Текст книги "Лицо ее закройте"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lico-ee-zakroyte-8767.jpg)
Автор книги: Филлис Джеймс
Жанр: Классические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
3
Стивен Макси начал первым:
– Мне кажется, будет лучше, если вы узнаете, что мы с мисс Джапп были помолвлены и собирались пожениться. Я сделал вечером ей предложение. Это не секрет. Теперь-то все – она мертва, я мог бы и не вспоминать об этом, но она сообщила о нашем решении в присутствии самых заядлых деревенских сплетников, и вы сами очень скоро об этом услышите.
Дэлглиш уже услышал и ни в коем разе не был убежден, что помолвка не имеет никакого отношения к убийству, он поблагодарил мрачноватого мистера Макси за его чистосердечие и выразил соболезнования в связи со смертью невесты. Молодой человек неожиданно посмотрел на него открытым взглядом.
– Я не чувствую себя вправе получать соболезнования. Я даже не чувствую, что меня постигла тяжелая утрата. Наверно, когда шоковое состояние пройдет, я почувствую что-то. Помолвка состоялась только вчера, а теперь она мертва. Все еще не могу в это поверить.
– Ваша матушка знала о помолвке?
– Да. Все члены семьи знали, кроме отца.
– Миссис Макси одобрила ваше решение?
– Может, вы лучше сами спросите ее об этом?
– Должно быть, вы правы. Какие у вас были отношения с мисс Джапп до вчерашнего вечера, доктор Макси?
– Если вы хотите знать, были ли мы любовниками, ответ – нет. Я жалел ее, восхищался ею, она мне очень нравилась. Понятия не имею, что она думала обо мне.
– Но она все-таки приняла ваше предложение?
– Конкретно она мне ничего не ответила. Но сообщила моей матушке и гостям, что я сделал ей предложение, так что, естественно, я решил, что она намерена принять его. В противном случае не было бы смысла сообщать об этом.
Дэлглиш мог бы привести несколько мотивов, по которым девушка могла бы совершить такой поступок, но он не был готов обсуждать их. Вместо этого он попросил свидетеля описать события, происшедшие с того момента, как таблетки снотворного попали в Мартингейл.
– Вы, значит, считаете, что ей дали наркотик, инспектор? Я рассказал старшему офицеру об этих таблетках, как только он приехал сюда. Рано утром таблетки, вне всякого сомнения, были в аптечке отца. Мисс Бауэрз заметила их, когда доставала из аптечки аспирин. Их там нет теперь. Осталась только нераспечатанная упаковка. Пузырек исчез.
– Мы наверняка найдем его, доктор Макси. Вскрытие покажет, принимала мисс Джапп наркотики или нет и сколько. Почти наверняка в кружке у кровати было что-то другое, а не какао. Хотя, конечно, она могла сама положить туда таблетки.
– А если не она, инспектор, то кто же? Таблетки могли быть предназначены и не для Салли. У кровати стояла кружка моей сестры. У нас у каждого своя – и все они разные. Если снотворное было предназначено для Салли, его положили в питье после того, как она унесла кружку к себе в комнату.
– Если кружки так разнятся, странно, с чего это мисс Джапп ошиблась. Неправдоподобная ошибка, верно?
– А может, это и не ошибка, – сказал лаконично Стивен.
Дэлглиш не попросил его объяснить, что он имеет в виду, а молча слушал, как свидетель описывает визит Салли в больницу Святого Луки в прошлый четверг, события церковного праздника, внезапный толчок, побудивший его сделать Салли предложение, и то, как было найдено тело невесты. Его рассказ основывался на фактах, был четким, почти бесстрастным. Но когда он приступил к описанию сцены, которую увидел в спальне Салли, голос его стал отстраненным. То ли он излишне контролировал себя, что не было ему на пользу, то ли он, готовясь к этому собеседованию, заранее вызубрил все, чтобы страх или жалость не подвели его.
