Текст книги "Джунгли, Секс и Чипсы!"

– Да, очень нравится, ты молодец, смелая воин Кетти. – Вырывая руку, отворачиваюсь. – Теперь, не могла бы убрать ногу из-за головы?

Моей просьбы кошка толком не поняла, угукнула и быстро приняла нормальную позу, поднявшись с кровати.

– Ай-ай, недобрила, колется…

Хватит меня провоцировать своими террадами. Я же сейчас не сдержусь и… сам начну насиловать! И с тем, как вы быстро кончаете, одной тебя мне будет мало. Ещё чего, до смерти затрахаю, потом оправдывайся за убийство.

– Слушай, а кто такие Агохлу и Оноха? – Вернув взгляд на небо, спрашиваю я.

– Агохлу – это богиня чрева, красная Агохлу! – Подойдя поближе, указала пальцем на красную луну кошка. – А Оноха – это самец, это бог семени, белый Оноха. Раз в четырнадцать дней красная Агохлу подставляет свой пышный, большой зад брату Оноха, происходит небесное сношение двух божеств. Страшное и болезненное время для всех живых, включая нас, Кетти. Нам приходится ласкать себя с ночи и до самого рассвета, а счастливыцы, старшие девы племени, используют самцов. В эти ночи только самцы способны остудить пылающую кровь самок. Агохлу с закатом посылает на мир яд, Оноха, поднимая корень самца, даёт противоядие. В эту ночь, если зрелая самка не станет себя удовлетворять, яд Агохлу может даже убить тело или травмировать душу. – С внутренним страхом, трепетом, говорит кошка.

То есть, иными словами, если баба не подрочит, то может умереть? Серьёзно? Глядя в небо, держась за голову, пытаюсь ещё раз всё переварить. Правильно ли я понял сказанное, и… как теперь это объяснить нашим, драгоценным, целомудренным бабам?

Глава 9

Во мраке закрытых глаз мелькали едва заметные тени. Пробуждая от приятного, крепкого сна звенели молодые, приятные уху женские голоса:

– Смотри, смотри, твёрдый…

Снизу меня кто-то пальцем тыкнул в член.

– Да, как камень… ой, ещё и дёргается так…

В член опять тыкнули пальцем, раздался едва слышный женский смех.

– А его кто-то кусал, или сам?

– Сам!

– Да тише ты, не разбуди. Если упадёт, нас отругают…

Шептание кошек с утра пораньше нервировало. Я чувствовал периодическое касание к своему телу их хвостов, длинных, очень колючих кончиков волос. Задрали, дайте поспать…

Что-то влажное, словно я обоссался, ощутилось снизу. Блин, только не это! – С лёгким испугом, боясь опозориться и реально обоссаться, открываю глаза. Кошки от внезапности чуть ли не на стенки попрыгали. Поразлетались в разные стороны, к стенкам вигвама и с наивной детской непричастностью поотворачивались. Их тут не две, даже не три… четыре, пять, шесть, семь…. что они все здесь забыли?! Ещё и у входа несколько. В музей пришли, блин?!

– Вижу, ты открыл глаза, жертвенный Каутль. Хорошо, пора вставать, выбирать дев на соитие, тебе предстоит нелёгкий труд. Жизнь, пот и кровь, всё на конце твоего корня, от него зависит, будет ли у твоих дев новое начало. Жить, или быть принесёнными в жертву двум ночным светилам, тебе решать, как нам поступить с безхвостыми! – Говорит женщина-кошка, застывшая на пороге шатра. Её лицо прикрывал платочек, небольшая шкурка с прорезями для глаз, на шее висели бусы с когтями, переплетённые красными перьями. По телу, слегка обвисшей груди и хвосту, на котором проступила седина, я мог определить, что она достаточно возрастная кошка. Хотя внешние данные, как и у всех остальных местных женщин, головокружительные. Сильные руки, подтянутое тело, очень длинный пушистый хвост, всё прямо выглядело шикарно. Единственное, что смущало, костяной пояс и кинжал-коготь, выполненный из кости и куска чёрного железа или камня.

