Читать книгу "Сага об Антилохе. Тайна Уробороса"

Focsker
Сага об Антилохе. Тайна Уробороса – 4

Глава 1

В зале собраний за длинным столом команда без капитана ожидала решения суда. Судьёй выступала Сельвана, присяжной – Милиса. О смертном приговоре или телесном наказании речи идти не могло. Члены команды, в первую очередь Кая, пригрозили расправой любому, кто притронется к её хозяину. Бывалые авантюристки в лице Эрлины и Тайгрис воздержались от высказываний, но и без их слов Милиса и Сельвана понимали: противопоставить «обвиняемым в ереси и укрывательстве одержимого» им было нечего. Этот отряд был способен в одиночку доделать начатое демоном и его приспешниками, остатки которых в виде наг и подчинявшейся им водной нечисти удачно расползлись по залитой вокруг крепости округе. Замок окружён разлившейся рекой, вокруг всё в воде, и в ближайшее время, с крепчавшими холодами, улучшения ситуации не предвиделось.

После сбора, когда все сели за один стол, Гнилая Шестёрка, переглянувшись, уставилась на Милису, угрожающе ожидая вердикта лорда. Не то что Сельвана, но и долгожительница-лиса побаивалась начинать разговор. Тайгрис, набычившись, давила лису своим авторитетом, в то время как помимо неё, сверху, у кровати Антилоха дежурила та, кто в одиночку одолела тролля, а после его воскрешения сделала это ещё раз, но только жёстче, буквально с нажимом умудрившись пролезть тому в глаз и вылезти через затылок с магическим камнем в левой руке. От рассказов солдат, видевших это лично и давших Кае имя Блуждающей в Тени, Милиса только и искала, как побыстрее выпроводить незваных гостей вместе с создающей своим чином проблему Сельваной. В то время как и сама Сельвана, имевшая лёгкую привязанность к мальчишке, не особо рвалась влезать в это дело. Единственное, что её беспокоило, – это то, кем был одержим мальчик. Каким духом – светлым, тёмным? И что произойдёт, когда тот очнётся. Именно страх перед неопознанным будущим пробуждением вынуждал её требовать от Гнилой Шестёрки повиновения и контроля, а те, в свою очередь, не готовые выйти против своего капитана, упирались рогом, отказываясь понимать, насколько ужасающими могли быть последствия в самом плохом исходе событий.

– Извини, Сельвана, – в очередной раз отвергает требование инквизитора заковать Антилоха в кандалы Тайгрис. – Пока я здесь, он останется свободным. И ни ты, ни твои прихвостни его и пальцем не тронете. А рискнёшь… – Тайгрис кладёт руку на меч, пристально смотрит в такие же угрожающие, готовые сражаться за свои убеждения глаза инквизиторши, – я без колебаний убью тебя и всех, кто за тобой последует.

– Он сожрал камень маны, атаковал вас. Это больше не ваш капитан, – от произнесения очевидного инквизитор испытала неприязнь к самой себе, жалость к мальчику, которую обязана была переступить.

– А это не тебе решать, – подалась вперёд и положила на стол клинки эльфийка. – Если бы он стал тем, кем ты его считаешь, то почему он нас не убил? Почему снял с Каи рабскую метку? Зачем тому, кто, по-твоему, представляет угрозу, делать то, на что не способно большинство из известных нам магов? – Замечание Эрлины резонно, его поддерживает Деструксия.

– Ожоги и увечья на теле Антилоха говорят о силе демона и неспособности его тела использовать весь имеющийся потенциал духовной энергии, – говорит инквизиторша. – В отличие от людей, накапливающих и высвобождающих ману в своих техниках и заклинаниях, верховные духи и демоны могут пропускать через тело духовную энергию, что окружает наш мир. Находясь в человеческом теле, они, используя навыки поглощения и высвобождения прошлой жизни, перенапрягают, сжигают неспособное пропустить такой поток тепла тело. Духовная энергия – страшная вещь. Отец-инквизитор говорил, что у истоков её нет конца и края, а значит, пределом высвобождаемой духом силы может являться только его собственное тело. Дух, которого вы считаете благодетелем, тем, кто убил демоницу и её прихвостня, мог сделать это ненароком. Они – древние существа, хитрые, умеющие подкупать не только льстивыми словами, но и обещаниями. Откройте глаза! Это существо пробудилось не оттого что захотело помочь. Оно пришло спасти оболочку, свой сосуд, а вместе с ним и тех, кто окружает его, бережёт и растит – вас.

