Читать книгу "Слепая любовь или Бывшие друзья"

– Савину нужно спустить пар… А то пыхтит, как самовар. Сегодня на тренировке чуть душу из меня не вытряс, придурок. Мулин даже его отстранил. Если дальше так пойдет, то и до игры не допустит.

– Что… Его Таня так и не одумалась? – я сжалась, и тоска все же пробила меня насквозь.

Дура… Савин землю роет, ищет свою девушку, которая так внезапно пропала, а я…

Да что я? Всего четырнадцать дней. Я никуда не пропала. И Князев никуда не пропал. Мы рядом. И это просто пауза в терапевтических целях.

Да и не девушка я ему!

Но… с друзей спрос больше. Девушки могут психануть, чтобы привлечь внимание. Их истерики прощаются, а потом смываются страстным сексом. А вот настоящий друг не имеет на подобные вольности права.

Боже, Кушнир! Этими проповедями ты доведёшь себя до дурки!

Все живы и здоровы. А две недели паузы ещё никому ногу не отгрызли.

Я невольно вздрогнула, заметив, что мы уже стоим у моего подъезда.

– Нашлась Малышка, но под охраной родителей. Ладно, Алёшка, идём, раз уже тут, то провожу тебя, – Илья вышел из машины, но глушить двигатель не стал.

Мы с Машкой обнялись, договорившись завтра пообедать в Ледовом.

Илья, и правда, довел меня до квартиры и не ушел, пока я не закрылась на все замки. И лишь тогда по подъезду загрохотали его прыжки по ступеням. Князев тоже всегда ходил пешком, игнорируя лифт.

Ан нет… Мой прогресс уничтожен одной мыслью. Опять Князев… И даже тут!

Глава 9

День тишины третий… Взрывной!

Инстинкты… Инстинкты… Или просто привычки!

Вот что омрачает жизнь человека. Сигареты, кофе, алкоголь, бесполезный треп и любовь к сплетням. Мы привыкли ходить одним маршрутом, покупать одни и те же продукты, пить один и тот же чай.

Да, привычки тоже делятся на деструктивные, губительные и полезные, продлевающие жизнь. Но факт остается фактом. Человек с каждым годом обрастает ими, как панцирем.

А в моём случае я привыкла к тому, что не одна…

А я не хотела жить по привычке! Не хотела дружить по привычке… И мучить родного человека, лишая его права на личную жизнь лишь потому, что мне с ним хорошо и комфортно, я тоже больше не хотела.

К третьему дню нашей «тишины в эфире» эта мысль стала четкой и ясной. «Я» ушло на второй план, и думала я лишь об Артёме.

– Возможно, ты и права, Алёна…

Моя подруга Тома Разина выпрямилась и изучающе посмотрела на меня.

– Конечно, я права!

Томочка любезно согласилась помочь мне после тренировки подготовиться к домашней игре. И вот мы уже битый час ползали по трибунам, рисуя баллончиками разметку на ступенях, где должны стоять девочки.

– Ничего криминального не случилось же… Это как в детстве, двух шебутных отпрысков растаскивают по разным углам комнаты, и драки сразу прекращаются. А через час им до ужаса хочется сойтись и снова начать играть.

– Том, это другое, – я отмахнулась от подруги и, перескакивая через свежие линии, перешла на соседний ряд.

Сначала меня бесило, что все воспринимали моё решение как прихоть неразумного ребенка. А сейчас я была этому даже рада. Пока никто не копает глубже, мне не нужно и самой нырять в болото.

– Тогда расскажи! – Разина подскочила ко мне, схватила за руку и повернула к себе. – Кушнир! Расскажи… Я же вижу, что тебя что-то мучает!

– Ты когда Князева с девушкой видела? – зашептала я, смотря подруге в глаза.

– Давненько, – Тома задумалась и начала растирать кончик носа. – Слышала многое… И с Люськой на взлётку на прошлой неделе они гоняли. И с Дамировой как-то встречались… Но видеть – не видела. Ты на что намекаешь? Что девки врут?

– Нет, Том! Девки не врут! Но это потрахушки… А я тебя про отношения спрашиваю. В отношениях ты Князева когда в последний раз видела?

– Лет пять назад, – Тома осела в кресло и растерянно посмотрела на лёд, по которому каталась заливочная машина. – Алён, хватит говорить загадками! Скажи прямо?

