Читать книгу "Заложница Беса"

– Ты ненавидишь светское общества ничуть не меньше меня, но к этому ещё добавим неумение наводить контакт в коллективе, пугающую убежденность в исключительности твоего мнения. А ещё у тебя нет подруг, а это многое говорит о женщинах.

– Да? И что же это говорит? Поделитесь мудростью? – я бросила затею с бульоном и схватила румяный бриош, разломила, втягивая аромат ещё теплого мякиша.

– А то, что ты не умеешь идти на уступки. Всё берешь напором, силой, дерзостью. Но со мной, девочка, это не прокатит. Будем считать, что если твой отец справится с задачей, то я верну ему вышколенную дочь, – Бес был явно доволен собой, раз так широко улыбался, с вызовом смотря мне в глаза. – Так и быть, это станет презентом от фирмы… Акция: «Покорная дочь в подарок».

Чёрт… Да он провоцирует меня? Но для чего? Чтобы закрыть в комнате и отъехать от предложения относительной свободы? Ну нет… Я не поведусь.

– И уж тем более можешь быть спокойна за сохранность своего тела. Как женщина ты меня совершенно не привлекаешь… Тощая озлобленная сука – опасный партнёр в постели. Того и гляди горло располосует или член откусит, – прошептал Бес, и его губы снова дрогнули в ухмылке. – А он мне очень нравится…

– Звучит самоуверенно, – я потянула плечами и хмыкнула, сделав вид, что его слова никак не тронули меня. – Ещё не встречала ни одного мужчины, кто бы жаловался на свой агрегат. Даже кривенькие коротыши вам кажутся бравыми генералами…

Чёрт! Что я творю? Камилла, заткнись!

Бес вскинул бровь, на его лице на миг отразилось… удивление? Я ожидала злости, хамства, ярости… Он даже мог меня ударить за дерзость, но удивление! Серьезно?

– Но и Кутузов был слеп на один глаз, – он поджал губы, словно сдерживал улыбку. Я бы даже расслабилась, если бы не полыхающая яростью зелень взгляда.

– Ну что вы сравниваете, Тимур Петрович? Кутузов в реальных боях глаз потерял. А ваши «генералы» в основном переносят «гусарский насморк» в силу беспорядочного освоения Марианских впадин на коммерческих основах, забывая про скафандры безопасности.

Я хмыкнула и снова оторвала взгляд от булочки, которую разбирала по крошкам, и чуть не закашлялась, когда заметила, что Бесадзе всем корпусом подался вперед, изучая меня, как заморскую зверушку. Его брови сомкнулись на переносице, глаза и вовсе будто в темную бездну превратились, переливаясь зелеными хрусталиками. А губы… Красивые полные губы стали белёсыми и напряженными.

Чёрт… Кажется, я ляпнула лишнее. По позвоночнику пополз липкий страх… Ещё ни один мужчина в мире не вводил меня в этот странный транс полного бессилия. Тимур одним взглядом мог толкнуть меня с обрыва в густой омут полного подчинения. И руки вновь перестали слушаться. Пальцы свело, и крошки падали мимо тарелки.

– Вы меня пугаете, – прошептала я, не в силах поднять голову.

– Да? А мне кажется, что ты непозволительно бесстрашна, – Бесадзе отмер и приложил к губам сигарету, делая рваную затяжку, а вот выдохнул он едкий дым прямо в мою сторону. – Это глупость, отвага или тактика ближнего боя? Думаешь, если доведёшь меня до ручки, я отпущу? Ерунда… Сопротивляющаяся жёнушка мне может даже очень понравиться. Подумай об этом, Ками.

Чтобы не задохнуться этой отравой, пришлось зажмуриться и не дышать, но как только я распахнула веки, из горла вырвался то ли вскрик, то ли стон…

– А жён вам много не будет?

– Кажется, у меня с тобой будут не просто проблемы, – его губы чуть ли не касались кончика моего носа, и я было дернулась отвести голову, но огромная ладонь легла мне на затылок, больно впиваясь пальцами. – Ты щетинишься, как дворовый котёнок. Рычишь, размахиваешь коготками, а сама трусишь задать вопрос в лоб. Даю тебе последний шанс…

Я открыла рот, чтобы сделать вдох, а Бесадзе сжал губы и вытолкнул тонкую струйку дыма… И даже в этом мареве, в этой пытке я могла лишь пялиться в его нереальные зеленые глаза с пульсирующим черным зрачком.

