Читать книгу "Заложница Беса"

– Это твои отметины, Бесадзе! Так чего ты рычишь? – отмахнулась я, но Тимур вдруг потянул мою руку вверх, а следом побежала и нежная ткань. И чем выше она поднималась, тем меньше у него оставалось надежды, что я не забыла надеть бельё…

А я забыла! Вернее, нарочно его сняла, когда заметила, насколько откидываются полы платья.

– Что, Бесадзе, жмёт, да? – рассмеялась я и отдернула руку вниз, отказывая ему в доступе к аттракциону для взрослых. – Но не переживай… Сейчас ты меня хочешь, а через пару часов снова будешь ненавидеть.

– Ну, слава Богу! – в тон моему смешку ответил Тимур и распахнул для меня входную дверь, но вперед не пропустил… Он обогнал, остановился на ступенях и довольно ловко стянул полы пальто, туго завязав их поясом. – А то я уже пять секунд не ненавижу тебя. Даже скучно стало…

– А ты мне начинаешь нравиться, – прошептала я, пользуясь тем, что между нами почти не осталось дистанции.

– А я вот не сразу понял, что ты смертница, – Тимур отмахнулся от водителя, дав понять, что поможет своей невесте сесть в машину.

И был прав… Если бы не пальто, то моё перебрасывание ног могло превратиться в стриптиз. А этого Бесадзе никак не мог позволить… Своё, пусть и фиктивное, он будет оберегать до последней капли крови.

Тимур мягко закрыл дверь, даруя мне несколько секунд одиночества и тишины. А когда сам прыгнул в салон, то первым делом поднял стекло, отсекая нас от водителя, и прошипел:

– Тебе бояться меня нужно, Камилла. Бояться и держаться подальше! А ты за усы дёргаешь…

Я не уловила момент, когда Бесадзе наплевал на все рамки приличия! Он буквально навалился на меня, утягивая в облако мужского парфюма, а по моей шее прокатился его рваный выдох.

– А ты мне платье покупаешь с разрезом до клитора! Боевая ничья, Тимур Петрович. Ты хотел посмотреть? Ты это получил…

В салоне было душно, я рывком развязала пояс пальто, расправила ткань платья, прикрыв свои колени, чтобы случайно не осчастливить засранца.

– Но я не успел ничего рассмотреть, Ками. Ты так быстро спряталась, – отреагировал Бесадзе, не отрывая от меня глаз.

Я пыталась зафиксироваться на чем угодно, лишь бы не на его голосе! Но это было сложно… Тимур изучал меня, как лабораторную мышь. Его тяжёлый взгляд полз по лицу, спускался к шее, рукам… И я уже пожалела, что не надела ту тряпку, присланную Маликой.

Но я должна терпеть и молчать, если хочу обернуться королевой вместо пешки на его игровой доске.

– Успокой меня, Бесадзе, – я набрала полную грудь воздуха и выдала главный вопрос. – Скажи, что ты не спишь со своей родственницей! Если Амиров твой дядюшка, то кто тогда тебе Малика? Сестра?

– Он мне не дядя, – ответ прозвучал так быстро и резко, Тимур даже не пытался скрыть отвращения при упоминании фамилии Амирова.

– Ну и хорошо, тогда плодитесь и размножайтесь, – я выдавила улыбку и даже набралась смелости, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Спасибо за позволение, – усмехнулся Бес, правда, в следующее мгновение его голос стал звонче стали. Он снова наклонился, подцепил мои волосы, перекидывая их на правое плечо, чтобы ничто не мешало ему рассматривать меня. – Но если ты коснешься хоть одного охранника, Ками, я тебя убью… Лично!

Глава 11

– Приняла к сведенью, – спокойно ответила я и отвела взгляд. – Если я и кукла, то раритетная. Такие в сервантах стоят, пылью покрываются. Красивые… Но не для игры. И кому есть дело до того, что свободу она любит, так же как секс? Не слишком ли это жестоко – забирать и то, и другое?

