Читать книгу "Сага об Антилохе. С мечом на запад!"

Пиздец. До ужаса глупая ошибка новичка привела к столь ужасным последствиям там, где, по факту, такому нет места. Тут повсюду вооружённые отряды, группы, все знают об опасности движения на запад, и при всём при этом подобному остаётся место быть. Мда, не повезло…

Их лошадь убита, гувернантка, может, и выживет, но сможет ли ходить или её задницу с пиздой растерзали слишком сильно, покажет время. Мне оставалось лишь успокоить перепуганную девчушку и помолиться, как умею, за погибших. Всё же, защищая других, погибли.

– Мой герой, спасибо, спасибо, я вам очень благодарна! – не унимаясь, спустя полчаса не отпускала меня девчушка, держась за меня как за спасительную паутинку. Её искренность оказалась для меня исцеляющей душу мазью, залечившей желание бросить путь авантюриста.

– Ну что вы, смелой барышне, готовой с ножом защищать себя, не стоит плакать. Здесь не я герой, а вы – героиня, настоящая принцесса, что с оружием в руках сражалась с ордами мерзких чудовищ, – пытаясь действовать как психолог, восхваляя ту, пытаясь приободрить, говорю я. – Вы молодец, очень смелая девушка, а я не герой, я просто оказался…

– Вы герой! – слёзы её стали едва заметными, но голос по-прежнему дрожал. – Вы мой спаситель, я до конца жизни буду вам обязана.

Ей было меньше, чем мне, дай бог лет пятнадцать. Обняв малую, прижимаю к себе, замечая на волосах тёмное пятно…

– Так, молодая героиня, а ну-ка…

– Что, враги? – испуганно воспротивилась она, но я успел разжать хватку обнимавших меня рук.

– Боевое ранение. У вас на голове, – улыбнулся я, а после, опустившись на колено, достал последний свой исцеляющий флакон.

– Не нужно, – заметив, что мои запасы иссякли, говорит храбрая девочка. – Я вижу, ваши запасы опустели, герой. Оставьте для себя, я потерплю!

От умиления у меня глаза заслезились. Что-то я стал слишком эмоциональным… Или это она на меня так подействовала?

– А кто же мне поможет, если нас вновь окружат враги? Не спорьте с опытным капитаном, принцесса, мне нужно, чтобы вы были здоровы, – откупорив флакон, смачиваю девушке рану, заставляю выпить оставшееся, а после, видя, как та кривится, слышу в ответ:

– Будь я принцессой, сделала бы вас своим помазанным рыцарем. Герой-авантюрист, спасший меня, могу ли я узнать ваше имя?

Я, отойдя от умиления, гляжу на людей вокруг нас, на трупы, бедную гувернантку и ту, что казалась мне ангелом во плоти. Её нисколько не смущала гибель людей вокруг, так хочет узнать моё имя? Это прикол какой-то?

– Антилох, молодая леди. А могу я узнать: гибель людей вокруг неужели вас не тревожит?

Девчушка смотрела исключительно мне в глаза, явно стараясь выглядеть стойкой и грубой, как того требовало место и время, заявила:

– Все они получили удвоенное жалование от моего отца, бились и не преуспел там, где вы один в противостоянии с ордой сумели преуспеть. Они бились за деньги, а вы спасли меня бесплатно. Как настоящий герой!

Да ей по хуй. Этот мир реально сбрендил, и дети местные такие же ебнутые, как и взрослые!

Девчушка обхватила меня руками, проговаривая:

– Мой герой, могу ли я просить вас о том, чтобы вы стали моим мужем вместо обещанного отцом?

В башке вновь всплыл эпизод с пиздецом, творившимся в деревне, с эльфами. Безумие. Это просто безумие. Сука, пожалуйста, хоть кто-нибудь, верните меня в мой мир…

Глава 5

Расправа над гоблинами и восхваление меня молодым, неокрепшим умом – это именно то, что требовалось мне, чтобы спустить пар. Компенсировав беспомощность удачно подвернувшейся под руку чужой бедой, смог уверенно стать на ноги. Мир сошёл с ума, все вокруг помешались на жестокости, от которой меня воротит, но, слава богу, в быту, рутине есть мелкие детали, отвлекшись на которые, я мог забыть о происходящем вокруг пиздеце.