В комнате вновь повисла давящая в груди, неприятная разуму тишина. Женщины в душе осознавали: Сельвана говорит правильные вещи. Однако все они считали себя авантюристками, солдатами большой дороги, и Антилох, их капитан, был частью этой группы.

– Ответ не изменился, – говорит хмурая Тайгрис.

– Ты не понимаешь! – сжав зубы и кулаки, рычит беспомощная инквизиторша.

– А мне и не нужно, – откинулась на стуле тигрица, догадываясь, что дальше слов сегодня дело не зайдёт. – Он спас вон ту бесполезную лису, убил демонов, не убил меня, помог сокоманднице избавиться от рабской печати, хоть я и не особо этому рада. Короче, ждём, когда вокруг подсохнет земля, и расходимся, как в море корабли. Ты – на восток, за наградой и славой, а мы – на запад, туда, где Антилоху и таким, как мы, самое место.

Вновь игра в гляделки. Понимая, что пока Антилох спит, ничего без крови не изменить, ни о чём не договориться, инквизитор отступает, попросив лишь о возможности находиться рядом и самой контролировать состояние парня. Часть команды согласилась. После завершения ни к чему не приведшего собрания инквизитор сразу отправилась к Антилоху, но ту ждало разочарование. Кая не пустила её, сказав, что обещания других людей нисколько не пересекаются с её собственными желаниями и действиями. Она в глаза произнесла, что не считает себя частью Шестёрки, а потому, если Сельвана сделает ещё хоть шаг к ложу «хозяина», она перережет ей глотку.

– Ты ведь уже не рабыня… Ты свободна, – сделав шаг назад, ощущая, что это не пустые угрозы, непонимающе произносит женщина.

Ответа не последовало. Кая захлопнула перед той дверь, а после потребовала от бедной и еле живой Алисии продолжать лечение. Антилох был очень плох – настолько, что мог остаться на всю жизнь калекой. И самым страшным, на чём себя ловила Кая, было не то, что капитан потеряет конечности, а то, что она была бы рада, если бы он, лишённый возможности ходить и заботиться о себе, до конца своих дней остался вынужденным надеяться на помощь находящейся рядом убийцы.

– Как его нога, Алисия? – опасаясь своих эмоций, не зная, какая из них для неё, свободной в выборе, более приемлема, на всякий случай спрашивает куноичи.

– Ходить… да что там, бегать будет! – улыбалась потная, вымокшая от напряжения до трусов девчушка, с синяками под глазами.

– Ясно, – вздохнув, отказалась от мечтаний, где носит того в туалет, в кровать, где моет и ухаживает за ним Кая. – Скажи, если станет хуже… – Она отвернулась к дверям, села в позу лотоса, положив руки на свои клинки. Так убийца могла прочувствовать нахождение рядом все скрытые и открытые обычному глазу объектов, подготовиться к атаке с любой стороны, а также в случае необходимости применить некоторые свои тайные техники. В прошлый раз, в бою, защищая по приказу Его других, она являлась куклой, утратившей большую часть себя. Увлекшись второстепенными целями, Кая получила личное оскорбление – плевок от демона, что отсек ногу и руки Антилоху. И пусть тот выжил, пусть теперь являлся одержимым, она собиралась искупить свою вину. Воспоминания инструмента, украденные с новой выданной миссией, вернулись. Имена, занимаемые должности, количество и качество используемых инструментов, похожих на неё, а также место, где всплывали последние её мысли из той, такой чужой и в то же время своей прошлой жизни – жизни, к которой она не вернётся даже под страхом смерти. Кае плевать, кому служить – людям или демонам. Она не боится смерти, не видит разницы между добром и злом, ведь, хоть и является человеком, за содеянное не может считать себя таковым.