– Я пошел с Феликсом Герном за лестницей. Он был одет, а я – в халате. Я потерял тапку по дороге в сарай, что напротив окна Салли, и Феликс первым подошел и взял лестницу. Она всегда там стоит. Герн вынес ее из сарая, тут подошел я, и он спросил у меня, куда идти. Я показал на окно Салли. Мы несли лестницу вдвоем, хотя она не тяжелая. И один из нас справился бы с ней, не знаю, правда, справилась ли бы женщина. Мы приставили лестницу к стене, Герн поднялся первым, а я придерживал ее. Затем поднялся я. Окно было открыто, но занавески задернуты. Как вы сами видели, кровать стоит под прямым углом к окну, изголовьем к нему. На широком подоконнике Салли хранила свою коллекцию стеклянных зверушек. Я заметил, что они были разбросаны, почти все разбиты. Герн подошел к дверям и открыл замок. Я стоял и смотрел на Салли. Она была укрыта по самый подбородок, но я сразу же понял, что она мертва. Домашние столпились у постели, и, когда я отвернул простыню, все увидели, что случилось. Она лежала на спине – мы не переворачивали ее, – вид у нее был очень мирный. Но вы сами знаете, какая она была. Вы же видели ее.
– Я знаю, что я видел, – сказал Дэлглиш. – Я спрашиваю, что вы видели.
Молодой человек с любопытством взглянул на него и прикрыл на мгновение глаза, прежде чем ответить. Он говорил ровным, невыразительным голосом, словно повторял заученный урок.
– В уголке рта струйка крови. Глаза прикрыты. Под нижней челюстью с правой стороны четкий след от большого пальца над основанием гортани и менее отчетливый след от пальца слева на шее. Типичный случай удушения правой рукой спереди. Убийце пришлось применить достаточную силу, но, я думаю, смерть наступила в результате повреждения блуждающего нерва, и не исключено, что наступила мгновенно. Я отметил несколько типичных признаков асфиксии. Вы, без сомнения, получите фактические данные после вскрытия. Надеюсь, что они совпадут с вашими выводами. Когда, по-вашему, наступила смерть?
На мускулах челюсти и шеи было несколько rigor mortis[10]10
Трупные пятна (лат.).
[Закрыть]. Не знаю, были ли они на других частях тела. Я рассказываю о том, что отметил почти машинально. Конечно же, исчерпывающего эпикриза в подобных обстоятельствах от меня ждать не приходится.
Сержант Мартин, склонясь над блокнотом, безошибочно различил истерические нотки в голосе Стивена. «Бедняга. Старик бывает иногда просто извергом. Но он все правильно говорит тем не менее. Слишком даже правильно для человека, только что обнаружившего тело своей девушки. Если она была его девушкой».
– Я получу со временем исчерпывающий эпикриз, – сказал Дэлглиш спокойным голосом. – Меня интересовало, когда, по вашему мнению, наступила смерть.
– Ночь была очень теплая, хотя и шел дождь. Думаю – не раньше пяти часов, но не позже восьми.
– Вы убили Салли Джапп?
– Нет.
– Вы знаете, кто ее убил?
– Нет.
– Что вы делали с той минуты, как поужинали в субботу вечером, и до той, когда мисс Бауэрз сказала вам сегодня утром, что дверь в комнату Салли Джапп заперта?
– Мы пили кофе в гостиной. Около девяти вечера мама предложила посчитать выручку. Она лежала в сейфе в кабинете. Я подумал, что они справятся и без меня, мне не сиделось на месте, и я пошел прогуляться. Я предупредил маму, что, может быть, приду поздно, и попросил не запирать южную дверь. Я не собирался никуда заходить, но как только вышел из дома, понял, что хочу повидать Сэма Боукока. Он живет один в коттедже в дальнем углу нашего приусадебного луга. Я пошел садом, потом через луг к его коттеджу, засиделся у него допоздна. Не помню точно, когда ушел от него, он, надеюсь, поможет – скажет вам. Думаю, чуть позже одиннадцати. Вернулся домой один, вошел через южную дверь, запер ее и пошел спать. Вот и все.
– Вы сразу же пошли домой?
Едва заметное колебание не ускользнуло от Дэлглиша.
– Да.
– Значит, вы вернулись сразу же домой?
– От Боукока пять минут ходьбы, но я не спешил. Думаю, был дома и лег в одиннадцать тридцать.