Сапожник-гандон, сделал свою работу настолько плохо, что моя трещина в подошве во время боя, незаметно для меня, превратилась в оторванную подошву. Она просто отлетела с набитым на неё увесистым куском железа, защищавшим пальцы и позволявшим набойкой пинать врага без страха о переломе. Рядом было четыре покойника, нормальных таких мужиков, коих после обнаружения проблемы я тут же обшманал, и, как Дюймовочка, с ножкой как у Золушки, ахуел от их ласт. Там у каждого размер под пятидесятый! У меня максимум сороковой, и даже мотая портянки в две стопки, чувствовал, как из стороны в сторону болтается нога, грозя появлением смертельно опасных в походах мозолей.

Вторым пунктом, вызывая необоснованную тревогу, стала задержка членов… или же «пёзд» моей команды в лесу. Девочки вернулись только с рассветом, когда к заваленному трупами гоблинов проезду подоспели две группы полуночных странствующих торговцев. Бабы притащили за собой два мешка гоблинских голов, говоря, что это лишь старших особей, а мелких в гнезде даже резать не стали – сожгли к хуям собачим.

– Мы хорошо заработаем на них, – пытаясь подбодрить меня, скалясь, довольная во все свои белоснежные (хрен знает сколько) клыков, говорила Тайгрис.

– Вы точно хорошо заработаете! – не отходя от меня ни на шаг, вжимая мою правую руку в свою отсутствующую, как стиральная доска, плоскую грудь, с румянцем на щеках говорила дочка торговца. Малая выкупила у проходившего рядом отряда лошадь, за имевшиеся у неё деньги велела поменять скакуна, а после, когда мы вновь объединились, скинула трупы на только что нанятый ей отряд, потребовав от нас эскорта до города. И пискнуть не успев, в дело вмешалась Ирма, пообещавшая, что группа выполнит любой приказ малышки. Другие так же обрадовались возможности подзаработать, и только Кая, на мгновение показав мне странную, надменную ухмылку, молча села за поводья лошади. Верхняя правая бровь её, как и уголок губы, были приподняты. Она смеялась, издевалась или же насмехалась надо мной либо над той, что припала ко мне, не отлипая ни на секунду.

– Мой герой, я куплю вам самые красивые, самые дорогие… нет, деньги вас наверняка не волнуют, я куплю вам самые авантюристские из всех сапоги, подходящие вашей стати, только не оставляйте меня в карете одну. Одной, без защитника, в ней так страшно! – совсем не по-детски малая зачем-то расстегнула пуговку своей рубашки, и меня в пот кинуло.

– Тайгрис, – подзываю вышибалу, – это наш сильнейший воин, надёжная стена, опора и главный меч отряда.

Скромное и милое детское личико превратилось в мину, на лбу которой читалось: «Ты чё, смертный, ахуел?»

– Пока я проверю дозоры, раны моих товарищей и проверю наши запасы, спланировав для нас безопасное путешествие, Тайгрис позаботится о вас, а после я непременно вернусь к вам, прекрасная принцесса.

Лицо бестии вновь стало ангельски невинным.

– Буду ждать тебя и днём и ночью, мой рыцарь, – ответила она, сияя детской, наивной улыбкой, за которой прослеживалась совсем не детская, а бордельная женская натура. Это не поведение ребёнка, совершенно нихуя не детское поведение! О таком даже думать нельзя, а она… ух, ну и дичь лютая. Свят-свят-свят, боже, от лукавого убереги, ибо это реально перебор.

Забравшись в карету, к новому извозчику, вновь лицом к лицу сталкиваюсь с молчаливой, явно потешавшейся над моей беспомощностью Каей.

– Зелья в полном порядке, ран нет, выполняю задание, капитан Антилох. Можете вернуться к…

– Заткнись, – прикрыл рукой рот, – и веди карету в ближайший город. – Не вовремя эта сучка решила рот свой открывать, да ещё и подъёбывать! Я капитан, мне можно, а это… Знал, что говна подсыпет, и ведь сделать ничего с этим не могу.