– А можно без жертв и новых начал? Просто покажите, кто в очереди… – Солнце встало и во всю жарило на улице, я видел это по мокрым от пота телам кошек. Мне не хотелось никуда идти, здесь, где мой шатёр, есть тень от пальм, да и внутри от земли кровать не особо греется, температура идеальная, а ноги мои до сих пор гудели. Вчера взял на себя слишком много, кожа на заднице и в паху, там, где была потертость, чувствовалась очень натянутой, резкое движение – и порвётся.

– Неряха, пришёл новый день, а ты ещё не умывался. – Заявила жрица и подала команду рукой. Пара плечистых кошек моего роста с радостью и улыбками прыгнула в мою кровать.

– Стойте, что вы… я сам! – Прихватив меня за подмышки, оторвали от кровати, вытянули на застеленный листьями пол, после чего ещё двое затянули в шатёр чан. Ой, блин, только не говорите, что это… Удар ледяной водой, ключевой, нихрена не солёной, а пресной, той, что текла сквозь джунгли с гор. Вот сучки, я это запомню… В следующий миг мою голову окунули в деревянный тазик, у них был ещё сосуд с водой. Дальше в руках кошек показываются совершенно земные банки с шампунями.

– Экономьте, не разливайте зря! – Трепетно подойдя к шампуням, говорит жрица.

Бабы принялись мыть мою голову, поливать гелем, затем, стянув майку и трусы, натирать оставшееся тело.

– Да пустите вы, я сам! – Бормочу в момент, когда одна из строптивых, явно из личного интереса, прихватила за яйца с такой силой, что чуть судороги не схватили.

– Терпи, самцу положено выглядеть красиво. – Бормотала одна из кошек, тех, что особо рьяно лапала и мылила меня в области ягодиц. Эти озабоченные дуры, эти бабы, сегодня почти все, кто пришёл ко мне, явились с выбритыми лобками и подмышками. Все демонстративно щеголяли перед глазами полностью голыми, светили варениками в то время, как Лёшка младший вместе с моей психикой начинал сходить с ума. Слишком много голых баб, слишком много ухаживаний, сжиманий и разжиманий. Сколько бы я не представлял вокруг себя страшных, волосатых и неебабельных баб, член мой не выдержал, сдался и без приказа превратился в каменную статую!

– Полностью расцвёл! – Завопила одна из кошек, держась за моего друга, как проводница за рычаг стопкрана. – Жрица, жрица, цветок расцвёл раньше срока, полностью расцвёл! – Верещала она.

Уж не знаю, как они тут размножались, как вообще это племя дожило до своих лет, но при виде моего окаменевшего стояка кошки попадали с ног, на коленях начали ко мне сползаться, прижимая к голове уши и не смея поднимать хвосты. Сегодняшняя их реакция совершенно отличалась от той, которую я видел, когда меня пускали по кругу.

Лишь только в шатре поднялся вой, тут же появилась та баба с красным пером в волосах.

– Жрица, что здесь происходит? – Командным голосом сердито спрашивает баба-гром.

– Старший воин, мы обсчитались, я помню ваши слова, когда у вас было соитие, но мы недооценили небесный дар Агтулх Кацепт Каутль! Его цветы поднимаются чаще. Великое сокровище готово!

– Я вижу… – Глядя на мой член, как контртеррорист на бомбу, с какой-то паникой говорит здоровячка. – Быстро ведите сюда дочь старейшины!

– Верховный воин, я запрещаю, – говорит жрица, – есть правила, время не ждёт, племя…

– Я знаю! – Крикнула кошка, – Кому-то придётся подождать. Старшая матерь, её дитя должно зачать как можно скорее, или придёт беда.

Одна из верных старшему воину кошек стрелой вылетела из шатра. Вслед за ней ещё двое. Молча, без слов, они понеслись куда-то, в то время как эта громила вместе с жрицей как-то совсем не эротично повисли надо мной. Никто не трогал меня, даже не дышал, все те молоденькие сексуальные кошечки покинули шатёр, оставив со мной насильницу и шаманку, кстати, обе они всё так же были с длинным мехом в области паха. Уж не знаю, за кем те бегали, кого искали и звали, но к моменту прибытия запыханной кошки, мой член благополучно сжался, как отцвевший цветок сакуры, пал на землю, скрылся в такой же плохо ухоженной тёмной траве… вернее, волосах, но это уже не важно.

