Читать книгу "Купим маму. Блондинок не предлагать"

Глава 7

– Кого я вижу! Давлатов! – резким эхом прокатилось по заставленному автомобилями переулку, как только мы остановились у огромного белоснежного особняка.

– Геннадий Ильич, – ответил Арсений, но вместо того, чтобы поприветствовать знакомого, первым делом открыл для меня дверь, протянул руку и, как истинный джентльмен, помог выбраться из своего джипа.

Наши пальцы сплелись, я оперлась на его ладонь, ощутив крепость его поддержки. И даже когда я оказалась на земле, Арсений не разжал пальцы. Он лишь чуть сдвинул меня себе за спину, выводя на центральную подъездную дорожку, возле которой стояла толпа мужчин.

– Добрый день. Прошу знакомиться, моя спутница, Смолова Анна, – Арсений чуть вытянул меня, опутывая своей рукой, а после рывком прижал к груди. – Аннушка, это генерал Смольцов Геннадий Ильич, это Дюков Олег Палыч…

Я машинально улыбалась, кивала и отвечала на рукопожатия седовласых статных мужчин. Несмотря на их строгие костюмы, военную выправку скрыть было невозможно, невидимые чужому взгляды погоны давили на их плечи, делая движения скованными.

– Ах ты хитрец, – протянул генерал, последним пожимая мою руку, а после весьма галантно прижался губами к костяшкам.

И я готова была поспорить, что в этот момент ощутила вибрацию в груди Давлатова. Он словно неслышно рычал, очерчивая границы дозволенного…. И генерал отступил, быстро закивав головой.

– Знал, что Клара начнёт тебя сватать, и заблаговременно пресек попытку найти годную жену?

– Тактический маневр, – Арсений рассмеялся. – Вы же сами меня этом учили.

– Анечка, это мой лучший ученик, – с гордостью произнес генерал и как-то по-отцовски хлопнул Арсения по плечу. – Мы с его отцом прошли и Крым, и Рим, поэтому ты уж прости старика за вольность слов.

– Ничего страшного…

– Тогда идём?

Мы вошли в дом, пересекли гостиную и вышли на огромную террасу, заполненную людьми. Арсений вновь снял пиджак и накинул мне на плечи, то ли боясь, что я замёрзну, то ли он слишком внимательный и не желает, чтобы все лицезрели мою открытую спину. Но я не сопротивлялась… Мне вообще было уютно и комфортно в его руках.

В них не было пошлости, не было агрессии и желания показать всему миру, что я – его собственность. Он просто был рядом…

– Арсений! – раздалось за спиной, и даже я поморщилась от высоких писклявых ноток. А через мгновение Давлатова буквально оторвали от меня.

Крупная женщина с пугающе сильно начёсанными жиденькими волосами прижалась к груди Арсения и громко запричитала от радости встречи.

– Вот! Говорила я, что Москва всех ломает! А ты не послушал тётю Клару… Кто я? Старая генеральша… да? А ведь я жизнь познала, Арсений, опыт у меня за спиной…

Женщина тяжело вздыхала и чуть ли не плакала, сожалея о разрушенной судьбе Арсения.

– Клара Евгеньевна, знакомьтесь, – Давлатов перебил эти стенания и тактично вырвался из ее душных объятий. – Моя спутница, Смолова Анна.

– Боже, деточка, ты почему такая худенькая? – охнула генеральша, и настал мой черед быть скомканной в её крепких руках.

Женщина крутила меня, даже сняла пиджак и провернула вокруг своей оси, и не столько для оценки, сколько для демонстрации товара присутствующим. К нашей компании и так было повышенное внимание, а после этого жеста буквально все собравшиеся пялились на моё изящное кружение.

– Давлатов, ты что, её не кормишь? – прохрипела генеральша.

– Клара Евгеньевна, – перебила я её, прежде чем меня заставят есть и за маму, и за папу. – Очень приятно. У вас замечательный дом. Боже, а что за сад?

Я обернулась, указывая на ровные рядочки туй и огненно-красных деревьев, выстриженных аккуратными шарами.

