Читать книгу "Купим маму. Блондинок не предлагать"

– Арина! – я бросилась с крыльца, забыв надеть обувь.

Как кошка рванула вперед, вытягивая руки, чтобы подхватить падающую девчонку. И лишь когда ладони коснулись мягкого плюшевого комбинезончика, я вновь смогла дышать. Глотнула воздух, что бетонной плитой упал в легкие.

Арина вдруг захныкала, задергала ногами, требуя, чтобы Федя отпустил её, а после она ужиком перебралась мне на руки, обвила ногами корпус, сжала руками шею и прижалась перепуганным зайчишкой. Я грудью ощущала, как неистово бьётся маленькое детское сердечко, слышала её тихий плач и ощущала водопад горячих слёз на своей коже.

– Арина, так делать нельзя, – зашептала я, поглаживая её по спине. – Нельзя отпускать руки, даже если очень хочется с кем-то поздороваться. Ты посмотри на Федю!

Я крутанулась, подставляя Арину лицом к лицу к побледневшему от ужаса Федьке. Тот мешком рухнул на землю, прижимая ладони к груди, будто удерживал рвущееся сердце.

– Он же высокий детина, скоро отца перерастет. А падать с такой высоты ой как больно. Думаешь, Федя тебя теперь будет катать? – я говорила мягко, тихо, чтобы не напугать малышку. Снова и снова гладила, все выше и выше подбираясь к голове, пока пальцы не утонули в шелковых детских волосиках. – Ты нас очень напугала.

– И ничего блондинки не тупоголовые! – вдруг выкрикнула Марина и безошибочно обернулась к застывшему на крыльце отцу.

—А ещё она очень красивая! – не удержалась и Арина, запуская влажные ладошки в мои волосы. – Как принцесса! Пап, а давай её купим?

– Точно! – Марина тоже задрыгала ногами, но Мотя среагировал мгновенно, дабы не повторять ошибок друга.

На улицу вывалили все… Котёночкина на весу резала помидоры, Олька растягивала тесто для пиццы, Ломов и Камалов перегнулись через ограждение террасы, даже мальчишки с любопытством следили за происходящим, и только Ариша хитро хихикала, прекрасно понимая, что задумала сестра-близнец.

Мариша стартанула к машине отца, в прыжке дотянулась до ручки двери, распахнула её… И уже через мгновение толпа загудела протяжным стоном умиления. Марина тащила огромную керамическую свинью. Ей было тяжело, но малышка старалась, пока не поставила тяжелую копилку на ступеньках перед отцом.

Она потрепала растерянного Давлатова за палец и сделала шаг назад.

– Это все, что нам дарили. Там все-все денежки, папуль, мы себе ничего не оставили, честное слово. Мы всё решили, – Маришка обернулась ко мне, сверкнув перед вынесением вердикта оценивающим взглядом. – Мы покупаем её!

– Уррряяяя!!! – завопила Ариша мне прямо в ухо и крепко обняла, лишая возможности дышать, думать, слышать и ощущать под ногами землю…

Глава 3

– Меня купили… Меня купили!!! – снова и снова повторяла я, расхаживая вокруг своей машины кругами.

Прошло уже два дня, а та сцена в саду все никак не шла у меня из головы. Она вспыхивала, как приступ эпилепсии, и поглощала меня полностью. Да и вообще, эти смышленые малышки, решившие самостоятельно взять судьбу за хвост, как-то слишком глубоко запали в моё сердечко.

Весь вечер мы всей компанией уговаривали девчонок повременить со сделкой по купле новой мамы. Давлатов и вовсе начал заикаться, сгорая от неловкости. Зато Камалов раздухарился, подстегивая малышек… Они и за столом, и после ужина обсуждали мою внешность, задавали каверзные вопросы и даже погоняли по таблице умножения!

Все друзья веселились, и только мы с Арсением испытывали лютую неловкость. Он от стыда, а я отчаянно пыталась не ударить лицом в грязь, не сдав программу первого класса, а близняшки упорно наступали мне на пятки.

И я снова выпала в осадок… Я в пять лет каталась на велике с пацанами, мы пускали «лягушек» на озере, строили шалаши, а когда мама сажала за прописи, я рыдала, как ненормальная, потому что пацаны гуляют, а я должна учить уроки!

