Читать книгу "Ведьма Агнета. Зимние забавы. Книга 5"

Женщина молчала.

– В общем, войти ты войдешь, а вот уже выйти не сможешь. Начнешь этим заниматься, и всё, деваться будет некуда. Они так просто не отпускают.

– Я знаю, – тихо ответила она, – Скинь мне адрес. Как трассу почистят, так я приеду.

– Муж не будет против?

– А я его и спрашивать не стану, – усмехнулась она.

Мозги работали быстро, на месте мне не сиделось. Таня глаза не открывала и свалилась на диван. Трогать ее я не стала, всё равно толку не будет.

– Томас, может, его прижечь как-то можно? – спросила я беса.

– Агнета, ты же знаешь, я не помощник, я защитник. Могу только советы раздавать и защищать тебя. Мне за прошлый раз влетело, когда я этих козлодоевых потерзал, да мужиков разнял.

– Влетело? – удивилась я.

– Ну да. Мне было сказано, что я не должен тратить свой ресурс на других людей, только на твою защиту. Я хоть вчера от души повеселился, но, оказывается, нельзя этого было делать. Вдруг на тебя нападут, а я ослаблен другой работой и спасти тебя не смогу.

– У тебя есть начальство? – спросила я удивленно.

– Да, я же на работе, – рассмеялся он, – Только могу советы раздавать и страховать тебя, чтобы эта дрянь на тебя не перепрыгнула. Они же, гады, живучие, быстро соображают, что рядом опасность, и находят себе новую жертву. Иногда хватают помеченных, а иногда тех, что рядом находятся.

– Помеченных – это порченных? – спросила я.

– Ага, на кого порчу навели, – пояснил он.

В зал вошли мужчины. Валера сразу кинулся к своей жене.

– Танечка, Танечка, – он гладил ее по щеке.

Я выразительно посмотрела на Сашу и показала глазами на Таню.

– Мы все едем к нам, – сказал Саша голосом, не терпящим возражений.

– Ты видишь, в каком она состоянии? – крикнул Валера.

По его щекам текли крупные слезы.

– Вы едете к нам, – повторил Саша, – Бери ее на руки и неси ко мне в машину. Я ее уже прогрел. Машины по трассе уже ходят, значит, в некоторых местах уже почистили. Трактор загони за гостинку, чтобы его с дороги не было видно.

Он четко отдавал приказы. Валера кивнул и понес жену к нам в машину. Саша всё проверил, выключил, забрал наши вещи.

– Спасибо тебе, банник, за гостеприимство, – прошептала я и оставила на столе шоколадку.

По дороге ехали медленно, перед нами вереница машин. Валера что-то шептал жене и гладил по голове.

– Сейчас, сейчас, моя Танечка, сейчас тебе помогут.

– Валера, она в очень плохом состоянии, риски большие, гарантии никакой не даю, – сказала я ему, – Получится, не получится, не знаю. Я попробую.

– Делайте, пробуйте, я всё понимаю, – огромный мужик плакал.

– У меня одно условие.

– Какое? – Он поднял на меня глаза.

– Не реветь, – сказала я, – Это сбивает с настроя.

– Не буду, – он вытер рукавом куртки лицо.

Добрались до дома. Около ворот стоял снегоход и автомобиль родителей Саши.

– Саша, проводи их, – тихо сказала я.

– Хорошо, – кивнул он.

Саша все понимал, ему не нужно было ничего объяснять. Он не обижался на меня.

Валера унес Татьяну в летнюю кухню. В дом заносить ее я запретила, мало ли что может пойти не так, там мои родные и близкие.

У нас в кухне за столом сидели родители Саши и Света. Это, оказывается, ее снегоход стоял около забора. Она смотрела на меня с каким-то восторгом и удивлением. Мама Люда и папа Паша встали, попрощались и ушли. Им даже ничего объяснять не надо было. Александр вышел их проводить.

– Катюша, – позвала я дочь, – угости гостя чаем.

Ребенок выскочил из спальни и кинулся меня обнимать. Выглянул Славик.

– Мы баню затопили, в летнем домике тепло, – пробормотал он.