Нужно запомнить, что обедать на соседних креслах – плохая идея. Очень плохая идея!

– Мы оба понимаем, что мой отец не сможет вернуть вам деньги, – прошептала я, замечая, как меняется его взгляд… Бесадзе толкнулся чуть вперед, словно впервые услышал от меня нечто стоящее. – И мы оба понимаем, что ни одно женское тело не стоит целого состояния. А значит… Значит, мне придётся отрабатывать. Поэтому я буду благодарна, если вы сразу скажете, что вам нужно.

– Ну а что ты умеешь? – снова оскалился Бесадзе и чуть повернул голову, чтобы затянуться, но руки с моего затылка не убрал. – Потанцуй, что ли…

– Козёл! – я вскочила, бросила салфетку на стол и выбежала вон из столовой, еще долго слушая раскидистый смех этого засранца.

Он – гребаный охотник! Его взгляд – смертельные отравленные стрелы, его смех – звуковая волна, его руки – кандалы! И мне нужно бежать отсюда! Как можно скорее...

– И не трожь моих охранников, Камилла! Они не для плотских утех… Во всяком случае, с моей будущей женой!

Боже, этот смех… Он продирал до души, сжимал горло, лишал кислорода и замыкался в голове, преобразуясь в гулкое эхо! Во что я влипла…

Глава 5

Этот Бес меня доканает… Иначе как объяснить, что я совершенно не помню, как вернулась в комнату и как уснула, даже не удосужившись раздеться?

И даже сейчас, когда глаза выжигает ярким солнечным светом, я до сих пор не могла запустить работу мозга. Но зато с этим справилась тревога… Она заскребла где-то под сердцем, и я мигом вскочила, разрывая одеяла в поисках телефона.

– Дура! Боже, какая же я дура, – в какой-то момент я словила паничку, и стала захлебываться воздухом, но как только отрыла гаджет, протяжно заскулила.

«Мы долетели, уже в клинике, как только куплю местную сим-карту, позвоню. Прости меня, Ками… Но порой, чтобы спасти близкого, нужно принимать сложные решения».

Я несколько раз перечитала СМС, а после упала на кровать и начала щипать себя за щеки, избавляясь от остатков сна.

– Сложные решения…

Как бы не было мерзко, но с этим я была вынуждена согласиться.

Даже во сне я снова и снова прогоняла всё, что мне удалось узнать за вчерашний день. И итог меня не воодушевлял… Отец делал все для Лильки, и я тоже делала всё для своей сестры. Исходные данные не поменялись бы, расскажи он мне правду, как, собственно, и конечный результат остался бы прежним. Я бы все равно пришла к Бесадзе…

От сумасшествия заевших мыслей меня вырвал тихий, но настойчивый стук в дверь.

Демонесса… И эта дамочка точно не уйдёт! Поразительно, что она в силу своей педантичности и дрессуры не вытащила меня к ужину в бессознательном состоянии, как того требовал установленный график приёма пищи!

Но ошибочность моих мыслей подтвердилась, как только я поднялась с кровати. Взгляд упал на зеркальную консоль возле двери, на которой стоял поднос с ужином. Не разбудила, но еду принесла… потому что график!

– Камилла Самсоновна, доброе утро, – сходу начала Альбина Марковна, внимательно оценивая мой внешний вид… И стоит признать, даже ей не удалось скрыть отвращения к увиденному. – Завтрак будет подан через час…

– Я могу поесть в комнате? – буркнула я, но мой пустой живот был громче, и старушка недовольно покивала, увидев нетронутое и уже засохшее каре ягнёнка, обвалянное в пряных травах.

Я была так голодна, что если бы не присутствие домоправительницы, то сожрала бы его даже в таком виде! Но Альбина все поняла по моему взгляду и поторопилась унести поднос от греха подальше.

– Нет. Тимур Петрович сообщил, что ваше присутствие обязательно. Он желает познакомить вас с… – и вот тут Демонесса замолчала, пытаясь подобрать нужное слово.

