Читать книгу "Слепая любовь или Бывшие друзья"

Глава 12

«Доброе утро».

Я уже две минуты смотрела на это короткое сообщение, по которому, оказалось, скучала всю эту неделю.

Точно скучала. Потому периодически перечитывала его, пряча идиотскую улыбку от преподавателей на нудных парах, от претенденток на участие в группе поддержки, и от малявок, с которыми я проводила тренировку.

– Маруся, ты молодец! – я похлопала в ладоши, когда самая мелкая и гибкая девчонка закончила выполнять упражнения для координации на коньках.

Пока малышня развлекалась, я подкатила к родителям и сообщила, что в субботу дополнительной тренировки не будет. Лично я, после адовой недели, решительно настроена оторваться на дне рождения Шишкина. К тому же он обещал баню и горячую купель.

Пока по площадке громыхал детский визг, я отвела родителей Маруси в сторонку и посоветовала искать толкового тренера. У их дочери определенный талант и набор важных для профессионального спортсмена качеств. Родители воодушевились, заулыбались, уже мысленно примеряя олимпийскую медаль.

– Всем спасибо! Все свободны! – я достала кулек с карамельками, которыми награждала всех, кто слушался и не саботировал тренировку.

Но, по правде, я просто их раздавала каждому, а малышне было приятно чувствовать похвалу.

– И не забудьте почистить зубы после сладкого, ведь сахар – это…

– Вредно! – хором ответили карапузы, неуклюже выбираясь с площадки.

– А мне карамельку? – грохнуло над ухом, а я вслепую вскинула ладонь с барбариской.

– Кушнир, а вот ты зря скромничаешь, – Тема сцапал угощение, зашуршал обёрткой, провожая взглядом карапузов и их гордых родителей в подтрибунное пространство. – Ты великолепно ладишь с детьми. Может, хватит относиться к своей работе, как к хобби? Берешь с них три копейки, а выкладываешься на полную, а потом ещё и талантов даришь другим тренерам. Ты, вообще-то, тоже мастер спорта!

– Ой, Тём, хватит полировать мою корону… Она не засверкает.

– А зря, – Тема вдруг загрохотал, и я поняла, что он на коньках. Скрипнула дверка, и горячие ладони опустились на мою талию.

Князев оттолкнулся, и мы заскользили по льду в легком парении и совершенном спокойствии.

– Скромность, Кушнир, тебе не идёт. Мне изменяет память, или кто-то сдал на разряд? Кто занял шестое место на чемпионате России? Уж не моя ли Алешенька Кушнир? – Тема шептал на ухо, а сам разгонялся все быстрее и быстрее, зная, как сильно я люблю это ощущение полёта.

– Мне повезло тогда… Сезонный грипп решил вопрос моего разряда.

– Глупости! Ты можешь тренировать самостоятельно. Отлично составляешь программу, находишь язык даже с самыми вредными безобразниками… Ты же и добрый, и злой полицейский в одном флаконе. Когда надо – таких лещей отвесишь, что обтекать приходится. А иногда от твоего голоса хочется в лужицу расплыться и кайфовать, – Тема, не сбрасывая скорости, вошёл в поворот, отчего у меня дыхание перехватило.

Я откинулась на него, уложила голову на плечо, и губы сами растянулись в улыбке.

– Говори, Князев… Говори-говори! Какая я шикарная, умная и замечательная. Обожаю… Это даже приятнее, чем почесывание спинки по утрам.

– Не ври, Алеша, за почесывание спинки ты родину продашь, – он пригнулся, и его теплые губы коснулись моего уха, запуская бег мурашек. – Ну, или за карамельки…

– А можно мне все и сразу завернуть?

Я доверяла Князеву настолько, что расслабила руки и начала разворачивать конфету. Первую забросила себе в рот, а вторую протянула вслепую, выше. И промахнулась… Чтобы добраться до сладости, Артём губами вобрал мои пальцы, ласково вытягивая языком свою добычу.

– Ну что? Вы одели резиновую Зину? – я поспешила завести разговор, чтобы не утонуть в тишине. – Купили развратное бельишко?

– Ага, Луговой вчера притащил комплект цвета фуксии. Мы даже надули Зинку, чтобы прикинуть размерчик, – захохотал Князев и снова ускорился, входя в вираж. – Так, ещё кружок, в душ, и выдвигаемся к Шишкину.