– Ты думаешь, что я избалованная генеральша с тучей крепостных? Нет… Я к своем дому и саду никого не подпускаю. Всё своими силами, – женщина протянула руки, что, и правда, не походили на руки помещицы. Мелкие трещины, шрамы и царапины разного калибра украшали её морщинистую кожу. – Мы с генералом прошли и гнилые казармы, и на Севере пять лет жили, и даже в пустыне довелось побывать.

– Боже, – ахнула я, представляя, что же выпало на плечи этой женщины. Но стоило заметить то, как она смотрит на своего генерала, исчезла вся жалость… Не по приказу она это делала, а по зову сердца.

– Эх, Анечка, если бы не эта профурсетка столичная, наш Арсюша бы тоже уже был генералом… Ты знала, что он служил в ФСБ? – зашептала генеральша, правда, Давлатов мгновенно пресек поползновения на свою личную жизнь.

– Клара Евгеньевна…

– Поняла. Затыкаюсь! – женщина вскинула руки вверх, широко и очень искренне улыбнулась. – А вы шикарно смотритесь… Ну, гости, вы что, есть сюда пришли? – внезапно заголосила она и захлопала в ладоши. – Танцуют все!

Терраса по генеральской команде утонула в медленной мелодии, гости вмиг начали делиться на пары, не желая спорить с приказом главнокомандующей, в стороне не остался и Арсений. Его тяжелые руки проскользили по талии, медленно разворачивая меня к себе лицом, на плечи вновь опустился теплый пиджак, прогоняя странную дрожь, что разливалась по моей коже.

Я вскинула на него взгляд и улыбнулась, вдруг ощутив его растерянность.

– Товарищ подполковник, я прикрою, – шепнула и сделала шаг навстречу. – Даю команду… Установить зрительный контакт, взять даму за локоть…

Арсений, как робот, начал выполнять мои приказы, и от резкости его хвата я чуть не взвизгнула.

– Товарищ подполковник, я не ружьё, можно и понежнее, – шепнула ему в шею, ощущая ответную дрожь, что мощной вибрацией пронеслась по его груди.

Давлатов выдохнул и сделал вторую попытку. Его касания теперь были крепкими, но невесомыми… Он не тискал меня, как на школьной дискотеке, но дистанция была достаточной, чтобы ощущать, как неистово бьется его сердце.

Смотрела ему в глаза и тонула…Тонула так стремительно, что все звуки в месиво превратились. Это было так странно. Мы почти ничего друг о друге не знали. Он был посторонним мужчиной… Но тогда почему рядом с ним я ощущаю себя как дома?

– Аннушка…

Так меня никто никогда не называл. Это имя как из детских сказок, и образ старушки-нянечки вырисовывается мгновенно. Но из уст Давлатова моё собственное имя вылетало с восторженным придыханием, он так соблазнительно его растягивал, смакуя каждый звук.

– Ты прости Клару… Она не со зла.

– Милая женщина, – я украдкой взглядом нашла генеральшу, что со слезами на глазах наблюдала за нами. – Я не знала, что ты местный.

– Нет, я просто служил здесь. Отец с генералом, и правда, прошли вместе долгий путь, поэтому когда я решил тоже пойти в военное дело, было принято решение отдать меня под покровительство Смольцова.

– Почему Клара говорила про ФСБ? Я думала, что ты в ОБЭПе, – вскинула голову, вновь утопая в его серых глазах.

– Когда появились девчонки, мне пришлось делать непростой выбор, – тяжело вздохнул Арсений, а после бросил странный, какой-то туманный взгляд на генерала.

– Так, значит, ты не в отпуске… – прошептала я, вдруг отчетливо услышав нотку сомнения в его голосе. – Тебе предложили работу?

– Аннушка, тебе бы в дознании работать, – улыбнулся Арсений. – Да. Генерал предложил вернуться на службу, ведь девчонки уже взрослые.

– Скучаешь по прошлой работе? – аккуратно спросила я, укладывая ладонь ему на грудь, как датчик детектора лжи. Всего одно касание, а мне всё ясно стало…

– Скучаю… Но ещё я знаю, что эта работа не предполагает статус отца-одиночки. Это малявки думают, что достаточно просто найти маму. Но ведь это будет посторонний человек! Я порой самому себе их доверить не могу, что говорить о какой-то женщине?