– Жаль, что вы не можете назвать точное время, доктор Макси. Это тем более удивительно, потому что у вас на тумбочке у кровати стоят небольшие часы со светящимся циферблатом.
– Может, и стоят. Но из этого не следует, что я всегда отмечаю время, когда ложусь спать или встаю.
– Вы провели около двух часов с мистером Боукоком. О чем вы беседовали?
– В основном о лошадях и музыке. У него отличный проигрыватель. Мы слушали новую пластинку – Клемперер дирижирует «Героической», если быть точным.
– Вы часто наведывались к мистеру Боукоку и проводили с ним время?
– Часто? Боукок был грумом у моего деда. Он мой друг. Разве вы не ходите в гости к друзьям, когда вам хочется, или у вас нет друзей, инспектор?
Первая вспышка. Лицо Дэлглиша сохраняло бесстрастность, ни малейшего признака удовлетворения не появилось на нем. Он подвинул через стол небольшой квадрат бумаги. На нем лежали три крошечных осколка стекла.
– Эти осколки найдены в сарае напротив комнаты мисс Джапп, где, как вы говорите, обычно хранится лестница. Вы знаете, что это такое?
Стивен Макси наклонился вперед, без всякого интереса изучая осколки.
– Осколки стекла, без сомнения. Больше ничего не могу вам о них сказать. Может, кусочки стекла от разбитых часов.
– Или же от разбитых стеклянных зверушек из комнаты мисс Джапп.
– Весьма вероятно.
– Я вижу у вас на правой руке на суставе пальца пластырь. Что случилось?
– Слегка поранился, когда вчера домой возвращался. Задел рукой за кору дерева. Это самое вероятное объяснение. Не помню, как это случилось, заметил кровь только у себя в комнате. Приклеил пластырь перед тем, как ложиться спать; сейчас я спокойно могу его снять. Ерундовая царапина, но мне надо следить за своими руками.
– Разрешите посмотреть?
Макси приблизился к инспектору и положил руку на стол ладонью вниз. Не дрожит, отметил про себя Дэлглиш. Он подцепил пластырь за уголок и содрал его. Они вместе стали рассматривать побелевшую кожу на суставе. Макси по-прежнему не проявлял ни малейшего волнения, он тщательно разглядывал руку с видом человека, которому приходится снизойти до зрелища, недостойного его внимания. Он подобрал пластырь, аккуратно свернул его и выбросил в мусорную корзину.
– Похоже на порез, – сказал Дэлглиш, – или же на царапину от ногтя.
– Может быть, – согласился с готовностью подозреваемый. – Но если так, вы должны найти кровь и кусочек кожи под ногтем, который меня поцарапал. Простите, но я не помню, как это случилось. – Он посмотрел на царапину и добавил: – Конечно, похоже на порез, но слишком уж он маленький. Через два дня его просто не заметишь. Вы уверены, что вы не хотите сфотографировать его?
– Нет, благодарю, – сказал Дэлглиш. – Наверху более серьезный объект для съемок.
Теперь-таки он получил удовлетворение, наблюдая, какое действие возымели его слова. Пока он занимается этим делом, ни один из подозреваемых не должен считать, что он в любую минуту может замкнуться или спрятаться под маской цинизма, забыть о той, что лежала наверху в постели. Он переждал минуту, потом безжалостно продолжил:
– Я хочу внести абсолютную ясность касательно южной двери. Она ведет прямо на лестницу, которая, в свою очередь, ведет к бывшей детской. В этом смысле можно считать, что мисс Джапп спала в той части дома, которая имеет отдельный вход. Практически изолированная квартира. Как только кухонные помещения на ночь закрывались, она могла пускать к себе посетителя через эту дверь, почти не рискуя, что кто-нибудь заметит. Если дверь отперта, посетитель мог вполне легко добраться до ее комнаты. А вы говорите, что с девяти часов, когда вы закончили ужин, до одиннадцати часов с минутами, пока вы не вернулись от Боукока, дверь оставалась открытой. Можно считать, что любой мог попасть в дом через южную дверь на протяжении этого отрезка времени.
– Да. Думаю, что мог.
– Вы наверняка знаете, мог или не мог, господин Макси?
