Читать книгу "Сага об Антилохе. С мечом на запад!"

От мастера луков через улицу посетили магазин одежды, где помогли Деструксии сменить свои потрёпанные в прошлых битвах одежды. Самые дешёвые артефакты для волшебницы, способные усилить её чары, стоили как вся наша экипировка, умноженная втрое; каких-то интересных гримуаров с заклинаниями так же не удалось раздобыть. Единственное, чем мы могли отблагодарить её за помощь, – это покупка новой одежды взамен старой. Но не слишком избирательная Деструксия, в связи с похуизмом к тому, как её видят другие, согласилась приодеться, если я выберу для неё одежду. Это звучало очень мило. Потому, со словами: «Мне нравится, как ты одеваешься», – подобрал для неё почти то же самое, но только поудобнее, с кое-каким зачарованием и, естественно, подороже. Деструксия хоть и не показала эмоций при всех, но при выходе из магазина в неумелой попытке чмокнуть меня в щёчку лбом своим протаранила мой затылок, скраснев, извинилась, а после поблагодарила за отличные одежды.

На этой прекрасной ноте можно было завершить наш прекрасный семейный поход по магазинам, если бы я, случайно, как раз после этой мысли не наткнулся взглядом на куноичи. Безэмоциональный сиськастый столб, будто обидевшийся, что её вообще не замечают в этом походе, выросший передо мной как шлагбаум.

– Насмотрела себе чего? – спокойно, насколько мог после выходки Деструксии, спрашиваю я.

– Конечно, у меня ведь нет проблем со зрением, – ультанув, по ни в чём не повинной волшебнице, своими простыми словами, выведя ту из себя, говорит убийца. – Тёплое и практичное, подходящее под моё тело и стиль, – вот список. – Передала мне бумажку с непонятными каракулями куноичи. Заебись, а читать-то я на этом языке не умею. На автомате передаю Деструксии и тут же понимаю, что сделал. Бля-я-я-я-я…

Мои паникёрские настроения разогнала пришедшая на выручку Ирма. Проговорив всё записанное, она злобно выдаёт:

– Всё это мы прошли полчаса назад, где ты была тогда?!

– Рядом, – спокойно говорит убийца.

– А почему не сказала о списке?!

– Тогда он был неполный, – спокойно отвечает шиноби. Логично, блять.

Ирма закипает, лица девок тоже искозились в недовольстве, в пренебрежительных взглядах к новенькой, чьё лицо – как камень.

– Надо – значит, надо, – кинув косого на недовольные морды соратниц, заключаю я. – Быстро прошмыгнёмся и на отдых. Сегодня вечером нужно ещё успеть прихватить задание для нашего, С-ранга.

Глава 3

Задание эпическое, героическое, с зачисткой подземелья, с сопровождением знатного… коня, с – да хоть чем-то, что могло звучать важно и нужно, – оказалось нам недоступно. Нету – и по хуй ранги. В любой момент мы могли заменить недостающее шестое звено группы кем-то из эльфов, готовых к работе в команде. Только вот заданий с подходящим для нашего движения на запад направлением не было. Сейчас практически всё, что предлагал город, – это возвращение назад, зачистка от упырей, помощь короне, Валену и прочие, не устраивающие в первую очередь меня, действия. Убийца, посланная за мной, прокололась, была вырублена неизвестной силой, по ходу той, что спрятана внутри меня. Высока вероятность, что за девкой следили, отправляя на задание, высока вероятность, что враг уже знал о случившемся и готовился к новому ходу, а это значит, мы обязаны свалиться отсюда как можно скорей.