И её говорящее выражение лица обнажило куда больше, чем того хотела Демонесса. Судя по всему, Бес хотел познакомить меня с дамой сердца, а вот Альбине Марковне эта мамзель совсе-е-ем не нравилась.

Хм… Как интересно!

– Приведите себя в порядок, умоляю, – Альбина закатила глаза, а после развернулась и бодро зашагала прочь.

– Соберись! – приказала я самой себе и отправилась в гардеробную, чтобы уже разобрать свою сумку.

Моя одежда уместилась на двух полках, и картина выглядела весьма жалко… Две пары джинсов, стопка футболок, несколько спортивных костюмов, тёплый свитер и дежурное чёрное платье, подходящее ко всем праздникам.

Зато от обилия белья пришлось с силой закрывать ящик комода.

Какая прелесть…

Прихватив косметичку, я направилась в ванную и, не смотря на себя в зеркало, быстро разделась и ступила на холодный подиум из шершавого камня. Врубила сначала горячую воду, потом переключила на ледяную… И чередовала до тех пор, пока голова не начала функционировать.

Злить Бесадзе бессмысленно. Он вчера доказал, что даже если я не привлекаю его как женщина, он может сделать со мной все что угодно. И не смутит его ни загадочная дама сердца, ни голос разума. Ненависти к моему отцу в этом мужчине куда больше!

Но и не злить его я не могла… Он вчера мне столько наговорил, что до сих пор внутри все огнём полыхает.

Когда я подошла к запотевшему зеркалу и смахнула с гладкой поверхности пар, картинка уже не пугала. Я снова была обычной. А здоровый румянец говорил о том, что я наконец-то выспалась.

Высушила волосы, чуть подкрутила кончики, а после переоделась в велюровый спортивный костюм и вернулась в комнату. До завтрака было ещё полчаса, а желудок уже сводило от голода… Но тут на глаза попалась кофемашина.

Я заправила кровать, выставила даже подушки, как делала это Альбина. Несмотря на её гадкий характер, я интуитивно понимала, что такого рода союзник мне не помешает.

Сделав глоток кофе, я снова достала телефон и, уповая на то, что Лиля подключилась к местному интернету, набрала её по видео в мессенджере. Долгие гудки нервно скакали по стенам, а моё сердце билось все быстрее и быстрее…

– Ками! – прошептала моя птичка, медленно поднимая телефон, чтобы я могла увидеть её бледное личико. – Ты с ума сошла? У нас ещё пять утра…

– Прости, родная! Просто посмотрю на тебя, и можешь спать дальше, – я научилась сдерживать слезы, научилась фальшиво улыбаться, и эти навыки сейчас мне очень помогли. – А лучше закрывай глазки, а я спою тебе песенку. Хочешь?

– Ты как? – тихо спросила Лиля и попыталась улыбнуться, чтобы успокоить меня.

– У меня всё хорошо. Не переживай… Где отец? Он с тобой был? Всё хорошо?

– Да, был. Но потом медсестры выгнали его из палаты. Тут при больнице есть гостиница, теперь он ночует там, – мы с Лилей хихикнули, потому что наш отец храпит как трактор. – Меня проверяют каждый час. Всё хорошо, Ками… Я тебя очень люблю.

– И я люблю тебя, моя крошка. Ты как проснёшься, набери. А то отец написал сообщение, что пока не купит симку, не сможет позвонить, будто в мире интернет вырубили! – фыркнула я, ощущая, как новая пружина ярости закручивается в груди.

– Ками… Дай поспать, пожалуйста! – снова улыбнулась Лиля, но на этот раз вполне искренне.

– Спи, мой птенчик… Спи…

Как только я отбила вызов, в дверь снова постучали.

Я расправила складки на кровати, на случай если Демонесса тут строит тюремный порядок, и во время бодрствования запрещено касаться койки.

Альбина Марковна по традиции входить не торопилась, лишь протянула довольно внушительную стопку знакомых мне каталогов модных домов.

– Тимур Петрович велел выбрать вам всё, что пожелаете. Сегодня вечером в доме будут гости, он предупреждает заранее.

– Ничего я выбирать не буду, – вмиг вскипела я и оттолкнула каталоги вместе с назойливой домомучительницей. – Так и передай Бесадзе…

А после… после я захлопнула дверь.