«Я – клинок в ножнах господина», – не знающая прелести свободы, каково это жить для себя, Кая решает упрямо следовать за тем, кто, по её мнению, прошлому и теперь настоящему, вернувшемуся, достоин её больше других.

Вечер того же дня. Часовые Лесной Гавани

– Идеальное место для лягушек, да? – приоткрыв дверь к дозорной башни, интересуется северянка, в одной руке которой пропахшее тухлой водой копчёное мясо, во второй – покрывшийся тиной бочонок вина. – Наебенимся, Сара?

Стоявшая в дозоре женщина, пнув ногой кемарившего на шкуре парнишку-оруженосца из новоприбывших с центральных королевств, велит тому подняться, используя как посыльного, отправляет за посудой.

– За что ты с ним так? Красивый ж бля, могла бы и это, ну, пока в дозоре! – похлопав себя между ног, хихикает баба лет пятидесяти. В ответ слышится лишь раздражённый вздох. Естественно, сорокалетняя Сара, что трижды вдова как десяток лет, пыталась, но мальчишка оказался слишком пуглив, а произошедшее ранее так и вовсе лишило того сна на пару дней. Вот только и уснул, а она, хоть и не положено, но дала засранцу время на отдых.

– Восточнее, с болот, третью ночь крики доносятся, – высказывает опасения Сара, игнорируя подругу.

– Да, это все слышали, – с печалью говорит Нора. – Этот ублюдок Антилох, он подписал всем им смертный приговор! Гребанный кусок дерьма. Если бы мы закрыли их в крепости, если бы оставили во дворе, то…

– То половина бы захлебнулась в речной воде, сидя в подвалах, а вторая мешала бы защищать крепость, – спокойно говорит Сара. – Крепость слишком мала. Но ты права, он тот ещё ублюдок. Как этот ишак посмел только так разговаривать с нашей уважаемой госпожой?! – перенимая из рук соратницы бочонок вина, открыв заглушку зубами, сплюнув её в сторону, делает несколько глотков Сара. Подруга её с лицом, наполненным болью, подходит к зубцам, туда, где треплется пламя едва греющего руки факела. То и дело в ночи мелькают светлячки, как те же лампы, как глаза людей, друзей и родных, которых они сослали на болото.

– Думаешь, наги всех перерезали?

– Нет, – отвечает более опытная, не раз бывавшая на болотах Сара. – Там такие дебри, такая трясина, что даже этим мерзким змеям не проползти, если жабы не дадут. А они не дадут, они нам должны. Единственные, кто может пролезть через это и выйти живыми, – ёбаные авантюристы или святоши, херовы… – сплюнула на землю воительница. – Всё было нормально, покуда они не появились, и демоны эти блядские, и наги. У нас мужиков в крепости из-за этих песен – раз, два и обчёлся, а теперь и вовсе почти не осталось. Детей не с кем делать, а приходят только слюнтяи, уроды или те, кого потом приходится сжигать на погребальном костре.

Женщины вновь выпивают. Разговор заходит за невыносимо суровую в северных краях женскую долю. Они говорят за холодные постели, которые никто не греет, за женские дырки, о которые никто не трётся, и за жизнь серую, унылую, когда даже поорать на пристающего к тебе мужика не получается. Как ни старалась Милиса, север умирал. Население росло, но большинство мужичков умирало, не достигнув и восемнадцати. Это создавало в регионе свои порядки, меняло людей, их нравы, к встрече с которыми оказались особенно неготовы мужчины с юга и востока. Бабы с севера искали, с кем бы потрахаться, а мужик, видя, как к ним самим липнут, вспоминая бордели своих городов, наоборот, отстранялись, боясь подхватить едрёную, как северные комары, заразу.

– Сар… а это чё там такое?! – заметив, как меж деревьев стремительно приближается светлячок, а с ним и звуки омерзительного пения, дёрнула подругу Нора.

При присутствии подруги Сара осмелела, хотела опоить мальца и может в этот раз получить желаемое. Её рука уже массировала достопримечательности юга, ей не хотелось отпускать мальца, а тому хотелось тоже самого. Вцепившись в руку дозорной, наклонившись к губам той, пацан получает выставленную, мозолистую ладонь в лицо.