– И что дальше?

Жрица с недовольством смотрела на старшего воина, та, в свою очередь, на молодую запыханую кошечку, обладательницу сразу двух чёрных хвостов. Я сначала глазам своим не поверил, но приглядевшись, понял, что это не волосы, не причёска, а реально двигающиеся один противоположно другому хвосты. И пока эта троица недовольно переглядывалась друг с другом, другие кошечки, те простые и очень сексуальные, в прямом смысле этого слова, рыдали, стучали кулаками о землю, кидая обвиняющие взгляды на своего командира.

– Я могу заставить расцвести его силой, – указала когтем на мой член старший воин и тут же получила кулаком по пальцу от жрицы.

– Не смей даже думать о таком в моём присутствии! – Воскликнула жрица, и другие кошки тут же стали на её сторону. – Теперь он наш самец, а значит, ты, как и все, должна подчиняться правилам и порядкам. – Шаман переводит взгляд на двухвостую. – Ты упустила свой шанс и теперь согласно правилам в конце очереди. Возвращайся под крыло своей матери, у вас под боком ведь всегда есть он…

Девчонка склонила голову, не смея противиться, или поворачиваться к жрице спиной, дала заднюю, покинула шатёр и, по-звериному, не как кошка, а как пантера, рыкнула, нанесла удар по пальме, от чего сверху на постройку посыпался мусор из листьев и чешуек коры.

– Какая невоспитанность, – не унималась жрица, – вся в тебе, Старший воин.

– Я исполняла приказ. – Извиняясь, склонив голову перед жрицей и своими воинами, так же пятится назад и покидает шатёр здоровячка.

Что вообще здесь происходит? Почему… стоп, неужели их мужчины могут делать это настолько редко? И… боже, мне нужны ответы. Может, и проблемы никакой нет, просто поговорим и всё.

– Жрица, – обращаюсь я к седохвостой. – Подождите, давайте немного поговорим, и, возможно, я смогу вам помочь…

– Помочь нам может только твоё семя, – с недовольством, отказавшись даже слушать, говорит баба, после чего так же уходит.

– Да я помочь хотел. – Говорю я, но никто не слушает.

Ёлки-палки, да чё они все такие нервные-то!

Так, время для анализа. Когда появилась та самая дочь верховной или старшей матери, она ей чуть не саданула. Видимо, у этих девок и междуусобных расприй хватает. В принципе, а куда без них? Даже в наше время политики иногда ругались с военными, те, в свою очередь, ругались с церковью, или, наоборот, церковь и военные объединялись, шли пиздить чужих политиков в другую страну с крестовым походом. А там встречались интересы двух религий, армий и тех же самых политиков. Ничего нового, так чего я так этому удивился? Может, тому, что бабы, женщины, что рожают детей, такие же, как и мужчины? По идее, ни одна нормальная мать добровольно не пошлёт своего ребёнка на войну, хотя… у нас в мире и таких тоже хватало. Расса, национализм, вера, есть много способов заставить ничего не сделавших друг другу людей ненавидеть ближнего своего. Вот срань… Гляжу на кошек вокруг меня, все без настроения, с перекошенными от недовольства лицами. Да и мне тоже, с утра пораньше настроение дебильными мыслями испортили. Блин, рядом столько баб красивых, а я чего-то боюсь, переживаю, и не стоит, сука, когда такое было?! Ужас…

– Мы уже закончили с мытьём? – Спрашиваю у молодой кошечки, что выглядела печальнее остальных.

– Хотите ещё раз? – Спрашивает она.

– А… нет, можно мне проверить своих женщин?

– Кого? – Переспрашивает кошка.

– Самок. Я хочу узнать, как у них дела.

– Вроде никто не умер, – отвечает явно слабенькая на ум зверодевочка, – умрёт – скажу.

– Не-не-не, я лично проверить хочу.