Бесадзе сжал зубы, и я поморщилась от этого пронзительного скрежета! Он напрягся, и было ощущение, что как только я надорву последний канат его нервов, он не выдержит и придушит меня!

Он даже не скрывал горячего дыхания, жадности, с которой смотрел на меня. Я вдруг вспомнила тяжесть его рук, его грубые прикосновения, несущие то ли боль, то ли наслаждение.

И мне нужно было остановиться! Заткнуться и сменить тему, пока он не окочурился от стояка… Так скоро вдовой я становиться не планировала.

Но тут в его кармане ожил телефон…

Тимур рывком достал его, и секунды промедления было достаточно, чтобы прочитать на экране имя Малики.

Бедняжка… Извелась там, наверное, вся!

– Ты лгун, Бесадзе. Она не твоя женщина, – выпалила я, а Тимур неожиданно вскинул на меня глаза, игнорируя звонок, а после и вовсе сбросил его. Смотрел так, будто я сумела его чем-то поразить. – Ты, Тимур, недосягаемая вершина… Ну кто такие Сивцов и Погожев? По твоим масштабам они ремесленники со строительными конторами и магазинами шмотья. В твоих банках хранится весь их капитал… Как легальный, так и серый. В твоём доступе ячейки с самыми тёмными секретами, ты видишь сеть переводов, знаешь всё об их связях. Ты, Бесадзе, богатейший мужчина региона. Как в материальном плане, так и в плане информации. Они тебе даже до пупка не достают…

– Продолжай, – прохрипел он, сжимая телефон до хруста.

– Малика просто надёжный партнёр для унылого секса. Никаких ЗПП, неожиданной беременности, розовых замков из песка и мечт о свадьбе… Суровая реальность, скрепленная тайной связью. И я тебе нужна не для того, чтобы обезопасить Малику. Но и Малика тебе не для чувств… Так для чего тебе мы, Бесадзе?

Тимур вновь вскинул бровь, словно предлагая самой добраться до истины. И, признаться, эта игра мне нравилась…

– Но я осмелюсь дать тебе один маленький совет. Женская ревность, доведённая до паранойи, плохой спутник. В таком состоянии Малика дойдёт до крайних мер… И я бы на твоём месте была осторожна, как бы бастардов не пришлось усыновлять и с дядюшкой объясняться. А я только начала привыкать к мысли о законном муже. И запомни, разводиться со мной будет ой как непросто…

Я так расслабилась, что перестала сжимать полы платья… И лишь когда вершины задравшегося разреза коснулись горячие пальцы, лишь когда они пробежались по чувствительному треугольнику, будоража нежную кожу, я захлебнулась собственным вдохом.

Бесадзе снова замер, определяя красную линию, за которую не перейдёт… Но я помню, чем закончилась его сдержанность вчера, поэтому опустила руку, мягко оттолкнула его пальцы и снова свела непокорный шелк, прикрывая свою идеальную зону бикини от его взгляда. А глаза у Бесадзе полыхали знатно… В какой-то момент мне даже стало страшно, что вместо ЗАГСа нам придётся ехать в больничку. Его грудь так вздымалась, что пуговицы на рубашке скрипели.

– Да если бы ты пришёл к Амирову, то этот старый притворщик с липовой тростью с радостью отдал бы тебе свою драгоценную и стремительно стареющую племянницу. Ну не родился еще идиот, отказавшийся от такой сделки по слиянию капиталов! Но ты не пришёл, а он делает вид, что ничего не знает…

– Он, и правда, ничего не знает, – Тимур снова отвлёкся на звонок, но в этот раз прочитать имя я не успела, потому что он сразу ответил: – Брачный контракт должен быть на столе к вечеру.

Понятно… Богатой вдовой мне не стать. Но и он тогда хрен со мной разведётся! Назвался груздем? Добро пожаловать…

– Идиотское платье! – выдохнул он и резко вскинул голову вверх, хватая воздух, словно до этого не мог нормально дышать.

– Нет, Тимур Петрович… Ты получил именно то, чего хотел, хоть и не признаешься. Хотел посмотреть? Посмотрел…

– Нужно надевать бельё! – рыкнул он и схватился за узел галстука, чуть ослабляя его тиски.