Карета двинулась, шлёпая ластами-сапогами по дороге, поговорил со всеми, все в норме. Оговариваю наши планы, изменения в них, доставку мелкой сучки к папке и то, что хочу отделиться от отряда Пипа. Мнение Каи волновало меня в последнюю очередь, и, хоть я знал его, вновь в моих решениях отряд оказался единогласным, имел единое мнение и поддержал своего недокапитана. В бездну Пипа и его дружков, проживём как-нибудь без насильников в команде.

Пришло время насладиться послевкусием свершенного.

Победа, реальный успех и чувство гордости за себя, за силу в своих руках окрыляют. В то же время, не разделяя моих чувств, почему-то на меня начинает орать и ругаться Эрлина. Лишь в конце упомянув мои шлёпающие по дороге, в каждом шаге раздражающе её слух ботинки. Блять, хер знает как и почему, у трофейного тоже оторвалась подошва. По ходу прокляли…

– Лучше нет, – с ухмылкой отзываюсь об обуви я.

– Как же ты заебал! – не специально вывел из себя эльфийку, в очередной раз заставив её испытывать стыд. Тут я точно специально ничего не делал, и она давненько, хорошо извинилась за всё прошлое, но… упс…

Карета ехала очень медленно, из неё торчала ждавшая моего возвращения кудрявая головка, а Эрлина, перехватив у Тайгрис мешки, велела как можно скорей усадить меня в транспорт, буквально заставив танка до кареты нести меня на своей новенькой броне.

Массола Оскана стала той, кто больше всего радовался моему странному возвращению. Понапридумывав, что на нас вновь кто-то напал, а я лишился возможности ходить и вообще был ранен или тяжело травмирован, она, опершись на меня, восхищаясь пережитым, беззаботно уснула. Тогда, когда её гувернантка, получив ПТСР, рыдала, плакала, кричала что-то до тех пор, пока Деструксия, с моего барского плеча, не нарушила пару человеческих законов, а именно – влезла к той в голову и магией удалила часть прожитых женщиной воспоминаний. Говоря о части, это не именно один конкретный день – такой точностью волша не владела, – а день и в определённой последовательности ещё по дню в каждом месяце, году и прожитых десятилетиях. Короче, если тётке было лет сорок, то сегодня она омолодилась на эм… четыреста восемьдесят дней, или же на год с гаком, что случайно из-за малого опыта в практике на людях вырезала из её жизни Деструксия.

– Ошиблась? – когда тётка пришла в себя, не понимая, где охрана и почему та голая, в разговоре с глазу на глаз спросил я у волши.

– По ходу, – ответила та.

– Но гоблинов ведь не вспомнит? – уточнил я.

– По ходу, – пожала плечами неуверенная в том, за что взялась волша. Чем дальше в лес, тем больше дров. Прикрыв лицо от стыда, категорично подвожу итог её работы:

– Хуй с ней, будет что будет.

Волша вздохнула. В большей части вежливая Деструксия нервно повторяет:

– Хуй с ней. Будет что будет. Но, если что, ты же меня прикроешь, капитан?

Ха-ха-ха, меня пробило. Я едва сдержался и, проржав в себя, с Деструксии, как с засранца, близкого мне, но при этом младшего, запустив руки под её шляпу, треплю ту по волосам. Характерная она, но не железная, как Тайгрис или Эрлина.

– Не ссы, никто ничего не видел.

Так, до глубокой ночи, пока избалованная дочка торгаша мирно дремала в своей карете, я быстренько рассказал своим о том, какие правки мы внесли в мозг гувернантки и то, что с ней ничего не было от слова «совсем». Женщина, в лёгкой прострации от случайно потерянных в жизни полутора лет, оказалась слишком умной. Чутка посомневавшись, после наезда Эрлины быстро приняла нашу версию, поблагодарила меня, а после, под прикрытием той же эльфийки, пошла мыться, желая стереть с себя непонятно откуда взявшуюся странную и липкую слизь. Зараза, сначала надо было её помыть, а после в мозгах ковыряться.

