Текст книги "Джунгли, Секс и Чипсы!"

Подмывая наши ступеньки, усиливаясь, дождь с ветром гнул пальмы над нами. Забравшись на холм, с небольшой возвышенности я пытался разглядеть берег, его закругления с целью понять, остров это или нет. Увы, суша, пляж, джунгли, и дальше, вперёд на десятки километров, я видел всё то же самое, что было перед нами. С одним отличием: горы, дальше, впереди, далеко за десятки, а может и за сотни км, виднелись огромные холмы с ледяными шапками. Буйство плотно посаженной зелени препятствовало нормальной видимости, для того чтобы осознать масштабы острова, мне пришлось в очередной раз помучаться, обхватив пальму с верёвкой, под дуновениями сильнейшего ветра вскарабкаться и ахнуть… Место, куда мы попали, это не остров, это ебучий здоровенный континент!

– Ну что там, Лёх, видишь чего?! Посадочные огни, вышки, маяк?!

– Ничего! – крикнув, отвечаю я. Там ничего нет кроме джунглей, моря, песка и гор, что стеной отгораживают нас от чего-то неизвестного. Это фиаско, трагедия, особенно на фоне того, что в небе за последние дни мы не видели ни одного следа от самолёта, ничего, что могло бы говорить о наличии в этом мире цивилизации. Мы в дерьме, в руках непогоды, жестоких аборигенов и собственных возможностей. Никто не поможет – паническая атака прекратилась в тот же миг, как ко мне подошла Мария. Её взгляд, ищущий помощи, утешения, заставлял вести себя не так, как я вёл себя обычно.

– Лёша, ветер усиливается, а море… смотри… – С холма, сквозь просвет меж листьев колышущихся кустов, я вижу, как море поглощает пляж, как в сторону воды, охваченные волнами, уползают обломки корабля, яркие чемоданы, всё то, что осталось на пляже. Решение, принятое нами, оказалось верным. Останься мы там, очередных жертв не избежать. – Ты опять нас спас, – говорит Мария.

Я просто зассал, потому и решил свалить с пляжа… Тяжёлый вздох вместо честного ответа, опять трусливо смолчал. Оно и правильно. Молчание, иногда оно гораздо полезнее тысячи слов.

– Нужно подготовиться на случай, если вода продолжит прибывать. Пойду осмотрюсь, а ты помоги с размещением.

– Лёша, а твои ноги?

Ноги… а, я уже весь мокрый, что-то где-то болит, трётся, ещё и холодно, пипец как.

– Всё хорошо, работаем дальше. – Словно не задрот-курьер, а военный из сериала, ответил я, ощущая, что тело моё как-то совсем уж неестественно горячее. Стресс, усталость от переходов, погода в регионе, пока я прощупывал почву под ногами, искал дальнейшие пути движения по холмику, множество лживых вариантов нашлось в оправдания того жара, что я испытывал. В глубине души, в подсознании, я не нуждался в ответе, просто терпел, делал что положено и ждал, когда всё кончится.

Ветер гнул пальмы, растения хлестали по лицу, а я, шатаясь среди кустарников, искал путь вверх, туда, где в случае наводнения могли бы и дальше пройти бабы. Отлично, кажется нашёл!

С очередным раскатом грома в глазах появилась какая-то нестабильность, движения стали размытыми, как при опьянении. Спустя ещё несколько неуверенных шагов появилось чувство рвоты. В ладони что-то кололо. И от этих покалываний, с анемией распространяясь по руке, ощущалась едва чувствительная боль. Пытаясь понять, это сердечный приступ или внезапная слабость из-за подскочившей температуры, в сторону временного лагеря делаю с два десятка шагов. Ноги стали ватными, руками падаю в грязь, вижу, как к ладони моей прицепилась мелкая, очень яркая и на вид токсичная змейка. Вот сука… неужели я умру из-за такой хуйни…

Правой рукой рванул тварь, затем кинул на грязь и железкой рубанул ей голову. Часть с зубами опасна, а туловище… меня уже укусили, может, по нему кто-то что-то поймет, вспомнит гениальный рецепт антидота или… В башке всё завертелось с такой силой, словно я арабский «хелекоптер». Сунул туловища змеи в карман, попытался встать и тут же, подскользнувшись, лечу в сторону отказавшей левой ноги. Пизда…

Удар, болезненный о землю, ещё удар, кочка, камень, какая-то деревяшка. Я кручусь, кочусь, головой ударяясь о камень, и в конце концов оказываюсь внизу канавы, где вода продолжала прибывать. Я ещё в сознании, хочу пошевелиться, задрать голову, но тело отказало. Лужа становилась всё глубже, минута – пять, вода подбирается к губам, затем к носу, ещё немного, я захлебнусь, как свинья умру в грязи.