А эти малышки знали таблицу умножения до пяти, их талант к письму я оценила ещё в первый день знакомства, а скорость чтения восхитила даже Мотьку.

Девочки не просто маму покупали, они с помощью Ломова и Камалова показывали все, что умеют! И акробатическое колесо, и прыгали на скакалках, и пели, и стихи рассказывали. Им было весело… А мы с Арсением чудом лавировали в миллиметре от сердечного приступа, особенно когда пришло время расставаться. Арина и Марина поняли, что купленная мама не спешит переезжать к ним в дом, и разразились оглушающим плачем…

Я два дня ходила как пришибленная. Судорожно принимала дела города, знакомилась с начальниками ведомств, осваивала кабинет и вот только сегодня вырвалась в город, чтобы собрать вещи и встретиться с друзьями.

Но… Моя машинка звонко чихнула посреди пустой трассы и заглохла, не докатившись до обочины.

– Дамочка, отгоните машину, – внезапно раздалось над ухом.

Я была и так злая! А смех в голосе незнакомца лишь усугубил ситуацию.

– Кыш-кыш-кыш! – затянула я, размахивая руками на свою машину, из-под капота которой вдруг заструился белый плотный пар. – Не уходит, видите? Не слушается! Прошу прощения…

Я развернулась и щелкнула челюстями, ведь передо мной стоял красный от сдерживаемого хохота Давлатов.

– Смешно, Аннушка, смешно, – протянул он и по-хозяйски распахнул водительскую дверь, дернул рычаг, и послышался щелчок капота.

– Прости, Арсений, – я снова залилась краской, осознавая, что вечно предстаю перед ним в странных ситуациях.

– Бывает. Ну? Что случилось?

– Что-то хлопнуло, педали провалились, а машина встала колом посреди дороги! – я забегала вокруг Давлатова, надеясь, что он сейчас все исправит.

– Нет, – вдруг выдал он и резко обернулся ко мне.

– Что нет?

– Не починю… Ты же об этом подумала?

– Вы еще и медиум? Вас в ОБЭПе этим уловкам учат? – я улыбнулась и присела на ограждение дороги, мысленно прощаясь с планами на единственный выходной.

– А ты, Смолова, уникум… Я вот женщин совсем не понимаю, а ты как открытая книга: все на лице написано, – он с умным видом начал дергать провода, и внезапно моя ласточка выплюнула новое облако пара. – Тянуть её долго, надо вызывать эвакуатор.

– Чёрт, как не вовремя! У меня только один день, чтобы перевезти вещи. Я и так второй день в Ленкиных костюмах хожу. А у неё их только два! Завтра придётся полицейский китель надевать, – неожиданно для самой себя и рассмеялась. – И кирзачи…

– Мне тоже в город, – Сеня захлопнул капот, забрал из моих рук ключи, а после с легкостью столкнул мою ласточку к обочине и начал осматриваться. – Забирай из машины все ценное, переноси ко мне. И ещё… Хватит выкать, Аннушка.

Я коротко кивнула и, с ужасом понимая, что получила свой первый в жизни приказ, двинулась его выполнять, украдкой подсматривая за Давлатовым.

Он спрятал ключи за камнем у столбика со знаком, затем запер все двери, сделал пару снимков, а после кому-то позвонил.

– Погнали, у меня тоже времени мало. Олька только думает, что мои девчонки – принцессы ванильные, но скоро они превратятся в дьяволят…

Я уселась на переднее сиденье, пристегнулась, сложив руки на коленях, как прилежная ученица, и мы покатили в сторону города.

– Тебе куда?

Я назвала адрес своей квартиры, поставив мысленную галочку, что и со вторым приказом весьма успешно справилась.

– Ань, я что, такой страшный? – Давлатов, очевидно, устал от молчания, поэтому нагнулся, попадая в радиус моего зрения. – Ты вообще дышишь?

– Да…

– Тогда что случилось? В глаза не смотришь, сидишь, словно у тебя под пиджаком стальной прут.

– Я… Я… Я не знаю, – призналась я, и вдруг скованность рассыпалась, а я упала спиной на спинку кресла, реально осознав, что все это время сидела, как идиотка. – Ты вечно разговариваешь приказами? Это что, профдеформация?