– Да, мог. Вы, верно, заметили в двери два тяжелых внутренних засова и врезной замок. Где-то есть ключи, думаю. Мама, должно быть, знает, где они. Обычно днем мы дверь держим незапертой, а на ночь задвигаем засов. Зимой почти всегда дверь на засове, ею мы не пользуемся. В кухню можно попасть через другой вход. Мы не очень-то волнуемся насчет запоров, здесь никогда ничего не происходило. А если даже и запремся на все замки, это от грабителя нас не спасет. Можно проникнуть в балконную дверь гостиной, ничего не стоит. Мы, конечно, запираем окна и дверь, но выдавить стекло – проще простого. Признаться, никогда не задавались вопросом, можно к нам влезть или нет.
– А вдобавок к этой постоянно открытой двери в старых конюшнях очень удобная стремянка?
Стивен Макси слегка пожал плечами:
– Ну надо же ее где-то держать. Не запирать же стремянки только оттого, что кому-то может взбрести в голову воспользоваться ими, чтобы забраться в дом.
– У нас нет пока доказательств, что кто-то ею воспользовался. Меня по-прежнему интересует эта дверь. Готовы ли вы поклясться, что она была не заперта, когда вы вернулись от Боукока?
– Конечно. В противном случае я не смог бы попасть домой.
Дэлглиш быстро произнес:
– Вы понимаете важность показания, когда именно вы пришли домой и задвинули на двери засов?
– Конечно.
– Я намерен еще раз задать вам вопрос: в какое время вы задвинули засов на двери? Советую тщательно обдумать ваш ответ.
Стивен Макси посмотрел ему прямо в глаза и ответил небрежно:
– В двенадцать часов тридцать три минуты – по моим часам. Я не мог заснуть и в двенадцать тридцать вдруг вспомнил, что не запер дверь. Я встал с постели, пошел и закрыл ее. Я никого не видел, ничего не слышал и сразу же вернулся к себе. Конечно, я растяпа, но ведь нет закона, по которому можно привлечь к ответственности человека за то, что он забыл запереть дверь. Или есть?
– Итак, в двенадцать часов тридцать три минуты вы заперли южную дверь?
– Да, – с готовностью ответил Стивен Макси. – В тридцать три минуты пополуночи.
4
В Кэтрин Бауэрз Дэлглиш нашел свидетеля, о котором мечтает каждый полицейский, – спокойная, старательная, уверенная в себе. Она вошла – воплощение выдержки и самообладания, – не выказывая никаких признаков нервозности или горя. Она не понравилась Дэлглишу. Он знал, что весьма склонен к такой субъективной неприязни, и потому-то давным-давно научился одновременно скрывать подобные эмоции и не пренебрегать ими. Но он не ошибся, заподозрив в ней внимательного наблюдателя. Она отлично подмечала реакции людей, так же как их поступки. Именно Кэтрин Бауэрз сообщила Дэлглишу, в какой ужас повергли слова Салли семейство Макси, как она торжествующе смеялась, сообщив свою новость, и какой неожиданный эффект оказали слова, брошенные ею в адрес мисс Лидделл, на эту почтенную особу. Мисс Бауэрз отлично подготовилась и к вопросам, касающимся лично ее.
– Естественно, когда Салли сообщила нам свою новость, для всех нас это было ужасным ударом, но догадываюсь, как это могло случиться. Я не знаю человека добрее доктора Макси. У него слишком развито чувство социального долга, я всегда ему говорила, а девчонка воспользовалась этим. Я уверена, не любил он ее по-настоящему. Никогда не признавался о своем чувстве мне, уж кому-кому, а мне первой бы сказал. Если бы они в самом деле полюбили друг друга, он бы доверился мне, я бы поняла его и отпустила.
– Вы хотите сказать, что вы были помолвлены?
Дэлглишу стоило труда скрыть свое удивление. Не хватало еще одной невесты – дело принимало просто фантастический оборот.
– Не совсем помолвлены, инспектор. У нас не было колец, ну, и прочего. Но мы были очень близкими друзьями, причем так давно, что это как бы само собой подразумевалось… Думаю, уместно сказать, между нами было некое молчаливое соглашение. Но конкретных планов не было. Доктору Макси предстояло еще очень много сделать для своей карьеры, прежде чем он мог позволить себе думать о женитьбе. И нельзя было забывать, что его отец тяжело болен.