Почему, как только речь заходит о Бесе, моя кровь начинает бурлить, как лава в кратере вулкана? Мозг отключается, все здравомыслие, на которое я себя настраивала, стоя под холодным душем, вмиг разбилось о злость.

«Потанцуй, что ли…»

Придурок! И что? Я теперь должна танцевать перед ним? И привыкать, что моя жизнь будет состоять из диалогов через прислугу? Он не мог дождаться завтрака, чтобы выдать мне свои приказы? Или я должна знать своё место? Пленникам и залогу на ножках слова не давали?

И вдруг снова стук… Но этот звук был куда резче, чем до этого.

Предчувствие лопнуло тревожными струнами… А чего я ждала? Хорошо, что дверь не взорвалась миллионом щепок! Услужливая Альбина передала хозяину все слово в слово…

Не этого ли ты, Камилла, хотела? Получай!

– Доброе утро, Тимур Петрович…

Я растянулась в самой широкой, из имеющихся в моем арсенале, лживой улыбке, как только распахнула дверь. И даже собралась припасть к дверному косяку, чтобы не дать Бесадзе войти, но этого козла ничего не могло остановить… Он оттолкнул меня, как пушинку, а после подхватил за ворот и потащил в пустую гардеробную.

– Либо ты заполнишь эти полки, либо это сделаю я! – Бес толкнул меня вперед, а после более резким движением прижал спиной к своей каменной груди.

Удар был таким мощным, даже болезненным, что я невольно запищала. Но ему было все равно… Тимур обхватил моё лицо ладонью, зажав подбородок между большим и указательным пальцем. Я оказалась обездвижена… Парализована как эмоционально, так и физически.

Уловила наше отражение в ростовом зеркале напротив, и больше не могла оторвать глаз… Он возвышался надо мной огромной скалой, а каждая моя попытка вырваться казалась биением глупой пташки по каменистому склону.

Спиной ощущала его жар и влагу, словно он только что вышел из душа. В нос ударил аромат моря, замши, табака… Вдохнула и закрыла глаза, зачем-то удерживая это облако соблазнения.

– Ну что ты за глупая птичка, – он шептал, потираясь колючей щетиной о мою щёку, а его пальцы медленно усиливали хват. – Ты можешь сопротивляться, рыдать, биться в истерике. Можешь голодать и жалеть себя, бедную и несчастную… Но с этой минуты, Ками, каждый раз созваниваясь с сестрой, ты будешь чувствовать жуткую вину, – Тимур понял, куда я пялюсь, и толкнул меня вперёд, подводя к зеркалу ближе.

Его вторая рука проскользила по спине, и он перехватил меня за запястья, окончательно фиксируя, как червя на остром крючке спиннинга.

Я попыталась вдохнуть. Но тут Бес чуть сместил пальцы и нажал на бьющуюся в истеричном танце венку, демонстрируя, насколько выражение «моя жизнь в его руках» реально.

– Ей страшно и больно, а ты мне кровь сворачиваешь из-за тряпок! – Тимур наклонился, практически укладывая подбородок мне на плечо, и шептал на ухо, обезоруживая обманчиво ласковым тоном.

Но я-то чувствовала его бушующую ярость! Она долбилась о рёбра ударами его сердца. На миг показалось, что от его гнетущей энергетики даже в комнате стало темнее… И ощущение, что этот мужчина владеет армией теней, лишь усиливалось. Набежавшая туча полностью закрыла солнце, и гардеробная утонула в сизой мгле.

Я слышала унисон наших пульсов… Этот звук эхом скакал по пустому пространству, разгоняя мою кровь до предела! Но вместо покорности желание сопротивляться становилось все сильнее и сильнее…

В зеркальном отражении его глаза и вовсе казались желтыми. Прошёлся по рукам, осмотрел тонкую, чуть задравшуюся на животе майку, вернулся к лицу… И снова прижался колючей щетиной к щеке.

– Всего один отказ, а ваша кровь уже вскипела? – не знаю, откуда у меня взялись силы, но сдаваться просто так я не привыкла. – Рано, Тимур Петрович. Я бы даже сказала преждевременно. Начнём с того, что я не то чтобы отказала… Просто сначала хотела обсудить один нюанс. Мой отец и так должен вам денег, вы думаете, я чокнутая идиотка, и стану увеличивать его долг из-за никому не нужных тряпок? Я видела предложенные каталоги и знаю, сколько это всё стоит. И хотела предложить…

– Будем считать, что это представительские расходы. Ты – кукла… И одеваться куколка должна красиво. Всё верно, Ками?