– Хм… Не замечал, – он дернул плечами и улыбнулся. – Тебя напугали мои девчонки? Не переживай, мы с Ольгой уговорили их повременить с покупкой. Ипотечная ставка нынче слишком высокая, и не время для приобретения мам…

– Вот тебе смешно? А ты видел их глаза? Они же весь вечер на меня смотрели, как на предательницу!

– Тогда соглашайся, – вдруг голос Давлатова снова приобрел стальной звон, и я замерла.

– Это не смешно…

– Знаю, – он, и правда, не смеялся, очевидно, не одну меня вся эта ситуация застигла врасплох. – Не понимаю, какая муха их укусила. Как вернулись от бабушки, так этот бред с языков не сходит. Они весь альбом заклеили фотографиями актрис и моделей. Кто их надоумил? Ума не приложу… Но ты не переживай, они у меня отходчивые. Сначала у нас были бальные танцы, потом карате, потом они решили учить китайский язык. И ведь это только за первые пять лет жизни! Мне страшно представить, что будет дальше.

Я не выдержала и засмеялась, понимая, как же трудно приходится Давлатову.

– Я до одиннадцати лет мяч гонял, не открывая учебников. Читал через палку, а домашку списывал, – признался Арсений, так мягко улыбнувшись. – А эти стрекозы стихи в два года рассказывали, вызывая всеобщий восторг и трепет.

– Они такие сообразительные… Хорошие девчонки.

– Это да, – он закивал и отвернулся, почувствовав, что дальнейший разговор будет менее приятным.

– А что с их мамой?

Давлатов обернулся, но лишь на мгновение. Он словно оценил ситуацию, принимая решение, впускать ли меня так глубоко под свою броню или нет.

Мгновение тишины было бесконечным, но в итоге он тяжело вздохнул и начал говорить:

– Она жива, здорова и занимается своей жизнью. Ты не думай, я детей не крал, у нас всё официально. Оказалось, что незапланированная беременность не входит в её планы, – каждое слово давалось ему с такой болью, что это ощущение передалось и мне. – Мы встречались всего пару месяцев, когда Таня радостно сообщила, что беременна. Но после первого УЗИ её запал стал затухать, ведь одно дело быть молодой мамой одного ангелочка, а совсем другое, когда у тебя на руках близнецы. И мы тогда договорились, что Татьяна рожает, а после может жить свою лучшую жизнь…

Я распахнула от удивления рот, просто не в силах поверить, что все, что он говорит – правда.

Это даже хуже, чем белобрысая Зойка. Она хоть немного, но побыла матерью. Постирала пеленки, подежурила бессонными ночами, проводила сына в первый класс и лишь тогда сбежала с психологом.

А Татьяна…

По коже побежали мурашки, я с ужасом слушала откровения Давлатова, на миг пожалев, что задала этот вопрос. Зачем мне знать, что одним Бог не дает детей, заставляет пройти через выкидыши и протоколы ЭКО, а другие спокойно отворачиваются от своего счастья?

– Нет, они видятся, – он, видимо, понял, что переборщил с правдой-маткой, и попытался смягчить удар. – Опека у меня единоличная, а с Татьяной у нас соглашение на несколько часов в месяц в моем присутствии. Правда, их они проводят по видеозвонкам. А мне так даже проще.

– И что? Как девочки?

– Они слишком умненькие, чтобы ждать её визитов, – процедил Сеня и свернул с трассы в сторону города. – Всем хорошо. Девочки со мной, лето проводят на море у бабушки и дедушки, туда же обычно вырывался и я. Но в этом году не получилось, поэтому я решил отдохнуть с ними здесь. Заодно и пару дел завершу.

Я знала, о каких делах он говорит… Ведь именно благодаря Давлатову была накрыта преступная связь между начальником местного МВД и мэрией нашего города. По сути, его стараниями я оказалась сослана в деревню…

– Значит, сейчас ты исполняешь обязанности мэра?

– Временно. Надеюсь, что моя ссылка не продлится долго.

