. Сидишь тут в пыли, как сивый следак, который солнышка сто лет не видел, и придумываешь чего-то, что, по-твоему, в кино показывают, которое ты не смотришь. А жизнь проще и светлее. Представь себе, меня пригласили консультантом на съемки одного детектива. Сценарист – женщина, Катя. Мы подружились. У нее возникла проблема, и она мне позвонила, разбудила меня ни свет ни заря. Скорее всего, тревога ложная, и все уже выяснилось. У тебя было какое-нибудь дело о якобы насильственной смерти Людмилы Калининой, тяжелого инвалида, за которой муж ухаживал, Олег Калинин? Она умерла на днях. «Скорая» вроде пришла к довольно нелепому выводу, и его даже задерживали.
– Очень интересно. Вот я как раз в этом деле и сижу. Так, говоришь, подруга Катя? А мужу этому, Олегу, она тоже подруга?
– Видимо, да. Она за него переживает. Так что там? «Скорая» накосячила?
– Тревога не ложная, «Скорая» не косячила, ничего не выяснилось, кроме того, что смерть действительно неестественная. Может, мы про Катю поговорим подробнее? Я как раз мотив ищу.
– Нет, это точно не в тему. Когда я окончательно проснулся, то переступил природную застенчивость и позвонил ей, покопался в этих отношениях. Прежде всего: Катя замужем, и они с Игорем любят друг друга. Она подруга не только мужа. Она познакомилась с этой парой в чрезвычайной ситуации. В общем, беда с ней однажды на съемках приключилась, я сам это видел… Попала в больницу, где лечилась Людмила Калинина. Познакомилась с ними обоими, так как муж находился в отделении, ухаживал за женой. Короче, не знаю, поймешь ли ты, но из-за того, что ситуация была такой острой, для нее это не просто знакомые. Даже не просто друзья. Что-то вроде кровного родства.
– Елки… Да какой же сивый следак подобные тонкости понять может! Это только консультантам художественных полотен дано. Она тебя в соавторы не приглашала? И зря. Годишься. Сережа, если хочешь быть в этом деле, ты с красноречием и фантазией завязывай. Ты мне точную инфу давай. Как твоя Катя относится к этому Калинину?
– Хорошо. Очень. Чуть-чуть слишком.
– Так. Ее муж с ним знаком?
– Они не друзья.
– Ясно. Она боится, что ее приятель по «чрезвычайной ситуации» мог на самом деле жену убить? Да?
– Нет. Она этого не допускает. Говорит, он необычный человек, все такое…
– Ты веришь, что женщине может казаться необычным мужчина, если он ей по барабану?
– А почему нет? Я наверняка кажусь Кате необычным, и я ей по барабану.
– Ну, с тобой так у всех, мне кажется. В данном случае нет ничего подозрительного, как тебе показалось? Только честно.
– Слушай, я пришел не стучать на подругу, а помогать ей… Что-то показалось.
– Она боится, что следствие может считать ее мотивом или соучастницей?
– Ну, как у тебя все кондово. Она тревожится за него. И за себя. Да. А почему нет? Это же такая история, никто не знает, чем дело кончилось, а сам факт все будут перемывать. Желтая пресса опять же… Ладно. Я сказал все, что знаю. До сегодняшнего утра я вообще ничего не знал. Теперь твоя очередь. Могла быть неосторожность? Случайный передоз, не та ампула?
– Нет. Он колол ей простенькое дешевое лекарство – прозерин. Выписывают его при миастениях, параличах, приступах удушьях. При передозировках человек погибает от остановки сердца, того же удушья. Он вводил ампулу – один кубик. Шприцом-инсулинкой. Больше в него не влезет. У нее в крови – лошадиная доза, кубов двадцать, понял?
– Да… Что нашли дома?
– Там у него порядок. Отдельно бак для обычного мусора, отдельно для медицинских отходов. Единственная обязанность сына – их выносить. Он этого не делал, как говорит, дня четыре. Накопились ампулы, упаковки, шприцы. Разные лекарства и разные шприцы. Но не столько, конечно. Большого шприца нет.
– След от укола нашли? В смысле это точно был один укол?
– По картине – да. Александр Васильевич ищет. Но погибшая вся исколота. Несколько лет, круглосуточно ей вводили лекарства.
– Муж кому-то поручал с ней сидеть, уколы делать?
– Да, там была помощница, подруга ее по институту. Сыну вроде не поручал. Но, возможно, отец решил так говорить, чтобы сына вообще не светить. Калинин работает. А уколы нужно делать довольно часто.
– Реально вычислить время того самого укола удалось?
– Будем стараться.
– Тяжелая история. Что за мужик?
– Да неплохой.
– Как ты думаешь? Он мог?
– Мог. Из сострадания, к примеру. Он офицер. Решительный, сильный. Жена могла попросить, избавил ее от мучений. Так бывает… Но еще, как выясняется, есть подруга Катя…
* * *
Худенькая официантка, проходя между столиками, совсем глаза скосила, без конца поглядывая на двух видных плечистых парней. Наконец, один из них – с волосами ежиком, массивным подбородком и явно когда-то сломанной переносицей – взглянул на нее весело и подмигнул добродушно.
– Понравилась, Коль? – не совсем трезво поинтересовался его приятель.