Денег осталось очень мало. Хорошая броня для Тайгрис обошлась нам дорого, то же касалось остальных. Одежда новая вообще в этих местах вещь не из доступных, а тут – моя обувь. Уходить решили под покровом ночи. Вечером обсудили свои планы идти без задания с эльфами, те единогласным решением сказали, что отправятся с нами. Ребята кинулись в город дозатариваться, а мы, перекусив на дорожку, побрели к западным воротам. Отремонтированная обувь сидела отлично, перестал просачиваться в дырку песок. Хоть отсутствие квеста и омрачило день, но я пребывал в приподнятом расположении духа, в отличие от моих партнёрш. Тигрица аж за сердце схватилась, когда после покупок мне пришлось задержать всех из-за своей проблемы. Весёлый настрой любящих транжирить бабки девок растворился в момент. Я знал, сколько мы заработали, знал, что Эрлина имела заначку, вот только сегодня они вьебали почти всё, и когда я заговорил про свой сапог… Было забавно смотреть на их переполненные припасами сумки и то, как они собирают мелочь, рассуждая, хватит ли нам вообще на новую обувь. На обувь хватало, но я благородно отказался, оплатив работу сапожника своей последней монетой. Сдачи не было, я официально остался без денег, а девки, хе-хе-хе, с ужаснейшим стыдом на своих лицах.

– Антилох, давай я попрошу денег у Пипа, купим… – видя группу эльфов, говорит Эрлина.

– Хочешь попросить другого мужчину, другого капитана одолжить денег своему нищему капитану, у которого денег нет даже на обувь? Понимаешь, как я себя буду чувствовать после такого?

– Понимаю, – ответила спокойно Эрлина, – но ты ведь тоже не прав, ты должен был нам сказать о своей проблеме.

– Вот именно, Антилох, мы ж не знали! – пискнула Деструксия.

– Так я и не говорил, что у меня проблемы, – скрестив руки под грудью, ворчу я, – сами себе что-то понапридумывали, а я ещё виноват в чём-то.

Игра в дурака давалась мне хорошо. Я видел, как внутри них после случившегося аж ненависть к самим себе вскипает. Как те из кожи вон лезут, пытаясь обелить своё собственное, пошатнувшееся эго, которое у каждой из этих девок размером с карьерный самосвал.

Покидали город мы в полной тишине, ощущая мрачную ауру. На попытку понять, что произошло, Пип получил от Эрлины жёсткое и краткое «не лезь», после чего до самого утра не проронил ни слова. При первой встрече эльфийка называла его нытиком, и, по тому что я вижу, хоть он взрослый, а по человеческим меркам даже старый, вёл тот себя в общении с Эрлиной как сынок, общающийся с бабушкой. Дорога на запад оказалась хорошей: у города – мощёной камнем, а дальше – плотно утрамбованной, широкой, с хорошими, просматриваемыми стоянками, у которых то и дело встречались отдыхающие и дозорные. Чем дальше на запад, тем больше на людях доспехов, дороже и острее их клинки. Первая ночь, потом короткий сон и полдня в пути, мы прошли километров тридцать пять. Ноги гудели, очень хотелось спать, и потому второй день был более лайтовым: километров двадцать, долгие перерывы, хороший обед, свежепойманная рыба, яичница из разорённых птичьих гнёзд. Готовили эльфийские мужики получше моих баб, и в целом всё наше путешествие проходило на уровне, если бы не этот пристальный взгляд Эрлины, что с самого первого километра следит за моими ногами.

Перед сном второго дня Тайгрис напомнила о важности моего возвращения к физическим тренировкам. Пару раз отвесив мне нежных подзатыльников своей лапой, напомнила об основах, которые я благополучно позабыл. Стойка, фехтование, тщетные попытки победить гору, состоящую из огромных сисек и мышц, – всё это помогло выпустить пар, пропотеть, истратив оставшиеся силы, а после благополучно уснуть. Сейчас, находясь в большой группе, Эрлина почти не проявляла своего интереса ко мне, и думал я, не осмелится подлечь, обнять, предложить погреть друг дружку, как бывало раньше. Думал, она стесняется прилюдно показывать химию, которая меж нами чувствовалась. Я… я слишком много думал.

– Подвинься… – подкравшись, залезла мне под руку худышка, а после заставила меня себя обнять. И я обнял, прижал её, как в старые добрые, а после, забурившись носом в приятно пахнущие золотистые волосы, уснул.