– А я вот наоборот, – вдруг выдал Арсений. – Только здесь я понял, что время может бежать иначе. В Москве, проснувшись утром, я уже ощущал себя уставшим. Все бегут, мчат, потом эти часовые пробки, вечная толкучка… К вечеру возвращаешься, а дети спят, и с ужасом понимаешь, что день прошел, а ты толком ничего не сделал. Но самое страшное – завтрашний день будет таким же, как предыдущий.

– Ты серьёзно?

– Вполне, – закивал Давлатов, и его губы растянулись в улыбке. – Ты посмотри, какое солнце, нет этих душных высоток, нет суеты и ощущения, что ты уже заочно везде опоздал.

– Давлатов, ты меня пугаешь. У нас каждый второй грезит желанием вырваться отсюда, а ты наоборот? Это что, старость?

– Возможно…

– Это всё шутки, но если честно, то я в натуральном шоке. Все отцы, которых я видела – это охранник выходного дня. Забрал, на качелях покатал, мороженое купил и отдал матери со спокойной душой и чувством выполненного долга. А ты прям… Давлатов! – осенило меня. – Да ты папуля!

– А ты? – Арсений прищурился и чуть повернул голову, смерив меня внимательным взглядом.

– Боже, Арсений Андреевич, это попытка выяснить моё семейное положение?

– Обижаешь, Смолова Анна Витальевна, – вдруг снова прорезался сухой голос подполковника. – Это я узнал уже давно. Ваша Олька совершенно не умеет держать язык за зубами, мне даже напрягаться не пришлось, чтобы разболтать шпиона.

И вот это откровение наконец-то затмило видение о девчонках, брякающих своей копилкой. Я уставилась на Арсения, впервые ощутив чистый интерес.

Он был прямой, как столб ЛЭП. Что думал, то и говорил, словно не было у него времени плести кружева обольщения. Его интерес граничил с явкой с повинной…

Мне стало так неловко. Давненько я не оказывалась под прожектором такого напора. Мне стало жарко, я машинально потянулась к рычагу климат-контроля, но из воздуховода и так шпарил ледяной воздух, однако легче не становилось.

Рядом с Давлатовым я себе казалась девчонкой. Просто физически ощущала его подавляющую силу, и проявлялась она в его расслабленности, честности ответов, прямоте… Я смущалась, отводила глаза, хотя это совершенно претит моей природе.

Нет, не то чтобы я родилась хабалкой. Но после второго развода общение с мужчинами потеряло флёр таинственности. Меня не цепляли их лживые комплименты, неприкрытая лесть, порыв обольстить для того, чтобы опередить другого самца. Я этого наелась по самое горло…

Но что изменилось сейчас?

Почему слова, сказанные маленькими девочками, попали в самое сердце, и не отпускают?

Быть может, и Давлатов попал под это влияние и убедил себя в симпатии к выбранной дочерями маме? Наше первое знакомство не задалось, а уже при второй встрече я оказалась прижатой к его груди с желанием выбраться из пожара. Это же нелепость какая-то!

– Дудина – находка для шпиона, – я поняла, что Арсений слишком долго ждет моего ответа, но и выдавать правду не спешила. Пусть помучается. – Она выдаст и гостайну, и код от своего сейфа, где заначка лежит, и то, что я обожаю сало с чесноком.

И тут я прикусила язык, растерянно обернувшись на Арсения, а он расхохотался.

– Чёрт…

– Ну, с выбалтыванием секретов ты и сама неплохо справляешься. Прошу прощения, – Арсений отвлёкся на зазвонивший телефон, но отвечать не стал. Я было решила, что мне просто не полагается слушать его переговоры, но вместо этого Давлатов резко повернул во двор, и я растерялась, ведь мы остановились у моего дома. И только заглушив двигатель, Арсений ответил на звонок. – Да, Семён Аркадьевич… Нет, ещё не решил. Спасибо… Я подумаю.

Мне было неловко, я не понимала, что мне нужно сделать. Уходить и не задерживать? Или дождаться и поблагодарить?

Было видно, что телефонный разговор не приносит Арсению удовольствия. Он тяжело вздыхал, растирал кулаком лоб, хмурил брови. А когда я все же потянулась к ручке двери, Давлатов рванул вперед и перехватил мою ладонь, удерживая на месте. И я вновь подчинилась…

– Я обязательно позвоню, – коротко бросил в трубку Сеня и обернулся ко мне. – Итак? Хотела эвакуироваться, забыв поблагодарить за спасение?