– Ему не нужны отношения, пока я рядом, – подытожила я. – Есть с кем поговорить, семья его меня знает с самого детства. Я полностью закрываю потребности вне физического поля. И это подло! Знакомясь с новой девушкой, он по умолчанию рассматривает её как сексуальный объект.

– А ты? – Тома от удивления открыла рот.

– Со мной все то же самое, – я отмахнулась и черканула последнюю метку. – Не любишь хоккей? Пофиг… Я с Князевым схожу. Ненавидишь спортзалы? Ну и ладно… Я с Князевым в воскресенье пропотею. Полку не умеешь повесить? Ничего страшного! Ведь у меня есть Князев! Это я молчу, что он с закрытыми глазами выбирает мне подарки на все праздники. Никогда не забывает про цветы к восьмому марта. И встречает после работы, чтобы я не ездила одна по темноте!

– Алёна-а-а-а-а… – протянула Тома и закрыла ладошкой рот.

– А про себя рассказать? – я вошла в раж, и слова вылетали из меня залпами всех орудий. – Могу смотреть турецкий сериал и не глядя массировать его надорванные мышцы! Я из сотни женщин определю ту, которая ему понравится. А иногда мы общаемся взглядами, потому что слова – лишняя физическая нагрузка! Ну? Я до сих пор кажусь тебе идиоткой?

– Вы влипли, – подытожила Тома.

– Ещё как!!! – взвизгнула я и со всей дури затопала по ступенькам, а после и вовсе начала носиться вверх-вниз, чтобы выпустить пар. – И все это мы делали неосознанно, по привычке! По утрам сообщения, вечером разговор, в обед встреча… И так по кругу!

– А сколько вы знакомы?

– Меня родители удочерили, когда мне было три года, а Тёме было семь. Вот с тех пор и не расстаёмся.

– И что? – Тома подскочила ко мне, обхватила за плечи, посмотрела в глаза, требуя ответить на вопрос честно. – Вы правда ни разу не целовались? Никогда не хотелось чего-то большего? Или, засыпая с ним на одной полке плацкарта, ты не чувствовала эрекции?

– Нет, Тома! Нет! – заскулила я и осела на ступеньку, роняя голову на руки. – В том-то и дело, что нет! Мы никогда не переходили эту черту. Могли бурно обсуждать секс с нашими партнёрами, пулялись шутками. Но у нас даже мысли не было представить друг друга в этой роли!

– Вы… вы привыкли дружить? – выдохнула Разина и крепко обняла меня.

– Привыкли. А на встрече выпускников всё пошло через задницу… Оказалось, что ВСЕ были уверены, что раз, да мы с Князевым оказывались в постели. Том, да ты бы видела их лица! Там такой шок читался, что мне даже неловко стало… Это как немое осуждение: «Ты что, не смотрела Титаник?». И так сразу глянуть этот фильмец хочется…

– Дела-а-а-а-а…

– Я не хочу портить ему жизнь, Том. Не хочу. Ты знаешь, какой он? Добрый, ответственный, сильный! Да он достоин самой лучшей девчонки!

– А может, он достоин тебя? – задумчиво протянула Тома и сразу выставила руки, дав знак, чтобы не перебивала и выслушала. – Алён, я не хочу разбирать, отчего твоя самооценка лежит в районе плинтуса. Давай по фактам? Тебя же прошиб его поцелуй… Ну, признайся!

Но вместо ответа я упрямо мотнула головой, не желая признаваться в этом вслух.

– Ваша совместимость очевидна в бытовой части жизни. И вы никогда не проверяли физическую сторону вопроса. Но, судя по твоей реакции, там тоже не все так плохо! Быть может, есть над чем подумать?

– Я не хочу думать под давлением общественности. Это даже выглядит по-идиотски! Это как если кто-то скажет, что у тебя нос большой… И ты, как дура, смотришь в каждое зеркало, пытаясь опровергнуть или принять этот факт. Я не так хочу…

– А как ты хочешь? – Тома обняла меня со спины и поцеловала в щеку. – Чтобы он на белом коне и с букетиком? Чтобы серенады? Чтобы добивался? Алён, ты права лишь в одном – вы слишком хорошо друг друга знаете, чтобы пускаться в саморекламу. Вот это точно выглядит глупо!