Потом было новое, третье утро, опять поход, переход, в котором я ловил себя на мысли, как легко и быстро следующая за нами куноичи умудрялась исчезать из моего поля зрения, буквально растворяться как в мире физическом, так и в умах, воспоминаниях других. Её талант скрывать своё присутствие невероятен, и в рассуждениях об этом я совершенно забыл узнать её имя. Забыл ли? Нет, не забыл, его просто у неё не было, и после допроса поводов у группы, включая меня, обращаться к ней не было совсем. Блёклой тенью, падавшей от красивой женщины, чью внешность нахваливали ушастые, она брела за нами с нейтральным выражением лица, будто готовясь, ожидая, когда мы выйдем поглубже в лес и что-то случится. Она знала о наших финансовых проблемах, знала свой статус в команде, и в те моменты, когда я начинал следить за ней, куноичи старательно держалась подальше от мужчин-эльфов. Уверен, она думала, я заставлю её ублажить их за деньги. Хм, мне как раз стало скучно…

Поравнявшись, замечаю, как та печально вздохнула, понимая, что этого разговора не избежать, но отсрочить его можно хоть на секунды, чуть прибавила скорости шага. Врёшь, не уйдёшь! Прибавив шаг, тронул её за плащ, оттягивая назад. Все обратили на это внимание, я сбавил ход, пропуская группу вперёд.

– Нам нужно поговорить. Идите-идите, – махнул рукой я и, пропустив народ, заметил, как все с любопытством и опаской так же замедлились. Всем стало любопытно, о чём таком наедине хочет поговорить хозяин с рабыней.

– Готова?

– Готова, капитан Антилох, – холодно и спокойно проговорила убийца. – Какую плату мне с них брать?

– А на сколько ты себя оценишь? – играя в злодея, спросил я.

– Мне доводилось работать в элитном борделе Чоси, где мужчины за ночь отдавали состояния, которое простой эльф и за три жизни не соберёт. Так что моё мнение о цене вас и их не устроит. Но если вы настаиваете на конкретной сумме, я бы требовала с них как можно больше – семь серебрянников. – Я присвистнул: в наших реалиях это очень много. Многие гильдейские заказы дают награду вдвое меньше.

– А кого бы ты из них сама выбрала, ну, как женщина, кто тебе нравится? – продолжаю нашу беседу, пытаясь понять хоть что-то об этой куноичи.

– Никого. Они все одинаково отвратительны, – без раздумий отвечает убийца.

– Не любишь мужчин?

– Ненавижу настолько, насколько позволяет это слово описать человеческую неприязнь, – как всегда, быстра на ответ. Видать, детских травм у неё – с вагон и маленькую тележку. Вечно серьёзная, вечно с лица угрюмая, и с такой-то внешностью шикарной. Больно смотреть, даже пытаться шутить дальше не стану, аж от себя тошно, бля…

– А ты умеешь портить настроение, – говорю я.

– Простите, капитан Антилох, только прикажите, и я буду восхвалять вас, мужчин – столько, сколько потребуется.

– Забей, – отмахнулся я. – Просто подшутить над тобой хотел, не надо ни с кем и ни за какие деньги спать. Просто ты на них так смотрела, жесть…

– Подшутить? – левая бровь куноичи приподнялась. – Прикажете мне рассмеяться?

– Иди ты, бля… – хотел сказать «на хуй», но хер знает, как эта печать сработает и на чей хуй она пойдёт. – Тьфу, бля, ну тебя нафиг… Забыли, отдыхай, в смысле иди… бля-я-я-я!

Мой мозг сломался. Под пристальный, не понимающий, чего я хочу, взгляд велю бабе продолжать следовать за отрядом, а сам возвращаюсь к Тайгрис. У меня чуть мозг не взорвался, причём для перегрева хватило меньше пары минут. Нельзя быть такой серьёзной, нельзя! На следующем привале она сама подошла ко мне и при Эрлине додумалась спросить, нужно ли ей обслуживать эльфов бесплатно или за деньги. Ебать, это было ровносильно тому, что кто-то кинул факел в открытую цистерну с бензином. У Эрлины из глаз искры посыпались, а из рта вырвалось такое, что у меня дыхание перехватило. Пиздюлей, как напоминание, кто в отряде главный, получил я знатно: обе щеки горели, болели рёбра, задница, спина, прежде чем я смог объяснить свою шутку и то, как пытался пощекотать нервишки убийце. Эрлина, та, кто сама хотела прирезать куноичи, неожиданно рьяно вступилась за её честь, зная, что та сейчас полностью беззащитна ко всему. Она была готова защищать её, при этом, дослушав меня, проржалась, дала мне исцеляющее зелье и коротко буркнула что-то типа «сорян». Вспыльчивость – её всё. За происшедшим внимательно следила эта… эм, без имени совсем неудобно.