Так мы и сделали.

Князев присел на скамейку, расшнуровал мои коньки, надел защиту на лезвия, а после утрамбовал в чехол.

Ну вот… Всё как обычно. Ничего странного. Можем просто дружить.

А то запудрила себе мозги! Зачем мне кто-то, если я и сама могу себе придумать проблемы?

Мужская раздевалка была рядом с выходом на лед, а женская в другом конце коридора. Мы разошлись, договорившись встретиться через двадцать минут у входа.

Душ я приняла быстро, даже успела заплести волосы и накраситься. Натянула короткое трикотажное платье и высокие сапоги без каблука. Накинула куртку и вышла из раздевалки, уже собираясь повернуть к выходу, как вдруг краем глаза заметила мелькнувшее рыжее пятно.

Какого черта?

Я застыла, наблюдая, как аккуратно поднялась дверная ручка мужской раздевалки, словно кто-то пытался не создать лишнего шума, закрываясь изнутри.

Ну, Князев совсем не любитель тишины… Он даже ходит, как медведь, а дверью жахает так, что стены дрожат. Так с чего ему аккуратно закрываться? Да и зачем ему закрываться, если он уже должен быть готов к выходу?

В Ледовом было тихо, все вечерние тренировки были закончены. И лишь с площадки тянулся грохот. Кажется, сегодня должны были начать монтаж рекламы к игре и перезаливать лед.

Закинув на плечо сумку, я поспешила к раздевалке. Аккуратно дернула ручку, но дверь оказалась заперта.

Твою мать! Сердце застучало в тревожном бите. Что тут происходит?

– Ну, где же ты? – зашипела я и начала рыться в карманах, отыскивая дежурную связку ключей. Савина мне доверяла, потому частенько просила запирать помещения после уборки.

Вот и сейчас я нашла нужный ключ и тихо открыла замок. Меня словно кто-то толкал сюда…

Почему заперто, если я видела шевеление ручки? Уборщицы же не могут закрыться изнутри? Зачем им это?

Пробежав техническое помещение с рядами клюшек, баулами и инвентарем для тренировок, я замедлилась и в саму раздевалку вошла уже на цыпочках. Тихое помещение, насквозь пропахшее потом и тестостероном. И с первого взгляда ничего странного. Но как только я завернула за ряд скамеек, на полу заметила знакомую джинсовую юбку.

Кажется, в этом прикиде сегодня приходила Чарова?

Ну точно… А вот и её свитер цвета зеленки. И бежевый модный тренчик. Но когда я заметила комок из трусов, лифчика и желтых колготок, меня буквально разорвало изнутри!

Уже не стараясь двигаться тихо, я рванула в дальнее крыло, прямо к душевым.

И как раз вовремя…

Рыжая дура… Нет, не так. Голая рыжая идиотка стояла в дверном проёме, исподтишка снимая на видео Князева, который до сих пор плескался в душе!

– Ты совсем больная, что ли? – заорала я и схватила идиотку за гриву.

Отдернула на себя, накручивая патлы на кулак, чтобы не вырвалась. Затем ударила её по ноге, заставляя опуститься на колени, чтобы полностью контролировать её сопротивление.

– Какого хера? – охнул Артем и… развернулся.

А я застыла…

Чёрт, более идиотской ситуации просто и случиться не могло!

В порыве спасения репутацию своего друга, я обезоружила и отвернула Чарову, а сама стояла и любовалась охренительно прекрасным мужским телом.

И ведь все, как по учебнику для художников и скульпторов. Мускул к мускулу. Пропорция к пропорции. И широченные плечи, и фактурные руки. А про грудь и пресс я вообще молчу…

Хотя нет, промолчать мне стоило, когда взгляд опустился на крепнущий половой орган. Этот мускул был особенно прекрасен… и, как выяснилось, особенно чувствителен к пристальному рассматриванию.

– Мамочки… – выдохнула, когда «дружочек» моего друга возмущенно дернулся.

– Алёнушка, ты либо присоединяйся, либо кинь полотенчико? – рассмеялся Артем, даже не предпринимая попыток прикрыться. Он совершенно спокойно смывал пену с волос!

