Текст книги "Океан. Черные крылья печали"
![](/books_files/covers/thumbs_240/okean-chernye-krylya-pechali-85380.jpg)
Автор книги: Филип Жисе
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 2
Вечер склонил голову над Ареццо, словно ветхий старик над тарелкой с супом. Воркование голубей за окном монотонной музыкой доносилось до ушей Леопольдо, сидевшего за столом в кабинете и стучавшего пальцами по клавиатуре. Оставалось доработать последние пункты начатого утром проекта соглашения, и можно будет собираться домой, точнее, отвезти домой Ангелику, а самому ехать на ужин к родителям.
Леопольдо стукнул еще пару раз по клавиатуре, откинулся на стуле и посмотрел на две большие картины, висевшие напротив стола на стене. На одной была изображена базилика Санта-Мария-делла-Пьеве[19]19
Католическая церковь в Ареццо
[Закрыть], на другой – базилика Сан-Франческо[20]20
Посвященный святому Франциску храм в Ареццо
[Закрыть]. (разъяснение на следующей странице) Взгляд переместился в сторону и замер на вазонах, двух больших, уютно устроившихся по углам кабинета, парочке цветочных горшков на подоконнике, утопающих в ярких, насыщенных теплом и светом лучах заходящего солнца. С улицы донеслось ворчание автомобильных двигателей; кто-то спешил домой после рабочего дня.
– Magnificamente[21]21
Великолепно! (ит.)
[Закрыть]! – воскликнул Леопольдо, взглянув на наручные часы.
Время перевалило за шесть вечера, сидеть и дальше на работе не было никакой необходимости, да и никакого желания. Как и любой здравомыслящий итальянец Леопольдо стремился к dolce vita, к сладкой, спокойной и веселой жизни, и старался избегать "la vita e dura", тяжелой жизни, а для Леопольдо, впрочем, как и для многих итальянцев, работа как раз и была частью la vita e dura. Конечно, избежать работы представлялось маловозможным, тем не менее, перерабатывать никто не стремился. Какая же это тогда будет dolce vita! Жизнь наоборот надо облегчать, подслащать, а напрягаются пусть дураки.
Леопольдо сохранил файл, с которым работал, выключил компьютер и обежал взглядом кабинет – небольшой, с минимумом мебели, но вполне уютный, затем поднялся со стула, подхватил со стола мобильник и покинул кабинет. У выхода из офиса он столкнулся с Адриано, коллегой-программистом. На голову ниже Леопольдо, широкоплечий, коренастый, с отложившимся жирком на талии Адриано был полной противоположностью худощавому, узкоплечему Леопольдо. Даже внешний вид их отличался. В темно-синих джинсах, разноцветной рубашке с коротким рукавом и открытым воротом, выглаженной и сбрызганной туалетной водой, в блестящих как собачьи яйца кожаных туфлях с длинным носком, Адриано больше походил не на офисного клерка, а на жигало с большой дороги. Улыбка до ушей, золотые цепочка с крестиком на шее и браслет на левой руке только усиливали сходство. Несмотря на то, что Леопольдо, как и многие из его соотечественников-мужчин, любил красиво выглядеть, любил показать себя, сравниться с Адриано ему было все же трудно. И объяснение этому было простым: Адриано любил жить на широкую ногу, к тому же он был холост и большей частью тратился только на себя. Леопольдо же не был холостяком, у него была фиданцата, для Леопольдо – все равно что жена, поэтому ему приходилось тратить деньги не только на свои потребности, но и время от времени удовлетворять потребности Ангелики. Когда-то Леопольдо тоже любил жить на широкую ногу, как и Адриано, сейчас же стал больше экономить, большей частью на себе. Поэтому не было ничего удивительного в том, что его внешний вид был не таким экспрессивным как у Адриано. Белая рубашка, галстук, брюки и кожаные туфли. И никаких украшений на теле, разве что серебренная цепочка с маленьким крестиком на шее. Стиль Леопольдо, в отличие от стиля Адриано, был деловым и вместе с тем простым, ничего лишнего – все строго и регламентировано. Большей частью так ходят в больших городах, а не в маленьких городках на подобие Ареццо, но определенное влияние на стиль Леопольдо в одежде оказала Ангелика, которая была родом с индустриального Севера Италии. Деловой стиль в одежде там был обычен и даже предпочтителен по сравнению с центральными регионами страны и тем более в сравнении с итальянским Югом.