– Ты хоть имя себе придумала? – спросила Эрлина, лишив меня необходимости в это лезть.

– Мне не приказывали, – ответила спокойно убийца.

– Ссать, срать, спать и жрать тебе тоже не приказывают, но ты ж с этим как-то сама справляешься. Буду звать тебя Шлюхой, до тех пор, пока не выберешь себе имя. Ну что, имя Шлюха тебя устраивает?

– Кая, – опустив взгляд в землю, тут же говорит куноичи.

– Не расслышала, говори громче, Шлюха…

– Меня зовут Кая, – подняв взгляд, громко, глаза в глаза, отвечает куноичи. – Впредь прошу звать меня Каей, а не Шлюхой.

Эрлина, ответив на пристальный взгляд более высокой девушки, хмыкнула, затем перевела взгляд на меня и, улыбнувшись, сказала:

– Так ведь лучше, да?

Да, так и вправду было лучше. Эта светловолосая грубиянка отличалась сверхспособностью к чтению сложных жизненных вопросов и отсутствием понимания самых простых, житейских моментов. Забавная сверхспособность, интересное имя – Кая, и, в принципе, хорошо, что всё хорошо разрешилось.

– Добро пожаловать в команду, Кая, – улыбнувшись убийце, оставляю ту наедине с собственными мыслями. Уверен, ей есть о чём подумать.

Следующий день мало отличался от прошлого: путь, тренировки, вкусный обед, путь, опять тренировки, изредка – встречи с встречными караванами либо группами, шедшими в разы медленнее нас. Где-то на день пятый мы посетили деревню, переночевав в конюшне. На утро выслушали просьбу хозяина, интересовавшегося, есть ли среди нас плотники. Они были в числе эльфов. Потратив полдня на помощь с починкой повозки, позволив ушастым подзаработать, выдвинулись в путь и к вечеру остановились у другой деревни, в которой наконец-то для нас нашлась работёнка.

– На болоте растёт Дурман-хвощ, – говорил бородатый староста, что перед нами три группы остановил и от каждой получил отказ. – Людям он безвреден, а скотину с ума сводит, в болото влечёт, топит, а потом себя ж ей и удобряет. Сжечь лорд запретил, пожара в лесу боится, а чтоб срубить, по трясине страшной пройти надо, в селе таких смельчаков нет, а ведь скоро полнолуние, опять кровожадный бутон распустит, дрянь лесная. Мы всем селом деньги полгода копили, мало нам налогов конских, так ещё и ваш брат, поголовно лентяй да скупердяй…

– Коль труд наш не нравится, поди да сам на болоте жизнью рискни, – выдал кто-то из эльфов, после чего дед тон сменил.

– Помоги, человек, всё, что собрали, отдам, и молока в придачу, с сыром! – умолял мужик, и я, естественно, согласился. Нам сейчас любая монетка в радость, тем более с талантливым магом-огневиком, владеющим ещё и ветром, плюс рейнджером Эрлиной, мы эту миссию запросто, на раз-два…

Спустя сутки…

Стоя у края топи, Эрлина глядела на большое дерево с множеством очень больших бутонов, напоминавших закрытые тюльпаны.

– Не, ну я в первый раз с такой хуйней сталкиваюсь. Тут реально не подойти, – обойдя всё болото, все стёжки и тропинки, говорит эльфийка.