– Сейчас, Тём, вот только суку одну научу уму-разуму, – как бы я ни пыталась взять себя в руки, но голос мой все равно осыпался дрожащим хрипом.

Я подняла Чарову и потащила вон от душевых, игнорируя её рёв, визг и попытки вырваться. Но перед тем, как скрыться, я показала Князеву задранный большой палец в знак душевного комплимента. Эталон биологического машиностроения – не иначе!

– Зачёт, Князев…

– И у тебя захват вышел отличный, Кушнир, все как я учил, – он заржал, и его бархатный смех усилил и без того бьющую внутри меня дрожь.

– У меня были лучшие учителя в этом городе!

Вытолкнув рыжую дуру в раздевалку, я начала швырять в неё разбросанной одеждой, а пока девчонка рыдала, успела разблокировать её телефон.

– А вот ты, Чарова-овчарова, не в курсе, что я раз в неделю люблю выпустить дурь в октагоне. Ты знаешь, чем занимается Артём? Он обожает бои без правил… И я их люблю! С детства с ними копошусь на ринге. Парни меня и волосы рвать учили, и болевые захваты делать, и зубы я умею выбивать.

Я носком сапога подпинывала разбросанную одежду, поторапливая эту похотливую суку поскорее одеться.

– Но тебя я пожалею, Чарова… Ты же не испугаешься поломанного зуба. Да? А вот публичного позора испугаешься! А я планирую Оскара взять за этот фильм…

Рыжуха натянула трусы и попыталась скрыться, но я наступила на подол её плаща, а второй рукой достала свой телефон и начала фиксировать все на видео.

– Дамы и господа, сегодня на арене у нас циркачка, ловкачка и просто больная дамочка, Анастасия Чарова! Эта курица обманом пробралась в раздевалку хоккейного клуба «Демоны»…

– Алёна, прекрати, – Настя натягивала топ, пытаясь при этом прикрыться полами плаща. Некогда красивое лицо было искажено гримасой стыда. Под глазами черные разводы туши, красная помада размазана до самых скул.

Жалкое зрелище…

Но я назло ближе поднесла камеру, чтобы не упустить ни одного кадра.

– Прекратить? Ты всерьёз решила, что право на личную жизнь есть только у тебя? Нет… Коль уж ты сталкеришь, то и твои сиськи мы сейчас рассмотрим поближе. Запомни, Чарова-овчарова, создавая прецедент, готовься и сама угодить под его каток.

Я выскочила в коридор, преградив путь отхода идиотке, и заорала во всё горло. В этот момент из-за угла как раз вырулили Савина и главный тренер Мулин, они тащили коробки с инвентарем, а заметив меня, перешли на бег.

– Алёна? Что случилось? Ты чего кричишь?

– Товарищ главный тренер, товарищ спортивный директор, – я сняла и их, а затем перевела объектив на экран телефона Чаровой, где запустила записанное ею видео. – Вот, дамочка тут порно снимает. И в главной роли второй тренер хоккейной команды!

Савина вспыхнула, не ожидая увидеть на экране голого Князева, правда, он был спиной, другой ракурс зафиксировали лишь мои глаза. Но и этого было достаточно, чтобы сделать верные выводы.

И тут Савину взорвало… В таком состоянии дядя Женя называет свою жену Кис-Кис. И не из-за шелковой шерстки и ласкового мурчания, а потому что она превращается в саблезубую тигрицу, готовую распотрошить любого за свою семью!

А Князев тоже был её ребенком… Да, не родным и самым старшим из всех, но это неважно! Эта троица давно объединилась в понятии «семья».

А Чарова, кажется, была не в курсе.

Да помилуют её гнилую душу…

– Настя!!! – закричала тётя Кристина и схватила Чарову за локоть, игнорируя её слезы и вопли. – Это что такое?

– Да я люблю его!!!

– Да он не любит тебя, – не выдержала я и начала пародировать старый мемчик. – А вообще, это не любовь, а преследование. Кристина Александровна, я вас прошу не заминать этот инцидент, а вызвать полицию. К тому же эта дамочка замечена была за этим и ранее.