– Итак, фактически вы не были помолвлены и о женитьбе речь не шла?
Вопрос был поставлен в лоб, Кэтрин ограничилась легкой самоуверенной улыбкой, означавшей, что это было делом времени.
– Когда вы приехали в Мартингейл на этот уик-энд, что-нибудь бросилось вам в глаза?
– Я приехала в пятницу поздно вечером. Прямо к ужину. Доктор Макси еще позднее приехал, мистер Герн только в субботу утром, так что ужинали миссис Макси, Дебора и я. Мне показалось, что они чем-то обеспокоены. Не хотелось говорить об этом, но боюсь, Салли Джапп была интриганкой. Она прислуживала нам, и мне совсем не понравилась ее манера поведения.
Дэлглиш продолжал расспрашивать Кэтрин, «манера поведения» Салли, насколько он мог заключить, сводилась к тому, что она чуть вскидывала голову, когда Дебора говорила с ней, и не называла миссис Макси «мэм». Но он счел это показание Кэтрин стоящим внимания. Похоже, что миссис Макси и ее дочь все время думали об опасности, нависшей над ними.
Он изменил направление беседы и незаметно подвел ее к событиям, происшедшим в воскресенье утром. Теперь она рассказала, как проснулась с головной болью после тяжелой ночи и отправилась на поиски аспирина. Миссис Макси предложила ей самой поискать лекарство. Именно тогда она и заметила маленький флакон со снотворным. Сначала она решила, что это аспирин, но быстро поняла, что таблетки слишком маленькие и другого цвета. К тому же пузырек был с этикеткой. Она не обратила внимания, сколько таблеток там было, но она абсолютно уверена, что в семь утра он был в аптечке, и точно так же в том, что когда она со Стивеном Макси стала его искать, после того как было обнаружено тело Салли Джапп, его там не было. В аптечке лежало только снотворное в нераспечатанной упаковке.
Дэлглиш попросил ее описать, как было обнаружено тело убитой, и, к его удивлению, Кэтрин нарисовала весьма красочную картину.
– Когда Марта пришла и сказала миссис Макси, что Салли не встала, мы поначалу подумали, что она снова проспала. Потом Марта вернулась и сказала, что дверь заперта, а Джимми плачет, и мы пошли выяснить, что же случилось. Сомневаться не приходилось – дверь была на задвижке. Вы уже знаете, что доктор Макси и мистер Герн попали в комнату через окно, и я услышала, как один из них отодвинул задвижку. Думаю, мистер Герн открыл ее, потому что он пустил нас. Стивен стоял у постели и смотрел на Салли. Герн сказал: «Боюсь, она мертва». Кто-то вскрикнул. По-моему, Марта, но я не оглядывалась. Я сказала: «Не может быть! Она была в полном здравии вчера вечером!» Мы подошли к постели, Стивен стянул простыню с лица. Она прикрывала ее подбородок; Салли так аккуратно была закрыта простынкой, будто ее кто-то заботливо подоткнул на ночь. Мы увидели отметины у нее на шее и поняли, что произошло. Миссис Макси на минуту закрыла глаза. Я решила, что она теряет сознание, и подошла к ней. Но она удержалась на ногах, сделала шаг к кровати и схватилась за спинку.
Она так сильно дрожала, что даже кровать закачалась. Это односпальная кровать, как вы, безусловно, заметили; миссис Макси дрожала. Стивен сказал очень громко: «Лицо ее закройте»[11]11
Слова Фердинанда, героя драмы Джона Вебстера (1580–1625) «Герцогиня Малфийская»:
Лицо ее закройте, мои глаза
ослепнуть могут —
Столь юной умерла она…
Босола
Не думаю. Несчастие ее,
Что прожила она так долго.