Без плаща ночью оказалось очень холодно. Когда меня позвали в карету, я даже обрадовался: ветер в ней почти не ощущался, а ткань сидений под задницей и за спиной давала хоть маломальское утепление. Малая явно домогалась меня, якобы случайно сунула руки туда куда не следует, за что меня в моём мире могли бы и посадить, но я, как благородный рыцарь, сражался, терпел, по-геройски говоря:

– У любой страсти есть пределы. Для благородного воина до замужества многое недопустимо… – От этих слов идиотка мелкая прямо таяла, скулила, у неё, похоже, там всё реально чесалось, но мысли об идеальном герое-спасителе напрочь оторвали ей башню, вынуждая принимать на серьёзные щи любую произнесённую мною ересь.

Смешно или грустно, но весь следующий день я рассказывал ей о прошлом, почти не стесняясь, говоря о своём низком происхождении, о том, как меня пытались убить, хоть я и не имею памяти, и о том, как мы бились с монстрами, с нежитью, о том, что я ничего не делал в этих боях, и более – именно мои соратницы главные героини. В собственных словах я сам слышал, как обзываю себя бесполезным мусором и слабаком, в ответ получая:

– Вот таким и должен быть настоящий командир! – Дура, блять, ну реально, дура. Я не понимаю, или меня отказываются понять? В логике, где слабак не может стать командиром, в моих попытках отвлечь от своей персоны женское внимание получаю совершенно противоположный эффект и слова: «Я влюбляюсь в вас всё больше и больше».

Мы проболтали полночи, полдня. Когда та, справив нужду и поев, уснула, удалось самому отлучиться, чутка пообщаться с моими, а после попробовать насладиться ночью рядом с молчаливой извозчицей. Молчание и тишина – вот чего я хотел после целого дня работы языком, разговоров, имеется в виду.

– Много ли правды в ваших рассказах о прошлых битвах? – разрушив мои надежды, внезапно спросила Кая.

– Я сел рядом, надеясь насладиться тишиной.

– Велите заткнуться и молчать? – категорично, с ходу спрашивает убийца. А ведь скажи я, и та реально смолкнет, и попытки мои казаться дружелюбным капитаном пойдут коту под хвост.

– Эх… да всё правда, всё. От памяти до бесполезности. Не повезло тебе с хозяином и целью. Ну, цель простая, а вот кто её защищает, тут реально облом. Кая, честно, будь моя воля, сумей я эту сраную печать сломать, тебя бы давно отпустили на свободу. Если бы не проблемы Деструксии и Тайгрис, девчонки тоже бы нашли команду получше, а Эрлина… она со мной потому, что знает, какой я слабый, беззащитный, и что помру без её поддержки. Все вы по-своему стали невольницами, у которых я разными путями отнял свободу. Это грубо, но так как есть, как я считаю, без лжи и фальши. Я хочу вас сделать свободными, хочу, но пока не могу, потому что слабый.

Этот полуночный бред вырвался из меня из-за желания выговориться, высказать всё, что накопилось на душе, при условии знания, что по одному моему приказу это никто и никогда не узнает. Мне хотелось с кем-то поговорить, с тем, у кого минимум эмоций и симпатий ко мне, с тем, кому, как психологу, можно наговорить с три короба, а после – заставить молчать. Мне стало легче, и очень быстро, реально помогло. И только я заикнулся, желая попросить, чтобы об этом забыли, как Кая ответила:

– А так ли нужна свобода?

Я застыл, глядя на убийцу, что с нейтральной миной смотрела вперёд, в ночь, туда, куда вела карету лошадь.

– Поясни?

– Сложно, – проговорив, задумалась куноичи. – Вот смотрите. Вы – это жеребец, бегущий впереди кареты. Вы разгоняете её, ведёте вперёд, пусть и по чужой указке, а после обстоятельства делают вас свободным – вы отцепляетесь от кареты, становясь свободным сами. Вы видите то, что впереди вас, чувствуете себя свободным, считая, что весь мир позади так же освободился. Но так ли это? Что будет с каретой, лишившейся возможности изменять траекторию, привычными способами уменьшать или увеличивать скорость? Разве может эту карету ждать светлое, далёкое будущее? Позволю ответить за вас: эту карету ждёт ближайший овраг. Не всем нужна свобода. И из всех, кто, по вашему мнению, ошибочно полагается на вас, ошибаетесь здесь именно вы, капитан Антилох.