Нет, Арсений не пытался обидеть женщин или меня конкретно, он просто говорил правду. Пусть и непростую, колючую, болезненную, но правду.

– Как ни странно, но мы с Ломовым и Камаловым отлично справлялись все эти годы. В последнее время меня сильно выручал Федька, он забирал моих стрекоз из садика, и я был уверен, что с ними все будет в порядке. А теперь, когда мужики оказались здесь, я понял, что в столице мне делать нечего…

– Тогда ты правильно решил пожить тут немного. Осмотришься, привыкнешь, оценишь обстановку, – не знаю почему, но я зачем-то стала убеждать Давлатова в верности его решения.

Я вдруг ощутила укол страха… А что, если он завтра снова уедет в Москву, сделав единственный верный выбор? Кто будет выносить меня из пожара? Кто подхватит со стремянки? Кто будет биться на торгах, перебивая ставки своих дочек?

– Боже, какие люди! – раздалось за спиной, и мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать этот голос…

Громогласный, с напускной хрипотцой и такой театрально поставленный. По позвоночнику пробежался холодок досады. Я закрыла глаза, желая лишь одного – пусть это будет галлюцинация. Арсений напрягся, теснее прижал меня к себе и сделал шаг, чтобы первым посмотреть на источник шума.

– Анька, моя милая бывшая супружница…

Его АНЬКА на фоне Аннушки щелкнула звонче хлыста. И так больно стало…

Мне пришлось сжать руку Давлатова, чтобы показать, что все в порядке, и меня можно не защищать. Обернулась к Андрею, уже натянув улыбку любезности.

– Привет.

Андрея, как всегда, сопровождала верная свита, что вечно обновляла его бокал, хотя все прекрасно знали, что ему просто противопоказано пить. Он называл их друзьями, но я-то видела, что они обычные пиявки, прицепившиеся к нему. Они веселились, когда он устраивал дебоши, мелькали в скандальных статьях, купались в известности, не брезгуя желтушностью содержания.

– Привет, милая, – Андрей было подался вперед, чтобы обнять меня и поцеловать, но Арсений этого не позволил… Он просто шагнул вперед, застывая перед бывшим мужем нерушимой скалой.

– Добрый вечер, подполковник Давлатов, – Арсений протянул руку, а Андрей шумно сглотнул слюну, но руку пожал, не в силах сопротивляться приказу.

– Ань, тебя что, на военных солдафонов потянуло? – расхохотался Андрей.

– Ты бы поаккуратнее, а то из дома солдафонов тебя выкинут быстрее, чем «мяу» успеешь сказать, – выплюнул Давлатов и подтвердил свои слова легким тычком, от которого Андрей чуть ли не свалился в руки своей свиты.

Боже, я уже и забыла его тягу к перфомансам… Сейчас он был одет в бархатный костюм изумрудного цвета, под воротничком красовалась желтая бабочка, и я ненароком усмехнулась, вспомнив свадьбу Котёночкиной. Клоун, вечно ищущий бриллианты таланта в бесконечном море бездарностей…

– Ты, я слышал, окончательно утонула в политике, – Андрей не хотел затевать скандал и привлекать к себе внимание, поэтому быстро оправился и сделал предупредительный шаг в сторону, намекая Давлатову, что покушаться на моё личное пространство не собирается. – Это что, твой политический проект?

– Арсений, знакомься, это мой бывший муж, – я позволила себе пренебрежение в голосе, учитывая, что его свита, взяв нас в плотное кольцо, откровенно посмеивалась.

Мне было так неудобно! Этот огрызок богемы сейчас определенно устроит сцену. А как хорошо начинался этот вечер…

– Андрей Рюмошный, – с гордостью произнес мой бывший и вновь протянул руку.

Давлатов не растерялся и расхохотался, даже не пытаясь скрыть свой сарказм.

– Теперь понимаю, почему ты не сменила фамилию…

Чёрт… Кстати, эта кара преследовала меня ещё с первого мужа. У Славика фамилия была Свинарёв, у Макара – Бибик. И я ни разу не взяла фамилию своего супруга… Быть может, причина моих разводов именно в этом?