– Как дела, Леопольдо? Отлично выглядишь! Какой красавчик! – Адриано цокнул языком и зачем-то закатил глаза.
– Отлично, Адриано, – отозвался Леопольдо. – Классная рубашка. Куда собрался?
Они вышли на улицу.
– Сначала домой, ужинать. Мама́ приготовила мое любимое ризотто[22]22
Популярное в Италии блюдо из риса
[Закрыть]. Потом в стриптиз-бар. Там сегодня выступает Паола. Ты видел Паолу?
– Конечно, видел. Хорошая девка.
– И танцует классно, – поддакнул Адриано, двинув бедрами. – Пошли со мной.
– Нет, не могу, Адриано, – Леопольдо мотнул головой. – У меня есть фиданцата.
– Понимаю, Леопольдо. Ты молодец, – Адриано хлопнул Леопольдо по плечу. – У тебя классная фиданцата. Я бы от такой тоже не отказался. Ладно, пока, Леопольдо, – Адриано махнул рукой. – Поеду домой. Опоздаю на ужин, мама́ будет ругаться.
– Ciao, Адриано, – Леопольдо попрощался с коллегой и направился к машине, припаркованной в десятке метров от офиса.
Забравшись в салон, Леопольдо посигналил на прощание Адриано, рывшемуся в багажнике своего "фольксвагена", и покатил прочь. Через минут двадцать он был уже на Виа Франческо Криспи, подъехал к зданию, в котором располагалась редакция журнала "Buon appetito!", и остановил машину. Двигатель не глушил. Набрал номер Ангелики. Девушка сбросила, а спустя несколько минут появилась в дверях редакции с сумочкой в руках, улыбнулась, заметив Леопольдо, и помахала ему рукой. Не прошло много времени, как Ангелика оказалась в салоне машины в объятиях Леопольдо.
– Buonasera, il mio tesoro[23]23
Добрый вечер, мое сокровище (ит.)
[Закрыть], – шепнул на ухо Ангелике Леопольдо, затем обхватил лицо девушки ладонями и поцеловал.
– Buonasera, piccolo[24]24
Добрый вечер, малыш (ит.)
[Закрыть], – сказала Ангелика, улыбнувшись.
– Поехали, отвезу тебя домой, – сказал Леопольдо, выруливая на дорогу.
– Нет, нет, не домой. Звонила Натали, приглашала меня на ужин.
– Так ты хочешь, чтобы я отвез тебя к Натали? – Леопольдо скривился, словно съел лимон, и посмотрел на Ангелику.
– Ты против? – встревожилась девушка.
– Нет, но там же будет Альфонсо, брат Натали. А он к тебе явно неровно дышит. Я видел, как он на тебя смотрел. Как бульдог слюни пускает, стоит ему тебя увидеть.
– Sei geloso?[25]25
Ты ревнуешь? (ит.)
[Закрыть], – рассмеялась Ангелика. – Мой ревнивец, – рука девушки легла на плечо Леопольдо. – Не волнуйся, я буду ужинать дома у Натали, а не у ее родителей. Кроме мужа Натали Эрнесто и ее маленького сынишки Луиса там больше никого не будет.
– Ну, если так, – Леопольдо рассмеялся, сбрасывая напряжение, охватившее его, едва он узнал об ужине у Натали. – Тогда поехали, отвезу тебя домой к Натали.
Машина понеслась по Виа Франческо Криспи, прорезая бампером плотный, все еще хранящий остатки дневного жара воздух вечернего города. Но вскоре скорость пришлось убавить из-за пробок, образовавшихся на улицах старого городка. Десятки машин спешили домой, словно измученные жаждой животные к водопою. Каждый хотел вовремя поспеть домой к ужину, никто никого не хотел пропускать. Город наполнился сигналящими машинами, криками водителей и велосипедистов.