– Мне все женщины нравятся в принципе, – ответил Коля. – А тебя, Витя, смотрю, немного повело. Как говорит наш тренер? Никогда не мешай пиво с водкой. А если ты пьешь только пиво, тебе не место в наших спортивных рядах. Да… Легок на помине. – Парень достал телефон из кармана. – Слушаю, Василий Иванович. Все нормально. Прогуливаюсь по скверу. Не, простуда прошла. Как вы сказали: чай с медом на ночь, и усе. Ладно. На связи. – Он сунул телефон в карман и встал. – Ну, чего, пошли?
– Я б посидел еще. Ты даже звонка Васьваныча боишься.
– Да при чем тут он. Девушка меня ждет. Не хотел рассказывать, но я вроде женюсь.
– Ты что? На той, которая приходила?
– Ага. Невеста, считай.
– А говоришь, тебе все женщины нравятся.
– Все в принципе, а Юлька – конкретно, понял? Ты как хочешь, а я пошел. В случае чего можешь официантку склеить.
Николай шел к месту свидания в парке не по главной аллее, а по боковой тропинке. Юлю он увидел издалека. Она, как всегда, ожидая его, беспокойно поглядывала то по сторонам, то на часы. Он улыбнулся. Выглядела девушка прекрасно. Тоненькая, миниатюрная, в коротком, приталенном черном плаще с расклешенным подолом, в меру подкрашенное миленькое личико и роскошные, густые и волнистые, пепельные волосы ниже плеч. Николай пошел было быстрее, но вдруг затормозил. К Юле подошел какой-то парень. Явно пристает. Юля, похоже, пытается его отшить, отворачивается, но парень не уходит. Смотрит вместе с ней на людей, идущих по главной аллее, что-то говорит… Юля вдруг улыбнулась, потом вообще рассмеялась. Ей что, понравился этот клоун? Николай остановился за высоким кустом и стал наблюдать. Объективно парень был симпатичный. Высокий, светловолосый, с белозубой широкой улыбкой. Но Николаю он казался фальшивым, липким, неприятным. А Юлин смех, ее беспечные слова просто резали слух. Ему и Юля уже была неприятна. Он рванул с места и оказался рядом с ними. Она испуганно посмотрела на его лицо, искаженное злобой. Но улыбнулась, взяла за руку.
– Ой, наконец. А я тут…
– А ты тут, вижу, не скучала. Свободен, парень. Или ты не понял? – Николай резко дернул Юлю за руку и почти потащил к выходу из парка.
– Собственно, почему вы так со мной разговариваете? – Парень не отставал. – И как вы с девушкой обращаетесь? Вам не кажется, что это хамство?
– Что ты сказал? – Николай резко повернулся. – Ты хамом меня назвал? Ты мою девчонку тут обрабатывал, а я хам?
– А кто же еще? – Парень побледнел, но не отступал. – Я вообще не могу понять, как такая девушка могла связаться с подобным дикарем.
Дальше Юля наблюдала все сквозь слезы, как в замедленной съемке. Тяжелые кулаки Николая превратили лицо парня в кровавую массу. Парень упал, а Николай бил его ногами по ребрам. Он остановился только тогда, когда Юля пронзительно закричала: «Спасите! Он его убивает!» Оглянулся, быстро схватил ее за руку, протащил до проезжей части, остановил машину, втолкнул на заднее сиденье. Она рыдала всю дорогу, они вышли у дома, где Юля жила, молча вошли в маленькую однокомнатную квартиру. Юля с плачем бросилась на диван. Коля прошел в кухню, налил стакан воды из-под крана, выпил сам, потом налил еще, вернулся к Юле и протянул ей. У нее стучали зубы о края стакана, когда она пила. Он поднял ее, снял плащ, повел в ванную, умыл, как ребенка, прижал к себе. В комнату он принес ее на руках.
– Ну, что ты, маленькая? – нежно сказал Николай. – Чего ты так испугалась?
– Ты не убил его?
– Да ты что, дурочка. Я боксер мирового уровня. Неужели я не знаю, как правильно дать по морде ухажеру моей девушки, чтоб на следующий день следов не осталось?
– Это неправда. Он был весь в крови.
– Это правда. Я просто ударил его по носу, и хлынуло много крови. Придет домой, умоется, и все! Ты мне веришь?
– Да. Я же была на твоих боях. Мне всегда казалось, что ты их убиваешь, а они потом подходили и улыбались. – Юля обняла Николая, всхлипнула, уткнулась лбом в его шею. – Ты такой сильный, никак не могу к этому привыкнуть.
– А тебе понравился этот хмырь в парке?
– Ну ты что. То есть нормальный парень, конечно, смешил меня. Но как мне кто-то может понравиться…
Николай понес девушку к кровати, умело раздел, сбросил свою одежду… Им, как всегда, было очень хорошо вместе. Юля только загнала подальше мысль о том, что временами чувствует себя в его сильных руках хрупкой, беспомощной игрушкой…
Когда поздно ночью Николай открыл ключом дверь своей квартиры, на кухне горел свет. Мать еще не спала. Она сидела за столом и молча смотрела на него.
– Ты чего? – буркнул он.
– Тетка твоя померла. Мила.
– Ясно.
– Что тебе ясно?
– А что мне может быть неясно в два часа ночи? Померла моя двоюродная тетка Мила. Давно, вообще-то, пора было. Ты чего ждешь? Рыдать, что ли, будем?
– Рыдать, наверное, не будем, просто поговорим.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?