– Солдафонский юмор, – закивал Андрей, пытаясь скрыть румянец смущения. – Но я без претензий. У вас, наверное, другие интересы? Не до театра, не до искусства… Пик вашего наслаждения – ровный строевой ход и квадраты построений.

– Андрей, подполковник Давлатов определенно ценитель искусства, правда, того, где есть содержание и смысл, а не того, где актёры два часа кривляются на фоне разбитого золотого унитаза.

– О! Ты в курсе моей последней постановки? – возликовал Андрей, явно приняв мои слова за комплимент. – Анька у нас всегда была топорной дамой. Предпочитала классику, прямые сцены и отсутствие изюминки… Простота и скудоумие в тощем тельце, как говорила моя матушка. А вы подходите друг другу… Не все могут оценить глубину искусства. Кому-то ближе боевики и дешёвые бульварные романчики.

– А вы правы, – вдруг выдал Давлатов, при этом голос его снова стал ровным, спокойным, и лишь искрящий взгляд намекал на готовность вышвырнуть Андрея отсюда. – Не всем нравится тратить время, наблюдая за фальшивой игрой недовольных актёров. Что плохого в боевиках? Сюжет, четкость мысли и победа добра над злом… Жизнь – штука прямая и простая.

– Прям воин-философ, – закатил глаза Андрей. – Слышал, в воинских частях тоже ставят патриотические постановки. Быть может, вам помочь? Порекомендуйте меня вашему руководству, и я с удовольствием скрашу досуг солдат, что сутками метут пыль, лужи и гребут снег…

– Товарищ Рюмошный, – вдруг проскрипел Давлатов и навис над Андреем. – В нашей системе, может, много недочетов, и мы кажемся вам тупыми солдафонами… Порой в наших рядах встречаются и такие. Но вот чего мы никогда не делаем – не пускаем свиней в свой огород. Мы проверяем анкеты, изучаем прошлое, моральный облик кандидата… А вот с этим у вас большие проблемы, – Арсений вдруг обернулся, словно заранее просил прощения, а после продолжил: – Что, кстати, с тем скандалом по поводу гранта от мэрии? Слышал, дело до сих пор в Следственном комитете? Вы, кстати, не в курсе, куда делись деньги?

– Это клевета! – прохрипел Андрей, стремительно теряя краску.

– Возможно… Но впредь, товарищ Рюмошный, прежде чем совать свою гениальную кандидатуру, потрудитесь очистить свою черную бухгалтерию. Кстати, я забыл представиться… Подполковник ОБЭП, Давлатов Арсений Андреевич…

Андрей вытянулся, а от его свиты не сталось и следа… Он стоял перед Давлатовым, проигрывая ему по всем статьям. Вот вам и солдафонская каша… Кушайте – не обляпайтесь!

Мой бывший муж что-то промямлил и растворился в толпе, забыв попрощаться.

– Товарищ подполковник, – прошептала я, вновь сплетая наши руки. – Это самое гениальное психологическое давление, что мне доводилось наблюдать.

– Польщен, – Арсений поправил пиджак на моих плечах и повел к фуршетному столу.

– Но изучать моё прошлое настолько досконально было необязательно, – не удержалась и добавила я, осознав, что он не так уж и прост.

– Должен же я обеспечить юридическую защиту сделки моих дочерей? – Давлатов рассмеялся и вручил мне бокал шампанского.

Арсений осмотрел толпу, а убедившись, что Рюмошный растворился, расслабился. Снова обнял, прижал к своей груди и тихо выдохнул в макушку.

Я подняла глаза, наблюдая, как одновременно и будто в нашу честь генерал и генеральша подняли свои бокалы, синхронно и явно одобрительно кивая…

Глава 8

– Ну, вот я и внесла обязательный платеж за одно из своих спасений.

Арсений помог мне сесть в машину, подобрал край платья и аккуратно забросил на колено. Касание было невесомым, мгновенным, но этого было достаточно, чтобы снести меня с вершины… Давлатов был снежной лавиной. Он несся к своей цели, сдирая стылый снежный покров брони, которую я выстраивала долгие годы.

Он не холодный, нет… Он живой, сильный, с ним комфортно, и совершенно не хочется жеманничать, флиртовать и стыдливо опускать глаза, когда Арсений касается меня. Наоборот! В этот момент хочется смотреть и напитываться этим ощущением.