– Ага, а ещё это растение лес в километре от себя иссушило, дай только искру – полыхнет, не дай бог, – ворчала беспомощная Деструксия. В то же время Тайгрис с эльфами вязала плот. Бля… Шлёпнув себя по щеке, расплющив комара, в сотый раз повторяю про себя: бесплатный сыр лишь в мышеловке. Будь всё так просто, кто-то давно бы этот квест сделал, а мы, бля, уже вторые сутки комаров толпой кормим. У меня уже ебало распухло от укусов, не говоря о головной боли, что началась, как только мы подошли к этому сраному дереву. Протрахались мы с этим деревом ещё сутки; срубили кое-как – ствол был почти каменным, то-то его воздушные резаки Ирмы не брали. Потом ещё, после того как Деструксия ювелирно выжгла корневище, дабы зараза по новой не отросла, с плота ебнулся один из эльфов, коего после за сраку укусила какая-то болотная мразь. Чуть не утоп бедолага, причём за копейки чуть не утоп. По итогу квест и награду за него разделили между двумя командами. Дед, всё время улыбавшийся, в конце, прям в спину, нам выдал недовольное, токсично мерзкое: «бездельники и поборники». Через день, как мы ушли, у эльфа началось заражение, посинела срака, и пришлось использовать зелье исцеления, что практически в ноль вывело все старания и заработки. Повезло, что только это было не зелье нашей группы, а более состоятельных и богатых длинноухих.

Вот тебе и подработка, вот тебе и благодарность от населения.

Ещё через тройку дней мы прибыли в очередной, стоящий на нашем пути городок. Маленький, закрытый частоколом, с убогим постоялым двором и забитой заданиями доской объявлений в гильдии. Объявки выдавал посредник. Ознакомившись с квестами, Эрлина глаза в глаза назвала хозяина таверны хуесосом, обворовывавшим авантюристов своим конским налогом. После этого нас благополучно выгнали ночевать на улицу. Два квеста до соседнего города взял Пип и его команда. Так нельзя, но мордоворот за монету сумел договориться, ещё и ордер выбить, чтобы награду выдал соседний город. Всё сложилось хорошо, и тем же вечером мы покинули эту конуру, отправившись привычно ночевать в лесу.

Да-а-а… звёзды, небо, вдалеке тлеет костёрок, а я, потягивая Эрлину за волосы, вгоняю свой хер в её узкую, влажную киску под лёгкое и едва звучное оханье да аханье. Кончив внутрь, прижавшись к ней своими бёдрами, обняв, оставляя засосы, впиваюсь в её шею, пальцами сжимая остренькие сосочки на плоской груди. Она стала инициатором, я был тем, кто с благодарностью и радостью принял это предложение, сделав всё, что в моих силах, для того чтобы мы оба получили удовольствие.

– Ты сегодня такой напористый… – улыбаясь, согнувшись, оттопырив попку и вильнув той, подняла с земли штаны эльфийка.

– И мой напор ещё не иссяк, – прихватив ту за руку, придерживаю, не позволяя спрятать подтянутую попку. – Если немного поможешь, я могу стать ещё напористей.

Вновь прижимая ту к деревцу, внезапно понимаю, что стал чуть выше и смотрю не в лоб эльфийке, как раньше, а в темечко. Её холодные пальцы проникли мне под рубаху, обхватив ягодицы, сжали, после чего гордая и страстная она медленно стала опускаться на колени.

– Мне такое не нравится, но в качестве извинения за то, что не заметила, в каком виде твоя экипировка, я сделаю это. Сделаю ради тебя… – закинув волосы за спину, губами обхватила моего дружка Эрлина.

Глава 4

Первый квест оказался грязным и очень, очень неприятным – лично для меня. Читать я не умел, и лишь поутру, когда мы, свернув с главной дороги, посетили очередную деревню, узнал о предстоящем.

Год назад местные пришли к гильдии с просьбой избавить от гоблинов. Квест был исполнен, но оказалось, что вторая часть награды, которую должны были отдать в самой деревне по завершению, пропала. Гильдия вошла в положение бедствующих крестьян, дала отсрочку на то, чтобы уведомить лорда, по подаче которого было санкционировано то самое, выданное с запозданием вознаграждение. Иными словами, гильдия со своего кармана покрыла недоплаченную часть, ожидая, что лорд или его люди принесут недостающее сами. Лорд умер, его место занял новый лорд, причём не здешний, и напрочь отказался платить по чужим долгам, сказав гильдии самой разбираться с крестьянами.