Когда они добрались до дома, где жила подруга Ангелики Натали с семьей, только перевалило за семь часов. Леопольдо поцеловал Ангелику на прощание, пообещал забрать ее на обратном пути и понесся к Виа Витторио Венето, где жили его родители.
– Леопольдо! Сынок! – воскликнула Паола Витале, невысокая, грузная женщина с короткими черными волосами, толстыми губами и пронзительным взглядом голубых глаз, когда увидела сына на пороге квартиры. Обхватив сына за голову, женщина поцеловала сына в одну щеку, затем в другую.
– Buonasera[26]26
Добрый вечер (ит.)
[Закрыть], мама́, – Леопольдо улыбнулся.
– Ты почему опоздал, сынок? Нехорошо заставлять людей ждать, – Паола Витале заглянула за спину сына, убеждаясь, что за ним не следует Ангелика. – Как хорошо, что ты один, без этой полентонэ.
– Перестань, мама́. Не начинай, – Леопольдо нахмурился.
– Все хорошо, Леопольдо. Не стреляй в меня так глазами, будто застрелить хочешь. Ай-яй-яй, что с тобой сделала эта полентонэ. Исхудал весь. Совсем тебя не кормит. Каким хорошим был, когда жил с родителями, а сейчас посмотри на него, одни кожа да кости, – синьора Витале помотала головой и ущипнула сына за талию. – Эй, Умберто, иди сюда. Посмотри, что эта полентонэ сделала с твоим сыном. Совсем не кормит. Голодом морит.
– Мама́, не стоит так говорить, – Леопольдо замахал руками как ворона крыльями над огородным пугалом.
– Леопольдо! – услышал он.
Леопольдо повернул голову и увидел отца, как всегда улыбающегося, приветливого. Обняв сына, Умберто Витале похлопал его по плечу.
– Рад тебя видеть, Леопольдо, – сказал он, затем понизил голос до шепота и продолжил. – И совсем ты не кожа, да кости. Ангелика хорошо о тебе заботится, – Умберто Витале подмигнул сыну и рассмеялся.
Паола Витале услышав слова мужа, свела брови над переносицей, взвила руки вверх и закричала:
– Что ты понимаешь, Умберто?! Давай, иди, иди отсюда, иди к гостям! Нечего тут попусту якшаться!
Отец Леопольдо улыбнулся, снова подмигнул сыну и скрылся в зале.
– У тебя гости? – Леопольдо повернулся к матери. – Почему ты меня не предупредила, что собираешься пригласить на ужин гостей?
– Конечно, гости, – заулыбалась Паола Витале. – Хорошие гости. Иди в гардеробную, разуйся и руки помой.
Леопольдо, чувствуя недовольство, двинул в гардеробную. Проходя через залу, он увидел семейство Риччи в полном комплекте. Синьора Риччи, синьор Риччи, сеньорита Риччи, то есть "красавица" Софи, сверкавшая всеми тридцатью двумя кривыми зубами, и ее сестра Агата.
– Merda[27]27
Дерьмо (ит.)
[Закрыть], – выругался тихо Леопольдо, навесил на лицо улыбку и сказал:
– Buonasera, синьора Риччи. Buonasera, синьор Риччи. Софи, Агата.
– Buonasera, Леопольдо, – послышалось в ответ.
Леопольдо оставил позади залу, прошел в гардеробную, где разулся, натянул на ноги тапочки, перешел в ванную комнату и вымыл руки.
– Merda, – снова выругался Леопольдо, рассматривая себя в зеркало.
Кого-кого, а вот семейство Риччи он совершенно не ожидал увидеть. И дело не в том, что оно ему не нравилось. Нет. Просто Леопольдо не любил сюрпризы, особенно те, которые преподносила мать. У него есть собственная жизнь, но мать этого как будто не замечала, вернее, не хотела замечать, гнула свою линию, нисколько не считаясь с желаниями сына. Леопольдо это раздражало, даже злило. Ему было двадцать восемь, а мать вела себя с ним, как будто ему десять. Леопольдо вспомнил об Ангелике. Как хорошо, что она не здесь и не видит всего этого спектакля, устроенного его матерью.