– Цветок завял, ритуал смешения крови испорчен, эх… Да, идёмте, самец, что уж тут… – Шмыгая носом, повесив голову, говорит кошка. В её голосе столько печали, столько боли, словно только что ушёл билет всей её жизни. Чтож, тупая, красивая, хе-хе-хе, если мне не помогает жрица, то почему бы не использовать глупый персонал.

– А почему вы такая грустная? – Впервые в жизни иду на столь дерзкий шаг по отношению к незнакомке. Приобняв её за талию, подтягиваю к себе.

– Ой, мама, а что это вы… это… – Кошка напряглась.

– Извините, нога болит, – такой реакции не ожидал, думал, она обрадуется, вот блин, – можно я на вас обопрусь?

Окружавшие зверушки выпучили глаза, от прошлой обиды не осталось и следа. Их зрачки замелькали блеском, шерсть стала дыбом, а одна даже оскалилась, показав белые зубы клыков.

– Она маленькая, слабая, давайте я стану опорой!

– Нет, я!

– Я самая сильная! – Начали спорить между собой кошки.

– Меня устроите и вы, – видя, как та задергалась, испуганно забегала глазами, вновь спрашиваю: – Погуляете со мной по поселению?

Слабые девочки, как и слабые мальчики. Если бы в моём мире ко мне так вот подкатила баба, тем более молодая, я бы сначала тоже насторожился, но таки согласился, а после, наверняка бы растаял в любой, даже самой минимально проявленной ко мне ласке.

Споры тут же прекратились, у одной из девок от злости в руках хрустнули деревянные ручки таза и тот бахнулся другой кошке на ногу. Визг, шипение, ругань! Те разосрались между собой, а я, спокойненько подталкивая стражницу к выходу, прошу её рассказать всё, что она знает о здешних местах. Раз просто поговорить не получается, будем использовать то, что дал нам бог.

Итак, с горочки и по порядку: Воинственное племя хищниц, охотниц и мясоедок, племя Кетти. Второе по силе в регионе и седьмое по численности. Кошка с гордостью заявляла о семидесяти охотницах и тридцати свирепых бойцах. Ещё были собирательницы, немощные старухи, с ними дети до двух лун и самец, последняя надежда племени Кетти. Старый и слабый, один единственный почти что на две сотни баб. В среднем этот пожилой мужчина в месяц мог поймать птицу счастья (стояк) четырежды в месяц. С нехитрыми подсчётами можно получить 48 половых актов в год, или же 48 попыток кошек забеременеть. То есть, чтобы хоть раз с ним переспать, испытать счастье, простой кошке могло потребоваться СЕМЬ ЛЕТ! Племя вымирало. Вот почему многие из присутствующих при утреннем мытье были настолько огорчены, а некоторые рыдали. Те, что по старше к годам сорока, возможно, имели последний свой в жизни шанс забеременеть, и появление внеочередной соперницы, а с ним и её опоздание… В общем, не сложно понять, как те злились, особенно зная, что даже сделать ничего не могут дочери главы племени. Когда я спросил, куда же девались все остальные мужчины, кошечка просто заплакала. Её слёзы злили остальных сопровождавших нас женщин-воинов, но никто не лез в нашу с ней беседу.

Племя Кетти, как и другие племена по эту сторону Ледяного хребта, были обязаны отдавать своих мужчин сильным и грозным Чав-Чав. Именно Чав-Чав, объединённое племя людо-собак, людо-медведей и самых свирепых воинов-медоедов, контролировало всё по эту сторону хребта, отстреливало и уничтожало чужаков, воинов светлой кожи, таких же, как наши самки-женщины. Со слов кошечки, по ту сторону гор было какое-то могучее государство с огромной армией закованных в сталь воительниц. Лишь холод, вечно покрытых льдом гор, их непроходимость, а также резкий перепад температур при спуске делали вторжение в Тёплый дом (джунгли) невозможным. И тогда я спросил её о кораблях, из дерева, больших, огромных, что могли привести целое войско. Кошка испуганно поглядела на меня, не сдержавшись, не выдержав моего вопроса, в беседу вклинилась другая кошка.