– Долг превыше всего, – проклиная север и подругу, женщина поднимается, смотрит и тут же хватается за горн на своём поясе. – Снизу всадник, да не простой, а маг!

Руками наколдовывая, уплотняя землю под собой, тот несётся к вратам на бешеной скорости. Но силы человеческие не безграничны. В одной из ям, наполненных водой, поджидал краб. Чувствуя вибрации, как капкан, он пронзил сгрудившуюся над собой песчаную массу мощной полутораметровой клешнёй, откусив кобыле заднюю ногу. Мужчина в чёрном плаще падает в воду, в болота, где воды по пояс, а вокруг кишмя кишит чудовищами. Крепость и стены пришли в движение, загораются огни. До неё остаётся всего метров триста, но сзади уже настигают наги. Как может, маг движется вперёд, в панике колдует песчаный вал, что должен был вытащить его из воды и помочь бежать. Но у врага тоже были маги. Волшебное пение мешает напуганному человеку, борющемуся за свою жизнь, он не может создать заклинание на бегу. Понимая, что не успевает, что до ворот слишком далеко, а враг наступает на пятки, тот хватается за меч, поворачивается к крепости спиной и кричит:

– Я из «Бородячих авантюристов»! Сообщите лорду, люди на болотах живы, но повсюду враги!..

Над небом появляется магический круг, потом второй. При виде которого нападавшие существа в ужасе разворачиваются и начинают бежать в обратном направлении. Столь сильные заклинания паладин видел разве что во время учений, когда их тренировали бороться с магами-еретиками запада и работающими с ними в команде эльфами. Последних тот ненавидел больше всего в жизни, ведь именно длинноухие твари вырезали его деревню, убили семью, оставив сиротой умирать от голода.

«Капитан был прав…» – стоя к крепости спиной, едва сдерживал ненависть один из братьев Чёрных Паладинов.

– Эй, мальчишка! – донёсся голос со стены. – Харэ кричать, давай к нам, мы не кусаемся!

Как издевки, доносились женские голоса со стены, отчего ярость внутри мужчины вскипала ещё сильнее. «Жалкие ничтожества, побратавшиеся с животными. Мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последним». Мужчина убирает меч в ножны и, зная, что в королевствах его считали красавчиком, показушно закидывает прядь волос за ухо, устремляясь по пояс в воде к воротам. К воротам, которые оказались заперты.

Бабы скидывают ему верёвку, дожидаясь, когда тот взберётся достаточно высоко, помогают перелезть, а после, глядя на того как на героя, начинают вместе с мужиками-защитниками допрашивать: кто такой, что тут забыл, как выжил и почему один.

– Мой отряд… он застрял на болотах, – В наигранных эмоциях кричит он, а сам приценивается. Один из солдат, охранявших людей вместе с жабами, сообщил о том, что местный лорд и его гости почему-то ждут Чёрных Паладинов. В то же время командир сообщил, что они шли за дьяволопоклонником, умным и хитрым убийцей, который спрятался на краю Севера. Капитан Кастодий предупреждал: если враг узнает, кто они, то разведчика ждёт мгновенная и тяжкая смерть. – Боже, что там творилось… Повсюду смерть, повсюду люди, нелюди и эти треклятые наги!

Из охнувшей толпы, в которой лишь каждый третий мужчина, парень замечает продирающегося высокого получеловека, женщину в тигриной раскраске. Нутро мага сжалось от этой ауры, от воинственности и взгляда золотистых глаз, пристально следивших за эмоциями на его лице.

– Что за отряд? Какое задание? Как сам выжил? Выжили ли другие? – давила женщина. Будь он не готов к этим вопросам, наверняка прокалывался.

– У нас сильный маг поддержки, в прошлом маг церкви, капитан А+ ранга! – говорит пацан, подавшись вперёд. – Ещё есть другой маг, помимо меня, три женщины-стрелка, двое разведчиков и двое бойцов ближнего боя, так и выжили. Группа застряла на болотах с частью крестьян. Нам нужна помощь такого сильного бойца, как вы! – состроив глазки, почти признав в ней Таран Тайгрис, падкую до мужчин, хватает ту за руку маг.