– Если бы ты не хотел этого, то отправил бы меня в комнату… Поверь, натянуть полоску кружева – дело пяти секунд, – я тоже отвернулась, стараясь не дышать, как уставшая гончая. – Но ты не стал, потому что порыв, инстинкт и любопытство победили. Одел бы меня, как дядюшка одевает твою женщину…

– Камилла, я тебе очень рекомендую не играть в игры с Амировым. Знакомство было исключением, и больше вы никогда не пересечетесь. Старик умён, хитёр и опасен… А ещё он ненавидит светские рауты, кстати, и Малики там тоже не будет, – уже спокойно добавил Тимур, словно заметил, как я сморщилась при упоминании её имени.

– Не слишком ли много предостережений для одного дня? Не трахаться, женщину твою не трогать, к Амирову не приближаться. Быть может, ты сделаешь так, чтобы и твоя Малика не приходила в дом? Или уже смирись с моим протестом… Не удастся усидеть на двух стульях, Тимур Петрович. Я не стану играть роль хозяйки дома, пока напротив меня сидит твоя женщина… – я в край обнаглела, и распахнувшиеся от удивления глаза Тимура говорили о том же… Но отвечать он не стал. И я была благодарна ему за это…

– Лиле нужно будет две операции, – вдруг произнёс Бесадзе. Но помимо желания сменить тему, в его голосе чувствовались тревога и сочувствие.

– Знаю! – вскрикнула я, выпуская боль, что пряталась всё это время под сердцем. И шальная мысль сорвалась с языка до того, как я сумела её усмирить: – Я с тобой навсегда?

Это был риторический вопрос, ответ на который был известен нам обоим.

Как ни странно, но я думала, что наша роспись будет в каком-нибудь районом ЗАГСе, но вместо этого кортеж свернул на центральную улицу, где напротив приёмной губернатора высился помпезный Дворец бракосочетаний.

Ну, естественно… Хоть это и скромная свадьба, но свой статус Бесадзе марать не собирался.

Правда, как только машины начали притормаживать, прорезаясь через оживленную толпу, нас даже через плотную тонировку ослепил залп фотовспышек. Журналисты стояли в три ряда, опутав красивую лестницу крыльца. Охрана едва сдерживала их напор, жадные до новостей засранцы готовы были драться, лишь бы наконец-то урвать фото Бесадзе и его невесты!

– Только попробуй выйти, – рыкнул Тимур, а сам выскочил из машины… Правда, налетевшая охрана тут же сомкнулась вокруг него, а в воздухе замаячили черные зонтики, закрывшие лицо хозяина от объективов пытливых журналистов.

Вся эта маскировка была отработана настолько, что даже мне было сложно рассмотреть Тимура в кишащей туче охраны. И лишь когда распахнулась моя дверь, я снова увидела эти красивые зеленые глаза…

Он протянул руки, свел пальто, и я взмыла в воздух. Поднял меня, как пушинку, прижал к своему каменному торсу и развернулся… Охрана расступилась, давая нам двоим воздуха и пространства, лишь зонты закрывали нас и от любопытных глаз, и от рухнувшего с небес ливня…

– К счастью, – зачем-то повторила я мамины слова, а сама посмотрела на небо, ловя ледяные капли пылающими щеками.

Когда мы вошли в здание, на миг показалось, что кроме нас тут никого нет… Тимур снял с меня пальто, передал охране и потянул за собой, с силой распахнув красивые светлые двери, украшенные золотыми вензелями.

Он шел не рядом, а чуть впереди. И я не сразу распознала хитрую стратегию. Он своим корпусом закрывал и меня, и то, что творило выбранное им же платье, от охранников, от любопытных зевак, что обступили широкую мраморную лестницу, словно только нас и ждали.