– Я должна была сказать какое-то кодовое слово? Или шевелиться можно после команды: «Вольно»?

– Ну, как вижу, этот метод работает, – Арсений улыбнулся, но как-то странно… Он вдруг прищурился и начал осматривать меня, пока его взгляд не запнулся о довольно откровенное декольте моей майки. – Аннушка, а ты танцевать умеешь?

– Это приказ? – снова уколола я его. – Сейчас продемонстрировать свой талант?

– Ух, какая колючая, – Давлатов вдруг качнулся, нарушая зону моего комфорта. Этот хитрец словно только и ждал удобного случая. Я замерла, не дышала, когда наши носы столкнулись. Я утонула в его серых глазах. Мелкая россыпь морщинок, соблазнительный прищур, он будто гипнотизировал меня. – Меня пригласили на благотворительный вечер… Но если я явлюсь один, то через полчаса меня начнут сватать.

– То есть ты предлагаешь сыграть твою пассию? – шепнула, почти не шевеля губами, чтобы ненароком не коснуться его. – Поцелуи, танцы и пошлые шуточки под бокал холодного игристого? Будешь лапать меня, Давлатов?

– Ну, как договоримся…

– Тогда идёт! – я почти не думала, просто согласилась, и всё же нащупала ручку двери и выскочила из машины. – Подполковник Давлатов, ты обратился по нужному адресу…

– Не сомневаюсь, – донеслось до меня в открытое окно, но я не обернулась.

Вбежала в свой подъезд, сгорая от стыда, как девчонка…

Боже, что я натворила? В какую игру ввязалась?

Глава 4

– Спасибо, пап!

Я не села, я буквально рухнула в машину отца. Казалось, если сейчас пошевелюсь, то моя поясница треснет от пульсирующей боли. Сборы вещей заняли куда больше времени, чем я рассчитывала. Пришлось отменить встречу с друзьями и вызвать на помощь папу, чтобы увезти весь собранный гардероб.

– Ань, ты что, весь дом решила вывезти? – присвистнул отец, заталкивая последнюю сумку в багажник. – И вообще, какого черта твой многоуважаемый Пасечный сослал тебя в глушь? Дочь… Ты разве для этого горбатилась на него столько лет? Что он за свинья неблагодарная?

Невольно отец ткнул в самое больное место, что зудело где-то в груди. О неблагодарности губернатора я уже даже думать устала. Но его довольное лицо, когда мне сунули приказ о временном назначении, до сих пор стоит у меня перед глазами.

Это решение разделило офис пополам. Часть ликовала, ведь закончилась эпоха страха перед Смоловой, теперь можно снова не работать, кормить руководителя наспех состряпанными отчетами и занимать время на заседаниях выдвижением завиральных идей. А вторая часть пребывала в полном шоке, потому что все прекрасно понимали, на ком держится работа…

Алексей Кириллов, провожая меня до машины, шепнул, что губернатору давно стучат на меня. Не нравится Пасечному, что моя власть и авторитет местами стали перекрывать нашего солнцеликого губернатора.

А значит… Значит, что даже если завтра найдут мэра, то вернувшись в офис губернатора, я столкнусь с большущими проблемами. Если Пасечный увидел во мне конкурента, то работать спокойно там я уже точно не смогу.

– Свинья и свинья. Давай не будем говорить о нем? – я ущипнула себя за руку, чтобы остановить накатывающие слёзы. Не хватало ещё рыдать из-за этого придурка! Он ещё не знает, что выстрелил себе в ногу, когда сослал меня.

Я же для Пасечного была опорой! Не было работы, за которую бы я не бралась. Меня знали и в соседних регионах, и Москва звонила напрямую, избегая бюрократической цепочки переадресаций. Я была связующим звеном Пасечного, отсекающим мелкие проблемы и идиотов, чтобы не тревожить губернатора по пустякам.

Вот пусть теперь попляшет без Смоловой… А я посмотрю.

– У тебя три языка, два высших образования! – не унимался отец, влезая на водительское сиденье. – Умница, красавица, ответственная… Все в городе знают Анну Смолову! Все!