«Плевое дело о доставке», как его охарактеризовал Пип, являлось заказом на показательную расправу. Мы должны были выбить из крестьян деньги, возможно, ограбить, угнать скот или отобрать имущество на недостающую сумму, при этом обязательно наказав старосту. Как? Лордом в ответе гильдии было дозволено убить старосту и изнасиловать всех членов его семьи.

Здесь, в этом вопросе, я впервые столкнулся с первой, по-настоящему чёрной стороной казавшихся хорошими компаньонами-эльфов. Они шли на это дело именно с целью насиловать, а моя попытка пресечь это встретила отпор не от чужой команды, а от своей.

– Если гильдия не будет сильной, её не станут уважать, – говорила Эрлина, за спиной которой стеной встали Деструксия и Тайгрис. Даже новенькая бунтовать решила, молчаливо заняв их позицию.

По прибытии в деревню я видел, как староста игрался с внучкой – ей годиков пять было.

– Пусть ебут кого хотят, детей трогать не позволю, – говорю я.

Это было не наше дело, по факту не наш квест, и Пип впервые показал своё недовольство, но спорить с Эрлиной не стал. У этих существ – больше я не мог их называть людьми – были свои планы на детей, в которые мы влезли. Сука, быстрее я ещё в жизни ни в ком не разочаровывался.

Старосту убили на месте, его дом сожгли. Старуху-жену, её старшую дочь и тех дочерей, что в возрасте, изнасиловали эльфы. Трёх мужиков, мужей и сына, поколотили знатно, при этом отобрав всё семейное богатство – от вилок до обручальных колец, забрали всё вплоть до посуды, если та была из металла. Денег в деревне и вправду не было, об этом кричали все жители, крестьяне трясли бумагой от лорда, кричали о непомерных налогах, точно так же, как о налогах отзывался прошлый, выдавший нам задание дед. Бестолку. Эльфам плевать на проблемы людей. Возможно, они и со мной смирились только потому, что я – ученик Эрлины, признанный ей человек. Окажись я на месте этих крестьян, их старосты, со стопроцентной вероятностью меня ждало бы то же самое.

– Антилох… – при выходе из деревни окликнул меня Пип. – Не смотри на нас так. Не всем так повезло, как тебе.

Он был весел, доволен, а ещё опьянён – ведь ребята, пользуясь по факту разрешением ограбить дом старейшины, отобрали у того алкоголь и наебенились вместо того, чтобы учесть его в счёт оплаты долга. Делать что угодно допускалось лишь с семьёй старосты, а сборы… Это были не сборы налога, а грабёж. Если бы знал… если бы…

– Эрлина, ты знала? – когда Пип отошёл, спросил я, получив молниеносный ответ.

– Нет. Листовки были у Пипа. Думаю, он поступил так специально. Хотел вывести тебя на эмоции и узнать, какой ты на самом деле человек.

Вот как. Он хотел узнать, какой я, насколько жестокий. Свезло так свезло, теперь я знаю, кто он, и что этому имбецилу с компашкой пидарасов-насильников дружков точно нельзя доверять спину. Поглядев на Каю, замечаю улыбку – мы пересеклись глазами.

– Теперь наши мнения о них схожи, капитан?

Точно. Когда я спрашивал, она уже знала, чувствовала, кто эти ребята на самом деле? Потому держалась от них подальше – это ли не первостепенная причина?

После случившегося я потребовал от Эрлины узнать, какой второй квест. К счастью, он оказался рутинно-бытовым, связанным с зачисткой волчьего логова, мешавшего хозяину земель безопасно охотиться на благородную дичь. Задание с волками имело меньшую награду, но высшую сложность. Мы забрали его у Пипа, отправив того вперёд, в город с трофеями, а сами остались рядом с деревней, чтобы завершить второй квест. Он был рад такому разделению обязанностей, пообещав по справедливости отдать излишек награды Эрлине. Эрлине, а не нам.