Тигрица тут же одёрнула кисть, будто её обожгло, и парень усомнился. Может, здесь есть и другие, подобные этому омерзительному животному?! Тут же показалась худая, бледная, с золотыми волосами и омерзительными голубыми глазами убийца-эльфийка, при виде которой челюсть парня сдавила зубы до хруста.

– Эрлина, какие-то авантюристы… заблудшие, – со скептицизмом говорит Тайгрис.

Эрлина смотрит. Чёрный плащ хорош для побега в ночи, чёрные штаны его дополняют, а тело в каком-то тряпье и ножны на поясе вместе с мечом выглядели дёшево. У эльфийки хватало мотивов подозревать парня в связи с Чёрными Паладинами, но всё это лишь догадки, которые ей только предстояло проверить.

– Пусть в этом разбирается местный лорд. Следуй за мной, пацан… – поманила того рукой эльфийка, повернувшись к гостю спиной.

– Но мои друзья… им нужна помощь, немедленно! – воскликнул тот, желая не дать отряду Антилоха всё обдумать, спланировать или, не дай бог, уличить его во лжи.

– Ну тогда иди и помогай им, – отвернулась от мальца тигрица. – Сам. – Слова её вызвали бурю недовольства в рядах местных мужчин и солдат-женщин. Посланец быстро смекнул: Гнилая Шестёрка слишком умны, злы и жестоки, нужно использовать других, а именно солдат и лорда!

«Вы ещё у меня попляшете, северные ублюдки. С позволения Отца Кастодия, я лично, посажу ваши головы на пики!»

Глава 2

Смерть – какая она есть, без продолжения, без света в конце туннеля и обещанной развилки с табличками «Ад» и «Рай». Такой она была для меня: молчаливой и беспросветной. До того как меня разбудило обычное человеческое желание – поссать. Да-да, не ангелы-хранители, не магия, ни даже этот дракон внутри меня. Мне просто захотелось ссать, и я открыл глаза.

– Ахуеть… – потолок незнакомой, но приблизительно известной комнаты, встречает меня своим бревенчатым срубом.

Тело задеревеневшее, затёкшие плечи, ватные руки. А ведь надо встать – не под себя же! Со скрипом меж всеми позвонками, опершись на левую руку, приподнимаюсь. Пальцы едва слушаются. Ебать… пальцы! Вспоминаю, что не так давно, моей руке и ноге выдали командировку далеко от тела, оглядываю себя. Слёзы наворачиваются – на месте! Всё присобачили обратно, ещё и ничего не напутали! С души как камень спал. Ещё б чуть-чуть – от радости описался. Но тут на помощь подоспела Кая. Она словно почувствовала мои грязные желания, вытащила из-под кровати ведро, помогла встать, а после, видимо, исполняя свои грязные желания, стояла и смотрела, покуда я делал свои дела. Журчал ручей, бежал ручей, а с ним – на душе счастье, а на ебле улыбка до самых ушей. Живой! Я точно живой.

– Хозяин, как вы себя чувствуете? – после сделанного дела решает самолично натянуть мои белые кальсоны куноичи, а после помогает сделать первые шаги до стола и стула, где сложенной лежала моя экипировка.

– Лучше всех, – с трудом переставляю ноги. Нужно идти, одеваться и узнать, какого хуя произошло тем днём. Но перед этим… – Как девчата? Раненые есть? Все живы? Сама как? – Куноичи как-то слишком сильно прижалась ко мне, что я локтём в её грудь упёрся.

– Все целы, хозяин. Вам лучше думать о себе.

– Слушай, я же просил тебя не называть меня хозяином. Кая, завязывай, – настроение и так стремительно прет в гору, а она – за старое. – Вот снимем с тебя печать, и не будет у тебя больше права звать меня хозяином! Или ты, может, моё имя забыла? Так не страшно, я с Сельваной тоже му…

– Хозяин Антилох, – она внезапно повернулась, обняла меня, лбом уткнувшись мне в плечо.

Что за детский сад? Ещё и сжимает сильно так… Блин, руки жесть какие крепкие у неё.

– Всё-всё, хватит этих соплей, лучше помоги одеться, нас ждут великие дела!