Давлатов совсем другой… Он один воспитывает двух одинаковых, но таких разных проказниц, они чистые, одетые, причесанные, и сообразительнее многих взрослых. Ариша и Мариша веселые, шумные, любопытные… А их любимая игра – трепать нервы своему папуле. Но Арсений справляется и с этим… Возможно, именно таким должен быть мужчина? Но тогда почему он до сих пор один?

– Мне страшно, Аннушка, – Давлатов улыбнулся и вдруг подался вперёд, сокращая дистанцию до пары сантиметров. – Ты смотришь на меня, как на сочный стейк…

– Подполковник Давлатов, неужели вас может напугать женский взгляд?

– Прошу заметить – похотливый взгляд! – шепнул он, и его горячие пальцы легким бегом двинулись вверх по руке, плечу, останавливаясь у уха… Он зарылся рукой в мои волосы, ласково массируя корни.

– Будь добр, не замечай этого.

– А что, если мне это нравится?

Мимо нас проходили гости, кто-то уезжал домой, кто-то выбирался за территорию, чтобы подымить вонючими сигарами, но нам было все равно. Мы никого не замечали, но как только из кармана Давлатова запищала забавная мелодия из мультфильма, он сделал резкий шаг назад, а после захлопнул дверь, обрывая это волшебное мгновение.

Я всего на пару секунд осталась одна. Смотрела, как он обходит машину, и понимала одно… Центр вселенной этого мужчины уже занят.

Любовь эгоистична, отношения мужчины и женщины строятся либо на эмоциях, либо на общих целях. И вот тут прячется ответ на вопрос – почему этот идеальный мужчина один? Ему нужна не та, кто хочет быть центром вселенной, а та, которая встроится в эту солнечную систему и скромно займёт отведенное ей место.

– Да, милая, – Арсений рассмеялся и перевёл звонок на громкую связь, а после завёл двигатель и рванул вон с парковки. Он нервно посматривал на часы, будто и вовсе забыв обо мне.

– Папуля, а ты где? – хором воскликнули девчонки. – Ты же обещал сделать для нас мегапенную ванну!

– Милые, я уже еду. Простите, немного потерялся во времени, – Арсений ловко лавировал между автомобилями, пока мы не вырвались на трассу.

– А где ты был?

– Я был на… – Давлатов нервно взъерошил волосы и сорвал галстук. – Был на выставке авангардистов.

– Авангардисты – это кто? Разбойники? Преступники?

– Нет, это дяди художники, они не умеют рисовать, но очень стараются, – Арсений рассмеялся и вдруг обернулся в мою сторону. С его лица спало и веселье, и улыбка, он даже вздрогнул, будто только что вспомнил о том, что не один.

– Всё хорошо, – отмахнулась я, произнеся это одними губами, чтобы не вклиниваться в их семейный разговор.

– Ладно, бандитки, я скоро приеду. Готовность десять минут!

– Есть десять минут! – хором ответили девчонки.

Всё, что мне оставалось в этой ситуации – сидеть тихо и быть свидетелем любви. Большой отцовской любви, чья цель – сделать всё, чтобы его девчонки не чувствовали себя брошенными.

Он один не потому, что никого не впускает, а потому что ни одна нормальная женщина сходу не согласится быть частью чужого мира. В этих отношениях не будет спонтанных поездок на море, веселья в клубе, походов в ресторан, а после жарких ночей в ближайшем отеле, когда добраться до дома не хватает терпения.

Это уже семья… И там есть правила. Осталось понять, готова ли я к этому? Хотя мне никто и ничего не предлагал…

Арсений притормозил у моего дома, не доезжая до парковки, чтобы девчонки не увидели, что мы приехали вместе. Окна дома Ломовых полыхали ярким светом, оттуда доносился счастливый детский смех. Но пышный куст сирени служил отличным укрытием, чтобы нас никто не заметил.

– Спасибо за вечер, товарищ подполковник, – я улыбалась и делала то, что удавалось мне лучше всего – притворялась.

Эта сцена в машине оказалась ушатом ледяной воды после прекрасного вечера. И хорошо, что это произошло сейчас, до того как я в очередной раз влюблюсь.