В карете послышалось шуршание, испуганные стоны звавшей своего героя девочки.

– Я не знаю, кого вы пытаетесь обмануть, – завершала речь убийца. – Точно не меня и не Массолу. На мой взгляд вы врёте себе, ибо людей с достоинством, сравнимым с вашим, я лично встречала единицы. Очень жаль, что их приходилось убивать.

Слишком много слов, а в них – подбадривание? Лесть? Ненавижу лесть. Я только что ей душу излил, а она отнеслась ко мне… хорошо? Странно, не понимаю. Мне больше нравилось, когда она молчала. Что это, полная луна на ней так сыграла? И вообще, почему я опять злюсь, на что или кого? Не понимаю, вообще ничего не понимаю, этот мир ведь жесток, так к чему эти добрые слова от наёмного убийцы?!

Из меня пёрла грубость, хотелось заставить ту объясниться, но просьбы избалованного ребёнка, её поиски своего героя вынудили вернуться.

– Спокойной ночи, Кая, – выдавил из своего токсичного рта с максимально допустимой нейтральностью к человеку, от которого в дальнейшем могла зависеть моя жизнь.

Вскоре карета остановилась – лошади так же порой требовался отдых, а девчушка, совершенно нейтральная к возвращению гувернантки, вновь отошла справить нужду под конвоем моих личных спутниц.

Внутри меня бушевали смешанные чувства. Растерянность, попытки понять себя, мир вокруг натыкались на диссонанс и сравнения происходящего с тем, как всё могло произойти в моём мире. Я думал, ментально, морально уже свыкся с реалиями этого мира, а оказалось, все мои доводы были исключительно детской предвзятостью и ошибкой, с которой, словно насмехаясь, журила меня словом наёмная убийца. Мне реально требовался психолог со специализацией «межмировые терапевтические слияния» или чего-то подобного. Такой психолог, который мог бы объяснить мне, почему в этом мире смеются надо мной за то, за что не смеялись бы в прошлом, и в то же время пытаются гордиться тем, за что обоссали бы в моём.

Через два дня мы наконец-то прибываем в расчудесный город с одной очень высокой, красивой башенкой, окрашенной в белый цвет (либо же созданной из белого камня). Она стояла посредине города и удивляла своей высотой. Не прямо лабиринт какой-то, уходящий в небо, но для здешних мест строение этажей в восемь-десять, по современным меркам, – это блядь сильно, очень сильно и дерзко, я бы сказал.

Карета наша спускалась с пригорка, до города оставалось километров три, как тут же подлетели всадники – человек пять, очень воодушевлённо общавшихся с богачкой. Случившееся стало для них шоком. Меня, как капитана, поблагодарили, всучили в руки пару монет из большого кошеля одного из рыцарей и попытались ссадить с кареты, когда мелкая, застучав ногами, потребовала доставить весь наш отряд вместе с ней к папане.

Вот тут реально запахло проблемами. Боясь, что дура мелкая под эмоциями чего лишнего взболтнёт при мужиках-рыцарях, что взглядами были готовы меня на куски разорвать, попытался ту переубедить, тактично распрощаться, при этом пытаясь отказаться даже от возможной награды. Ну на хуй это золото, жизнь дороже, думал я, получая в ответ категоричное, детское «НЕТ!»

«Ты ж, сучка, меня с командой хоронишь!» – глядя в глаза, кивая на требование представить к награде вместе с командой, думал про себя я, а мужики тем временем всё больше и больше напрягались, обследуя при помощи мага хозяйку и служанку. Апофеозом всего стала именно служанка, заметив изменения в которой, маг аж побледнев, буквально потребовал всех нас отправиться на встречу с этим сраным купцом.

Внутри всё сжалось. Если всплывёт, каким таким заклятием мы лечили душевные раны этой сорокалетней дуры, меня ждал разговор с инквизитором, дыба или костёр. Но перед этим всем я в очередной раз задался вопросом: «На хуй во всё это я сунул свой ебучий нос!»