– И чего она добивается? – думал Леопольдо, вытирая руки полотенцем. – Все равно зря старается.
Леопольдо вдохнул, выдохнул, вернул на лицо улыбку, выключил воду и зашагал в залу. Мысли снова вернулись к Ангелике. Двоякое чувство возникло у него в груди. С одной стороны он был рад, что девушки здесь нет, с другой хотел, чтобы она была рядом, скучал, мечтал о том, чтобы обнять ее, приласкать. Его горячее сердце стремилось к ее, милому и родному сердечку, хотело рассказать ему о любви, которой было наполнено, словно бокал вином. Что она сейчас делает? Думает ли о нем, как он о ней?
Легкая грусть нахлынула на Леопольдо. Какой же силой обладает любовь! Как крепко способна она соединять сердца! Ее крепости мог бы позавидовать и стальной канат. А каким сильным влечением друг к другу наделяет она любящие сердца! Притяжение Земли не более чем детская забава по сравнению с ним.
Леопольдо вошел в залу.
– Il mio caro Leopoldo[28]28
Мой дорогой Леопольдо! (ит.)
[Закрыть]! – воскликнула синьора Риччи, заметив Леопольдо. – Как давно я тебя не видела, Леопольдо. Кажется всю жизнь. Я помню еще те времена, когда вы с Софи играли в парке, а мы с твоей мамой наблюдали за вами и радовались. Какой красивый мужчина!
Синьора Риччи, полноватая, черноволосая, с грубыми, больше похожими на мужские чертами лица подскочила с дивана, на котором расположилось все семейство Риччи, всплеснула руками и бросилась к Леопольдо с видимым намерением заключить того в объятия. Притом сделала она это с такой скоростью, что Леопольдо вскинул от удивления брови и замер, словно мышь под пристальным, гипнотизирующим взглядом змеи. Улыбаясь, словно выиграла миллион евро в национальной лотерее, синьора Риччи заключила Леопольдо в объятия. Глупая улыбка появилась на лице Леопольдо, когда массивные руки женщины сомкнулись на его теле. Леопольдо едва не вскрикнул от боли, почувствовав медвежью хватку коротконогой итальянки.
Семейство Риччи сидело на диване и скалило зубы при виде этого представления. Отец Леопольдо сидел отдельно, на другом конце дивана и посмеивался себе в ус. Леопольдо сделал попытку высвободиться из объятий синьоры Риччи, скользнул взглядом к сервизному шкафу, подпиравшему оранжевый длинный диван, словно желал затеряться среди тарелок и чашек, перескочил на маленький журнальный столик со стеклянной столешницей перед диваном, оттуда к полкам из гипсокартона, висевшим на стене напротив дивана и окружившим со всех сторон телевизор, наконец, остановился на дверном проеме, за которым пряталось помещение кухни.
– Красивый, очень красивый, – не переставая улыбаться, согласились с матерью обе синьорины Риччи.
– И я о том же, – синьора Риччи отпустила Леопольдо и посмотрела на дочерей. – С красивым мужчиной не стыдно и по городу пройти под руку, конечно, если это муж, а не то люди могут всякое подумать. Увидит кто из соседей тебя с красивым незнакомцем, такого напридумывают, – синьора Риччи закатила глаза, раскинула руки в стороны и помотала головой, затем повернулась к Леопольдо и сказала:
– А Леопольдо будет красивым мужем. Фелипе, сын моей подруги синьоры Чезаре, которого все называют красавчиком, даже тот с ним не сравнится. Я совсем была бы не против иметь такого зятя, – синьора Риччи рассмеялась. – Что скажешь, Леопольдо?
– Судьба распорядилась иначе, синьора Риччи, – не без облегчения заметил Леопольдо. – У меня уже есть жена.