[Закрыть], но Герн сказал ему, что не следует ничего трогать до прихода полиции. Герн был самым спокойным среди нас, думаю, он немало повидал убийств, вот и привык. Он скорее был заинтригован, чем испуган. Он наклонился к Салли, приоткрыл ее веко. Стивен грубо сказал: «Можете не беспокоиться, Герн. Она мертва». Герн ответил: «Я не о том. Меня интересует, почему она не сопротивлялась». Потом он обмакнул мизинец в кружку с какао, стоявшую на столике возле кровати. Она была наполовину пустой, жидкость подернулась пленкой. Пленка прилипла к пальцу, и он соскреб ее о край кружки, прежде чем положить палец в рот. Мы смотрели на него, словно он показывал нам фокусы. Мне показалось, что миссис Макси смотрела – да, с надеждой. Прямо как ребенок на празднике. Стивен спросил: «Ну что там?» Герн пожал плечами и ответил: «Лаборант скажет. Думаю, ей дали наркотик». После этого Дебора задышала словно рыба на песке и поплелась к дверям. Она побледнела как полотно, стало ясно, что ее тошнит. Я рванулась было к ней, но Герн сказал довольно резко: «Не волнуйтесь. Предоставьте ее мне». Он вывел ее из комнаты, и они пошли в ванную для прислуги рядом с комнатой Салли. Дебора меня ничуть не удивила. Я ждала, что она так отреагирует. В комнате остались я, миссис Макси и Стивен. Я предложила миссис Макси найти ключ, чтобы закрыть комнату, а она ответила: «Конечно. Верно, так полагается. И кажется, мы должны позвонить в полицию. Самый хороший аппарат в гардеробной». Она, думаю, хотела сказать, что оттуда говорить удобнее. Помню, я подумала: «Если мы позвоним из гардеробной, прислуга не станет подслушивать», позабыв, что «прислуга» – это Салли, а Салли больше никогда ничего не подслушает.
– Вы хотите сказать, что у мисс Джапп была привычка слушать чужие разговоры? – перебил ее инспектор.
– У меня всегда было такое ощущение, инспектор. Мне она всегда казалась коварной. Никогда не испытывала чувства благодарности, а ведь Макси столько для нее сделали. Она ненавидела миссис Рискоу, это уж безусловно. Это каждый видел. Думаю, вы уже в курсе истории с одинаковыми платьями.
Дэлглиш выразил интерес к столь интригующей теме и был вознагражден точным описанием эпизода и реакцией, которую он вызвал.
– Вот вам и доказательство, что она была за штучка. Миссис Рискоу сделала вид, что не приняла ее выходку близко к сердцу, но я-то заметила, каково ей. Она готова была убить Салли.
Довольная собой Кэтрин Бауэрз в приливе напускной скромности одернула на коленях юбку. Или она была отличной актрисой, или не отдавала себе отчет, что ведет себя несколько странно. Дэлглиш продолжал задавать вопросы, понимая теперь, что перед ним более крепкий орешек, чем он решил поначалу.
– Расскажите, что произошло, когда миссис Макси, ее сын и вы очутились в гостиной.
– Я как раз приближаюсь к этому моменту, инспектор. Я взяла Джимми из кроватки и держала его на руках. Ведь это ужасно – оставить ребенка в комнате с мертвой матерью. Когда мы все вошли в комнату, он перестал плакать, не думаю, чтобы кто-нибудь из нас вообще помнил о нем какое-то время. Потом я вдруг заметила его. Он подтянулся за перекладину кроватки и повис над ней, мокрая пеленка сползла с него, а сам он с любопытством разглядывал нас. Слава Богу, он совсем мал, чтобы понять, что произошло, ему просто было интересно, с чего это мы все столпились вокруг маминой постели. Он успокоился и с радостью пошел ко мне на руки. Я взяла его с собой в гардеробную. Как только мы туда пришли, доктор Макси направился к аптечке. Он сказал: «Пропал!» Я спросила, о чем это он, – и он рассказал мне о снотворном. Именно тогда я услышала первый раз об этих таблетках. Я сказала ему, что пузырек был на месте, когда я брала утром аспирин. Пока мы разговаривали, миссис Макси прошла в спальню мужа. Она там была не больше минуты, а возвратясь, сказала: «Он в порядке. Спит. Вы еще не вызвали полицию?»