– Катюшка, доченька, напои человека чаем, мне бежать надо. Дело срочное, – чмокнула ее в щеку и поскакала за нужными инструментами и вещами.

– Света, подожди меня тут. Я сейчас, – крикнула я Светлане.

Быстро, надо делать все быстро. Схватила косу, ночные рубашки, свечи, веники, камни. Всё сгребла в одну кучу и вышла в коридор.

– Пошли, – скомандовала я женщине.

– Я не нужен? – спросил Валера.

– Нет, сиди здесь и не волнуйся. Сейчас Саша придет.

– А это что? – спросила Света, показав пальцем на косу.

– Магический инструмент, – ответила я.

На дорожке я остановилась и повернулась к ней.

– Послушай меня, ты еще можешь уйти сейчас. Обратной дороги не будет.

– Не пойду, – мотнула она упрямо головой.

– Там может случиться всякое, слушайся меня, не паникуй. Мы не одни, нам помогут. Ясно? – спросила я.

– Да, – кивнула она.

– Ты можешь увидеть такое, от чего у тебя на всех частях тела волосы зашевелятся. Это страшно и это жутко. Женщина находится на грани, мы можем не успеть, будь к этому готова. Ясно?

– Да.

– И это ни черта не веселенькое приключение. Понятно?

– Да, – лицо у нее выражало упрямство и сосредоточенность.

Мы зашли в предбанник. Я кинула всё на стол, оставила в том помещении Свету, а сама пошла проверять Татьяну. Она лежала на боку на диване и стонала. Клещук сидел на спинке дивана и доедал свою жертву. Как только он меня увидел, спрыгнул ей на спину и вцепился в нее своими лапами. На его морде было написано, что, как только он оторвется от нее, так сразу перекинется на меня. Размечтался одноглазый, и не таких обламывали. Вернулась в предбанник.

– Жива? – спросила меня Света.

– Пока да. Снимай с себя всё и натягивай рубашку. Она удивленно на меня посмотрела.

– Зачем? – удивилась она.

– Занадом, – хмыкнула я.

Ее маленький друг навострил ушки и прислушивался ко всему происходящему.

Не все идет по плану

Светлана с недоверием на меня смотрела. Да уж, здесь каждая минута на счету, а она сомневается в моих действиях. Я стала быстро стягивать с себя одежду, тут не до стеснений. Она отвернулась и принялась переодеваться.

– Я могу крестик оставить? – спросила она.

– Как хочешь, но мы сейчас идем в баню. Там жарко, – помотала я головой.

Быстро нырнула в помещение бани, проверить, замочили травяные веники дети или нет. На лавке стояло три таза, в которых плавали травки. Молодцы, помощники растут. Выскочила в предбанник. В комнате стояла растерянная Света и прижимала руки к груди.

– Света, нижнее белье тоже нужно снять, – сказала я.

– Тоже? – повторила она.

– Блин, Светка, да не собираюсь я с тобой ничего такого делать. Меня вообще женщины не интересуют. Прими ты это, что вот так надо, и всё. Ладно, я пошла. За мной пока не заходи, там тебе делать сейчас нечего.

Сгребла свечи, взяла косу и вошла в кухню. На улице еще было светло, а вот здесь царил полумрак, словно это существо и свет вокруг себя поглощало. Расставила по всей комнате свечи и зажгла их. На стуле около входа пристроился Шелби в получеловеческом обличье, страховал меня.

Существо смотрело на меня зло и пронзительно. От его взгляда по коже пробегали мурашки, и становилось холодно. Я тихо запела песню и стала с косой приближаться к нему. Он вцепился всеми лапами в тело жертвы и чуть ли не залез головой в ее шею. За спиной открылась дверь.

– Агнета, а можно я...

Света не успела договорить, как существо ломанулось в ее сторону, резво прыгая, как блоха, при этом не оставляя свою прежнюю жертву. От нее к клещуку тянулось что-то наподобие полупрозрачной пуповины, по которой двигалась бледная серебристая масса.

– Ааа, – заорала Светлана, увидев нечто перед собой.