– По…мо-ги… помо… – мычу, ищу спасения, а его нет.

Глаза закрываются, жизнь обрывается, и в туннеле, том что должен увести меня на небеса, я вижу чьи-то когтистые, перепачканные грязью мохнатые ноги. Шанс ещё есть…

Глава 6

Возня, шум, гам: кто-то кого-то сильно лупил, кто-то кого-то тягал за волосы. Только я увидел возле своего лица эти черные, когтистые пальцы, как с криком кто-то из наших слетел с холма и повалил неизвестную, после чего началась ещё одна драка. Одна за другой с холма бежали наши бабы. «Спасем Лёшу!» – кричали они, а затем, одна за другой, отлетали в грязь, падали, поднимались, хватались за палки и вновь кидались на кошку, женщину, которая упорно продолжала разбрасывать наших девчонок.

Язык мой, как и всё тело, онемел. Я мог только дышать, мычать, двигать глазами и надеяться, что хоть одна из этих дур додумается вынуть мою голову из лужи.

– Я должна ему отсосать! – рыча по-звериному, в одиночку разбрасывая целую толпу баб, крикнула хищница.

– Другим соси, тупой вампир! – сломав о голову той палку, прокричала Мария, прежде чем, от удара задней лапой в грудь, рухнуть в грязь. Видя, как их лидера опрокинули в грязь, пуще прежнего разошлись наши бабы, а с ними подоспевшие волейболистки. Толпой из человек двадцати они рванули с холма, с криками, ревом навалились на несчастную, продолжавшую кричать о необходимости сосать…

– Змея, его укусила змея, яд! – понимая, что не справляется, взмолилась хищница, и бабы, те, что буквально топтались на неё, наконец-то вспомнили обо мне. В последний момент, когда вода уже подходила ко второй ноздре, вытянули мою голову из лужи. «Лёша, держись, Лёша, очнись!» – требовали они, когда я просто хотел, чтобы меня отдали этой кошке. Из всей этой перепуганной, слабой толпы только она знала, что делать.

Мария, первая из женщин, которая прибежала ко мне, по взгляду моему поняла, чего я хочу. Словно обладая шестым чувством, она приказывает другим привести кошку, после чего командует:

– Соси! А если умрёт, ты умрешь вместе с ним, обещаю!

Кошке плевать на угрозы стюардессы. Её лицо разбито, сама она в крови, но думает не о себе, не о том, как отомстить, а именно обо мне. Я узнал её – это та самая, грудастая, которую я смог уронить в ручей.

– Укус, укус… где он, – оглядывая моё тело, рвя на мне рубашку, майку, штаны, спрашивает кошка, – твои глаза, вижу, они движутся, где, укажи мне, куда укусили! Ради тебя самого, прошу! – я перевожу взгляд в сторону левой руки, а потом опускаю его вниз. Лишь бы сообразила…

– Нашла! – воскликнула кошка, а затем вогнала в руку свои зубы. Боли не чувствовал, совсем. Всё онемело, тело заполонил белый шум, а сам я с трудом мог заставлять себя дышать.

– Чёрт, слишком долго, яд распространился… Как мне узнать, кто… кто тебя укусил? Я буду говорить, называть цвета и рисунки, а ты двигай глазами, хорошо?! Так, это была зелёная змея? Чёрный паук, красный жук? Если да, то вверх-вниз, если нет…

Тело этой змеи лежало в моём кармане, сука… Ещё и варианты не те. Опускаю взгляд на карман, в то же время, слыша слова кошки, надо мной повисают остальные женщины.

– Ну же, не сдавайся, двигай глазами, говори! – требует кошка, то и дело вгоняя зубы мне в руку, сплевывая в сторонку высосанную кровь. – Давай, борись, ну же, мне нужно знать, кто, ещё не поздно!

– Ты что, не видишь, его глаза движутся? Лёша, ты нас слышишь? – спрашивает Мария и я дважды поднимаю глаза вверх и опускаю вниз, после чего перевожу на карман. – Тебя укусили где-то ещё? – на второй вопрос отвечаю движениями горизонтальными. – Внизу что-то есть? – задала идеальный вопрос Мария, и я кивнул глазами.

Быстрые шлепки по карманам, через пять секунд стюардесса находит ещё живое, гнущееся в её руках тело змеи.

– О нет… – простонала кошка. – Беда, времени мало, мне нужно бежать за противоядием! – подрывается зверодевочка, но женщины наши тут же её приземляют. Несколько ударов, крики, а потом громкое и истеричное «молчать» от Марии всё завершает.