Глава 6

– Клянусь, я и в мыслях не планировал обольщать вашу дочь, строить планы на ваши богатства, пытаться использовать ваше влияние, вербовать ваших слуг против вас! – Сидя связанным на стуле перед торговцем, чьё финансовое состояние и реальная мощь оказались чуточку выше моих предположений, защищался словесно. Этот здоровяк, толстый и высокий, как большая часть сильных мира сего – не только шириной кошелька, но и плеч – мог вызвать у оппонента приступ ужаса. Страху, коему подвергался и я. – Ваша служанка… Всё, что с ней случилось, произошло по моему приказу! Моя волшебница сделала так для защиты ментальной части её души, чтобы та могла жить и работать после того, как её… насиловали чудовища!

Я получил в ответ лишь немногословный «хм». Моя история его нисколько не трогала. Жесткий и непреклонный, он, с момента как мне позволили говорить, не проронил ни слова, жестом приговорив нас всех к смерти.

– Оставьте нас, – махнул рукой здоровяк.

Он был зол, серьезен и при этом не отводил от меня глаз. Собираясь в очередной раз повторить свою оправдательную мантру, я наткнулся на жест – поднятую ладонь, требовавшую заткнуться.

– Меня не волнует шлюха-служанка и то, сколько чудовищ её имело. От неё мы уже избавились.

Я ахуел от такого расклада, выпучив глаза на этого еблана. Нахуя, ради этого ли мы её спасали?!

– А? – Реагируя на мой взгляд, рыкнул дядька, затем задумчиво протянул: – А-а-а… ты не понял. Мы сдали её в монастырь, а не убили. Она жива.

С души камень свалился. А этот хер, словив мою реакцию (которую с моего лица буквально срисовал за миг), усмехнулся.

– Видать, ты из порядочных. Аристократ? Мне не удалось узнать твою фамилию, значит, вряд ли. В местных гильдиях информации о капитане С-ранга тоже нет. Кто ты такой и зачем тебе моя дочь?

– Смею заметить, ваша дочь – ваша. Я всего навсего хочу получить в гильдии награду и отправиться дальше, на запад, – ответил я.

Мужик был готов с ходу парировать:

– Запад? Чёртова граница. Место, что как магнитом стягивает к себе убийц, насильников, грабителей, уродов всех мастей, бегущих от прошлого и правосудия. Что ты сделал, Антилох? От чего бежишь? Даю слово – твой ответ не повлияет на твою судьбу. Я люблю свою дочь. Жена погибла при налёте бандитов, когда я, будучи начинающим и бедным торговцем, не сумел нанять достаточно щитов, чтобы закрыть её и себя от стрел. Да… Жена погибла. У дочки, хоть она и была маленькой, – рана на сердце до конца жизни. И ты, Антилох, появился вовремя… но не в то время. В смысле – её взросления, становления девушкой.

Понимаю его!

– Мне не нужна ни жена, ни титулы, ни деньги, ни лавры, – говорю я. – Отпустите нас, и мы пойдём дальше.

Торгаш опять хмыкнул, почесал седую голову, рявкнув через дверь, потребовав бутылку.

– Вот в этом и проблема, – сделав несколько терпких глотков, сказал он. – Я слишком стар, чтобы верить в бескорыстную помощь.

– Тогда можете снарядить мой отряд первоклассным снаряжением: лучшие мечи, броня, зелья, что доступны вашему городу, и…

– Вернёмся к бескорыстности, – перебил меня торгаш, поставив рядом со мной стакан. – Моя дочь видит в тебе героя. Человека, что собирается победить Владыку Демонов.

– Бред, – когда слуги торговца сняли с меня путы, взял бокал, ради приличия пригубил.

– Согласен, – тут же ответил он, так же подняв бокал и чокнувшись со мным. – Но ребёнку этого не объяснить.