Моё имя он не просто произнес, он его прохрипел, едва клацнув зубами по мочке уха. Чувствовала, как его пальцы бегают по моим, словно что-то ищут… Поглаживание медленное, внимательное… А после по безымянному пальцу проскользило что-то холодное, и я ахнула.

– Ещё раз сдашь его в ломбард, я запру тебя в этой комнате на месяц! – рявкнул Бесадзе и оттолкнул меня. – И покажу, что значит быть настоящей заложницей!

Так вот почему он злится? Заметил, что подаренного колечка нет?

– Ясно? – рявкнул он, и я подпрыгнула, вытряхивая из себя всю браваду… Старые фокусы не работают, будем придумывать новые.

– Ясно, хозяин, – я вытянула из-за спины руку и прошлась по ободу своего кольца… Оно вдруг напомнило мне его перстень: белое золото, квадрат черного оникса.

– Идём завтракать, – поступила новая команда, и я покорно последовала за Тимуром. – Ты уже опоздала!

Притормозила, чтобы накинуть кофту, когда заметила Альбину, что с довольным видом и гадкой ухмылкой положила стопку каталогов на консоль, где ещё недавно стоял поднос с едой.

– Ой, девка… Я рекомендую тебе самой выбрать тряпки, если не хочешь, чтобы это сделала ОНА…

Демонесса вновь не смогла подобрать нужную характеристику той загадочной даме, а может, попросту не хотела. И тут моё любопытство победило даже злость на Бесадзе.

– Предлагаю перемирие, – я протянула руку Альбине и хлопнула ресницами. – Согласна, знакомство вышло не очень… Но любому человеку нужно время на адаптацию.

– Ты мне глазюками своими лживо-наивными не хлопай, я людей насквозь вижу.

– И что же вы видите?

– Кобру! Ещё молодую, но набирающую силы кобру, – Альбина расправила плечи и хитро прищурилась. – Что ты задумала, девка? Ты же знала, что я передам Тимуру Петровичу всё слово в слово… Знала! И тем не менее, поделилась дерзостью.

– Конечно, знала, – я улыбнулась, а после вышла из спальни. – Он не будет передавать мне приказы через вас, как наложнице низшего ранга! Теперь пусть приходит сам! Я соглашусь, потому что, как ни крути, я в его власти… Выполню любую прихоть, исполню приказ, так как ради сестры я готова на всё! Но приказывать этот засранец впредь будет, глядя мне в глаза!

– Хитро… – тихий шепот ударил в спину, но я сделала вид, что этого не услышала.

Альбина опередила меня, чтобы открыть дверь столовой, и я готова поклясться, на её лице переливалась улыбка.

– А чего вы улыбаетесь? – шепнула я. – Неужто меня ждёт обещанная манная каша?

– С комочками, – гордо прошептала Альбина, можно подумать, она самолично всё утро их катала.

Я вошла в столовую, и мой запал чуть угас, потому как рядом с Бесадзе я заметила ЕË…

Глава 6

– Это она?

Первым ударом была звуковая волна… Сначала меня оглушило противным писком, застрявшим на перепонках ультразвуком.

Вторым ударом стала ослепительная вспышка, от которой глазные яблоки чуть не полопались.

Оружие массового поражение какое-то, а не дама сердца…

– Тимур, это она? – ожил источник зубодробительного писка, после шаркнули ножки кресла и из-за стола поднялась ОНА…

Жгучая брюнетка, наплевав на все законы этикета, таращилась на меня так, словно я тайком в её дом пробралась. Хотя-я-я… так она это и видела.

И тут слова Альбины обрели и смысл, и форму. Дамочка явно надела всё лучшее сразу. Сверкала ярче новогодней елки! Да-а-а-а… Пожалуй, лучше я сама выберу себе шмотки.

Интересно, это она на нервах решила меня сразить своим великолепием, или это её обычное состояние?