– Фиданцата – это не жена, Леопольдо. Знаешь Рико, сына синьоры Батичелли? Он встречался со своей фиданцатой десять лет, никак не меньше. И что ты думаешь? Вчера иду по Виа Франческо Петрарка, а он уже с другой фиданцатой, – синьора Риччи снова рассмеялась, затем посмотрела на Леопольдо, словно на маленького мальчика, ничего не знающего о жизни, и хотела что-то еще сказать, но не успела, в залу вошла Паола Витале, раскрасневшаяся, взмокшая.
– Все на кухню, – распорядилась она. – Время ужинать.
Все прошли на кухню, точнее в зону для приема пищи – большую нишу на кухне, посреди которой стоял кухонный стол в окружении стульев. На стене висели зеркало и небольшой телевизор. Красиво расставленные тарелки, стаканы, салфетки, столовые приборы. С кухни неслись невероятно вкусные запахи. Леопольдо почувствовал, как его рот наполняется слюной, предвкушение сытного и вкусного ужина овладело его сознанием.
Леопольдо собрался сесть на стул, стоявший сбоку стола, но мать воспротивилась, указала на место напротив Софи. Леопольдо подчинился; спорить с матерью было бесполезно. Краем глаза Леопольдо заметил устремленный на него взгляд Софи. При этом девушка не забывала улыбаться улыбкой в тридцать два зуба. Леопольдо повернул голову к Софи, вперил в нее взгляд и улыбнулся в ответ, надеясь, что девушка смутится и отвернется. Не тут-то было. Софи, словно выпила живительной воды, расцвела, грудь – никак не меньше четвертого размера – заходила ходуном под цветочным платьем, но больше всего Леопольдо поразила улыбка девушка, она стала такой широкой, что ему показалось, что он видит даже коренные зубы девушки.
Веселый смех наполнил кухню. Паола Витале и синьора Ричии, казалось, соревновались, чей смех громче. Перестав смеяться, женщины посмотрели на Леопольдо и Софи с такими умилением и нежностью, что Леопольдо почувствовал себя новорожденным, маленьким patata[29]29
Детское прозвище
[Закрыть], которому только и оставалось, что сунуть соску в рот.
Паола Витале улыбнулась сыну и исчезла на кухне. Синьора Риччи последовала за ней, то и дело оборачиваясь и посматривая на Леопольдо и Софи. Едва женщины скрылись из виду, Умберто Витале и синьор Риччи принялись обсуждать последние городские новости, затем Умберто Витале поднялся и ушел. Вернулся минуту спустя с бутылкой белого просекко[30]30
Разновидность сухого вина
[Закрыть], которым не преминул наполнить все пустые стаканы. Паола Витале и синьора Риччи принесли антипасти – холодные закуски, среди которых преобладали овощи и мясные нарезки.
Ужин начался. Пока ели, разговаривали. Леопольдо старался не активничать в разговоре, так как понял, что любая его активность обернется против него. Достаточно было вспомнить реакцию матери и синьоры Риччи на неудавшийся фокус с Софи, чтобы убедиться в истинности этих предположений. Поэтому Леопольдо сосредоточился на еде, благо это дело он любил и всегда уделял ему много времени. К счастью для него, такое чревоугодие почти не сказывалось на его телосложении.
За антипасти последовало пасти – основное горячее блюдо, которое состояло из равиоли[31]31
Макаронные изделия из теста с различной начинкой
[Закрыть] с мясной начинкой и спагетти с жареной рыбой. Потом был небольшой отдых, за которым Паола Витале подала большое блюдо с несколькими видами сыра. Десерт, состоявший из печенья и конфет, сменил сырную трапезу.
Когда тарелки убрали, Умберто Витале принес бутылку красного вина и каждый пропустил по стаканчику. Уже после Паола Витале приготовила себе, Леопольдо, синьоре Риччи и ее дочерям кофе. Синьор Риччи и Умберто Витале отказались от кофе, предпочтя завершить сытный ужин рюмочкой граппы[32]32
Виноградный алкогольный напиток
[Закрыть].
Все то время, что длился ужин, Леопольдо старался не смотреть на Софи, которая будто прилипла взглядом к Леопольдо.