Его пальцы сжимались все крепче, шаг становился медленнее… И лишь когда откуда-то сверху послышался до боли знакомый писк, мы вскинули головы. На пролёте второго этажа стояла вся отара, которую Бесадзе не догрыз вчера. А как жаль…

Ленка Сивцова, одетая как новогодняя елка, куталась в манто из песца и сжимала руку своего мужа так, будто его могли украсть в любой момент. Да тут были все… И Погожев с дочерью, и ещё масса знакомых морд, которых я бы ещё сто лет не видела!

И, кажется, Тимур к такому повороту тоже не был готов. Но весь масштаб абсурда стал понятен, когда из толпы показался потный пузан, нервно одергивающий свой перекошенный пиджак. И этого недотёпу я тоже знала… Наш славный мэр.

– Ну, наконец-то! Вы уж, Тимур Петрович, не серчайте на нас за самоуправство. Просто мы тоже хотели быть частью этого знаменательного события. Не каждый день мы женим самого завидного холостяка, – мэр склонил голову, а Бесадзе и бровью не повёл. Он смотрел на них, как на муравьев, перепутавших муравейник. – Мы вас не осуждаем за скромность праздника… А вы позвольте поздравить вас и вашу молодую супругу. Мы помним и скорбим вместе с вами, Камилла. Но уверен, ваши родные были бы счастливы, что в этот день их дочь не одна…

Да лучше бы я оказалась одна, чем в этой гнилой компании рвачей, готовых на всё, лишь бы отгрызть кусок пожирней. Чаплыгин чуть повернулся ко мне, и на его сальном лице засияла ухмылка… Помнит, гад, как я с его любовницы парик содрала. Не забыл!

Но тут Бесадзе неожиданно улыбнулся и так по-дружески похлопал Чаплыгина по плечу, а после подтянул к себе и прохрипел:

– А с каких херов я должен тебя на свадьбу свою приглашать, Чаплыгин? С каких пор я должен у тебя совета спрашивать, на ком жениться? С каких пор ты, мразь, взялся осуждать меня?

Голос Тимура хрустел, как лёд… И мне впервые стало страшно. Я вдруг осознала, что совершенно его не знаю!

Взволнованная и ропщущая толпа не слышала их диалога, но я-то была рядом! Я и слышала, и видела, как пальцы Тимура впиваются в шею хряка, буквально заставляя его склонить голову передо мной. Он тыкал его, как кошку-засранку, запрещая даже обращаться ко мне!

– Женить он холостяка вздумал… Скорбит по семье моей будущей супруги… Клоун, блядь… Место своё знай!

Бесадзе мягко оттолкнул Чаплыгина, ослепив широкой улыбкой, и я впервые поняла, что не хочу этого видеть. Пусть уж лучше скалится и рычит, чем демонстрирует эту маньячную улыбку.

– Идём, – Тимур шагнул, и толпа расступилась.

На нас смотрели, как на чудиков с другой планеты! Но Бесадзе было так фиолетово на них всех, что я невольно приосанилась, расправила плечи и шла за ним, как подобало не пешке, а королеве!

– Я тебя, суку, помню, – внезапно раздалось справа, когда мы остановились у двустворчатых дверей. Тимур переговаривался с охраной, а я заскользила взглядом по лицам, пока не заметила мою старую знакомую… Ту саму любовницу, которую опозорила на том злосчастном благотворительном вечере. – Ты у меня за всё ответишь!

– Ну, вставай уже в очередь, – отмахнулась я, окончательно устав от угроз. – Задолбали уже, честное слово…

Я было подумала, что Бесадзе не заметил, однако вскинув голову, столкнулась с его сосредоточенным взглядом, но после он мягко толкнул меня в распахнутые двери, а охрана отсекла всех желающих присоединиться…

Мы вошли в зал и вздрогнули от громкого гимна, а регистраторша, не сумев скрыть шока, так и стояла с открытым ртом. Она видела, что на роспись не впустили даже мэра… И уже представляла, на ком он сорвёт злость.

– Только давайте без голубей, кораблей и прочих…

– Блядей, – шепотом добавил Тимур и тихо рассмеялся, подводя меня прямо к столу. – Слышали, что невеста сказала? Где тут автограф поставить? А то страсть как хочет за меня замуж…

Женщина выключила торжественную музыку, после развернула журнал, ткнув в нужные графы.