Мда… Её дорогое платье, переливающееся пайетками, если и подходило к завтраку, то исключительно цветом топленого молока. В остальном было ощущение, что она только что вернулась из клуба и ещё не успела снять образ блудницы с залакированным начесом. То ли брендовые туфли были неудобные, то ли она нервничала, отчего её мощный обвес из золота звенел, как детская погремушка. Кольца, браслеты, длинные сережки… все и сразу.

Но стоит признать, при полном отсутствии меры, красоты ей было не занимать. Идеальная кукла… Этакая современная Шахерезада с по-восточному раскосыми глазами, густо подведенными черным карандашом. Светящаяся молодостью кожа, пухлые губы, покрытые алым блеском, широкие брови.

В какой-то момент я даже поняла Беса. Они вместе и смотрятся так органично. Он – кусок тьмы с замашками тирана, и она – загадочная тень.

Однако, чем дольше она смотрела на меня, тем больше раздражала. Не сама, а её немое ожидание благодарности. Не двигалась, словно я должна была в ножки ей упасть и благодарить, благодарить! Но за что? За роль обслуги их семейства, по какой-то причине хранящей в тайне эту явно порочную связь?

Ничего подобного…

– Всем доброе утро, – я как ни в чем не бывало опустилась в кресло, уложила салфетку на колени и с любопытством посмотрела на Демонессу. – Альбина Марковна, пора хлопать в ладоши… Я умираю с голода!

Готова поклясться, что услышала смешок Бесадзе. Но решила, что ни он, ни его украшенная «ёлка» не дождутся моей реакции, даже если начнут сношаться прямо на столе.

Но как бы я себя не убеждала в этом, взгляд так и полз к соседнему креслу… Бес казался расслабленным, красивые мужские ладони спокойно лежали на подлокотниках. И тут в глаза бросился его перстень. Широкий обод белого золота, испещрённый странными символами, квадратный чёрный оникс… Вот только перстень перекочевал на безымянный палец правой руки. Какая предусмотрительность… Тимур нарочно тряхнул рукой, сбрасывая тяжесть моего взгляда, и рывком потушил сигарету…

– Камилла, знакомься, это Малика, – голос Бесадзе царапнул невыносимым холодом. По спине побежали мураши, я даже плечами дёрнула от неожиданных ощущений.

– Очень приятно, – я улыбнулась, но мельком. А от необходимости смотреть на дамочку меня спасла Альбина, подкатившая тележку с фарфоровым горшочком.

Демонесса снова хитро прищурилась и, не отводя от меня взгляда, принялась мучительно медленно поднимать крышку посудины… Вот зараза!

Драть друг другу нервы – норма этого дома? Тогда я, кажется, здесь приживусь. Хоть Альбина и упивалась напряженностью момента, но я уже по запаху определила, что там моя любимая пшённая каша.

– Я знаю, что ты будешь оказывать Тимуру некую услугу, – снова запищала дамочка, совершенно игнорируя моё имя. Зато на слове «услуга» она сделала странный акцент. Я даже растерялась от прозрачной пошлости её намёка.

Несмотря на сложившуюся ситуацию, но росла я в интеллигентной семье. Отец руководил банком, мама всю жизнь проработала в университете, а все бабушки и дедушки были врачами. И меня с детства учили, что к гостям нужно обращаться по имени. Это база воспитания!

Но дамочка отчаянно хотела меня принизить, указать на отведенное мне место, оттого и выбрала уничижительный тон. Моя бабуленька была хирургом и в таких случаях грозилась зашить рот крестиком, исключительно в воспитательных целях.

Стоило вспомнить мою любимую бабушку, которую мы похоронили чуть больше месяца назад, как взгляд помутился от слёз. Но я их прогнала… Нельзя плакать! Запрещаю!

– И я очень тебе благодарна, Камилла, – продолжила Малика после театральной паузы. Хоть голос и сочился спокойствием и уверенностью, но тревожное бряцанье многочисленных браслетов выдавало её состояние с потрохами.

Боже, эта сладкая ложь, срывающаяся с её губ, портила весь аппетит… Ни одна нормальная женщина не будет благодарна другой женщине, что по контракту должна исполнять роль возлюбленной.

Королева драмы, блин…

Я невольно взглянула на Бесадзе, но даже он уловил фальшь и удивленно вскинул бровь, развернувшись к Малике.