– И не надоедает же, – думал в такие минуты Леопольдо, старательно избегая смотреть на девушку напротив, а еще пытался понять, с какой это стати мать решила его свести со старшей дочерью синьоры Риччи, зная о том, что у него есть Ангелика. Обычная неприязнь к девушке виделась Леопольдо недостаточной причиной, поэтому он решил при случае поинтересоваться у матери истинными причинами увлеченности семьей Риччи. Как знал Леопольдо, семья эта богатой не была. Синьора Риччи работала продавщицей в супермаркете, а синьор Риччи – специалистом на фабрике по производству мебели. Софи, как и мать, была продавщицей, продавала продукты в продуктовом магазине, а Агата, младшая из Риччи, заканчивала школу. По социальному статусу семья Риччи явно не могла сравниться с семьей Витале, хотя и последняя не принадлежала к высшему классу, средний класс – не больше. Возможным объяснением для Леонардо такой, по его мнению, сверхувлеченности семьей Риччи со стороны матери было то, что Паола Витале и синьора Риччи были лучшими подругами. Так или иначе, Леопольдо решил пока не заострять внимание на этой загадке, да и зачем, когда у него есть Ангелика.
Вспомнив о девушке, Леопольдо заволновался и посмотрел на наручные часы. Время перевалило за девять вечера. Пора было ехать за Ангеликой. Семья Риччи также решила не задерживаться в гостях, собралась и дружно покинула квартиру, правда, этому предшествовала череда громких охов и ахов, особенно со стороны синьоры Риччи, выражающих сожаление по поводу столь скорого расставания и, как показалось Леопольдо, большей частью с ним, а не с его родителями.
Когда входная дверь закрылась за последним представителем семьи Риччи (конечно же это была синьора Риччи), Леопольдо вздохнул с облегчением. Довольная улыбка появилась на его лице, но радоваться ему пришлось недолго.
Только хлопнула дверь, Паола Витале повернулась к сыну и вскинула руки.
– Леопольдо, что ты себе надумал? Ты ни словом не обмолвился с Софи. Дитя глаз с тебя не сводило, а ты ее совсем не удостоил взглядом.
– Мама́, давай на чистоту. Что ты задумала? – Леопольдо скрестил руки на груди и оперся спиной о стену.
– Я? Ничего не задумала. С чего это ты взял, что я что-то задумала, Леопольдо? Зачем мне это?
– Кроме тебя этого не знает никто. Но то, что у тебя что-то на уме, и глупому понятно. Слишком хорошо я тебя знаю, мама́. Семейство Риччи, да еще в полном составе, да еще у нас дома, да еще во время ужина. Нет, здесь дело нечисто. Говори, я жду. И учти, у меня мало времени. Меня Ангелика ждет, – Леопольдо сощурил глаза и уставился на мать.
– Умберто! – позвала Паола Витале мужа. – Ты слышишь, Умберто, как твой сын разговаривает с матерью? Дожились. И это в собственном доме. И это ребенок, которого я когда-то прижимала к груди, – руки женщины ожили, взметнулись в воздух и принялись выписывать невероятные геометрические фигуры. – Это все она, Умберто, все эта полентонэ.
Паола Витале скрылась в зале.
– Где же ты Умберто?! – услышал Леопольдо. – Ах, вот ты где. Сидишь, улыбаешься. Ты все слышал, что сказал твой сын? Все до последнего слова? Какие трудные времена наступили. Если собственные дети тебя не уважают, то, что говорить о других людях?
Леопольдо слушал словоизлияния матери и улыбался. Как и многие итальянки Паола Витале любила поговорить, но еще больше любила пожаловаться на свою, по ее устойчивому мнению, нелегкую судьбу. Пробудить жалость к своей персоне – в этом Паола Витале была большая мастерица.
Леопольдо оттолкнулся от стены и двинул в гардеробную. Проходя рядом с залой, он посмотрел на мать, сидевшую рядом с отцом, и что-то тому втолковывающую.