Ее мелкий помощник вдруг немного увеличился и прикрыл свою хозяйку огромным павлиньим хвостом. Так что клещук ударился об защиту и мгновенно вернулся на свое прежнее место. Татьяна застонала.

– Твою же мать, Света, я же просила не заходить, – прохрипела я.

– Что это, что это? – тыкала она пальцем в существо.

Сущность практически вошла в бедную Татьяну. На спине торчало только его деформированное тело, напоминая огромный бугристый горб или мешок с картошкой.

– Шиш теперь его достанешь, – вздохнула я, – Помоги мне ее раздеть. Оттащим в баню, может, его там разморит, и он хоть на мгновение вылезет.

Светлана вращала глазами и стояла около двери, как истукан.

– А это кто? – она ткнула пальцем в красного Шелби.

– Конь в пальто, – осклабился бес. – Шевели булками, пока клиент еще теплый, – рыкнул он на нее.

Почему-то его рык подействовал на нее отрезвляюще. Она подошла ко мне и спросила, что нужно делать.

– Раздеть, – ответила я. – В баню же поведем.

Я быстро заработала руками. Света как-то вяло шевелилась, видно, пребывала в шоке.

– Принеси рубашку для нее из предбанника, в бане расставь свечи, – командовала я.

– Как свечи расставить?

– По углам, а дальше так, чтобы они нам не мешали, – сказала я.

Она принесла рубашку и ушла в баню расставлять свечки. Вернулась тогда, когда я на Таню натягивала сорочку.

– Я сделала, – Света старалась не смотреть по сторонам, разглядывала пол.

Вокруг нее плотным веером красовалась защита от помощника.

– Помоги мне ее дотащить до бани, – попросила я.

Света подхватила Татьяну под руку с другой стороны. Видно было, что целительница еле сдерживает рвотные позывы. Вот так помощница, если бы знала. Времени на сожаления не было, надо действовать, а не раскисать.

Втащили Таню в баню. Клещук даже не пошевелился на ее спине. Где-то под потолком завис Шелби. Света тряслась мелкой дрожью.

– Я нужна? – спросила она после того, как мы уложили Таню на полку.

– Нет, но на улицу не выходи, ты мне еще понадобишься, – ответила я.

– Спасибо, – пискнула она и пулей вылетела из парилки.

– Помощница, – хмыкнула я себе под нос.

Не все же такие бесстрашные, как я или Мара. Интересно, Света видит своего помощника?

Закрыла дверь на щеколду, чтобы никто не ворвался в самый неподходящий момент. Рядом устроился Прошка. Он переливался всеми оттенками рыжего и красного, казалось, что он горит, и всполохи идут в разные стороны. Помощник вибрировал, и ему не терпелось начать. В углу парилки под потолком завис бес. Все были готовы.

Таня лежала на животе, голова ее была слегка повернута в мою сторону. Я из ковшика вылила немного полынного отвара на печку. Поднялся обжигающий пар. Покрылась испариной. Надо было как-то выковырять это чудовище из ее спины. Мозги лихорадочно работали.

Взяла полынный веник и стала легонько постукивать сущ. Существо заворочалось, но не торопилось вылезать. Я тихо запела песню и стала обмахивать женское тело различными вениками из трав. Вдруг Таня открыла глаза, на зрачках красовались бельма. Она захрипела, лицо перекосилось.

– Думаешь, справишься со мной? – хрипело чудовище. – Я таких, как ты, как орешки щелкаю, только шкурку оставляю. Мне сотни лет, а может, даже тысячи.

Почему-то вспомнила стихотворение про белку, которая сидит в клетке и грызет орешки. А орешки непростые, все скорлупки золотые, ядра – чистый изумруд. Несерьезная я женщина, тут меня пугают страстями всякими, а я Пушкина вспоминаю с орешками.

– У тебя зубы должны быть, как у белки, – ответила я.

По Таниному лицу прошло волной изумление.

– Кххе, не понял.

– Ну, если я орешек, то зубы у тебя, как у белки, должны быть, – пояснила я.

Горб на Таниной спине зашевелился, наверно, произошел сбой в программе. Однако чудище все равно продолжало торчать в теле женщины.