Жадно проглотив вино – очень терпкое, дёргающее пустой желудок, – торгаш рассказывает, как насильно, под предлогом женитьбы, вытаскивал дочку из поместья. Что правдами и неправдами хотел показать ей мир, отвлечь от изучения наук, для нас обоих дебильных, и даже в мире меча и магии бесполезных. Малая, почти как белый лист, как незапятнанный цветок, выросший в тепличных условиях, не знавших истинной жестокости мира, идя по стопам своего героя (моим), решила стать авантюристкой. Потребовала у отца снарядить отряд, а в случае отказа обещала сама пойти в наёмницы, такая какая есть. Слабоумие и отвага – вот что мы оба видели в её детских порывах, которым торговец оказался не в силах противостоять. Познакомившись со мной по лучше, выпив, поржав с того, насколько ебнутыми бывают женщины (а я, в свою очередь, ими окружённый), торговец соглашается дать мне шанс стать мужем доченьки.

Он хочет, чтобы я её осадил… вскружил голову, а после, жестко бросил, изменив с самой красивой шлюхой которую торговец только сможет для меня купить. Как можно мягче отказываюсь, говоря о её возрасте, незрелости, глупости и спешке торгаша. Он понимает молодость дочки, отвечает мне спокойно, допуская, что я могу стать частью их семьи, если во мне разглядят потенциал. Точно нет. Именно беременность как ключ к её и моему остепенению, полностью уничтожит меня, мой отряд, а может и эту семью. Эта малолетняя сволочь, к своим годикам уже успешно нахамила минимум семи сыновьям мелкой знати, пошли дурные слухи, папочка очень переживает за единственную наследницу.

Торгашу было почти плевать, на ком её женить, лишь бы та перестала мешать его работе и наконец-то подарила внука. А я, как удобный мальчишка из черни, способный отвлечь дочку, ой как кстати подвернулся в его жизни. Его бабки – моя безбедная жизнь. Кажется, все в выигрыше. Но что насчёт гильдии убийц? Я могу попытаться закрыться от них, используя бумажный щит местного торгаша. Прикрыться его дочерью, а сам – сбежать. Иными словами, поступить как сука. Поступить как истинный уёбок, с коим я себя ассоциировать отказываюсь наотрез. Может, отупел, может, почерствел, может, всегда был таким… Но я не стану прикрываться ребёнком, тем более тем, что в меня влюблен. Лучше пусть заебушат и отправят на встречу с той сукой, что переродила меня в этом мире, чем поступлю так, что до конца жизни буду считать себя гнидой, спрятавшейся за влюблённой малолеткой.

Наши переговоры зашли в тупик. Торгаш, чувствуя мою нерешительность, добавил настойчивости. Я же, ища возможность свалить, не подставив команду, нашёл единственный разумный способ избавиться от малой, использовав её пыл в правильном русле.

– Я готов стать мужем вашей дочери… если она станет главой ассоциации, – заявил я, глядя в глаза торгашу, явно уставшему от споров.

– Что ещё за ассоциация?

– Ассоциация Героев Запада. Этакое содружество, клан, группа, гильдия внутри гильдии, что будет верна исключительно вам и, в первую очередь, вашей дочери, которую мы назначим главой.

– Хотите подписать её как главу группы наёмников? – переспросил торгаш, понимая, что последующие нападения на нас станут ответственностью, подразумевающей нападение на него самого и дочь. Это несло за собой высокие риски, ответственность ложилась на всех.

– Хочу, чтобы она повзрослела. – говорю я. – Девочке нужно понять реальный мир, ответственность, которая следует за каждым словом, действием, наградой, решением. Потом – остальное. Я сам ей оглашу это условие, сам откажу, сам объясню что и для чего. А вы… от вас остаётся только поддержать, не мешать либо же осудить – в зависимости от того, как поведёт себя ваша дочь. Хочет что бы я победил владыку демонов? Хорошо, пусть помогает, знакомиться со знатью, авантюристами, другими более достойными чем я личностями. Пусть через людей узнает мир. Если вы конечно понимаете о чём идет речь…

– Понимаю. – кивает дядька, – А ещё я понимаю что могу отдать тебя и твою группу инквизиции, заставив вырвать языки, а тела – придать огню! – повысил голос разгневанный торгаш, понимавший, что его вместе с дочерью отшили. Его слова, эмоции показались мне чересчур яркими, наигранными. Он был зол… но что-то тут было не так.

– Так и есть, уважаемый господин, – припав на колено, стараясь соответствовать ситуации, ответил я и склонил перед ним голову. – Моя жизнь, жизнь моих товарищей – в ваших благородных руках. Вы вольны делать что угодно. Но я, как человек, не раз рисковавший жизнью, убивавший и спасавший, вижу: вы сделаете правильный выбор.