– Лёша, это она с тобой это сделала, она атаковала? Она или змея? Если змея, согласие, если кошка, отрицание. Давай, если что, мы ещё можем за тебя отомстить.

Какое к чёрту отомстить?! Эта звериха единственная, кто может меня спасти! Глазами киваю, змея-змея, отпустите её, и зверушку отпускают. Хромая, та бежит в сторону кустов, обещая вернуться, в то время как я чётко ощущаю, что всё, приплыл и больше не могу даже контролировать своё дыхание. Свет меркнет в моих глазах, это определённо конец.

Пару часов назад.

Сосуд из рога Красного Бунга слетает со стола, кровавый напиток разливается по земляному полу.

– Я хочу его себе! – кричит во всеуслышание Укому, главный воин племени Кетти. – Он воплощение бога плодородия, олицетворение красоты, смелости, урожая и наслаждения в одном лице. Племя Кетти любой ценой должно заполучить такого самца!

Главная женщина племени, старая Олай Дав-Вай, мрачно смотрит на своего лучшего воина:

– Стоит ли он твоей дочери, наследницы горячей крови воинов, истинной воительницы, лучшей из молодых когтей?

– Он стоит десятка, нет, сотни таких, как она. Если бы вы там были, если бы только видели это тело, эту ярость в его глазах, осознали, насколько сильное потомство может родиться от такого самца.

Вождь племени перемещает взгляд на своих воительниц. Все как одна согласны, вот только кое-кого не хватает.

– Где Ахерон?

– Следит за Агтулх Кацепт Каутль. Я велела ей ценой жизни защищать его от невзгод. Ведь вновь завыли ветра морей, а с ними скоро придёт Соитие Агохлу и Онохо – кто знает, что чужачки сделают с ним в брачную ночь двух лун.

– Мудрое решение, – не стала спорить староста. – Самца стоит защитить, но не стоит идти против Чав-Чав.

– Тогда мы никогда не сможем выйти из-под их гнёта, нас слишком мало, у нас в самцах жалкий старик, чей посох не поднимается чаще раза в луну! – воскликнула главный воин.

– Именно поэтому мы не отдадим им самца, – взяв за плечо воительницу, по-звериному оскалясь, проговорила седовласая старуха. – Бери самок, самых верных, и уведите чужаков с пляжа вглубь наших угодий. Защищай тех сук, которых так возлюбил самец. Стань им матерью, вскармливай собственной грудью и постарайся расположить самца к нашему роду. Обещай защиту, привилегии, дары, а в обмен проси лишь семя. Раз в неделю будет достаточно, но не предлагай сразу. Настаивай на соитии раз в два дня. Потом торгуйся! Семя не бесконечно, мы ещё толком не сосчитали его личных сук.

– Ваши слова наполнены истиной, верховная мать, – склонила голову лучший воин племени.

– Ну-ну, не кланяйся, ты молодец, правильно поступила, что не убила невесту Агтулх Кацепт Каутль, – взяв за подбородок, поднимает голову девушки старуха, – будь я на твоём месте, увидев, как три самки кончают от одного самца… даже и не знаю, сдержалась ли бы.

– У него корень, толще мизинца, представляете!

– Когда расцвёл? – приподняв левую бровь, скептически спросила старуха.

– Ещё до цветения, – расплывшись в белозубой улыбке, радостно заявила воительница.

– Не может быть… – охнув, схватилась за свою промежность старуха. В их мире члены, которые были длиннее и шире мизинца, считались реликвиями, а мужчины, что могли делать детей хотя бы раз в три дня, величайшим даром и чудом, сходившим на землю не чаще раза в сто лет. – Слушай меня внимательно, дитя моё, – отойдя от шока, берет свою старшую дочь за руки старейшина, – немедленно бери своих воинов и отправляйся следить за ним. Не потеряйте, а если надо, отбейте и защищайте его. Агтулх – наш путь к господству, к нашей великой победе над Чав-Чав, а быть может, именно он станет ключом к победе и завоеванию Снежных врат. Действуй, дочь, веди своих самок, и да поможет вам святое семя!

– Во имя святого семени! – склонив голову, произнесла молитвенные слова кошка. – Клянусь, мама, я вновь сделаю наше племя великим!

Днём позже.

Щекотливое касание в области носа, аромат – естественный, слегка отдающий потом и в то же время приятный, человеческий. Я ощущал, как что-то касается моего лица, дразнит ноздри. Не понимая всего происходящего, выходя из полумрака неподконтрольного сна, я чихнул. Слюни, сопли по всему лицу. Пытаюсь открыть глаза, но свет, пробиваясь сверху, заставляет жмуриться.