– Глупость – наш с тобой разговор. А Князев уже все сказал, – я в ответ приобняла подругу, а после вывернулась и начала собирать вещи. – Он четко определил, что между отношениями и дружбой он выберет дружбу. Я, кстати, тоже…

– Тогда я вообще не понимаю, чего вы друг от друга хотите? Ну, начните дружить с сексом. Это тоже приятно, полезно и продуктивно…

Дальнейшую мысль Разина не продолжила, потому что на верхней площадке трибуны появилась Кристина Савина.

– Алена!!! – взвыла тётя Кристина. – Боже, как хорошо, что ты здесь! Я уже собиралась звонить.

– Я уже ухожу, Кристина Александровна. У меня сегодня единственный свободный вечер, – толкнула Томку, и мы побежали наверх.

– Как это свободный? – Савина задумалась, и её взгляд потемнел. – Ты что, не идешь на бой? А что происходит… Вы с Князевым поругались, что ли?

– Всё хорошо, Кристина Андреевна, – поспешила успокоить я Савину. – Вы что-то хотели?

– Да, – тетя Кристина лишь сделал вид, что поверила мне. – Сегодня в клубе бой года. И, как выяснилось, нам катастрофически не хватает официантов. Ты не могла бы меня выручить? Я за тобой закреплю ВИП-зону, да и по оплате не обижу.

– Да, конечно… Я буду.

– Спасибо, Аленушка!!!

У меня и в мыслях не было отказать. Эти три семьи давно уже стали частью моей жизни. И если им нужна была моя помощь – я всегда выручала.

Вот и сегодняшний вечер, который я планировала провести под одеялом и с учебниками, закончился в бойцовском клубе «Час до рассвета».

Я была тут частой гостей. А раз в месяц Артём, Савин и Лютаев тащили меня в октагон. Их сверхидеей было научить меня защищаться…

Но, вспомнив чувство беспомощности под натиском Богданова, я решила, что в следующий раз лучше учиться не защищаться, а сопротивляться.

– Кушнир! Сколько лет, сколько зим! – махнул менеджер зала, когда я вышла из раздевалки, уже экипированная в привычную мне форму.

Бой сегодня был долгожданным. Собрались все сливки города… Потому и тема оформления была провокационной. Официантки щеголяли в костюмах черлидерш, а октагон перед боем превратился в сцену для сложных акробатических номеров.

Клуб был мне знаком до малейшего закутка. Я лет с шестнадцати тут подрабатывала, когда мама приходила дежурить на бои как доктор. Я таскала подносы, стояла за барной стойкой, практиковалась на кухне, даже в звуковой будке сидела, играя с освещением и музыкой.

Вот и сейчас я довольно быстро все вспомнила.

Работа в ВИП-ложе была спокойной и прибыльной. А деньги мне сейчас были очень нужны. Вот я и старалась. Улыбалась, была внимательной… И так увлеклась, что не заметила знакомую фигуру в октагоне.

Часто перед боями развлечь публику выскакивали «наследнички», а именно Лютаев, Савин или Князев. Многие зрители вообще приходили посмотреть только на них, в основном это были девушки… Но, как говорит тетя Кристина, этот маркетинг тоже имеет место быть.

Вот и сейчас по рингу носилась знакомая фигура.

Савин…

От этого вида у меня сжалось сердце. Он завывал и так лупил руками и ногами, разбираясь со своими противниками, что даже мне поплохело. И дело не в кровожадности, а в том, что Максим словно пытался выплеснуть боль потери… Но ничего не получалось.

Он метался потерянным львом. И силы есть, и семья у них хорошая, и деньги водятся, а забрать свою принцессу не может! Нет справедливости в этом мире.

– Привет, – хриплое приветствие застало врасплох, и я чуть не выронила поднос.

– Привет, – кивнула и продолжила бег по ступеням в сторону бара. – Кирилл, сделай три кофе?

Я запрыгнула на барный стул, ощущая, как на затылке приподнимаются волоски от резкого выдоха моего преследователя.

– Убегаешь, Алёша? – прошептал Артём и выбросил правую руку, чтобы перекрыть мне путь отхода. – А как же вежливость? Как же протокол дружелюбности?

– Артём, привет, – я натянула улыбку и крутанулась на табурете, оборачиваясь к Князеву. – Прекрасно выглядишь! Очень сексуально… Я давно говорила, что тебе идут водолазки. Они всем красивым мужикам идут…

Злость на идиотизм ситуации трансформировалась в глупость! А глупости во мне было с лихвой… И выходила она с резкостью слов. Вот только они не пугали и не обижали Артёма.