И дел оказалось пиздец как много, и пиздец каких великих. Я про потоп подумал, а вот про запасы жратвы, пойла, то, что лошади, запаркованны в местной конюшне, могут получить гидроудар и, мягко сказать, прийти в негодность… Ну… прощётик небольшой. Ещё была проблемка с тем, что вода не уходит по щелчку пальцев. Наги использовали наводнение как предлог захватить всё, что мы им так удачно водой залили. Ну и болота… Там зрел самый настоящий кошмар.

Разлившаяся по лесу вода открыла для наг доселе неведомые просторы для манёвров. Хоть это и ненадолго, те решили воспользоваться шансом и разбрелись по округе, устраивая охоту на людей. Селедкам помогали крабы, или раки, по описанию куноичи, они выглядели почти идентично с тварями, что обитали в моём мире, с различием в том, что крупная особь могла достигать высоты в метр тридцать, а клешни их были просто гигантскими – до полутора метров – и спокойно перекусывали напополам стальные мечи.

Об этом я узнал от Каи, пока ковылял к большой комнате, где разместились Эрлина с Тайгрис. Когда я проснулся, на дворе стояла поздняя ночь, но стоило только мне приблизиться к их комнате, как в одной ночнушке, с глазками голубыми, мокрыми и сосочками торчащими, из дверей стрелой вылетела эльфийка. Она бросилась на меня, как… как любящая девушка, дождавшаяся из армии парня. От удара о плоскую грудь у меня аж рёбра разболелись.

– Наконец-то ожил, сукин сын! – эльфийка за время моего отдыха стопталась. Или я подрос ещё чуть-чуть. Хотя это не важно.

– Я тоже рад тебя видеть, – обняв в ответ, заметил выскочившую в одном напизднике Тайгрис.

Тряся своими огромными сиськами, та обхватывает нас троих, включая Каю, так же сжимает, отчего становится ещё больнее. – Раздавите, бля-я-я-я…

В отличие от других, тигрица, не стесняясь, ослабив хватку, сразу засосала меня – да так, сочно, с языком, не забыв при этом сжать мою ягодицу, весьма нежно для её сильной руки.

Оставшиеся стоять сбоку девки в лице переменились. Кая выглядела задумчиво, а Эрлина словно уже жалела, что встала с кровати – типичная маска ревнивой эльфийки.

– Идём, капитан, мне есть чего тебе рассказать! – чуть ли не вырывает меня из рук поддерживавшей Каи, оставшейся позади вместе с эльфийкой.

Обстановка вокруг менялась очень быстро. Постепенно человеческие маги, оставшиеся в крепости, понемногу расходовали запасы маны, подсушивая почву внутри крепости и вокруг неё. Они буквально сражались за сушу. В то время как на болотах произошло то, чего, по идее, не могло и не должно было произойти. До них – полтора дня пути. Это очень много, даже для такой реки, как та, которую мы чутка расширили. Такого не должно было быть. Не могли наги в столь большом числе уйти в болота жаб и, особенно, победить тех в их же стихии. Об этом ещё до битвы говорили местные, да и история: то, сколько существовали здесь жабы, сколько они там пережили, вплоть до войн с людьми. Войн, в которых побеждали, используя силу собственную и других, одному северу известных существ. Я не верил в то, что жабы были разбиты, ещё и при этом получившие подкрепление от авантюристов, что не побоялись зайти так далеко на север.

– Что-то не сходится, – сидя за столом напротив голой Тайгрис, с трудом отвожу взгляд от этих карих сосков, медленно вздымающихся и опускающихся в такт тигриного дыхания.

– Вот и я говорю! – аж приподнялась от моих слов, высказанных в поддержку, Тайгрис. – Что-то не сходится! Он меня как увидел, сразу яйца катить начал, а это пиздец как не к добру! Я в этом опытная, Антилох не даст соврать, он знает!

– Да мы все знаем, Тайгрис. Прикройся, – просит Эрлина, но прикрывает грудь тигрицы, накинув той на плечи плащ, именно Кая.

– Значит, вопрос с парнем решён. Считаем врагом, за которым нужно приглядывать, – смотрю на Каю, та – на меня. Мне очень хотелось казаться крутым парнем, и я надеялся, что меня поддержат. Стоя за спиной тигрицы, та стрельнула глазками, одобряя принятие задания по слежке. Умничка.