– Какой он милый…

– Сопельки, сопельки подотри.

– Сейчас.

– Ой, смотри, просыпается!

Мне бы очень хотелось, чтобы так обсуждали какого-то бессильного младенца, но нет, говорили так обо мне. Кошка-женщины, зверо-девушки, как их ещё назвать, они окружали меня и своими зелеными глазами глядели так, будто… а впрочем, не важно.

– Где мои люди?

– Люди? – спросила знакомая мне пышногрудая женщина с чёрными ушками. – А, ты о тех беспомощных самках? Так ваше племя, значит, зовётся «Люди»… какое убогое название. Не переживай, мы никого не убили, даже помогли с исцелением. Тот старый самец, он мог умереть, если бы не наши целители, так что будь благодарен за спасение отца и…

– Спасибо! – вслух произнёс я. Значит, дедок выжил. Их стараниями или нет, я благодарен. – Спасибо, что помогли. Пожалуйста, помогайте нам и впредь, и мы сделаем всё, что только в наших силах!

Кошки умолкли, переглянулись между собой.

– Соитие, твоё семя, раз в два дня ты обязан давать нам семя. – Говоря о сексе, та девчушка, что ещё пару секунд назад выглядела весёлой и счастливой, вдруг стала серьёзной и озабоченно-злой.

– Соитие раз в два дня… что? – не послышалось ли, переспросил я. Кошка оскалилась, показала зубки и цокнула, поправилась:

– Да… я тоже считаю, что это много, но пойми, так требует Верховная мать. Хотя, если ты согласишься на раз в три дня, думаю, она пойдёт на уступки.

– Ты говоришь о сексе? – Меня штормило, о слове «соитие» я слышал лишь несколько раз и не полностью понимал, о чём говорит собеседница.

– Секс мне не нужен, мне нужно соитие, семя, жидкость жизни, исходящая из твоего корня. С ней наше племя… – Говорунью локтем в бок толкнула другая кошка, зашипела, кажется, она сказала что-то лишнее. Хотя что именно, я так и не понял. – В общем, соитие раз в четыре дня, раз в четыре дня ты становишься нашим, и точка. Тогда, самец, твои самки не пострадают, мы всех пощадим, более того, защитим, укроем, поможем с…

– Согласен! – услышав нужные слова, выдал я. Мне наверняка стоило повременить, подождать с ответом, выждать паузу. Но пока не пришла их глава, лидерша, которая станет требовать чего-то большего, рабства, жертвоприношений наших женщин, мне определённо стоило на всё соглашаться, а потом настаивать на наши договорённости.

– Правда? – переспросила кошка. – Ты точно сможешь делиться с нами семенем раз в четыре дня? Я в тебе не сомневаюсь, но всё же, это… На подобное способны лишь самые выносливые мужчины племён, таких как Чав-Чав. А ведь у тебя ещё есть твои самки.

– Эй, – тыкнула подругу в рёбра ещё раз другая кошка, – заткнись, они ведь чужачки, ещё и избили тебя, не смей жалеть их!

Кошка вновь умолкла, а потом перевела на меня взгляд, протянула руку, выпустила когти, решительно произнеся:

– Раз в четыре дня ты наш, договорились?

Чего она добивалась, подав мне руку, не знаю, да и держала она её странно – ладонью вверх. Вряд ли она размышляла о рукопожатии, мы же не в Европе, да и общалась со мной как владыка, как госпожа с рабом. Ладно, чёрт с этим всем:

– Если я соглашусь, обещай, что моих женщин не тронут, что нам помогут?

– Будем заботиться как о своих, – утвердительно кивнула кошка.

– Тогда я согласен.

Взяв её кисть, как раб, обращаясь к госпоже, губами коснулся тыльной стороны её ладони. Ситуация неприятная, но как и ранее, я должен сделать всё, дабы сберечь как можно больше жизней.

Стоило губам моим коснуться её кожи, животное замерло, застыло. Чёрт, неужели я только проснувшись опять сделал что-то не так. Боже, ребята, проявите милосердие к чужеземцам, даже если насиловать будете, дайте хоть в туалет сходить… Не зная, чего ждать, растерянно поднимаю голову, гляжу в такие же мечущиеся из стороны в сторону, растерянные кошачьи глаза.

– Ты… ты… ты это видела? – бормочет кошка.

– Да-а-а-а-а-а… – шипит вторая, – он только что поцеловал тебе руку. Не торопись, осторожно, чтобы не спугнуть, прими её, кажется, он в тебя влюблён!