Наоборот… Он широко улыбнулся и выбросил левую руку, стиснув край барной стойки, чтобы окончательно обездвижить меня.

– Как поживаешь?

– Благодарю, все отлично, – рассмеялся он, чуть качнувшись. И на миг его лицо замерло в паре сантиметров от моего, Тёма прищурился, вгляделся в глаза и усмехнулся. – Нет, Кушнир… В глазюках твоих до сих пор ни проблеска совести. Бросила своего дружочка? А я вот спать не могу, есть не могу… Все о тебе думаю! Как там моя Алёша?

Внутри все сжалось… А потом хлопок, и тепло побежало по рукам и ногам. А ещё дуры-мурашки заскакали по позвоночнику, вызывая желание потереться спиной о стойку, как медведица о ствол дерева.

Но… это замешательство длилось недолго.

Я не сразу обратила внимание на оживление за спиной Князева. И лишь когда длиннющие, как у Росомахи, когти заскользили по тонкому кашемиру водолазки Князева, я все поняла.

– Тёмочка, привет! – потянулся ласковый голосочек.

Князев дернулся и попытался заглянуть за спину, но девчонка, опутавшая торс, так тесно прижалась, чтобы мы оба не могли её рассмотреть.

– Миленький мой! Я так по тебе соскучилась! А почему ты не дерешься сегодня?

– Кто там пищит? – прорычал Артем и крутанулся, цепляя блондинку за ворот розового кропа.

Девчонка сияла… Такой восторженной улыбки я давно не видела. Она же таращилась на него, как на божество! С любовью, нежностью, желанием!

– Ли… Та… Ка…? – Артём нахмурился и, пока пытался вспомнить имя барышни, проквакал вспышку, девчонка прильнула к нему, но уже спереди. Вцепилась, прижалась щекой к груди и затихарилась, крадя момент близости, пока не обломали. А Князев уже был близок к грубости!

– Илона, – мягко напомнила девочка, совершенно не обидевшись. А вот судя по взгляду Артёма, ясности эта информация не прибавила.

– Илона, прошу прощения, но я забыл, когда это стало нормой – липнуть к чужим мужчинам? – вдруг выдал Артем и попытался оттолкнуть от себя девчонку.

От внутреннего тепла не осталось и следа. Пропало это странное чувство, растворилось. Зато любопытство снова взыграло… Пока Кирилл готовил кофе, я решила не сбегать и понаблюдать за развитием событий.

Князев не подонок… Нет. Но судя по его выражению лица, девчонку он эту точно не знал. Да Артём никогда и не встречался с блондинками. С ним всегда были высокие брюнетки… А эта мелкая, липучая и наглая! Полная противоположность тому, на что западает Артём.

– Всё чужое рано или поздно становится моим, – проблеяла осмелевшая или даже охамевшая девчонка.

– Оригинальный подкат. Девушка, если вы не хотите увидеть шоу с охраной, я рекомендую отойти от меня, – прохрипел Артем и бросил в меня умоляющий взгляд.

Но нет… Сегодня, дружочек, справляйся без меня.

– Артём…

– Илона, да отойдите от меня! – взвыл Артём и снова подхватил девчонку за капюшон, пытаясь оторвать от себя, как рыбку-прилипалу. – Отойдите! И дайте мне уже договорить с моей девушкой…

– С де-де-девушкой? – девчонка распахнула огромные голубые глаза и отшатнулась.

И если раньше все происходящее вызывало смех, то последние слова Князева лупанули под дых. И на этом он не остановился. Правая рука, лежавшая на барной стойке, вдруг опустилась на моё колено, а после взмыла вверх…

Ладонь не просто ошпарила заднюю поверхность шеи, нет… Князев буквально стиснул меня, а после потянул на себя, и через секунду наши губы сомкнулись воедино.

Выдох… И горечь кофе, табака, мяты от его любимых карамелек – все купажом осело на кончике моего языка. Но Артём и это стер!

Он воспользовался моим удивлением, углубил поцелуй и так грубо втянул мой язык, что я чуть не задохнулась!

Мою попытку сопротивления погасила левая рука, опустившаяся на поясницу. Князев вклинился между моих ног, полностью парализуя, как физически, так и морально.