Стивен пошел к аппарату, я предложила забрать Джимми с собой – я переоденусь, а потом покормлю его. Мне никто не ответил, и я пошла к дверям. Перед тем как выйти, я оглянулась. Стивен положил руку на трубку, вдруг его матушка прикрыла его руку своей, и я услышала: «Подожди. Я должна знать правду». Стивен ответил: «Можешь не спрашивать. Я ничего не знаю. Клянусь!» Миссис Макси вздохнула и прикрыла глаза рукой. Потом Стивен поднял трубку, и я вышла из комнаты.
Она остановилась, посмотрела на Дэлглиша, словно ожидая от него комментариев или приглашая заговорить.
– Спасибо, – сказал он серьезным тоном. – Продолжайте.
– Мне мало что осталось вам рассказать, инспектор. Я понесла Джимми к себе, решив прихватить по дороге в ванной чистую пеленку. Миссис Рискоу и мистер Герн были все еще там. Ее вырвало, он помогал ей умыться. Мой приход не очень обрадовал их. Я сказала: «Когда вам станет лучше, вам надо будет позаботиться о вашей матушке, простите, что напоминаю вам об этом. А я пригляжу за Джимми». Мне никто не ответил. Я нашла пеленку в сушильном шкафу, пошла к себе в комнату и перепеленала Джимми. Потом посадила его к себе на кровать, а сама переоделась. На все это ушло минут десять. Я отнесла его на кухню, дала ему яйцо всмятку с хлебом и маслом и теплого молока. Он чувствовал себя прекрасно. Марта стряпала тут же завтрак, но мы не разговаривали. К своему удивлению, я увидела там Герна. Он готовил кофе. А миссис Рискоу, вероятно, пошла к маме. Герн тоже не склонен был беседовать. Он, видно, злился на меня за то, что я сказала миссис Рискоу. Как вы догадываетесь, она в его глазах сама добродетель. Они, судя по всему, не собирались обсуждать, что же делать дальше, и я решила взять все в свои руки, пошла в холл с Джимми и позвонила мисс Лидделл. Сообщила ей о случившемся и попросила забрать малыша, пока не прояснится ситуация. Она минут через пятнадцать приехала на такси, а потом прибыли доктор Эппс и полиция. Остальное вы знаете.
– Ваш рассказ был очень четким и полезным, мисс Бауэрз. Вы, должно быть, опытный наблюдатель, правда, не все опытные наблюдатели способны излагать факты с логической последовательностью. Не стану вас больше задерживать. Хотел бы только вернуться к началу ночи. Пока что вы описывали, и весьма четко, события вчерашнего вечера и сегодняшнего утра. А сейчас попросил бы вас восстановить события, происходившие после девяти вечера. В это время, полагаю, вы все еще были в кабинете с миссис Макси, доктором Эппсом и мисс Лидделл. Начните, пожалуйста, с десяти часов вечера.
Впервые Дэлглиш уловил тень сомнения в ответе подозреваемой. До сих пор она отвечала на его вопросы с готовностью и легкостью, и он решил, что ответы ее слишком непосредственные и непринужденные, чтобы быть лживыми. До той минуты он верил, что беседа не раздражает Кэтрин Бауэрз. Если совесть нечиста, вряд ли станешь так непринужденно и связно рассказывать. А сейчас он чувствовал, что она перестала быть искренней, он наталкивался на скрытое напряжение, вызванное тем, что приходится переключаться на неприятные подробности. Она подтвердила, что мисс Лидделл и доктор Эппс отправились домой в десять тридцать. Их проводила миссис Макси, потом она вернулась к Кэтрин. Они вместе разобрали бумаги, заперли деньги в сейфе. Миссис Макси не сказала, что собирается поговорить с Салли. Они вообще не поминали ее. Заперев деньги, они пошли на кухню. Марта ушла к себе спать, оставив кастрюльку с молоком на плите и серебряный поднос с кружками на кухонном столе. Кэтрин помнит, что заметила, что кружки миссис Рискоу из веджвудского фарфора там не было, и еще подумала: должно быть, мистер Герн и миссис Рискоу вернулись из сада, только никто не заметил. Ей и в голову не пришло, что ее могла взять Салли, хотя такие выходки – в ее стиле. Кружка доктора Макси стояла на подносе вместе со стаканом в подстаканнике, из которого пила миссис Макси, а также две большие чашки с блюдцами – для гостей. На столике – сахарница и две банки с молоком. Какао не было. Миссис Макси и Кэтрин взяли свое питье и отнесли в гардеробную мистера Макси, где его жена собиралась провести ночь. Кэтрин помогла ей перестелить постель больного и присела у камина, чтобы выпить свое молоко с шоколадом. Она вызвалась посидеть еще немного с миссис Макси, но предложение ее не было принято. Примерно спустя час Кэтрин пошла в свою комнату. Она спала в противоположном от Салли крыле дома. Раздевшись, она отправилась в халате в ванную и приблизительно четверть двенадцатого вернулась. Когда закрывала дверь, ей послышалось, что по лестнице вверх поднимаются Герн и Рискоу, но она в этом не уверена. До того времени она не видела и не слышала Салли. Тут Кэтрин замолкла, Дэлглиш ждал терпеливо, но со все растущим интересом. В углу кабинета в полной тишине сержант Мартин перелистнул страницу блокнота, искоса глянув на шефа. Может, он ошибается, но у старика уже начало покалывать в пальцах.