– Пап, сейчас ты не помогаешь, честное слово. Ну, сослали меня, и что дальше? Не знают они Смолову, – прошипела я, со злостью натягивая ремень безопасности. – Я буду не я, если с этим не справлюсь. Ещё как справлюсь, пап! Пасечный локти будет кусать!

– Вот это моя девочка, – отец наклонился, сгреб меня в охапку и прижал крепко-крепко. – Ань, ты им не давай себя в обиду. Разрешишь один раз, потом будут вытирать об тебя ноги регулярно.

– Знаю, папуль. Спасибо, – я поцеловала отца в щеку, покрытую серебристой щетиной.

Нет, никто девочке не заменит отца. Никто… Сказок про принцев может быть миллион. Они могут быть рыцарями, Робин Гудами, охотниками или избалованными красавчиками… Но никто не заменит твердую опору отцовской любви.

А я больше не верю в сказки. Три брака за спиной заставили меня сделать правильные выводы и выучить простую истину: муж приходит и уходит, а с проблемами придется разбираться самой. Вот она истина! А ещё каждый раз со мной был отец.

Да, я папкина дочь с макушки до пяток. Именно ему я могу рассказать все, что угодно, прекрасно зная, что он поддержит и поможет, даже если я буду сильно неправа.

– Так, мать ждёт, – папа тихо рассмеялся, пробежался шершавой ладонью по моей руке и легонько ущипнул. – Заехать надо, иначе обидится.

– Ну, надо, значит, надо…

Родилась я не в городе, нет. Мы выросли на деревенских улицах Солнцева, летом зарабатывали на покосе, доили коров, собирали грибы и ягоды, а после продавали их на трассе. Мы с Леной и Ольгой прошли всё: от голода до развода…

А возможность вырваться в город после поступления в университет означала для меня не свободу и вседозволенность, как думала мама, а ответственность и возможность испытать свои силы.

Мне не было страшно. Я сходу устроилась на работу, получила комнату в общежитии и начала долгий путь к поставленным перед собой целям.

Но в семье я была не одна… И вот к моменту краха моего первого брака моя младшая сестра уже оканчивала школу, и мама приняла решение покинуть деревню ради будущего младшей дочери. Родители продали наш дом, купили небольшую двушку на окраине и стали привыкать к новой городской жизни.

Сказать, что в нашей семье идиллия – сильно соврать. Если тишь да понимание и существуют, то исключительно с отцом. Папа говорит, что все женщины его семьи слишком характерные, чтобы признавать авторитет друг друга. И в чем-то я с ним была даже согласна.

—Аня! – всплеснула руками мама, как только я открыла дверь квартиры. – Ну, слава богу… Что, отец силой привёз?

– Да нет, что ты, – я улыбнулась и поцеловала маму, после протянула пакет с традиционными деликатесами, которые она очень любила. – Держи, мамуль. На стол не накрывай, я ненадолго.

– А ты всегда ненадолго, – вдруг раздался голос моей младшей сестры.

Дарина вышла из спальни, прижимая к груди своего самого младшего из детей. Когда модельная карьера не взлетела, Дарина быстро сориентировалась и удачно выскочила замуж за владельца рекламного агентства, правда, на тот момент он был глубоко женат и уже имел троих детей, но мою сестру это никак не остановило.

Когда сестра объявила о своей беременности от женатого мужчины, отец угодил с сердечным приступом в больницу, мама неделю питалась коктейлем из пустырника и валерианы. И лишь Дарина была счастлива, ведь ей удалось схватить судьбу за хвост и утереть нос своим бывшим одноклассницам. Пока одни мечтали о городе и богатом муже, Дарина его получила.

Сестра знала, чего хочет, и пёрла к своей цели, не видя преград. В этом мы, конечно, с ней были похожи. Разница лишь в том, что с женатиками я не то что дружбы никогда не заводила, я их за километр стороной обходила, зная, что в жизни существует БУМЕРАНГ.