И вот опять тот поцелуй, от которого голова идёт кругом, и птички поют.

Это не стрижи заунывной мигрени. Нет! Это как в сказке про Белоснежку и семь гномиков.

Чирик-чирик… Чирик-чирик…

Уехала кукушечка, Кушнир.

Потом я выгнулась, прижимаясь к Князеву грудью и впуская его горячий язык ещё глубже.

И вот он уже расслабился… Уже придумал, как обсмеет эту ситуацию, и попытается помириться и заставить забыть глупое недоразумение с требованием двух недель одиночества.

Но тут… я клацнула зубами и замерла.

А когда девчонка скрылась в толпе, я выпустила пленника и отстранилась, яростно шепча в губы Артёму:

– Ты охренел, Князев? А может,ты меня трахнешь на виду у всех? Тогда и бабы тебе на шею вешаться не будут… А что? Я готова на все, чтобы прикрыть своего друга!

– Алёшка рычит… грубит! Чуть язык не откусила, – зашептал он, медленно зарываясь пальцами в мои волосы. – А в глазах до сих пор ни намёка на стыд и совесть.

– Отвали, Князев! Обернись! Да тут каждая вторая готова тебе тигрицу отыгрывать! Ты только попроси! А вот ко мне в рот лезть не нужно!

– Ещё скажи, что тебе не понравилось? – Артём вскинул бровь и ткнулся своим носом в мой. – Давай, Алёша… Скажи правду. Ты же пытаешься разобраться во всем? Сильная, смелая, самостоятельная. Так давай разберемся в причинах моего срыва?

– Может, у тебя недотрах, Князев?

– Ответь! – Артём прищурился, и давление его пальцев усилилось. Он впивался и в затылок, мягко массируя корни волос, и в то самое местечко на пояснице, где копилась моя хроническая боль…

От удовольствия я чуть не замурлыкала. Бедра дернулись вперед, а Артем сменил давление на поглаживание, унимая странные ощущения.

– Я, Алеша, тебя тоже знаю до малейшего писка. Вот сейчас, к примеру, у тебя опять болит спина. Поясница зажата, а стреляет наверняка в копчик. Но ты все равно носишься с подносом, – выдохнул он. – А ещё я знаю, что целовать тебе меня понравилось до мурашек… Я их на твоей коже, как вошек, передавил. Хлоп-хлоп-хлоп…

– Отвали!

– Не отвалю, Ален. Не отвалю… А что будем делать, если у нас методы разбора разные? Тебе нужны две недели тишины… А вдруг мне нужно целовать тебя, пока не пойму – понравилось или нет!

– Значит, не понравилось?

Я уловила оживление за спиной, услышала грохот чашек по подносу, и когда Кирилл вынырнул из-за колонны, я повысила голос:

– Кирюш, сделай Князеву американо!

Артем машинально расслабил хват, и я вынырнула из его рук, подхватила поднос и лишь тогда развернулась.

– Князев, иди целуй своих фанаток! Они липнут к тебе сами… Вдруг они делают это круче, чем я?

– Ну ладно, – Князев рассмеялся и отошел с моего пути. – Пойду языком помашу. Да?

– Да!

– С кого начать?

– Отстань! – я протиснулась мимо Артёма и притормозила. – Ты обещал мне две недели тишины! А вместо этого…

– Что? – Артём нагнулся и вновь впился взглядом.

– Артём, хватит… Ты делаешь только хуже!

– Да куда уж хуже? – он перехватил меня за руку и подтянул к себе, чтобы никто не услышал. – Хуже, чем быть без тебя – ничего и нет! Хотя-я-я-я… Хуже, чем повестись на мнение массы – ничего и быть не может!

– Артёшик, а вот снова засунуть язык мне в рот – это чье давление? Или всё же твоё желание?

Я с удовольствием наблюдала, как распахиваются глаза Артёма. Его то ли осенило, то ли ошарашило… Но за эту пришибленную морду я готова была простить даже этот несанкционированный поцелуй!

– Вот, Князев… Вижу, тебе теперь тоже есть над чем подумать! Поэтому вруби мозги и выключи инстинкты охотника! Я – не твоя добыча! Я – не девочка на одну ночь! Я – твой друг. Ну, или была им. Поэтому думай!