Мужик сжал кулаки, отвернулся, затем, явно стараясь сдержать удовлетворенность ответом в голосе, спросил:

– Как называется ваша группа? Это нужно для создания ассоциации.

– Гнилая пятёрка.

Сказал я, получив в ответ хохот и удар по плечу, после чего меня дважды переспросили, так ли это. Он не верил, ржал и был очень доволен тем, что вся ситуация, контроль над дочерью и тем, кого она любит, полностью оставался в его руках.

После объяснений, касающихся отряда, я пояснил, что хочу ему и его семье самого лучшего(но без меня). Чтобы дочь нашла более достойную пару, а он преуспел во всём, в чём мы, как можем, поможем. Короче, мы – инструмент который они могут больше не увидеть, они – хозяева. И никаких обязанностей. Здоровяк был рад, готов пользоваться свалившейся на него рабсилой, при этом до конца странно поглядывая на меня. Покидая сраную пыточную, до конца чувствовалось, что вот-вот он потребует мою задницу для своих самых мерзких желаний. Свезло – опасения не подтвердились.

Влюблённой дурочке я наплел о важной миссии, о наших друзьях, что ушли вперёд и ожидают помощи, которую она, как будущая глава ассоциации, сможет оказать, только находясь в городе, используя власть и средства своего отца. Малая сразу смекнула, подметила, что мне не следует даже думать о деньгах её папаши, – чем я и воспользовался. Поездив по ушам, заложил первое семечко в её мозг, которое, прорастая, должно помочь малой собрать вокруг отца несколько боевых отрядов, с которыми «мы» точно победим зло на западе.

В конце, прощаясь, она очень удивилась тому, что я не попросил у неё денег, в очередной раз назвала рыцарем, после чего я напомнил название нашей банды «Гнилая Пятёрка» и том, что за спасение её платит тот, у кого есть деньги, а именно – отец. Я был с ней груб и частично честен, предупредил, что мир авантюристов не терпит слабостей, и если та хочет стать авантюристкой, достойной зачисления в «Гнилую (С ней) Шестёрку», ей придётся заставить меня уважать себя. Как воина, как умного стратега, знающего, что нужно авантюристам и группе, и лишь потом – как взрослую, красивую женщину, понимающую, что нужно мужчине.

Получив награду и бонус от лорда, с большим трудом разминувшись с эльфами в таверне, продолжили путь на запад. Казалось дурное позади, но торговец стал лишь первой пробкой на пути группы. Настоящие проблемы только начинались.

– Почему зверь не на цепи? – в пути, на простой стоянке, где, казалось, никто нас не потревожит, доебалась до нас проходившая мимо группа.

У меня хватило трусости, терпимости и адекватности промолчать. Ведь я смотрел на Тайгрис: покажи она хоть ноготком, что оскорблена, я бы лично приказал выпотрошить этих хуесосов, а после, вместе с Эрлиной, вырвав им зубы, прикопал в расчудесном, наполненном пышными елями лесу. Но вот беда – Тайгрис молчала, улыбаясь, качала головой из стороны в сторону. Мол, не надо, Антилох, это того не стоит.

– Что это за отряд рожениц-терпил?! – когда мои девки оставили мелкого выскочку без внимания, предпринял он последнюю попытку. Хер, вернее пацан, не пойми откуда взявшийся и с какого перепугу до нас решивший доебаться. Тощий и с виду слабый, для меня триггер, для других… На удивление, к этому все отнеслись с терпением и пониманием. Которое оказалось банальной выдержкой, иссякнувшей той же ночью. Ночью, посреди которой нас попытались застать врасплох.

Дебилоиды.

Куноичи, эльфийка, зверодевка, маг… В этой группе за новичка могли принять исключительно меня. И возможно, именно это стало красным флагов для идиотов, засмотревшихся на доспехи моих девок. Всё в этом мире имело последствия. Покупка дорогой брони не стала исключением. Нас попытались ограбить, убить, и, к счастью для нас (несчастью для них), нападавшие стали удобрением в придорожных канавах.