– И тебе спасибо, – Арсений тяжело выдохнул и неожиданно нажал педаль газа, выкатываясь из укрытия. – Аня, я знаю, как это выглядит. И представляю, как выгляжу я! Пригласил женщину, о которой просто не могу перестать думать, на свидание, а после тайком высадил у дома, чтобы не заметили дети, – Давлатов снова взъерошил волосы на макушке. – В моей голове свидание было более романтичным.

– Всё и было романтично до тех пор, пока ты не закрылся, – я прижала к груди сумку и потянулась к ручке двери, но Арсений перехватил мою руку.

– Аня, прости, но я разучился говорить намёками. Ты… Ты шикарная девушка, и я давно так не зацикливался на ком-то. Я думаю о тебе постоянно! Я готов тебя поцеловать, все мои мысли о том, как бы оказаться наедине, а потом мне звонят девчонки… И я снова оказываюсь отцом. Человеку дан страх, чтобы избегать ошибок… А сейчас я чувствую страх.

Давлатов, и правда, не стал вилять, сказал все в глаза, честно и совершенно точно считывая мои мысли. Он до скрипа сжал руль, уложил на него подбородок, тихонько наблюдая за окнами дома, где веселились его девчонки.

– Они маленькие… Думают, что достаточно купить маму, и в доме наступит счастье. Но всё куда сложнее.

– Арсений, я понимаю, что каждая понравившаяся тебе женщина будет лишь очередной в списке, а ты навсегда останешься первым и единственным для дочек. Я могу им нравиться, могу нравиться тебе… Но ты, в отличие от детей, понимаешь, что иногда с людьми приходится прощаться, и умеешь это делать. Вы – сбитый и крепкий экипаж, а я – подменная бортпроводница. Могу сработаться с вами, а могу облажаться на первом же взлёте, – я протянула руку и накрыла его белесые и напряженные пальцы.

– Ты думаешь, у нас армейский порядок и муштра? – неожиданно Давлатов рассмеялся и повернулся ко мне, но рук не разжал. Он лишь крепче сплёл наши пальцы. – Нет, Аня… У нас полный хаос, шум и перечень нескончаемых проблем и задач. Я пытаюсь держать все под контролем, иначе утону в этом! Они растут, и уже недостаточно заплести косичку, которую я репетировал много лет. Меняются их проблемы, заботы… Они взрослеют, и их задачи взрослеют тоже! Теперь вот они просто решили купить маму, и мне страшно даже думать о том, что меня ждёт впереди. Ты говоришь, что мы – сплоченный экипаж… Но нет. Это они экипаж, это они близнецы, которые умеют общаться без слов. А я…

– Ты их подполковник. Их вожак…

– Да нет, Аннушка… Они ищут не командира, а маму…

– Ты ни в чём не виноват. Если кому и нужно принимать решение, то мне… Готова ли я к полёту, по итогу которого в любом случае выберут не меня?

– Вы что, ругаетесь? – вдруг раздалось справа, и поверх белоснежного штакетника высунулись две любопытные мордочки.

– А вы что, сбежали? – Арсений простонал и уронил голову на кресло. И мне стало его жаль… Да, он прав, если тут кто и экипаж, то это они.

– Тётя Аня, – вдруг дверь с моей стороны открылась, и в салон ловко взобралась Ариша. Она тут же уселась мне на колени и вытащила из нагрудного кармашка комбинезона сложенный вчетверо листок. – Это вам…

– Это что, взятка? – я улыбнулась и приняла дар, аккуратно раскрывая листок.

– Иди сюда, – Арсений тоже открыл дверь и усадил Марину к себе на колени, а после поцеловал в макушку. – Сколько нужно с вами говорить, чтобы вы перестали сбегать?

– Это не побег, а тактический манёвр. А ещё мы не выходили за забор, – упрямо мотнула головой Марина, но мне показалось, что она впервые улыбнулась… Она улыбнулась мне!

В моих руках оказался по-детски яркий рисунок. И небо голубое, и лица такие счастливые. Но главное – на снимке запечатлены были четверо. В центре, взявшись за руки, были девчонки, а по бокам стояли Давлатов и я…

Это больно и подло… Но при этом этот рисунок – самый лучший подарок, что я когда-либо получала.