– Никаких проблем. Обращайтесь… Играю жен, любовниц. Подрабатываю плакальщицей, это у меня выходит особо уморительно, – я снова выдала отрепетированную улыбку вежливости и приступила к завтраку, уловив, что теперь Бесадзе развернулся ко мне.

Он смотрел так, как смотрят на источник опасности… Тело напряжено, пальцы вонзились в подлокотник… Наверное, он ждал скандала и истерики? Нет… Наши игры не для посторонних глаз, Бес. Это персональная схватка без свидетелей.

И пора делать ход…

– Тимур Петрович, наш вчерашний диалог зашёл в тупик в силу моего эмоционального состояния. И я прошу прощения за резкость, – наимилейшим тоном заговорила я, обращаясь к Бесу. И готова поспорить, что его лицо вытянулось от шока. – Но с утра я созвонилась с сестрой, убедилась, что она в клинике, и теперь готова обсудить условия нашего сотрудничества. Я, правда, могу начать искать работу?

– Выбери банк, остальное я улажу, – сухо ответил Тимур и приступил к завтраку, наконец-то отведя прожигающий лазер своего взгляда.

– Тогда я хочу вернуться в «Симбир». Он наверняка тоже принадлежит вам? – я вскинула бровь и повернулась к Тимуру, но в ответ получила лишь короткий кивок.

Кажется, кто-то быстро учится… Бес стёр эмоции и теперь даже не смотрел в мою сторону. А вот его «мадам Брошкина» хлопала губами, как немая рыба, явно недовольная нашим разговором. А ещё я заметила, как она растерянно смотрит на моё кольцо… Поэтому нарочно потянулась к дальнему блюду, чтобы ей было лучше видно.

– Я слышала, что тебе нужно подобрать гардероб? – Малика снова нацепила идиотскую улыбку, в очередной раз проигнорировав моё имя. – Хочешь, я помогу… Я как раз вернулась из Милана…

Малика лениво гоняла черри по фарфоровой тарелке, с ужасом наблюдая, как я уминала уже третий бутерброд с маслом и красной рыбой. Она даже не пыталась скрыть осуждение! Но я назло щурилась от удовольствия, радуя Демонессу своим аппетитом.

– Малика, я вам благодарна, но не стоит, – перебила я её, не дав закончить заготовленную колкость. Она, наверное, не знает, что побирушкой, зависящей от Беса, я стала совершенно недавно. – С этим я справлюсь самостоятельно…

Двери столовой грохнули, впуская широкоплечего мужчину. В его глазах читалась паника, движения резкие, дыхание сбито. А следом вошёл тот самый Недоросль, что отыгрывал роль хозяина при нашем первом знакомстве.

– Тимур Петрович!

Бесадзе оттолкнулся от стола и вскочил, не позволяя блондину подойти ближе, а после и вовсе выдворил всех за дверь.

– Милочка, я вам очень сочувствую. Это так несправедливо… Отец обанкротился, похороны мамы, бабушки, сестра на волоске от смерти, – Малика неожиданно наклонилась над столом и накрыла мои пальцы своей ледяной ладонью.

Я чуть не подавилась от шока! Стоило Бесадзе выйти, как от маски её чопорной воспитанности и благодарности не осталось и следа. Я с силой отдернула руку и демонстративно обтерла её о салфетку.

– Несправедливо – когда чужая женщина должна играть твою роль. А то, что случилось с моей семьёй – моя личная трагедия, – прошипела я, чуть наклоняясь над столом, чтобы возившаяся у кофейного стола Альбина не могла меня услышать. – Мне не нужна помощь, я предлагаю тебе комфортное соглашение: я не трогаю тебя, а ты завязываешь спекулировать на моих болевых точках. Поверь, Бесадзе фиолетово, будем мы с тобой дружить или нет. У него свой интерес, у меня свой. Я в этом доме заложница обстоятельств… И не более!

– Договорились!

Голос брюнетки перестал быть похожим на писк мыши, в нем зарокотала откровенная, ничем не прикрытая ненависть, а огромные черные глаза полыхнули пламенем, наконец-то выдавая толику правды.