– Откуда ты знаешь о древесных демонах?! – Взяв меня за грудки, не считаясь с тем, что я святая корова, вернее Ацент чё-то-там, рявкнула воительница. Долго стоять в такой позе ей не дали. Эта малышка, что сопровождала меня, палкой-копьём хлестанула соплеменницу по лицу. Шерсть её стала дыбом, оттолкнув меня за спину, она стала между нами с криком:

– Не смей с ним так обращаться или я убью тебя!

Обе кошки выпустили из пальцев когти, сжали копья, зашипели, хвосты их, словно щётки, ощетинились, поднялись к небу. Долгого спора не вышло, остальные воительницы также выступили на моей стороне. Для них, внезапно, моя безопасность стала гораздо важнее и перспективнее, чем дружба или узы с этой стражницей. Настолько сильно ценилось в здешних краях семя. Чёрт, не время думать о такой чепухе, нужно показать себя с хорошей стороны, создать видимость, что я не враг!

Встав между двумя бабами, вытягиваю в стороны руки и говорю:

– Хватит, я расскажу всё, что знаю о деревянных демонах, только прошу, не ссорьтесь из-за такого, как я. – Моя фраза, занижающая значимость мужчины, воспринята как… как надо! Воинственно настроенная кошка стыдливо опускает взгляд. В то же время мелкая напирает, грудью, небольшой, уперевшись в мою ладонь, и кричит:

– Ты слишком важен, чтобы так говорить, а она этого не понимает!

– Да всё я понимаю! – Отбросив палку, так же своей грудью, но только побольше, упирается в мою руку вторая.

Вновь перепалка, но только на пониженных. В то же время я, щупая маленькую и упругую вместе с большой и такой мягкой, молочной, слегка подвисаю. Да-а-а-а-а! Вот такими должны быть конфликты – сексуальными и эротичными.

– Прошу, не ссорьтесь, – понимая, что увлекся, убираю руки, скрещиваю их на животе, – вы же Кетти, вы сёстры, вы одной крови, а сейчас грызётесь из-за чужака. Это отвратительно!

– Ты не чужак… – Как-то в полголоса проговорила Ахерон, та, что до этого момента молча за всем следила. – Ты посланник божий, Агтулх Кацепт Каутль. – Конфликт полностью завершился, подобное моё отношение к данному конфликту подкупило аборигенок. Теперь они глядели на меня не как на мясо с желанным «корнем», а как на человека, кого-то чуть ли не родного и близкого.

– Тогда давайте закончим этот спор. – Утвердительно, с позиции неебать какой шишки командным голосом произношу я, и о чудо, кошки встрепенулись. Вытянув спины, выставив грудь, послушно стали по стойке смирно. – Будем меняться информацией: я вам о кораблях, а вы мне о ваших самцах. Сколько у вас их было? (Желая понять, чего ждать и как сильно меня станут домогаться в дальнейшем, спрашиваю я). Перспектива быть заёбанным и высушенным на смерть слишком пугала. Мне просто яйца откусят, если покажу, что могу и два, и три, и даже четыре раза на день. Потому перед тем, как говорить, какой я жесткий «ебака», следовало обезопасить себя, наладить обмен информацией и даже торговлю. К примеру, моё семя, в обмен на улучшение отношений к нашим дамам, или же на какие-то важные вещи, ту же еду! Секс – это, конечно, хорошо, но что если я сейчас начну трахать всех подряд, подхвачу какую-то хрень и через год окочурюсь, что будет с моими соотечественницами? Наверняка, их постигнет страшная участь.

– Торгуют знаниями старейшины, сильнейшие воительницы и жрицы, – внезапно, из-за пальмы послышался голос поднимающейся здоровячки с красным пером в волосах. – И я готова с тобой торговать. В нашем племени было трое мужчин. Старик ещё с нами, зрелый самец украден, младший наследник двуххвостого пламени так же захвачен и взят в заложники вместе с моей дочерью. Я ответила на твой вопрос? Теперь говори и ты. Мне плевать, как и из чего состоят морские демоны, сейчас меня интересует твоё семя. – Встав напротив меня так, что соски её едва ли не упирались мне в рот, здоровячка спрашивает:

– Сколько раз за семь восходов цветёт твой цветок?