Савина была в полном ужасе и потащила рыдающую идиотку в свой кабинет, чтобы вызвать полицию и просмотреть камеры наблюдения. А Мулин отправился их сопровождать, колыхаясь от дикого хохота.

Когда коридор опустел, я услышала за спиной шорох. Артем полыхал яростью… Желваки бились, а искрами из глаз можно было лед топить. Он оделся пулей и, на ходу натягивая бомбер, выскочил в коридор.

– Вот что значит настоящий верный дру-у-у-уг… Друг в беде не бросит, лишнего не спросит, – напевала я, поспевая следом за Князевым, пока он летел к кабинету спортивного директора.

Глава 13

– Ну, всё, уже можно выдохнуть, – я потрепала Артёма по руке. – Эта гадина собрала вещи, усвистала восвояси. Телефон я её вычистила, но на память скинула свою режиссерскую версию произошедшего. Пусть любуется, курица.

– Но она же больная! – Артёма до сих пор подкидывало от злости, поэтому за руль его ласточки сегодня было позволено сесть мне.

– Конечно, больная. Это ещё лет семь назад было ясно, – я включила поворотник и свернула с трассы по указателю на коттеджный поселок, где себе отстроил дом Шишкин. – Тём, когда дамочка крадет потные мужские футболки – это уже направление к врачу. Ты, конечно, извини, но футболка пропотевшего хоккеиста – так себе французский букет. А от шлейфа глаза из орбит вылезают…

Я нарочно выкручивала темы, чтобы хоть как-то расшевелить Князева, потому что от него веяло жаром и злостью. А это плохое комбо для веселья. Знаю я его… В таком состоянии он сорвется и уедет домой в любую минуту.

Вон, на лбу какие складки залегли – то шальные мысли бродят!

– Ты что-то имеешь против хоккеистов? – оттаял Артем и развернулся ко мне.

– Ну, воняете вы, если честно, так себе… – я рассмеялась и вовремя поставила блок локтем, потому что Артём потянулся к моим ребрам.

Скорость была низкая, дорогая узкая и петляющая, вот он и решил наказать меня щекоткой.

– Ой, Кушнир… А ты после тренировки, конечно же, пахнешь цветочками, – протянул он и закурил, открыв окно. – А неплохо тут Шишкин устроился. До города пятнадцать минут и лес вокруг. Тишина…

– И не говори.

Дом мы нашли быстро и без табличек. Просто ориентировались по музыке и шуму. Артем достал из багажника огромную коробку с красивым розовым бантом, а я подала сигнал, подзывая группу заговорщиков на торжественное вручение женщины. Ну, идеальная спутница по жизни… Голова не болит, нет возражений, и её маме точно не нужно вскопать двадцать соток земли.

Веселиться мы начали сразу. К нашему приезду мясо на углях уже подоспело, и стол был накрыт, поэтому я даже была рада опозданию. В кои-то веки с ножом торчала не я. Зато вот Смирнова вся изнылась, демонстрируя изрезанные пальцы.

Но после первого тоста за именинника жизнь наладилась. Все начали отпускать тревоги, заботы, проблемы и вновь становились веселыми и молодыми.

Мы с девчонками первыми пошли в баню, пока Шишкин не раскочегарил её докрасна. Парились, обливались можжевеловой водичкой и остужались на веранде, наслаждаясь осенним дождиком, тарабанящим по деревянным плашкам дорожек.

В отличие от встречи выпускников, сегодня собрались только узким кругом, потому и разговоры были задушевными, и шутки откровенными. И я была безмерно рада тому, что запретную тему никто не поднимал.

Но все было тихо и мирно, пока из дома не вывалилась полуголая орава мужиков… Они ошалелыми орангутангами рванули к нам под навес. Вопили от ледяного дождя, толкались, пытаясь первыми добраться до крыши.

Но когда Шишкин гордо шмякнул о стол красивой бутылкой, но без единой этикетки, мы все дружно замолчали.

– Ну что притихли, мыши? – зашептал он. – Кто говорил, что у меня не получится домашняя текила?

– А я-то думаю, какого черта у него на участке ни одного кактуса, – захохотал захмелевший и расслабленный Князев. – У всех, главное, полно… А у него газон и туи. А он их все истребил на текилу!