– Слушаю, мисс Бауэрз, – безжалостно торопил Дэлглиш.
Свидетельница храбро продолжала:
– Боюсь, эта часть моего рассказа сейчас может выглядеть весьма странной, но тогда мне казалось все естественным. Как вы понимаете, сцена перед ужином поразила меня. Я не могла поверить, что Стивен и эта девчонка помолвлены. В конце концов, не он предал огласке новость, и на какое-то мгновение мне даже показалось, что он вообще не делал ей предложения. Ужин, как вы можете себе представить, прошел ужасно, потом все вели себя так, будто ничего не произошло. Конечно, Макси никогда не выдают своих чувств, но миссис Рискоу ушла с Герном, и не сомневаюсь, они отвели душу – все обсудили и придумали, что можно предпринять. Но никто не сказал мне ни слова, хотя в каком-то смысле это больше всего касалось меня. Я думала, миссис Макси поговорит со мной после того, как ушли двое гостей, но потом поняла, что она не намерена этого делать. Когда я поднялась к себе в комнату, мне стало ясно, что если я ничего не предприму, то и никто палец о палец не ударит. Не могла я просто лежать у себя всю ночь, не узнав все до конца. Я должна была выяснить правду. Само собой напрашивалось – спросить у Салли. Я думала, если нам с ней поговорить с глазу на глаз, я все улажу. Понимала, что уже поздно, но у меня оставался один-единственный шанс. Я пролежала какое-то время в темноте, но, приняв решение, я включила свет и посмотрела на часы. Без трех минут двенадцать. Мне в моем состоянии показалось, что не так уж поздно. Надела халат, взяла карманный фонарик и отправилась к Салли. Ее дверь была заперта, но свет в комнате горел – пробивался из замочной скважины. Я постучала в дверь и тихонько позвала ее. Дверь очень плотная, вы, верно, заметили, но она должна была услышать меня, потому что я тут же уловила, как щелкнула задвижка, свет в замочной скважине погас – она, видно, встала подле нее. Я постучала и снова позвала ее, но сомнений не было – она не собиралась пускать меня; и я пошла к себе. По пути я вдруг поняла: во что бы то ни стало я должна повидать Стивена, я не могла представить себе, что лягу, ничего не узнав. Я думала, он, наверно, ждет меня, хочет поделиться, обо всем рассказать, но самому прийти ко мне неловко. И вот я свернула от своей двери к его. Свет был погашен, я тихо постучала и вошла. Мне казалось, что стоит мне только увидеть его, и все уладится.
– И что же? – спросил Дэлглиш.
Время бодрой уверенности кончилось. В ее некрасивых глазах была боль, ошибки быть не могло.
– Его не было там, инспектор. Кровать была застелена на ночь, но его не было. – Она попыталась было вести себя как прежде и улыбнулась ему вымученной, неестественной улыбкой. – Теперь-то я знаю, что он сидел у Боукока, но тогда это меня подкосило.
– Представляю себе, – мрачно согласился Дэлглиш.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?