– Мама́, иду собираться. У тебя есть две минуты, чтобы рассказать мне о своей задумке, иначе мне придется ограничить походы к вам с папой в гости до одного раза в месяц. Не хотелось бы снова столкнуться с семьей Риччи.
– Умберто! – глаза Паолы Витале распахнулись, на морщинистом лице застыло возмущенное выражение. – Умберто! Как ты можешь такое терпеть?! Ты только посмотри, как твой сын обращается с собственной матерью?! Он уже ставит мне ультиматумы! Бедная я, бедная, – голос Паолы Витале надтреснулся, ладони обхватили лицо. Казалось, еще немного и квартиру наполнит женский плач.
Но не тут-то было. Паола Витале взглянула на мужа, скрывшего свое улыбающееся лицо за газетой, нахмурилась и ударила по газете.
– Умберто! Я с тобой разговариваю или с кем? Ты слушаешь меня? Почему ты закрылся от меня газетой? Ах, негодник! Он еще и улыбается! – молнии засверкали в глазах женщины. – Vecchio schifoso[33]33
Мерзкий старикашка! (ит.)
[Закрыть]!
Но Паола Витале должно быть решила изменить тактику, так как внезапно огонь негодования в ее груди угас, лицо опечалилось, женщина покачала головой и положила руки на колени, застыв в позе глубочайшего смирения.
– Бедная я, бедная. Что-то я плохо себя чувствую, – тихо выдохнула она. – Устала.
Синьор Витале отложил газету в сторону, улыбнулся и похлопал жену по ноге.
– Все будет хорошо, Паола. Не стоит так убиваться. Ты посмотри, какой у нас сын, – Умберто Витале кивнул на Леопольдо, наблюдавшего за родителями с полуулыбкой на лице. – Посмотри, какой красавец. Недаром синьора Риччи со всей присущей ей страстью сегодня прижимала его к груди. А синьорины как на него смотрели. Я все видел.
– Я думаю, Софи была бы очень хорошей женой. Знал бы ты, какая она хозяюшка, а красавица-то какая, – Паола Витале была так поглощена воспоминаниями, что не заметила, как при этих словах муж и сын переглянулись и заулыбались как нашкодившие малыши. – Умберто, ты только посмотри, как наш сынок исхудал, живя с этой полентонэ, – Паола Витале отвернулась от мужа и посмотрела на сына. – Одни кожа да кости. А посмотри на его одежду. Она совсем не знакома с утюгом, – женщина вновь устремила глаза на мужа. – Нашему мальчику нужна хозяйка, а не карьеристка. А эта полентонэ только о карьере и думает. Она думает, что я не знаю, а я знаю, о чем она секретничает с Моникой, нашим секретарем. Она только и говорит о том, что когда-нибудь вернется на Север. Там, видите ли, больше возможностей и больше платят. Я знаю. Моника мне все рассказывает.
– Ты зря волнуешься, Паола. Нашему мальчику не пять лет. В двадцать восемь лет можно уже и самому выбрать себе жену.
– Что ты понимаешь, Умберто? Дети как слепые котята, они всегда требуют родительской опеки.
Леопольдо отвлекся. Узнав, что у Ангелики есть тайное желание вернуться на Север, опечалился. Ангелика ничего ему про это не говорила. Может, боялась, что он ее не поймет? А он понял бы? Хочет понять? Готов отпустить свою принцессу? Нет, только не это.
– Неужели она хочет меня бросить? – думал Леопольдо. – Неужели она меня не любит? Нет, это неправда! Это просто не может быть правдой! Надо поехать к Ангелике и объясниться с ней.
Леопольдо вышел из залы, прошел в гардеробную, обулся, вернулся в залу и остановился, услышав слова матери.