После начала нашего путешествия, моей ночи с эльфийкой, взгляд эльфа в отношении меня полностью изменился. То, что она спала со мной под плащом, тот смог стерпеть, но, видимо, ночь с его наставницей оказалась той чертой, за которую я, по его мнению, не имел права переступать. Эрлина – неприкосновенна. Он ревновал, возможно, желал её видеть под собой, и в то же время насиловал крестьянок. Что он хотел этим показать? Силу? Храбрость? Жестокость? От него не было ни одного знака внимания, лишь строгое подчинение, в котором невозможно понять, любит ли тебя человек или просто уважает как старшего. В попытке понять его я совершенно запутался в своих рассуждениях, оставаясь верным своим убеждениям, мог сказать о нём лишь одно: Пип – голимый чёрт, от которого нужно поскорее избавиться.

Сведений о волках, указанных в задании, оказалось недостаточно. После ночи в лесу на окраине деревни, из которой до самого утра доносились оплакивающие старосту всхлипы, мы были вынуждены идти и получать информацию от тех, кого мне бы до конца жизни не хотелось бы тревожить.

Переполох – вот что мы спровоцировали, вернувшись. Мужики похватались за вилы, позагоняли в дома свои семьи, встав на защиту своих домов, боясь, что сегодня следующими могут быть они. Все на нас кричали, обозлённо, грубо, требуя убраться и отказываясь идти на контакт. Сука… здесь нужна сила, грубость, которую жители этого мира понимают.

– Если вы не заткнётесь, я прикажу сжечь вашу деревню! – рявкнул я, а после отдал команду: – Деструксия, пламя!

Волша испуганно промедлила, но приказ исполнила, создав огромных размеров фаербол, что до усрачки напугал жителей. Это позволило мне спокойно озвучить причину нашего возвращения – возвращения, ставшего очередной подставой от эльфов, ведь помимо этой деревни здесь больше никто не мог рассказать об этих блядских волках. Ни за деньги, ни за помощь, ни за какие заслуги нам бы не помогли, потому пришлось действовать с позиции грубости и угроз. Упомянув, что чем быстрее нам скажут, где эти твари, тем скорее мы оставим их в покое.

Исполнить моё требование вышел местный охотник. Он же отвёл нас в лес, помог Эрлине встать на след, а после вместе с ней помог найти стаю и перестрелять. Всё это время я, Деструксия и Тайгрис чилили в лесу; полезными на миссии оказались исключительно Эрлина и Кая, что без проблем выполнили задание, принесли двенадцать голов и один магический камень из глаза пробудившегося волка, ставшего разумным вожаком стаи. Полдня занял квест, а проклятий от местных, их детей я в свою спину получил на остаток жизни.

Блять, чем дальше на запад, тем меньше мне нравится эта проклятая работа и сам путь авантюриста. Если так продолжится, точно кину это дело…

Думал я так весь следующий день, ровно до момента, когда наша команда чудесным образом не очутилась там, где действительно требовалась помощь.

Ночью, подходя к очередной стоянке, раздался крик – звонкий, а после лязг оружия. «Разбойники?!» – Я был пиздец как рад возможности выплеснуть пар, убить кого-то, кто этого по-настоящему заслуживал, и в момент, когда мы сломя голову кинулись к нуждавшимся в помощи, радости моей не было конца.

Нет, не разбойники. ГОБЛИНЫ!

Зелёная орава. Их было так много, что я даже не мог сосчитать количество пар глаз, сползавшихся к карете. Рядом, на земле, камнями и палками добивали толпой из десяти какого-то бедолагу. На самой карете, забравшись на неё как на возвышенность, руками закрывалась от летевших в неё камней писклявая девка, в то время как снизу, в дверях, уже во все дыры имели кого-то, верещавшего от омерзения и боли.

В эту бойню я влетел с двух ног. Первый гоблин, показавшийся на моём пути, получает пиздюлину краем щита в нос да с такой силой, что я своим ударом разделяю его голову на две части, а после с размаха, с рёвом и яростью одним ударом располовиниваю сразу двух други. Кровь во мне вскипела. Ярость, осознание того, что я больше не беспомощный пиздюк, что должен был защитить тех несчастных крестьян, затуманивает разум, и я кидаюсь вперёд. Эти гоблины низкие, тощие, безоружные, но их много. Так много… настолько, что я радуюсь их неиссякаемому числу.