– Может, сам на него взглянешь? – предложила эльфийка бессмысленное действие. Если мы заперты здесь, то так и так пересечёмся ещё. А встречаться с ним целенаправленно – только воду мутить. Да и не баба он, чтобы с ним встречаться.

– Нет повода. Да и я уверен, если ты с Тайгрис сходитесь во мнении, то казачок – засланный.

– Казачок? – с улыбкой переспрашивает эльфийка. – Всех нас очень волнует кое-какой вопрос, Антилох. Как бы там ни случилось, мы останемся с тобой и поможем… – Эрлина говорила очень размыто.

– Пройдём вместе этот путь до конца, капитан! – яростно поддержала Тайгрис.

Блять, с таким настроем сейчас в комнату должна зайти толпа ряженых супергероев, сказать, что я «молодцом», а после доктор скажет, что у меня неизлечимая болезнь. Хотя я понимаю, о чём они. Кая рассказала многое: о том, как вырубил девчат, вырубил её, а после упал в руки исцелившей меня Алисии. Впервые Уроборос взял моё тело под полный свой контроль, после чего я неделю провалялся в постели. При этом всём, судя по рассказам, вся битва с моей командой продлилась меньше минуты. Нужно успокоить их, поговорить с инквизиторшей и Милисой, если получится, объяснить всё, пообещав впоследствии, если придётся, даже компенсацию выплатить. Всё-таки я самовольно подорвал плотину, продукты затопил, скот подох… а ещё люди. Какая к черту компенсация может быть человеческим жизням? Если с Сельваной есть о чём поговорить, то вот с Милисой встречаться совершенно не хочу – не придумал, как оправдаться. Наверное придётся очень много лгать и юлить.

Высказав своё желание встретиться с инквизиторшей, встречаю полное одобрение. С Деструксией и Ирмой, а с ними Алисией, поговорю позже, пусть отдыхают, этим двум тяжелей других сейчас приходится, а пока она…

Наступил момент истины, проверки, на которую под чутким присмотром моих телохранительниц пригласила готовившаяся к нашей встрече Сельвана. Магический круг, ритуальные хуевины, хуй пойми для какого предназначения, стул в центре круга – будто электрический. Ну и, конечно же, какая-то церковная книга в руке бабы, у которой из одежды – перетянувшие пиздёнку стринги с куском ткани в виде юбки серого цвета да бронелифчик, что без шлеек прятал и поддерживал естественной красоты грудь.

Перед тем как сесть в круг, я обратился к тому, кто внутри меня, предупредил, попробовал как-то наладить связь. Ответа не последовало. Вместо него внутри самой души нечто с холодком и раздражённостью двинулось. Холодок по телу, от головы, мозга и в самые пятки проползло нечто, словно змея, пытавшаяся спрятаться в глубине пещеры.

Служительница бога Эроса приступила к действию. Став за спиной моей, женщина кладёт одну руку на голову, вторую – на плечо. Ситуация щекотливая. Я волнуюсь, волнуется команда. И так – полчаса в сердитой тишине, в которой я научился чувствовать и слышать, как глубоко и кто именно вздохнул и выдохнул.

– Ничего… – с непониманием, растерянностью, в конце концов произносит Сельвана. – Я ничего не чувствую. Никакого духа внутри. Лишь глубокие раны, боль, терзания, смута внутри души – и более ничего.

– Раны? – спросила эльфийка. – Какие раны?

Встрявшая в терзания инквизиторши эльфийка сунула свой нос туда, где её любопытство могло привести лишь к усугублению ситуации. Я было попытался встать, да только инквизиторша физически и так сильнее меня была, а сейчас – так и вовсе.

– Душевные, – всё же что-то почувствовав, отпускает меня женщина. – Не понимаю, что с тобой происходит, Антилох?

– Хотел бы я знать, – утаив всё, что только можно утаить, поднимаюсь. – Тебя, вряд ли, произошедшее успокоило, но можем жить как и дальше? Оставаясь друзьями, а?