Я чуть стушевалась, заметив странную комбинацию, казалось бы, несвязных слов… Бесадзе Камилла Соломоновна. Но стоило замешкаться всего на секунду, как рука Тимура легла на поясницу, слегка надавив…

И я подписала, до сих пор мысленно смакуя свою новую фамилию. Бесадзе тоже расписался, даже не дожидаясь команды… Быстро, стремительно, будто боялся передумать.

– Объявляю вас мужем и женой…

И вдруг моей шеи коснулась горячая ладонь, грубые пальцы проложили дорожку вверх, сомкнулись на подбородке, и в следующий миг Тимур обжег меня поцелуем… Таким спокойным, даже невинным… Он не делал резких движений, не торопился, словно смаковал мой вкус, запах, мягкость. И лишь когда он хотел отстраниться, его губа скользнула между моих… И меня прошибло резким ударом тока! Бесадзе распахнул глаза, и снова тёмная мгла сменила светлую зелень.

– Обменяйтесь кольцами, – сдерживая недовольство, произнесла регистраторша, и Бесадзе достал ту самую коробочку. Нажал на кнопку, и крышка откинулась, демонстрируя два одинаковых обода из белого золота. Но моё кольцо было объято крупными прозрачными бриллиантами, а его покрывали тёмные сверкающие камни.

Тимур раскрыл ладонь, явно желая, чтобы я сама протянула руку. И я сделала это… Мои пальцы дрожали, ему пришлось чуть усилить хват, чтобы остановить нервозный танец. Холодный металл обласкал кожу и остановился прямо под первым кольцом.

И вдруг пазл сложился…

Квадратный оникс бросался в глаза, а вязь бриллиантов лишь подчеркивала мощь этого камня. Так странно… Дорогущие бриллианты были всего лишь обрамлением тёмного воплощения души моего будущего… нет, настоящего мужа. И эта частичка теперь была моей.

И тут настала моя очередь… Я повторила жест Бесадзе, раскрыла ладонь, а он без сомнений протянул свою правую руку. Я чуть не уронила коробку, доставая тяжёлый обод, нервничала, как дура! Напридумывала себе сказок про «раз и навсегда», сама в них поверила… Хотя с детства видела обратное!

Но как бы я ни злилась, пальцы мягко, почти невесомо прокатили крупное мужское кольцо, замирая у печатки с ониксом. Вот и всё…

– А вот теперь и нужно было целовать! – выпалила осмелевшая регистраторша, что своей чопорной правильностью бесила даже меня!

Бесадзе зарычал от нежелания слышать чужие подсказки! Он сам знал, как жить, кого и когда целовать, на ком жениться! Я все это успела прочитать в темнеющих глазах, пока его лицо стремительно приближалось…

И наши губы снова сомкнулись, но в этот раз он был куда смелее… Толчком заставил расслабиться, языком прошёлся по зубам, слегка надавил на подбородок, и челюсть безропотно разжалась… По нёбу прокатился жаркий выдох, а я, как тупая идиотка, проглотила его! Порция пьянящего аромата, вкуса, мягкое скольжение языка, едва касающегося кончика моего. Это был не поцелуй… Это было знакомство!

Тимур так и не переступил очерченную самим собой черту. Он притянул меня и прижал голову к своей груди, отчаянно целуя макушку. И вот в этом жесте он себя не сдерживал!

– Идём…

И я пошла. Ноги не слушались, сердце гулко долбило по рёбрам, в горле все пересохло, а в носу, во рту, в лёгких кружил его запах, полный сладости и терпкости кофе, карамели и табака.

– Поздравляем! Поздравляем!

Как только распахнулись двери, мы чуть не оглохли от оваций, послышались хлопки шампанского, к нам тянули букеты, но охрана все ловко перехватывала, оттесняя нас к лестнице.

Тимур продолжал прижимать меня к груди, закрывал лицо, вел вслепую через толпу гостей, по лестнице. Я почти ничего не видела, но знала, что он не даст упасть!