Шестой гоблин, заглотив проскочившее насквозь ртом копьё, повисает на древке, которое, проскакивая дальше вперёд, насаживает на себя ещё одного коротыша. Выдернуть не удалось. Вижу гоблина слева, растерянного, ору на него:

– Сука! – И щитом в очередной раз в щепки разношу череп, разбрасывая острые, гнилые зубы по округе. Потом, вытаскивая меч наотмашь, случайно кулаком втащил в нос подкравшемуся сзади мелкому ублюдку – тот отлетел, повалил своего соплеменника, и пока они оба поднимались, я уже троих покромсал, выпустил им кишки, а после с огнём в глазах отсек две новые, мерзкие головы, представляя, что передо мной Пип и кто-то из его насильников. Тогда я был беспомощным, тогда я должен был заступиться за людей, но мне не позволили. И сейчас, для себя, я искуплю вину!

Мой яростный крик и то, что головы их сородичей разлетаются в стороны, как кочаны капусты, падающие с воза, заставляет всю мерзость замереть, испугаться, броситься наутёк, получая в спину сталь и проклятия от меня.

– Догнать и истребить! Вырежьте их всех, не упускайте никого! – верещу я, как разъярённая баба, спускающая с цепи собак, и девки мои, как те самые собаки, бросаются выполнить приказ.

Какой же ублюдский мир… Какой я слабый… Почему я оставил тех людей… Тяжело дыша, глядя на мужиков в доспехах, от чьих голов остались лишь куски, втоптанные в дорогу месиво из костей, мяса и крови, думаю про себя. Мне не хватило мужества, решимости противостоять Пипу, мне не хватило личной силы, чтобы заставить Эрлину и своих баб поступить так, как я считаю правильным. Мне мерзко, и в то же время, будучи самым слабым, я понимаю: девушки поступили правильно, а гильдия, выдавая заказ, была вынуждена задать столь жёсткие требования…

– Сука… – кинув на землю щит и меч, стерев с лица кровь гоблина, пытаюсь спрятать слёзы, смешавшиеся с потом. Тут гибнут люди, повсюду смерть, а я… я испугался ссаных эльфов. Или, может, я реально прогнил, позволив им творить что вздумается с бедными бабами?! Как я должен был поступить? Это ведь задание гильдии, они ведь просто выполняли задание, а я… Этого бы не было, если бы я мог читать! Не было бы, если бы я всё проверил, прочитал и выбрал сам…

На подножке кареты торчала голая, покрытая спермой гоблинов задница женщины. Она, уткнувшись головой в землю, вся в порезах и с клоками вырванных волос, тяжело дышала. Откинув свои моральные терзания, скинул с себя плащ, осторожно уложил её на него, потом вытащил зелье исцеления. Мы делили их на группу, между всеми – как раз для таких случаев, когда кого-то могло не быть рядом. Залил в рот той немного, всего половину. Взрослая, лет сорок, с перепачканным грязью лицом, запачканными липкой гадостью волосами и хорошей грудью, а ещё – парой колец на руках. Она не простая служанка, это точно. Хотя какая разница? Сорвав с кареты штору, прикрыл её обнажённое тело, обратил внимание на ту, что испуганно выглядывала с верха кареты. Молода, кудрявая, русая, в красном платье с рюшечками и столовым ножом в руках, она выглядела как… как застигнутый врасплох, напуганный ребёнок, коим, собственно, и являлась.

Младшая дочь богатенького торгаша, вспомнившего о дочке как раз под час, когда ту можно было отдать замуж. Они держали путь из того же города, что и мы, только вышли раньше и двигались на карете. Гувернантка – та женщина, которую имели гоблины. Массола Оскана – эта девочка, а с ними – шесть защитников, группа, как и мы, С-ранга, двое из которых, отравившись херовой едой, остались в прошлом городе, а четверо, один из которых подрабатывал извозчиком, были убиты налетевшей на них посреди ночи толпой гоблинов. Авантюристы не выжили, и, судя по тому, как «внезапное нападение» описывала девочка, их перебили из-за того, что кто-то уснул на своём посту.