И вот в прошлом месяце это и случилось с Дариной. Нет, это безусловная беда, когда ты вынужденно покидаешь шикарную квартиру в центре, когда остаешься без образования и работы с тремя детьми на руках, а муж сует тебе под нос мирное соглашение, в котором прописана лишь минимальная выплата на каждого ребенка, и всё… Но предавший один раз, предаст и второй, потому что за плечами уже имеется опыт. Это правда жизни, и от нее никуда не деться.

– Дарька, привет, – улыбнулась, приобняла сестру и заглянула под уголок одеяла, где спал мой младший племянник.

– Ты почему трубку не берешь? – сходу набросилась на меня сестра. – Я тебе неделю звонила! Тоже мне сестра…

– Дарь, ты знаешь, что я ненавижу истерики, – я закатила глаза и отправилась в ванную мыть руки, но сестра отправилась следом.

– Да ты никого не любишь! Всех ненавидишь! И семья тебе не семья, и наши проблемы тебе вовсе не проблемы. Живёшь в своей квартире и радуешься жизни, пока мы тут вшестером ютимся на пятидесяти квадратах, – Дарина даже не думала фильтровать яд обиды, очевидно, увидев во мне мишень.

– Мам, тебе помочь? – я вошла в кухню, вытерла руки о полотенце и перехватила нож, принявшись крошить варёные яйца для салата. – Как дела? Ты сходила к кардиологу, к которому я тебя записала?

– К кардиологу? – снова вмешалась Дарина. – Нет, мама не ходила к врачу, потому что сидела с внуками, пока ты игнорировала проблемы семьи!

Гнев внутри уже начал закручиваться в воронки смерчей, поднимался пульс, позвоночник сковывало холодом, мышцы превращались в камень. Я приехала не для того, чтобы ругаться… Мне не нужно воспитывать сестру, это не моя проблема, не моя обязанность. У меня и своего дерьма в жизни предостаточно.

Но то, что я не могла заглушить – это едкую обиду дочери. Я год обрывала телефон главного кардиохирурга, чтобы записать на приём маму. А она… Она просто не пошла?

– Мам, ты что, пропустила приём?

– Анечка, я не смогла. Понимаешь… – мама начала заикаться, пытаясь оправдаться, но нужных слов было невозможно найти.

– Да некогда матери, – грохнул голос отца, он внес в кухню пакеты с продуктами и поставил к холодильнику. – Дарина с подругами по клубам ползает, а мать с внуками сидит. Когда ей о себе подумать…

– Пап, что ты говоришь? – обиженно вздохнула Дарина. – Мне просто нужно время прийти в себя! Ты думаешь, что все так просто? Меня муж бросил! Хорошо тебе, ушёл на свою работу, и сутками там пропадаешь, пока мы с мамой в четырёх стенах с детьми сидим!

Дарина искренне верила, что её неминуемый разрыв с бывшим мужем – трагедия семейного масштаба. Она всерьез считала, что все должны мобилизоваться и начать решать эти трудности, чтобы выслужиться перед разбалованной девчонкой, что рожать научилась, а кормить, работать и уважать родителей – НЕТ!

– Я, между прочим, на своей работе деньги зарабатываю, – прохрипел отец и развернулся, удаляясь из кухни. – И вместо твоего мужа кормлю внуков! Ты же от алиментов отказалась? И квартиру он тебе предлагал, ты тоже отказалась…

– Па! Ты ничего не понимаешь! – навзрыд прогорланила Дарина. – Он мне предложил однушку! Да и разве это алименты в пятнадцать тысяч на ребёнка?

Я, как могла, не обращала внимания на эту истерику. Ведь знала, что так и будет… Лучше бы сразу попросила отца отвезти меня в деревню. Смотрела в красные глаза мамы и пыталась понять, почему она вечно выбирает не меня?

– А ты чего молчишь? – Дарина вдруг ткнула меня в спину, явно устав от того, что я отмалчиваюсь.

– Отстань от сестры! – прикрикнул отец, на этот раз втаскивая в кухню мешок картошки.

– Да разве это сестра? Сидит в своей шикарной квартирке, на работку в центральный офис ездит, машинку новую купила…

Я даже не думала, что моя младшая сестра способна на такую концентрацию злости. Её аж трясло от гнева. Заметила это и мама… Но вместо того, чтобы осадить любимицу, мама забрала у Дарины ребёнка и просто вышла из кухни.