С этими словами я выскользнула из подсобки и унеслась к ВИП-ложе.

Не будет уже как раньше… Ничего не будет!

Глава 10

День тишины пятый. Тоска-а-а-а… Тоскливая.

Князев

– Сегодня ты будешь встречать Кушнир у ресторана, – я ткнул пальцем в грудь Ваньки Добрынина, а затем снова вернулся на беговую дорожку. – И чтобы до квартиры её проводил!

– Есть, тренер… – Добрынин поиграл бровью, обменялся с Лютаевым взглядами, но продолжать разговор не стал.

– Может, уже расскажешь? – Илья занял соседнюю дорожку, а когда парни разошлись по снарядам, приступил к допросу. – От вас двоих в клубе искры летали! Савин вообще предположил, что вы трахнулись, и теперь делаете вид, что ничего не произошло.

– Не трахнулись, а поцеловались, – выдохнул я, внезапно провалившись в тот гребаный день встречи выпускников. – Пьяные придурки решили поиграть в бутылочку на фанты, и нам с Аленкой выпал поцелуй.

– Ну ок, – Лютаев сбавил скорость тренажера, видимо, чтобы ногами не запутаться в рухнувшей челюсти. – А дальше? Переспали?

– Нет.

– Тогда я ничего не понимаю, – Илья спрыгнул и выдернул стопор на моей дорожке, и она начала замедляться. – Ну поцеловались… И что?

– Вот и я думаю – и что? – увидел, что в зал вернулся Мулин, и только тогда зашагал к барной стойке, где стояли кулер и баки с кислородными коктейлями. – Вернее, думал… Пока на бою второй раз не поцеловал Алёну.

– Князев! – заржал Лютаев, но тут же осекся, когда я махнул кулаком.

– Хер знает, что на меня нашло, – и я снова не стал врать.

– Темыч, я тебя знаю столько же, сколько и Кушнир. И я вас обоих вижу, как на рентгене. Она стыдливо глаза отводит, ты темнишь. Просто скажи, как есть! А то мне хватает сбрендившего от горя Савина! – Илья с силой приложил меня кулаком в плечо.

Я осушил стакан воды и выдал всё, что случилось сутками раньше…. И слова друзей по интернату, и то, что успел услышать от Богданова, пока не вырубил его к херам. Вот бы раньше успеть! Он бы тогда не произнес слов, которые убили Алешку.

– Подстилка Князя, – прыснул я и растер мокрые от пота волосы полотенцем. – Слова придурка какого-то попали в цель! Она теперь ходит и оглядывается, а в глазах посторонних ей людей ищет подтверждение его слов.

– Тем, – Илья шумно выдохнул и опустился на пол, утягивая и меня за собой. – Я, конечно, не ас в женской психологии, но если женщину что-то и может подкосить – так это задетая гордость. Богданов просто ударил по старым дрожжам, и забродило тесто.

– Да понимаю, – я уронил голову, уставившись в пол.

– Мы-то знаем, что между вами никогда ничего не было. Платоническая дружба. Да, Тёмыч?

Лютаев пихнул меня локтем, призывая посмотреть на него, но я не смог. Так и таращился себе в ноги, рассматривая желтые полоски на подошве кроссовок.

– Что, Князев. Выходит, тебя тоже пробило? И не слова… А поцелуй? – если бы Лютый посмеивался – я бы врезал ему и разговор закончил. Но нет! Илья говорил спокойно и серьезно, без намека на иронию.

– Пробило… – выдохнул, и мои плечи опали, словно тяжесть с них слетела. – Чёрт… Лютаев, ну какого хера? Почему я такой кретин? Мы ни разу! Ни одного разочка не ошиблись. Шли четко, ровно, не спотыкаясь. Да, спали вместе… Но я никогда не ловил себя на похабных мыслях, чтобы по-дружески скинуть напряжение или стресс.

– А теперь? – Илья вытянулся на резиновом покрытии спортзала и застонал от облегчения.

– А неважно. Я повторюсь: выбирая между сексом и дружбой с Аленой, лично я выберу дружбу.

– Ну и правильно. Ведь в нашем мире все так просто. Выбирают друзей, любовниц, невест, жен. И главное – никто не ошибается! Все по разнарядке. Да, Князев? – лежа на полу Лютаев мог видеть мои глаза и смотрел… но без осуждения. – Ты, Тём, как дядя Игорь. Всё чётенько у вас должно быть… Буковка к буковке, правило к правилу. Потому и херово тебе сейчас. А наши с Максом бати те ещё опездолы. Гуляй рванина, херачь посуду – за все плачу! И нам попроще, когда рушатся планы и стратегии.