– Ну? Кто спорил? – Шишкин откупорил крышку и протянул бутылку, чтобы вдохнуть божественный аромат напитка. – Амброзия…

– Херозия, – фыркнула Смирнова. – Почему можжевельником воняет? Это джин, что ли?

– Да какой джин? – Лужников забрал бутылку и аккуратно потянул носом. – Самогон!

– Ничего вы не понимаете в элитном пойле. Чистый, как слеза!

– Нет, это без меня! – я подняла бокал шампанского и отсалютовала имениннику. – Я, Шишкин, однажды тебе чуть нос не сломала, вдруг ты отомстить решил?

– Ой, я что, конченый кретин – оставлять Князева одного? Подохнет же без тебя!

– Подохну! – Артём закатил глаза, а после рухнул в натянутый гамак. – Не бросай меня, Кушнир… Нет жизни без твоего щебета и глупостей перед сном.

И как-то за этими шутками-прибаутками мы и в баньку сходили, и потанцевали. И хорошо так стало, что аж душа запела… А когда Шишкин сообщил, что чан готов, то мы с визгом и наперегонки отправились в высоченную металлическую чашку, на поверхности которой плавали еловые ветки и потемневшая трава… Мята, что ли?

Но аромат был просто сногсшибательный!

Несмотря на наше возражение, к нам присоединились и парни. Набились мы как селедки в бочку. Девчонки стали устраиваться на коленях ребят, и лишь Князев сегодня был тих… и никак не обращал на меня внимания, хотя мы сидели, прижавшись друг к другу настолько, что я чувствовала каждый его вдох.

– Не желаешь сдать в аренду свои колени? – шепнула я, когда Артем повернулся, чтобы поставить на стойку за нашими спинами свой бокал пива.

– Нет, – его ответ был просто ошеломляющим. А я никак не ожидала услышать отказ!

– Серьёзно? – я чуть сместилась по погруженной в воду деревянной скамейке, и Лужников по левую руку от меня с облегчением застонал. – А можно поинтересоваться…

– Нельзя, – коротко ответил Артём и тут же взорвался хохотом, потому что Луговой и Титов пытались на время угадать десять фильмов. И, в частности, Титов сейчас отчаянно прощался от лица Ди Каприо со своей бедовой дамой.

– Темочка, – я еще ближе прижалась к нему, стараясь говорить тише. – А что такое? Нет, я насильно прыгать не собираюсь, просто признайся, что и ты был неправ…. А то выходит, что я одна дура, и напридумывала себе всякого.

– Признаюсь, – кивнул Князев, даже не оборачиваясь ко мне, он просто взял стакан, сделал пару глотков и снова расхохотался над ужасной пародией Лужникова. – Был неправ, и есть о чем подумать. Или есть, что предложить… Я ещё не определился.

– Вот и молодец, – я чуть ли не визжала от восторга.

Ну, если мне хреново, то почему мой дружочек-пирожочек может так легко и спокойно делать вид, что между чувствами и дружбой можно сделать выбор. Как он это может поставить на весы?

Пусть и он помучается…

– Лужников, да свали ты уже! – Кошкина толкалась, пытаясь отвоевать себе место под солнцем, но парни потихоньку начали отжимать обещанный только для девочек чан.

– Да не стесняйся, Кошечка, я тебя не буду щупать, – заливался Петька, пытаясь притянуть к себе на колени Кошкину, которую выдавили со скамьи.

– Девочки, пойдем отсюда…

Вот только никому уходить не хотелось. Горячая вода, полная пряных трав, дурманила и на фоне мелкой дождевой мороси казалась просто райским местом! Над поверхностью извивался парок. Смирнова лопала апельсины и бросала ароматную кожуру прямо в воду, и от этого запаха просто кружилась голова.

Мы то и дело затихали, пялясь в темное-темное небо. И если бы ещё не было застрявших над нами туч, и были видны звёзды, я бы воистину могла назвать себя счастливой.

Но все портило копошение и борьба за место в этом уголке рая…

– Да, блядь, – процедил Князев и сдернул меня с лавки, усаживая себе на колени.

– Ну, наконец-то, сподобился! – выдохнул Шишкин и сдвинулся, освобождая место для Кошкиной. – Садись, Мурка… Только не вопи.