– Не знаю. – Отвечаю я.

– Лжёшь, все самцы знают. – Повысила голос Старший воин. Недоверие всплыло и в глазах других баб. Я терял очки соблазнения, ну… как бы сказать, утрачивал позиции и потому должен был сказать что-то понятное и в то же время туманное.

– Это правда, ведь у меня есть божественный дар. Он и дар, и проклятье, которое я всегда скрывал. – Говорю я, и кошки охнули. – Пусть уйдут. – Словно вознося значимость старшего воина, мол, сказать мог только ей, требую я.

Слишком много ушей, кто-то мог заподозрить что я вру.

– Мы не уйдём! – Взяв меня за руку, прорычала мелкая, но взгляд старшего воина тут же сбил с неё спесь. Она испугалась, поджала хвост и вместе с остальными разбрелась по холму.

Кошка напротив напряглась, на лбу её выступило несколько вен, казалось, напряжение настолько велико, что скажи я какую-то ерунду, голову мою вместе с писюном тут же оторвут.

– Я не врал тебе, старший воин, ибо… – Тяну паузу, пытаюсь придумать хоть что-то, но мысли не лезут в голову. Она слишком пристально смотрит, слишком напирает… Ещё и эти груди у лица, блять!

– Ну… – Показала клыки воительница, – что за дар?

– Это… ну… – Всё, пизда, мне пиздец… – Это дар богини любви!

– Хватит уклоняться от ответа, – схватила меня когтистой лапой за плечо кошка, – я спросила, что за дар?!

– Дар внезапной любви! – Крикнул я, зажмурив глаза. Боже, какая дичь, что за хрень, мне точно сейчас переебут!

Сщурившись и приготовив голову к очередной оплеухе, чувствую, как атмосфера разряжается. Меня не бьют.

– Дар внезапной любви? – Наклонив голову на бок, заинтересовано виляя хвостом, глядит на меня с вопросом зеленоглазая бестия. – Это как? Это случайное благословение богов? Как оно работает? Говори, мне интересно, это много объясняет, пока я верю тебе.

Всё, или пал, или пропал, нужно идти ва-банк, врать, лгать и ещё раз лгать, главное делать это убедительно.

– Этот дар пришёл ко мне в одинадцатилетнем возрасте. Мне приснилась очень красивая женщина, самка. Она что-то говорила, а после я проснулся, и он уже стоял, как камень… и стоял несколько дней и ночей, пока я сам не ослабил его собственными руками.

Кошка охнула, схватилась в ужасе за лицо.

– Какой ужас, он не стоял у тебя до одинадцати, а после ты сам… То есть, спустил первое, святое семя в землю?

– Ну, можно сказать и так… – Отвел я взгляд в сторону. В туалет я его спустил, но какая разница, тут почти всё пиздеж чистой воды.

– Идиот! Это же святотатство, величайший грех! Ты отнял нерождённую святую жизнь! – Схватила меня за плечи кошка, подсказав продолжение для истории.

– Именно! Боги разгневались, отняли у меня право любить.

– О горе-то какое. – В глазах кошки истинный ужас. Я видел, как зрачки её сузились, как зубы сжались. – Но при этом он у тебя цветёт, значит…

– Да, – склонил голову я. – Сила корня по-прежнему со мной, но не я выбираю день, не я выбираю с кем и когда. Всё решают боги.

– Идеально! – Потянув меня к себе, вдавливает мою голову меж своих упругих сисек кошка. – Значит ты мой шанс, нет, наш шанс. Агтулх Кацепт Каутль, я верю тебе, и теперь постоянно буду с тобой.

Блять, мне кажется, что-то пошло не так. От неё держаться подальше нужно.

– А может не надо?

– Надо, Агтулх Кацепт Каутль, надо, – сжав меня ещё сильнее, пустив руки мне под штаны и сжав ягодицы, прикусывает за ухо кошка, – я заставлю тебя вновь познать истинную любовь, вместе с наследной двухвостой кровью, мы непременно поборем проклятье богов!