– Ничего, Умберто. Ничего. Скоро все изменится. Я слышала, как синьор Гирландайо, это наш главный редактор, говорил, что из-за кризиса придется сократить штат, уволить нескольких журналистов и редакторов, и ты знаешь, Умберто, – Паола Витале наклонилась к мужу, – эта полентонэ в списке тех, кого собираются уволить. Пусть убирается на свой чертов Север. Наш мальчик не пропадет. Мы найдем ему хорошую жену, настоящую хозяйку, а не глупую карьеристку. Софи – хороший выбор. Ей наш мальчик давно нравится. Конечно, семья Риччи не богата, но и мы не из таких. Главное, что Софи хорошая хозяйка. С ней наш мальчик будет и накормлен и обстиран. Да и синьора Риччи моя лучшая подруга. Мы с ней вместе растили наших ангелочков…
– Мама́, – прервал Леопольдо мать, – когда ты слышала, что Ангелику собираются уволить?
– Сегодня, Леопольдо.
– Значит, Ангелика об этом еще не знает?
– А я откуда знаю, знает она или не знает? Мне нет дела до этой глупой полентонэ.
– Мама́, не называй ее так!
– Не кричи на меня, Леопольдо… Умберто, скажи ему хоть что-то. Что ты молчишь? Будто набрал воды в рот. Это все твое воспитание.
– Паола, ты непоследовательна в своих утверждениях, – заметил Умберто Витале. – То ты обвиняешь во всех грехах эту чудесную девушку, Ангелику, то меня.
– Чудесную девушку?! – вскинулась Паола Витале. – Нет, вы слышали! Mamma mia[34]34
Мать моя! (ит.)
[Закрыть]! Никогда ты меня не поддерживал, Умберто! Никогда!
В кармане штанов Леопольдо заиграла музыка. Леопольдо вытащил мобильник и взглянул на экран, улыбка тронула губы, когда увидел, что звонит Ангелика.
– Мама́, – сказал Леопольдо. – Ciao[35]35
Пока (ит.)
[Закрыть]. Мне пора. Меня Ангелика ждет.
– Подожди, Леопольдо. Дай мне хоть поцеловать тебя на прощание.
Мобильник разрывался, и Леопольдо пришлось нажать клавишу "отбой". Ничего, потом перезвонит.
Паола Витале приблизилась к сыну, поднялась на носки и поцеловала в щеку.
– Не забывай нас, Леопольдо. Приходи завтра на ужин.
– Посмотрим, мама́. Ciao, папа́, – Леопольдо махнул отцу на прощание, открыл входную дверь и вышел из квартиры в коридор.
– Звони, Леопольдо, – услышал он, спускаясь по лестнице на первый этаж.
– Обязательно, мама́. Ciao.
Леопольдо вышел на улицу. Прохладный ночной ветер коснулся лица, дернул за воротник рубашки и пробежался по шее. Леопольдо улыбнулся. Взгляд пробежался по деревьям, тускло освещенным уличными фонарями, скользнул выше, оставил позади крыши домов, устремился к звездам, яркими белыми точками блестевшими в ночи, зацепился за тонкую полоску облака, за которым спрятался блеклый, покрытый серыми пятнами диск месяца.
Леопольдо потянул носом воздух. Запах еще не совсем остывшего от дневного жара асфальта смешался с ароматами цветов, росших на клумбах под домом и в горшках на балконах, создавая тем самым что-то новое, странную смесь искусственного и натурального, мертвого и живого.
Мобильник в кармане Леопольдо снова ожил. Леопольдо направился к машине, припаркованной в двух десятках метров от дома, где жили родители, на ходу доставая из штанов мобильник.
– Привет, amore mio[36]36
Моя любовь (ит.)
[Закрыть]. Прости, что не ответил раньше, только что вышел от родителей.
– Привет, милый. Хотела узнать, ждать тебя или взять такси?
– Конечно, ждать. Через пятнадцать минут буду у тебя.
– Тогда жду, Лео. Натали собирается ложиться спать, поэтому я тебя подожду возле подъезда.
– Хорошо, милая. Я скоро буду, не скучай.
– Постараюсь, – Леопольдо почувствовал, как на губах Ангелики расцвела улыбка. – Жду.
Из динамика понеслись короткие гудки.
Леопольдо нажал пальцем на клавишу "отбой", вернул мобильник в карман, отключил сигнализацию машины, после чего забрался в салон и завел двигатель. Несколько мгновений спустя он уже летел сквозь ночь по дорогам спящего Ареццо.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?