– Я говорю, что я тебя сейчас сожру, а ты мне про какую-то белку вещаешь, – захрипела «Таня».

– Попробуй сожрать, – ответила я.

Стояла рядом и примеривалась, с какой стороны мне по этому созданию косой проехаться.

– Можно я, – услышала я рядом с собой голос.

Повертела головой, рядом никого, только Прошка да Шелби, но голос Томаса я знаю.

– Проша? – удивилась я.

– Мяв, – ответил он.

– Пробуй, – кивнула я и приготовилась рядом с косой.

Помощник запрыгнул на тварь, не провалился на тело женщины, а четко попал на сущность. Он вцепился в нее всеми когтями и начал ее рвать зубами и лапами. Мне даже показалось, что у него их не четыре, а восемь. Таня закрыла глаза, а клещук подскочил над ее телом и завыл. Вот тут и я подпрыгнула и махнула своей косой. Тварь свалилась на пол вместе с Прошей.

– Его надо проводить в мир иной, – тихо прошептала я, – Проша, фу, оставь его.

Кот отпрыгнул в сторону. Я стала вспоминать, с какой стороны махать, сверху или снизу. Махнула посередине, распотрошив сущность и разрезав ее на две части. На стене в парилке образовалась черная дыра. Шелби спрыгнул вниз, сгреб все останки чудовища с пола и исчез с ним в дыре. Портал закрылся с характерным хлопком закрывающейся двери.

Прошка ходил по Таниному телу и выдергивал из нее шипы клещука. Вытащит и слопает, вытащит и слопает, и при этом чавкает и урчит. Из шеи долго выдергивал хобот от сущности. Делал это с осторожностью, наматывая кишку на лапку. В какой-то момент все застряло. Он посмотрел на меня, дескать, помоги.

Сняла несколько горячих камней с печки. Положила на шею мокрый эвкалиптовый веник, а сверху обложила камнями. Дело пошло быстрей, через несколько минут у кота на лапе была намотана вся кишка. Он стал с удовольствием ее подъедать.

– Она жива? – спросила я Прошку.

Помощник ударил огненной лапой по Таниной спине. Она захрипела и закашлялась. Я открыла дверь и позвала Свету. Она осторожно зашла и стала озираться. Кот ее не испугал и не смутил. Женщина, увидев, что больше ничего такого нет, спокойно вздохнула.

– Теперь лечи, – сказала я, кивнув на Таню.

– Она уже вся серая, – с ужасом ответила Светлана, – Боюсь, что не получится.

Она помотала головой.

– Видишь, она еще дышит. Пробуй, – прикрикнула я.

Света послушно положила руки на спину Татьяне и прикрыла глаза. Ее «зайчик» сделал то же самое. По рукам целительницы пошли сине-зеленые рисунки, которые иногда вспыхивали золотым. По Таниному телу по венам и артериям побежали разноцветные искорки. Помощник все сильнее дрожал и бледнел прямо на глазах. Светина защита стала пропадать.

Оттащила целительницу в сторону, оторвав ее руки от Татьяны. Свету била мелкая дрожь, сама она была бледной и находилась в предобморочном состоянии. Выволокла ее из парилки в предбанник и уложила на старенький диван, накрыла пледом. Она закрыла глаза и тут же вырубилась.

Вернулась в парилку. Таня лежала на полке и ровно дышала. Пощупала пульс, он был ровным и спокойным. Теперь можно выдохнуть. Стащила с себя рубашку, вытерлась изнанкой и опрокинула на себя крапивного отвара. Затем ополоснулась ледяной водой. Вышла из парилки и натянула на себя чистое белье.

Теперь нужно вытащить Татьяну, переодеть во всё чистое и уложить в летней кухне спать. Одна я ее не донесу. Пошла в дом за помощью. Валера тут же рванул за мной следом. Он снял жену с полки, помог ее переодеть и отнес на диван в кухню. Мужчина сел на колени перед ней и заплакал. Сунула ему кулак под нос.

– Не сметь, – прохрипела я, – Она еще жива, нечего ее оплакивать.