– Какая глубокая мысль, Лютаев… Записать бы.

– Да у тебя и мама ещё врач! Там вообще не до вольностей. Все по методичке, чтобы не угробить никого. Тетю Соню люблю и обожаю всем сердцем, но ты вырос слишком правильным. А свободным ты становишься лишь в октагоне, – закончил трогательную речь Лютаев.

– Ты к чему?

– Ладно, давай разжую… Попробуй с собой в октагон взять и Алёнку, а? Не в прямом смысле, а в эмоциональном. Ну, пусть немного помучается, пусть попробует – каково это – без своего дружочка-пирожочка. Да и тебе это полезно, чтобы оценить все, что у вас есть и было. Тёмыч, ты её оцениваешь как друга…

Илья сдернул бутылку воды, приложился и в два глотка ополовинил.

– Оцениваешь её по тем же критериям, что меня или Савина. Надёжные? Да… В разведку пойдёшь? Есессенно… В драку пустишься? Да легко… Но она не дружбан, а девушка. А к ним, братец, сложно применяются общепринятые критерии дружбы.

– Лютый, ты мне чего мозг полощешь? – я зарычал и поднял на друга глаза. – Говори прямо!

– Да посмотри ты на неё не как на друга, а как на ту, кого можно целовать не по выпавшему в игре фанту! – в ответном рыке выдал Лютаев, не спасовав, потому что не умел. – Глаза открой, мудак! Никто её подстилкой не считает – это я тебе гарантирую. Но дебилами вас считают многие. Такого совпадения порой люди веками ищут и умирают в одиночестве среди стаи кошек или собак. Она же паузу для того и взяла…

– Для чего?

– Выбор, Тём, это про стратегию. И если вы оба выберете дружбу, то она уже не будет прежней – вот увидишь. Не будет ночевок, телефонных разговоров и секретиков. Алена станет реже появляться у нас дома, начнёт избегать семейных праздников. И можешь забыть про блины по субботам и компрессы после боя. Вы оба выстроите дистанцию, оградитесь высоченным забором и караул будете нести круглосуточно, чтобы снова не сорваться и не наглупить! Только именно это и убьет вашу дружбу…

– Цугцванг.

– Ну нет… Князев, у тебя полно вариантов для хода! – рассмеялся Илья и ударил меня по плечу. – Не переживай, а за Алёшей твоей мы присмотрим, пока ты в черном списке. Предлагаю, кстати, на днях навестить Богданова всей компанией. А то вдруг мудак ничего не понял с первого раза?

– Значит, ты тоже не веришь в нашу дружбу?

– Конечно, верю! Мы же выросли на одной лужайке! Верю, Князев… Очень верю! Но ещё я верю, что порой одно чувство может трансформироваться в иное. Оно крепнет, мутирует и выдает результат. Главное, чтобы на вас не влияло давление общественности…

– Ты о чем?

– Ты из-за убедительных аргументов начнёшь искать в ней отклик как на женщину. А она, чтобы не быть подстилкой, начнет убегать. Вот это дерьмовый расклад… И лучше бы вам вспомнить, что вы друг для друга бэстики! А Алена всё правильно сделала. Дистанция не позволит вам наломать дров… Просто расслабьтесь, а жизнь сама расставит все по местам и определит – друзья вы или ещё кто-то!

И жизнь очень быстро начала расставлять все по своим местам.

Примерно через три минуты… Потому что в зал вбежал наш спортивный директор, а по совместительству мама Савина, с командой мыться, бриться, экипироваться и ползти на лёд, потому что сейчас приедут из университета, чтобы сделать фотосессию.

И слинять по тихой у меня не получилось, потому что тетя Кристина сцапала меня у выхода, прошипев:

– Тренерский состав это тоже касается, Князев!

– Вождь сказал: к стенке – значит, к стенке, – кивнул я и зашагал к раздевалке.