Парни снова завели разговор, и уже через пару минут все забыли о ссоре. Вновь слышался смех…

Вот только мне было не до шуток!

Чтобы я не соскальзывала, Артём уложил руку мне на бедро, и казалось, вода вокруг меня просто закипает…. Тепло струилось, пьянило и пробуждало каждую клеточку тела. Кровь уже не текла по венам, она неслась, как угорелая, толкаемая сбивчивым ритмом сердца.

Пульс ускорился, подбираясь к пересохшему горлу. Но как бы я не смывала сухость, становилось только хуже. Вот уже и голоса расплылись в одно жужжание, и ощущения стали такими острыми, что я почувствовала, как медленно и едва уловимо движутся пальцы… Артём то касался края моего купальника, то одергивал себя. И при каждом движении, при каждом соприкосновении наших тел его грудная клетка с гулом отвечала на моё беспокойство.

– Не ерзай, Алена, – шепнул он. Пытаясь предостеречь меня, но зря он это сделал… Ой, как зря!

Я расслабилась и неожиданно заскользила прямо в воду. А все потому, что подставка для ног была по центру чана, и Артём уперся в неё, вытянувшись, как наклонная водная горка! Вот и покатилась вниз…

Но утонуть мне, естественно, не позволили… Сначала по спине шаркнула ладонь, затем последовал и рывок, вытягивающий меня вверх. Вот только на этот раз пальцы Князева неудачно легли на трусы моего весьма скромного купальника. Я дернулась, но было слишком поздно…

Артем убрал ноги с подставки, согнул колени и усадил меня выше, чем в прошлый раз… И тут в бедро мне уткнулось что-то твердое и нервно подрагивающее.

– Ну и что ты натворила? – снова зашептал он мне на ухо, потому что терять уже все равно было нечего. – А вот теперь сидим тут до талого. И не двигаемся, Кушнир… Дышим, а задницей не елозим!

А я даже ответить не смогла… Кровь ударила в лицо, жар потек по шее, плечам, груди и животу… И я дрогнула от взрыва ощущений, словно кто-то в колокол ударил, и этот звон теперь резонировал по всему телу!

Да я дрожала, как ненормальная, и ничего с собой поделать не могла.

Тело стало тяжёлым, свинцовым. Каждое движение отдавалось тугим спазмом, требующим сжать бедра, чтобы унять тянущее ощущение… ну или насладиться им.

И я дернулась…

– Алена, – выдохнул Артём, уже сильнее прижимаясь губами к моему уху.

Но это было невыносимо…. Подобного я ещё никогда не ощущала. Меня словно мотало по волнам, тело жило своей жизнью.

И в этом аду горела не только я… Пальцы Артема все жестче впивались в кожу бедра.

И я физически ощущала это сопротивление. Он словно хватался за возможность остановить то, что уже вышло из-под контроля окончательно.

Эта случайность и бурное стечение обстоятельств упорно срывали вуаль с того, что мы так отчаянно пытались всю эту неделю спрятать.

– Давай, Алена, помоги мне, – снова шепнул Князев. – Примени свою сверхспособность смеяться там, где люди рыдают… Отвлеки меня.

– Боюсь, Князев, что сейчас моя сверхспособность лишь усугубит твоё существование, – я обернулась, когда Шишкин, сидящий рядом, потянулся за бутылкой и начал разливать по бокалам. – К тому же… Одно дело – смеяться над тем, чего не видела. Но сегодня…

– Всё, я понял, лучше молчи, – Артём откинул голову на бортик чана, а я засмотрелась. И на красоту шеи, и на разворот плеч, и на смуглую кожу, от которой поднимались завитки пара. – Ты не помогаешь мне, Кушнир, не помогаешь… Ещё минута, и пора будет повторить вчерашнее предложение.

– Вот сейчас оно было бы как никогда кстати, – я осушила бокал теплого шампанского и вдруг расхохоталась, когда отходивший Лужников неожиданно вернулся не один… а с резиновой Зиной.

– Ну нет! Ещё шаг, и я её проткну! – вопила Смирнова. – Все места заняты! Убери свою резиновую Зину!

– А она пусть у меня на коленках посидит, – Шишкин забрал куклу и затянул в чан.

Боже, это было так смешно! Шишкин упорно топил надувную куклу, но она всплывала, то и дело лупя раскоряченными ногами по лицам соседей.