Боже, какая прелесть… Вот так решается проблема?

– Ты переходи к делу, а то вступление затянулось, – я забросила в рот ломтик яблока и развернулась к сестре. – Дарь, я тебя с детства знаю. Шум и слезы – начало ультиматума. Давай, жги!

Мне хватило одного взгляда, чтобы всё понять…

– Тебя сослали в деревню, – процедила Дарина, мало того, что радуясь моему временному провалу, так ещё и испытывая ко мне ярость, словно это именно я увела у неё мужа, выгнала из дома. – А твоя квартира простаивает.

– И что? – я вытерла влажные руки и помогла отцу проползти через узкую дверь балкона, куда он затаскивал купленные на рынке овощи.

– Мы с мамой решили, что…

– Что вы сделали? – я не выдержала и расхохоталась, потому что более идиотского подката к моей собственности я ещё не слышала.

– Мы с мамой решили, что я временно поживу в твоей квартире! – Дарина выпалила и даже румянцем не покрылась. Да я бы со стыда сгорела, если бы заставила себя произнести хоть часть этой пурги.

– Нет, Дарина, – я собралась с силами и ответила максимально спокойно, лишь намекнула папе, что аудиенция подошла к концу, и совместного чаепития не выйдет. – Это моя квартира, и вы с мамой не можете принимать решения. Прости, конечно, сестренка, мне правда жаль, что ты разводишься, но ничего не получится.

– Аня! Что значит твоя квартира? – завопила Дарька и рванула за мной следом. – Тебе на первоначальный взнос давали родители!

– Да, но ипотеку плачу я сама. Ну и давай уж честно? Мама с папой продали старую бабушкину дачу и разделили деньги пополам между мной и тобой. Я добавила к тем деньгами часть своих сбережений и отнесла их в банк в качестве первоначального взноса, а ты эти деньги отнесла к пластическому хирургу, чтобы вставить силиконовые сиськи, – я натянула туфли и развернулась к сестре. – И что? Теперь я могу их у тебя забрать, ведь они сделаны на деньги родителей? Я всё правильно поняла? Дарь, дай титьки поносить, тебе же они сейчас не нужны?

Наверное, я зря раздувала скандал, но и терпеть этот идиотизм уже больше сил не было. Учитывая, что в обсуждении того, кому жить в моей квартире, участие принимала моя мама…

Я смотрела в лицо своей сестры и понимала, что на этом спор не закончится. Дарина покрывалась красными пятнами, губы посинели, сжимаясь в тонкую линию, а её зеленые глаза утопали в яростной пульсации зрачков.

– А тебе они зачем? Ты разведенка и сухарь! Правильно тебя из администрации убрали, старые любовницы никому не нужны!

Я машинально вскинула руку и залепила пощечину своей младшей сестре.

На её визг вылетела из комнаты мама, она сходу бросилась рыдать, причитать и хвататься за сердце. И лишь отец не стал вмешиваться, понимая, что младшая дочь перешла все грани.

– Ты хочешь, чтобы весь мир решал твои проблемы? То есть, когда ты как сыр в масле каталась, тебе не нужны были ни сестра, ни родители. Ты валялась на песчаном берегу, ездила рожать то в Штаты, то в Аргентину, как по графику, с тобой были нянечки, гувернантки, переводчики и охрана… – я споткнулась, понимая, что если скажу ещё хоть слово, то расплачусь. Прикусила щеку и улыбнулась, переводя взгляд на маму. – Ты хоть раз помогла устроить маму с папой в больницу? Может, ты купила им новую машину? Или свозила на море? Нет, Дарь, ты жила свою лучшую жизнь, забыв о семье. А теперь ты заявляешься и говоришь, что все должны решать твои проблемы?

– Аня… – зашептала мама, пытаясь меня остановить.

– А в чем твоя проблема, Дарь? Отсутствие жилья? Так твой муж предложил тебе квартиру. Дети? Так это и твои дети тоже…

Я всё же остановилась, решив поставить точку, и когда повернула ручку входной двери, получила удар в спину:

– Правильно тебя Бог наказал! – цедила Дарина. – Три выкидыша? Столько душ спасено от такой чёрствой и бессердечной суки… Не быть тебе матерью, Аня! Не быть!