Через полчаса мы с парнями выкатили на лёд и знатно офигели… Площадка была застелена красным ковром, на котором разминались девчонки из группы поддержки. И естественно, среди них была Кушнир…

Её я выцепил первой. Слишком знакомый силуэт… Рост, фигура, манера держать голову, длинные волосы, собранные в высокий хвост, как часть образа фан-группы. И ещё её смех… Звонкий, резкий, как щелчок клюшкой.

– Так, тишина! – слово взяла Савина, а после забрала у Лютаева клюшку и застучала по льду, требуя тишины.

Все притихли, а на трибунах наоборот – что-то зашуршало. Я обернулся, заметив входящую делегацию при галстуках. Лица были знакомы – ректорат университета подъехал. В полном составе… Как интересно!

Тётя Кристина поприветствовала гостей и смерила нас строгим взглядом, чтобы не смели придуриваться перед посторонними.

– Вот умеет Савина посмотреть так, что все нутро падает, – буркнул главный тренер Мулин и ткнул меня локтем. – И какого черта мы не успели свинтить?

– Савина бы все равно нашла.

– Это точно…

Тем временем Кристина Александровна развернулась к команде и продолжила:

– Мы здесь собрались по двум причинам. Во-первых, в рамках популяризации спорта среди молодежи, на базе университета созданы три команды в разных дисциплинах. И я с гордостью сообщаю, что главной по организации и набору группы поддержки была выбрала Алена Кушнир.

Парни машинально отреагировали и залупили клюшками по льду.

Алёна все это время пряталась во втором ряду, явно не желая пересекаться со мной взглядом, но от столь бурной реакции её совесть дала крен, и пришлось выбираться из норы.

Кушнир вышла, и наши взгляды схлестнулись… Но я не стал отводить глаза, потому что ничего постыдного и преступного не совершал. Не отвела глаз и Алена. Так и стояли, таращась друг на друга, словно не виделись год – не меньше.

– Новость вторая! К началу зимнего сезона университет и хоккейный клуб «Дьяволы» решили выпустить новую коллекцию мерча, дополнив их рекламой, буклетами и прочей атрибутикой. Так что к станку, дети мои!

И начался ад…

Вспышки камер, тупые просьбы фотографов. Им и замах посильнее, и чтобы шайба в ворота летела медленно.

Это как, бля? Что по физике было, придурки?

Но самый смак случился, когда нас начали выстраивать по парам.

– Не возражаешь? – ко мне тут же подскочила Настя Чарова и прильнула всем телом, зашуршав помпонами. – Я слышала, что вы с Кушнир расстались?

– А мы с вами знакомы, чтобы задавать вопросы о личной жизни тренеру команды? – я не нашёл ничего лучше, чем прикинуться дебилом с амнезией.

Боже, сколько она у меня кровушки попила? Мы и сталкивались-то лично всего несколько раз в год, на спортивной базе, куда иногда пригоняли сборные соседних областей. Но там начинался цирк! То в номер через окно проберется, то футболку мою украдёт… А между сборами она тараном брала мои соцсети, заваливала сообщениями, фотографиями, даже умудрилась найти телефоны моих сестер-близняшек! Благо мои зефирки, Лизка и Алиска, послали эту барышню в лес за мухоморами.

Так что да… С ней я имею полное право вести себя как мудак!

– Нет-нет! – фотограф подбежал, схватил Чарову за локоть и приткнул к Добрынину. – Девушка, это точно не герой вашего романа.

– Как не моего? – девчонка такую мордочку скуксила, словно у неё любимого щенка отобрали.

Губы затряслись, а сама она пятками уперлась в расстеленный на льду ковёр, собирая его гармошкой. По арене прокатился заряд хохота… И Чарова надулась ещё сильнее. Потому что в её картине мира она непременно должна быть очаровательна и соблазнительна, но не смешна.

Но я даже выдохнуть не успел… Потому как смена на этом матче произошла стремительно, правда, по указке фотографа.

Всего один раз моргнул! И, волею судеб, передо мной возникла красная от злости Кушнир.

– И-де-аль-но! – подытожил мужчина и наглым образом подтолкнул Алёну прямо в мои руки. – Ага… Точно. И рост, и комплекция. Так, сначала снимаем эту парочку!

– Это невозможно, – зашипела Алена и закусила губу. – Князев, какого черта?

– Товарищ тренер, вы не могли бы быть чуть живее? Дама все-таки! Ну, обнимите… Дайте огонька, а? Вообще-то эти буклеты должны привлекать в спорт, а не бросать в уныние.