– Извращенец!

– Вообще-то, вы сами мне её подарили! А я джентльмен… Не могу отдыхать, пока моя спутница мерзнет на террасе! – Шишкин и сам захлебывался смехом.

Да мы все умирали, пытаясь не задохнуться от хохота из-за этой сцены. И даже Артём расслабился и гоготал в голос. И вибрация его смеха чувствовалась особо остро. Кожа к коже.

– Пойдем, девочки, – Кошкина поднялась и ловко вынырнула на бордюр. – В бане погреемся.

– Идем, Алён, пусть тут со своей Зиной развлекаются, – Смирнова буквально силой сорвала меня с колен Артёма и подтолкнула к лестнице, даже не понимая, как же сильно выручила меня.

– Ну а чего ты обижаешься, – я обняла подругу, и мы поспешили к бане. – Сама же предложила её подарить.

– Но я ж не думала, что мы с ней в одном чане окажемся!

– Ну, новенькая она ещё, чистенькая. Чего раскричалась?

За время, что мы просидели в чане, баня успела поостыть. Не было больше удушливого жара. Остался тяжёлый теплый парок, ласково прогревающий тело до костей.

А мне так зябко стало, хотя мгновение назад я буквально полыхала в руках Князева. Я придвинулась к печке и слушала, как девчонки напевают песенки.

– Помните Чарову? – завела я разговор, пытаясь переключиться от навязчивых мыслей.

– Конечно, – закатила глаза Смирнова. – Такое чудо в перьях сложно забыть.

– Она пришла в мою группу поддержки неделю назад. Прикинулась овечкой с короткой памятью, потом спалилась, и пришлось извиняться… А сегодня я застала её подсматривающей за Князевым. Эта гадина снимала на видео, как он моется после тренировки!

– Больная, – охнула Кошкина. – И что?

– Да что-что… Савина такую шумиху подняла, что я думала, сейчас из СК столичного приедут!

Мы с девчонками рассмеялись и, зацепившись за тему, снова погрузились в воспоминания. Через час на улице снова стало шумно, полилась музыка, а уже одетые парни по второму кругу начали разжигать мангал на крытой террасе у дома.

Мы ополоснулись, завернулись в полотенца и зашагали в сторону дома.

– Давайте, быстрее переодевайтесь, сейчас будет мастер-класс по бургерам.

Мы переоделись, высушили волосы и к моменту, когда вернулись, парни как раз снимали ароматные котлеты с гриля.

Вот плохо, когда ты отдыхаешь в кругу людей, которые тебя знают, как облупленную. Круглый стол стоял в окружении мягких полудиванчиков и… все места были заняты, кроме того, где сидел Артём.

Ну, мы не гордые… и не трусливые. К тому же одетые!

– Держи, – он собрал бургер, и даже не ошибся, проигнорировав лук, но добавив двойную порцию сыра.

– Спасибочки!

Шишкин достал гитару, и девчонки вырубили музыку, потому что мы уже тысячу лет не слышали, как поет наш друг. А там было что послушать… Его тихий, вкрадчивый, но при этом объемный голос пробирался под кожу, даря тепло.

Артем поднял руку, обнял меня, как делал миллион раз, а я распласталась по его груди, чувствуя рваные выдохи в макушку.

Мы просидели до поздней ночи! И чем ближе было время расставаться, тем больше новых и интересных тем находилось. Девчонки уже клевали носами, поэтому парни заботливо начали провожать их по комнатам. А когда мы с Артёмом поднялись, перед нами возник Шишкин.

– Вам, как обычно – люкс на двоих. За кухней дверь направо, – он беззлобно и так спокойно рассмеялся, не наделяя слова никаким скрытым смыслом, а затем отвернулся, не успев заметить, как мы с Князевым одновременно переглянулись.

Мы улыбались, провожая друзей на второй этаж, а когда остались одни, то воцарившаяся тишина сгустилась до киселя.

Каждый звук, шорох, каждое движение казались очень громкими.

Мне на миг почудилось, что даже мои самые грязные мыслишки слышит весь дом!

И тогда я совершила самую глупую ошибку в своей жизни… Я обернулась и посмотрела Артёму в гл