От слов второй первая от шеи до лба покраснела. Даже смуглая кожа не смогла сдержать её смущения. Кажется, насиловать меня не собирались. Подняв руку, гляжу на две дырочки у большого пальца моей правой руки. Туда укусила меня змея, а рядом, с двумя дырочками, виднелись новые, большие по размеру, рваные раны. Кажется, они от клыков этой кошки.

– Извини, самец, что кожу попортила, – склонила голову парламентёрша, – пришлось рвать плоть, спускать кровь, отсасывать и лечить, как умею. Ты мог умереть, а я не могла это позволить. Шрам на твоей прекрасной белоснежной коже – моя вина.

– Спасибо, – не зная, как быть, только и смог выдавить из себя я.

Кошка вновь смутилась, а вторая, запищав, чуть ли не запрыгала на месте, крича «Это любовь!» Сгорая со стыда, за волосы волоча говорунью, требовавшая моей спермы девка вытягивает на улицу подругу. Только я остался один, помолился богу, коему никогда не молился, как вдруг, в шатёр… стоп, что за шатёр, откуда он взялся?! не понял.

– О, Лёшка, слава богу, ты очнулся, как же я переживала, – по-доброму, я бы сказал, по-домашнему, проговорила Мария. Интересно, когда это я стал для неё «Лёшкой»? Не Алексеем-спасителем, грозным Лёхой-первооткрывателем, а… беспомощным младенцем Лёшкой?! – Как здоровье, рука, тело, ноги? Их способы лечения сильно отличались от наших, но… – тут Мария покраснела, опустила голову и взгляд, интересно, чего там со мной творили.

– Но? – переспросил я.

– Но я очень рада, что ты жив. Мы все очень рады! – Упав у моей кровати, вновь одарила меня щенячьим взглядом стюардесса. Глядя в эти карие глаза, идеальные черты лица, белоснежную улыбку модели, старый я расплылся бы в радости и удовольствиях. А тут, в милом взгляде, я ощущал лишь обременительность. Да, я жив, они живы, а значит, ничего не закончилось, мне и дальше придётся рисковать своей шкурой, идти на жертвы, может даже смертельные риски ради людей, которых я не знаю. И всё это ради вот таких вот щенячьих взглядов… и, чёрт, самое противное в этом, что лично я сам не против такой жертвы. Эх, Лёха-Лёха, ебучий случай, ну и каблук же ты…

Я до сих пор толком не понимал, где мы. Что такое мягкое подо мной, откуда крыша над нами и почему не слышу волн, дождя. Казалось, мы в другом месте, в мире почти что родном, своём. Но так лишь казалось. Мария рассказала мне, всех выживших, вместе с ранеными, перевели в какое-то временное поселение. К нам приставили охрану, запретили покидать территорию поселения, ещё и пригрозили смертью тем, кто рискнёт сбежать. Мы стали заложниками, и, со слов кошек, переданных Марии, все женщины в этом поселении будут жить до тех пор, пока дышу и живу я. Как только они не смогут «доить» меня, всё закончится… в плохом смысле этого слова. Только сейчас, говоря с человеком своего мира, и умом явно превосходящим мой, я до конца осознал, о чём идёт речь. И тут же смог вздохнуть спокойно, при этом, так же успокоив и стюардессу. Переживать не о чем, мне всего лишь двадцать, при правильном подходе, даже без баб я надрачу в день раза два, и более. Что такое раз в четыре дня? Это тьфу, даже сдерживаться нужно! Потому угрозы жизни ни мне, ни девушкам ничто не представляло. По крайней мере до тех пор, пока не станет известно, могут ли от моего семени рождаться дети. Кстати о детях, я ведь не один мужчина в нашей, скажем так, «общине».

– Мария, а где Макс? Он ведь… – женщина переменилась в лице, опустила голову. – Стоп, он ведь не умер? Подожди, он хотел встретиться с амазонками, с кошками, ну вот…

– Когда он увидел тебя в грязи… – стюардесса отвела взгляд в сторону, – он испугался, видимо, подумал, что ты мёртв, и бросился бежать. Он… он зассал, как никчёмный, поганый ссыкун, испугался смерти! Я, нет, мы бросились отбивать вас у той кошки, а он сбежал. Мы всё неправильно поняли, завязалась драка, потом она вас спасла. Из-за моей ошибки, ты, Лёша, чуть не погиб, прости, пожалуйста.

– Да по хуй, – выдал я. – Так а что с Максимом, где он, вернулся?

– Нет, – холодно ответила Мария. – Он сбежал, а мы и не пытались его искать.