– Так я же от радости, – прошептал он, глотая слезы.

– Хоть от чего, не сметь здесь слезы лить.

Мы вышли с ним из кухни. Он посмотрел на спящую Свету.

– Что с ней? – спросил он.

– Жену так вашу лечила, – покачала я головой.

– А она очнется?

– Конечно, она просто спит. И жена ваша очнется. Правда, сколько она спать будет, неизвестно.

Я его легонько стала выпроваживать из помещения.

– Можно я с Таней посижу? – спросил Валера.

– Нет, – покачала я головой, – еще не все сделано.

Он вышел, а я осталась. На Светкиной груди сопел ее помощник, прикрыв их прозрачным веером яркого хвоста. Он постепенно набирал энергию, снова становясь изумрудно-зеленоватого цвета. Я даже залюбовалась им, какой красавец, необычная зверушка.

В кухне поставила несколько заговоренных свечей. Задымила веничек и окурила все помещение. Женщина была еще очень слаба, и не хотелось, чтобы на пробои в энергетическом поле прилетел еще кто-то подкормиться. В печку подкинула еще немного дров. Убралась в бане. Сожгла наши рубашки. Выгребла пепел из печки и вынесла его за ограду дома.

Устала, как последняя гончая собака. Обтерла лицо снегом, чтобы совсем не свалиться. Вернулась в дом. В зале перед включенным телевизором сидел Валера и что-то пытался смотреть. Как только я вошла, он кинулся ко мне.

– Мы можем поехать домой? – спросил он.

– Вы да, а она нет, – ответила я.

Отправилась на кухню и рухнула на табурет. Саша засуетился рядом и налил мне в кружку мятный чай.

– Ты как? – спросил он меня.

– Чувствую себя колхозной лошадью, – усмехнулась я.

Валера сел рядом и уставился на меня.

– Валера, это еще не все. Там у вас в доме еще убраться надо, ну и кое-какую защиту поставить от разных нехороших людей.

– Я уберусь, – с готовностью произнес он.

– Это понятно, что вы уберетесь, но так, как надо, у вас не получится.

– Как не получится, я никакой работы не боюсь, – вскочил он со своего места.

Саша положил ему на плечо руку.

– Тут другое, – сказал он ему, – иди отдохни. Хочешь, домой тебя отвезу? Потом за женой своей приедешь.

– Нет, я останусь, – тряхнул Валера головой.

Он хотел еще о чем-то спросить, но, взглянув на меня, всё понял. Ответить я ему уже не смогу. Саша поднял меня на руки и отнес в спальню.

– Позвони мужу Светки, скажи, что она у нас, – сказала я, засыпая.

Передышка

Проснулась, не поняла, утро или вечер, или ночь, за окном темно, Саши рядом нет. Вышла из комнаты, заглянула к Кате, она сидела рисовала и смотрела мультфильмы. Славки в спальне не было. В зале кто-то смотрел телевизор. Заглянула в комнату. На диване устроилась Светка, завернувшись в плед, и смотрела какую-то передачу.

– Проснулась? – спросила она меня.

– Угу, – кивнула я, – А ты?

– И я проснулась, – она тихо засмеялась.

– Где мужики? – поинтересовалась я.

– Не знаю, – пожала она плечами, – Я, когда пришла сюда, уже никого не было. Катя меня покормила и выдала плед. На улице опять метель, я решила у вас переночевать.

– Ну и правильно, – согласилась я.

В зале появилась Катюшка.

– Доча, а где мужики? – спросила я ее.

– Дядя Миша звонил, у него что-то там на ферме случилось, попросил приехать помочь. Дядя Саша взял Славку и дядю Валеру, и они уехали. Свету я накормила, коз подоила, – сказала Катерина.

– Замечательно, – кивнула я.

– Не смотрела, как там Татьяна? – поинтересовалась я у Светланы.

– Заглянула, она там спит. Я еще дров в печку подкинула, чтобы там тепло было.

– Свечи горели? – спросила я.

– Да, – кивнула женщина, – Таня очень слаба, надо ее еще немного подлечить, иначе она снова будет чахнуть. Для нее было мало энергии, которую я ей влила. Все на страх свой потратила.