Откуда? Откуда я все это знала? А все просто… Теперь я – часть инвентаря страшного и ужасного Бесадзе. И моё падение автоматически становится его падением. А этого Тимур никогда не позволит.

Слёзы застыли в глазах хрусталиками льда. Но я не моргала, чтобы никому их не показать. Хватит, что они и этот день умудрились измарать своими лживыми улыбками!

А Бесадзе всё знал, всё чувствовал, ускорял шаг, и из ЗАГСа мы практически выбежали. Лишь в последний момент один из охранников накинул на меня пальто, укрывая от пронизывающего ветра. Тимур усадил меня в машину и даже не стал обегать её, просто сдвинул по сиденью, сел сам, а после закрыл дверь…

Прессы уже и след простыл. Наверняка их разогнали псы Бесадзе. И лишь назойливые гости неслись вниз по лестнице, но водитель сориентировался и ударил по газам.

Я отодвинулась, рассматривая витиеватые ручейки капель. Дождь все усиливался, долбил по панорамной крыше, стекал по окнам. А в голове звучало лишь мамино: «Это к счастью, девочка моя, к счастью…».

А к какому счастью, мам? Врут ваши приметы… Врут.

Всю дорогу мы молчали. И лишь когда в вечерних сумерках вспыхнула знакомая лента подсветки дома, я с облегчением выдохнула. Странная мысль накрыла меня… Словно только в этих стенах я могла ощущать себя в безопасности.

Здесь уже было некого опасаться, поэтому, как только кортеж затормозил у главного входа, я выскочила и рванула в дом, но Бесадзе меня догнал. Он сжал локоть, развернул к себе и накинул на плечи пальто.

Он заметил мои слезы… Я их берегла, прятала, чтобы оставить только себе! Но он всё увидел!

– А ты молодец, Ками… Не подвела меня.

– Так и ты меня не подводил. Пока, – огрызнулась я. – У нас уговор, Тимур Петрович. Пока ты выполняешь свои условия, пока спасаешь мою сестру, надежнее товарища, чем я, не найдёшь. Я за тобой пойду и в рай, и в ад! А личные отношения ведь никак не влияют на договор?

– И в рай, и в ад… – задумчиво протянул Бесадзе, и его рука потянулась к моему лицу, большим пальцем проскользила по нижней губе, чуть оттягивая её вниз. – Нет, наши личные отношения не влияют на сделку.

– Когда мне подойти подписать брачный контракт? – здесь, где не было посторонних, я могла вести себя так, как хотела… Спокойно поднялась на крыльцо, распахнула дверь.

– Я приглашу тебя, – донеслось со спины, но я уже не слушала…

Мой взгляд прилип к широкой лестнице, где на промежуточном пролёте стояла Малика… Она смотрела сквозь меня, делая вид, что кроме неё и её мужчины в доме никого нет!

Малика мягко улыбалась, поигрывала длинным и довольно скромным белоснежным платьем. Словно это не я приехала из ЗАГСа с кольцом, новым паспортом и новой фамилией, а она!

Её тонкие пальцы нервно перебирали тугой канат невинной косы. Сегодня Малика превзошла саму себя… Ни грамма косметики, лишь девственный румянец на щеках.

Сука притворная!

Малика словно мысли мои прочитала, изящно вскинула руку и потянулась к НЕМУ…

За спиной загрохотали тяжелые шаги и через мгновение в нос ударило облако мужского парфюма, а по руке скользнуло холодное касание… Тимур обошёл меня и двинул прямиком к этой лживой твари, в чьих глазах плескалась напускная скромность.

И я всё поняла…

Она забрала мою первую брачную ночь! Красиво, изящно и больно дала сдачи. За «хозяйку дома», за то, что не выбрала её платье, за то, что я была с ним в ЗАГСе!

Я инстинктивно сжала кулак, прошлась большим пальцем по кольцам, упиваясь рельефом камней. И внезапная волна спокойствия прокатилась по позвоночнику.

Убью суку… Уничтожу!