– И ещё… Увижу, что для тебя игра закончилась, увижу, что ты решила оттянуть сделку, дабы задержаться в этом доме подольше – убью! Знаешь, сколько таких молодых и нищих вилось возле Тимура? А я их всех уничтожила… И тебя размажу, наплевав на всю твою трагедию!

Роковуха с остервенением воткнула вилку в помидор и тот треснул… рассыпаясь брызгами на её платье.

– Я буду носить оникс! Я буду сидеть по правую руку от него, – продолжала шипеть Малика, буравя меня своими колдовскими глазищами.

Боже… Она больная, что ли? При чём тут оникс? Не самый дорогой камень, а, судя по наряду, она может себе его позволить. Сидеть по правую руку? Да сколько угодно! Ну кто мешает-то? Или я чего-то не понимаю?

– Ты меня поняла?

Я не выдержала и рассмеялась. Ну ладно, Бесадзе… Слушать его угрозы даже как-то возбуждающе, что ли. Он хотя бы имеет на это право! И я даже уважаю его за обескураживающую честность! И за внутренний стержень тоже уважаю. Он, наплевав на подлость моего отца, помог невинному ребёнку. Пусть в память о своей сестре… но помог! И любое его обидное слово уже давно оплачено каждым новым вдохом Лили. А вот от этой куклы слышать угрозы я не намерена!

Но Малика явно не шутила. Её напряженная поза, взгляд, искривившиеся губы – все говорило о решительности. Но тут я сама виновата. Впервые решила показать своё воспитание, сдержанность… Чёрт, да я ей даже улыбалась!

Малика неверно восприняла моё затянувшееся молчание, ошибочно определила меня в слабого противника и продолжила ломать:

– А ещё… Не знаю как, но я бы на твоём месте поторопилась с разрывом вашей сделки, – зашептала Малика. – Тимур много лет назад похоронил свою жену… Не хотелось бы, чтобы тебя постигла та же участь. Моська у тебя милая… Жалко будет хоронить в закрытом гробу.

За спиной раздался грохот бьющейся посуды, но я даже не дрогнула. Понимала, что, скорее всего, Альбина все слышала и не смогла сдержать эмоций. Но я не подам вида…

Какого чёрта?

Ну, вот почему, как только ты пытаешься быть нормальным человеком, пусть и попавшим в самую дерьмовую ситуацию, на пути встречается какая-нибудь пустая дрянь и запускает свои грязные пальцы в кровоточащую рану?

Я заставила себя дышать… До боли прикусила язык и медленно втянула воздух, рассчитывая, что сейчас отпустит. Улыбалась, щурилась, рассматривала Малику, все отчетливее подмечая и проступившие морщинки, и линию корсета, из-за которого она и не могла нормально дышать. И стало понятно, что она уже давно не девчонка, хоть и пытается своим писком пустить пыль в глаза.

Сколько ей? Явно за тридцать… А учитывая колоритность внешности, возникает вопрос – почему она до сих пор не замужем, и почему чувствует себя хозяйкой в доме чужого мужчины? Не это ли они пытаются скрыть? Но от кого?

– Какой ценный совет, Малика. Сама поделишься подробностями смерти его жены? Или мне уточнить у Тимура Петровича? – выплюнула я и с удовольствием наблюдала, как эта дрянь стремительно бледнеет от ужаса. – Исключительно из инстинкта самосохранения. Быть может, он подскажет, как мою милую моську уберечь?

– Не смей! – Малика вскочила, кресло с грохотом упало, но Альбина была на чеку. И не для того, чтобы помочь дамочке, а чтобы скрыть разразившейся скандал от хозяина.

– Отчего же? Ты сама мне вывалила личное Бесадзе. Хотела напугать? Не получилось… Но любопытство ты моё пробудила. Ладно-ладно, можешь не рассказывать. Теперь мне даже хочется узнать, что ответит скорбящий вдовец.

Нашу перепалку прервал вернувшийся Бесадзе, благо он говорил по телефону, потому мои слова утонули в его рычащем голосе. И слава богу…

– Малика, собирайся, Сергей отвезет тебя домой, – Бесадзе выплюнул приказ, и дамочка окаменела.

Она вытянулась по стойке смирно, сложила руки по швам и гордо вскинула подбородок, но от меня уже было не скрыть истерику в её взгляде. Вот так глупые мышки попадают в свои же ловушки… Дура.