– Ну да, – усмехнулась я, – Ты здорово струсила.

– Я ничего подобного никогда не видела. Считала, что все это бабкины сказки. Правда, лечить могла руками еще с детства, у меня и бабушка так умела руками водить. Научила меня специальным молитвам. Много рассказывала про нечисть и бесов, что зло людям приносят, про всяких подселенцев и сущей, но я как-то считала, что всё это выдумки.

– Убедилась, что это не выдумки? – спросила я.

– Угу. Я и помощника своего первый раз сегодня увидела.

– Забавный он у тебя, – улыбнулась я.

– И странный, я ничего подобного никогда не видела, – Света покачала головой.

– Не обижай его, он у тебя хороший и добрый, защитил тебя.

– Он иногда меня мучает, – призналась Света, – Заставляет лезть к людям и предлагать их полечить.

Я удивленно на нее посмотрела, вспомнила про свою предшественницу, бабульку. Ей силы не давали выбор, она должна была принимать всех. Так, наверно, и у Светы происходит.

– Вы же тоже в деревне живете. Откуда народу взяться? – удивленно спросила я.

– Я лечу всяких животных, – рассмеялась она. – Я ветеринар. Правда, люди и так ко мне идут, говорят: ты же врач, помоги, подскажи.

– Помогаешь? – спросила я, хотя ответ уже и так знала.

– Конечно, – кивнула Света. – Ты почему меня не ругаешь за то, что я тебе ритуал испортила?

– А чего тебя ругать, ты и сама всё знаешь. Подцепила бы клещука себе на спину, вот бы радость была, – поморщилась я.

– Я чуть не обделалась от такой страсти. А чудовище это, которое в углу сидело, твое?

– Моя защита, – спокойно ответила я.

– Жуткий какой, – покачала она головой. – Агнета, ты не обидишься? Можно, я в твоих ритуалах больше участвовать не буду? Не хочу ничего такого больше видеть.

Я рассмеялась, а она удивленно на меня посмотрела.

– Дорогая моя, я же предупреждала тебя, что вход есть, а выхода нет?

– Да, – кивнула она. – Получается, что я буду такое постоянно периодически видеть?

– Угу. И не факт, что только у меня.

Вспомнила батюшку, ему я тоже особое зрение «подарила». Света тяжело вздохнула.

– Светлана, ты не переживай, их на тонком плане очень много, и всех мы не видим. Они живут в своем параллельном мире, и мы с ними особо не пересекаемся. Видятся только те, что взаимодействуют с нами тем или иным образом, подселенцы всякие, помощники, спутники, паразиты. И то не всегда, иногда они и не показываются, маскируются. Редко кто всё это скопище видит, но там и психика такого не выдерживает, – покачала я головой.

– Понятно, – ответила она и снова вздохнула.

На кресле тихо сидела Катюшка и что-то рисовала, всё это время она слушала, что я говорила. Ну и пусть учится ребенок, ей это тоже не помешает.

– Света, а ты мужу звонила, говорила, что ты в гостях? – спросила я.

– Его это особо не волнует, – усмехнулась она.

– Его не волнует, где находится его жена в десять часов вечера? – удивилась я.

– В общем, да. Мы находимся в стадии развода.

– Почему?

– Потому что у нас нет детей. Он считает, что в этом виновата я. Я вообще никого не виню. Оба здоровы, в этом плане всё в порядке. Нет, и нет, что теперь поделаешь. Он мечтает о наследнике, – она пожала плечами.

– Но вы же на корпоративе были вместе, да и видно было, что у вас неплохие отношения.

– Он попросил, чтобы я поехала с ним на корпоратив, не хочет выносить сор из избы. Вопросов лишних тоже не хочет. Я его понимаю где-то и в чём-то.

– Света, может, вы действительно не подходите друг другу. У меня знакомый был, примерно такая же проблема была. Там женщина ушла налево. Забеременела от другого. Потом с мужем помирились, он ее простил. Второй ребенок уже был общий.

– Предлагаешь мне налево сходить? – рассмеялась она.