Мой вопрос согнал с красивой, взрослой мордашки непонимание, вызвал улыбку и косой взгляд на мой пах. Напомнив, что друзья друг другу не дрочат, женщина наигранно улыбнулась, проговорила:

– Буду рада, если ты продолжишь считать меня другом, – жму крепкую, умелую женскую руку. – А теперь – аудиенция лорда.

В сердце ёкнуло.

– А может, не надо?

– Надо, Антилох. Надо.

Ковылял я к лисе как приговорённый к расстрелу заключённый. Судорожно перебирая оправдания, коими мог загладить свои косяки, осознаю: оправданий этому пиздецу нет. Только желание перестраховаться, смыть нечисть, которая в конечном итоге так и восстала, но со смертью некроманта потеряла всякую организованность и более того, стала нападать не только на нас, но и на своих союзников. Ещё и удачная оборона, слаженное действие солдат, магов дали отличный результат: на стенах почти никто не погиб, а те, что восстали по приказу некроманта, были быстро умерщвлены дежурными силами инквизиции. Мы были готовы. Потоп как подстраховка. Возможно, мы могли обойтись и без него, и теперь о том, как бы всё пошло, не взорви мы плотину, оставалось лишь догадываться. Правильно ли я поступил? Ответа на этот вопрос у меня нет, и вряд ли в ближайшее время он появится.

Лиса встретила хмурым взглядом исподлобья. Сначала осмотрела меня, потом кинула такой же взгляд на инквизиторшу, явно интересуясь, нашла ли Сельвана во мне следы демона. Получив краткий кивок «нет», лисичка тяжело вздохнула, коротко потребовав:

– Оставьте нас.

Эрлина и Тайгрис выходят. Кая остаётся стоять как вкопанная, глядя на дежуривших внутри вооружённых северянина и северянку.

– Все! – повысила голос лиса, выпроваживая стражу. И я, кивнув куноичи, решаю подыграть.

Ебать, то меня сейчас могут и будут, причём без вазелина. Но убивать вряд ли станут. Тяжёлые двери захлопнулись. Кицунэ разочарованно вздохнула, опустив взгляд на мою ногу, оценивая ту, спросила:

– Ты как?

– Жить буду, если не добьёте.

Лиса показала зубы, мой ответ ей пришёлся по вкусу.

– Хотела бы, да не могу. У нас тут чуть до кровопролития с твоими не дошло, пока ты спал, – на удивление спокойно, издалека заходит правительница.

– Ну, вполне разумно. Если бы кто-то из моих оказался в подобной ситуации, я бы тоже не стал стоять в стороне.

Лиса кивает, затем говорит о прибывшем, об отряде наёмников, мол, надо бы узнать, проверить. А я стою и думаю: вот мне сейчас, с моими проблемами, только по болотам средь наг и шныряй.

– Попросите кого другого, я пока на больничном…

– А? А-а-а… – многозначительно протянула лиса. – Я о тебе и не говорю. «Блуждающая в Тенях» способна выполнить это задание в одиночку.

Это она о Кае?

– При всём уважении, лорд Милиса, – склоняю голову, – я не отпущу члена своей команды на столь опасное, в какой-то степени самоубийственное задание. Хрен с ними, с нагами и крабами. Я и моя команда не доверяем пришлому гостю, смею предполагать, что тот – из Чёрных Паладинов, охотящихся за моей головой. Отправить на задание Каю равносильно отдать друга на растерзание врагу, что наверняка знает о ней всё.

Шерсть лисы стала дыбом. Просьбы закончились, начинаются угрозы.

– Ты смеешь мне отказывать после того, как утопил мою крепость, скот, приказал бросить людей за стенами, словно мешающие тебе вещи?!

Сука, меня аж подкинуло. Она просто ждала момента, чтобы упрекнуть меня, использовав случившееся как рычаг давления.

– При всём уважении, у меня нет власти приказывать вашим людям. Команду отдали вы, лорд Милиса, – склоняю перед той голову и добавляю, – но я согласен с тем, что вина и ответственность за их жизни так же лежит на мне. Мой отряд займётся проверкой, разведкой. Мне самому жаль, что так всё вышло. Потому прошу – прекратите свои попытки давить на меня и подумайте, как мы вместе можем помочь вашим крестьянам.