– Ничего я не предлагаю. Это я к тому, что, может, мужа лучше поменять.

– Ты прямо как моя мама, та тоже говорит, чтобы я искала себе другого, – она горько усмехнулась.

– Всё, я не лезу. Пошли чай попьем, да я Татьяну гляну. Саше еще звякнуть надо.

Пошла на кухню, поставила чайник. Позвонила Александру, он взял трубку.

– Агнетушка, мы у Мишки, у него крышу со скотника сорвало. Делаем.

– Саша, там метель такая, какая крыша?

– Обыкновенная, живность не виновата, что метель. Мы почти доделали, сейчас вот сели передохнуть да погреться. Еще пара листов осталась. Как там Таня? Валера спрашивает.

– Спит, – ответила я.

– Хорошо, пусть спит.

– Саша, может, вы там ночевать останетесь? Такая погода, – предложила я.

– Агнета, тут же недалеко.

– Саша, оставайся у Мишки, у них дом большой, места всем хватит, – велела я.

Позвонила Ольге и попросила не отпускать мужиков домой. Она ответила, что попробует их уговорить.

– Пусть хоть Славка у вас останется. Там на улице ни черта ничего не видно, как они поедут, – вздохнула я и вспомнила того страшилу за дверью.

Меня аж передернуло, а если такие еще бродят по зимним полям и степям. Лучше пусть мужики сидят на месте и никуда не рыпаются, брат же, не чужой человек, за дверь не выставит.

Вскипел чайник, пошли со Светой чай пить.

– Ты молодец, быстро приехала к нам, даже раньше, чем мы, – сказала я.

– Так я на снегоходе, мне всё равно, чищена дорога или нет, есть она или ее нет, – рассмеялась она, – Я же один ветеринар на всю округу, могу добраться в любую деревню. Вот у тебя коза беременная. Ты знаешь, как у нее роды принимать?

– В смысле принимать роды? Она сама не родит что ли? Зачем я там нужна? – удивилась я.

– Ну вот приехали, – рассмеялась женщина, – Это же тебе не кошка и не собака, да и там свои нюансы есть.

Я на нее смотрела с испугом.

– Ну вот гроза нечисти боится родов у козы, – продолжала смеяться Света.

– Я тебя позову, – буркнула я.

– Меня звать и не надо, я уже здесь. Мы с Катей твоей ходили в козлятник. Посмотрела я на твою козочку, может, сегодня ночью или завтра днем родит.

– Зашибись, и чего с ними делать?

– С кем?

– С козлятами. Она их не съест? – испуганно у нее спросила.

– Это же козы, а не хомяки, ты чего, – она на меня как-то странно посмотрела.

– Не разбиралась я еще в этом вопросе, – махнула я рукой. – Допивай чай и пошли Таню посмотрим и заодно к козам зайдем.

Она кивнула. Мы быстро с ней дохлебали содержимое чашек и отправились в летнюю кухню. Во дворе ничего не было видно, мело, как в последние дни сотворения мира. Мы бегом с ней добежали до домика. Внутри было тепло и тихо. Свечи прогорели до половины, до утра должно хватить. В печи еще тлел уголь, подкинула туда еще совок угля и парочку дровишек.

Таня спала, обнявшись с подушкой, над ней витало легкое сине-зеленое облако. Любопытно, словно оно ее во сне подлечивало, а может, так оно и есть. Света на расстоянии провела вдоль позвоночника ладонью.

– Процесс идет, – кивнула она. – Я в прошлый раз даже не успела понять, чем она больна. Рак крови или лимфоузлов?

– Не знаю, я не врач и не диагност, а диагноз мне не озвучили, – пожала я плечами. – Увидела это чудовище, ну и мозг как-то отключился. Пошли, пусть спит.

Светлана кивнула, и мы с ней вышли из комнаты. В предбаннике висела ее сорочка. Она тоже отсвечивала сине-зеленым светом.

– Я не знала, куда ее деть, – ответила женщина, поймав мой взгляд.

– Ты ее можешь забрать, – сказала я.

– Сжигать не надо?

– Твою не надо, – покачала я головой.

– А если она мне не нужна?

– Тогда оставь, постираю, в следующий раз тебе выдам.

– Может, не надо следующего раза? – спросила она жалобно.

– Может, и не надо, – пожала я плечами. – Пошли козу смотреть.

Козы уже мирно спали, когда мы вошли в сарайку. Света пощупала нашу беременную, удовлетворенно кивнула.

– В часов шесть утра нужно будет к ней подойти, – сказала она.

– Вот так точно? Не нужно каждые полчаса к ней вскакивать? – спросила я.

– Нет, – мотнула она головой. – Я еще ни разу не ошибалась.

– Но вот и чудненько, значит, можем спокойно поспать. До утра время есть.

Светлане постелила в зале. От Саши пришло сообщение, что они остаются ночевать у Мишки, устали сильно, да и на улице не видно ничего. Вот и хорошо, вот и ладушки.

Ночью проснулась от того, что на меня кто-то смотрит. Сначала подумала, что это Прошка, а оказалось, что это Светкин «зайка». Он прямо надо мной завис и разглядывал, то в нос мне лапкой ткнет, то в глаз. Ткнет и дрожит, то ли от волнения, то ли от страха. Парит надо мной и разглядывает. Лежу и не шевелюсь, рядом на коврике Прошка посапывает. Предполагаю, что не совсем он и спит, приглядывает, скорее всего. Но пока существо не проявляет агрессии и не имеет каких-либо злостных намерений, тот его не трогает.

Заяц довольно хмыкнул и растворился в ночи, только легкий зеленоватый шлейф остался.

Виновница торжества нашлась

Сквозь сон слышала, как у кого-то периодически пиликает телефон, приходят сообщения, наверно, у Светы. Ее помощник больше не появлялся у меня в спальне, скорее всего, проверял, можно мне доверять или нельзя. Рано утром приехали мужики. В это же время и мы со Светланой встали. Пошли у козы роды принимать.

Козочка моя, ласточка, вела себя весьма достойно. Света сказала, что это не первые роды у моей козюли. Мне-то её родословную никто не рассказывал. Всё прошло как по маслу, всё делала Света, а я только рядом стояла и смотрела. Все свои шаги девушка поясняла. На свет появилась маленькая козочка Нюрка.

– Их, наверно, нужно в дом забрать? – спросила я Свету.

– Не обязательно. У вас в козлятнике тепло. Они не замерзнут. Если похолодает, то можно либо протопить немного, либо в дом тогда или в предбанник забрать. Но я против, чтобы животные со скотного двора тусили в доме, – ответила она. – Вон смотри, как они хорошо рядышком улеглись. Нюрка молочко уже кушает у мамки, – умилялась Света.

– Пошли теперь Татьяну навестим, – сказала я.

Отправились с ней в летнюю кухню. Рядом с баней топтался Валера, не решаясь зайти и проведать свою жену. Вошли все вместе. Я кинулась к печке дров подкинуть, а Светлана подошла к Татьяне и стала над ее телом рукой водить. От ее ладоней шел легкий зеленоватый свет. Валера остался стоять в дверях.

– Я ее подлечила еще немного. Вот только ей домой пока нельзя, там чернота так и осталась. Привезете ее туда, и хворь на нее снова накинется, – сказала Светлана. – Пусть пока у Агнеты отлежится, у нее безопасно для вашей жены, а там надо всё убрать.

– Чего видела? – поинтересовалась я у нее.

– Что-то под шкафом в прихожей, черное, шипит, шевелится, ждет своего часа, – поморщилась девушка.

– Я поеду, уберу, – ответил Валера.

– Нельзя вам этого трогать, – строго сказала я. – Это скверна, она хоть и не для вас предназначена, но и вас зацепить может. Вы только физически от нее избавиться сможете, а вот на ментальном уровне оно останется, и тогда фиг это всё вычистишь. И от вас может снова на жену перекинуться.

Заменила в помещении свечи, зажгла новые. Татьяна продолжала спать. Ее кожа приобрела естественный оттенок, дыхание было глубоким и чистым. Мы вышли из летнего домика.